Текст книги "Бунтарка (СИ)"
Автор книги: Линетт Тиган
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 30 страниц)
– Хитрая Лиса, знаешь ведь, что я тебе не откажу, – Кирилл встает на ноги и поддает руку, в которую я доверчиво вкладываю свою ладонь. – Понимаю твою мать, которая контролировала твой гардероб… – летит мне в спину, когда я подхватываю с комода свою сумочку.
– Ей это не удалось, – оборачиваюсь. – И тебе тоже удастся, – несмотря на мягкий тон, я предостерегающе смотрю в глаза Кирилла.
– Она просто не нашла способ с тобой договориться, – пожимает плечами парень, явно о задумываясь над своими словами.
– Ещё одно слово о моей одежде, и я пойду голой! – заявляю я, не уступая. – Отлично, а теперь пойдем. Такси будет через пару минут, – не услышав пререканий, но увидев лукавый блеск его глаз, я спешу в прихожую.
Эти пикировки и легкое противостояние всегда заканчиваются горизонтальным положением, поэтому поспешно одеваюсь и жду медлительного Кирилла. Слишком уж явно он показывает своё нежелание куда-то идти, но я сама поддаю ему куртку и помогаю быстрее одеться. Так-то!
В клубе ребята сидят в самом дальнем ложе, где можно комфортно болтать и уделить время друг другу. Здесь присутствуют все друзья Кирилла, которые уже стали и моими. Ребята все веселые и приятные.
Мы всё же припозднились, и на столе уже стоит несколько пустых стаканов от коктейлей. Аня, с нашим приходом, сразу открывает шампанское и втискивает мне в руки бокал.
– Что-то вы долго собираетесь, – отпускает комментарий Сергей, окинув меня пристальным взглядом. – Неужели успели пошалить? – он старается меня откровенно смутить, но я с загадочной ухмылкой присаживаюсь на диван рядом с Кириллом.
Как недавно заметил Бессонов – мой внутренний Дракон уничтожил во мне Принцессу и теперь главенствует в моем характере. Сомнительный комплимент, но весьма правдивый.
– Не успели. Как раз сейчас поминутно планируем совместную ночь, – без смущения возвращаю язвительность другу Кирилла, который моментально замолчал.
Видимо, Сергей не ожидал получить ответ на свой вопрос, по крайней мере, не от меня.
– Я же говорил, что Бессонов на неё плохо влияет, – подмечает Артём, приподняв стакан в молчаливом тосте, посмотрев на меня.
– А как по мне, всё совсем наоборот – раскрывает, – вступается за меня Аня, подмигивая. – Ты роскошно выглядишь, Василёк. Видимо, ты вняла моим словам, – она одаривает меня насмешливой улыбкой, когда стреляет взглядом в Кирилла, отлично осознавая его состояние.
– Так вот в чём проблема, – догадывается парень, с укором глядя на мою подругу. – Мы ещё об этом поговорим, рыжая заноза.
– Какие-то претензии? – девушка смеется, свободно себя ощущая в пикировках, но, когда вместо слов ловит только тяжелый взгляд Бессонова, довольно хмыкает. – Вот и решили. А теперь празднуем! – она поднимает свой бокал, заставляя всех чокнуться и расслабиться.
Мы празднуем так, словно от этой сессии зависела наша жизнь.
В этот вечер мы все счастливы, довольны жизнью и много шутим. Друзья Кирилла уже давно меня приняли в свою маленькую семью, но сначала мне казалось, что они это сделали ради своего друга. А теперь, когда со мной напрямую общаются, вместе со мной смеются и могут остро пошутить – я поняла, что нравлюсь им. Мне не нужно меняться, мне стоит просто быть собой. Такая, какая я есть, без лишней мишуры.
Вначале учебного года я и подумать не могла, что буду так счастлива перед Новым годом. Что обрету новых знакомых, начну гонять на Живых холмах и даже поучаствую в настоящих гонках. Тогда даже нелепо было представить, что за мной будет ухаживать Кирилл Бессонов и мы вместе напишем лучший курсовой проект на потоке. А сейчас мы не просто встречаемся, а начинаем вместе жить… Сколько же всего нового произошло за первый семестр!
– О чём думаешь? – спрашивает Кир, заметив мой пристальный взгляд.
– О том, как в этот раз мы проведем эту ночь, – легко ответила то, что сейчас на самом деле рассеивает мои мысли и заставляет ощущать волнующее возбуждение.
Я когда-либо смогу им насытиться, или это теперь стало моей отрадой и наказанием?
– Стоило остаться дома, – соглашается со мной Кирилл, притянув меня ближе к себе за бедра. Он склоняется надо мной и целует в губы, перебирая свободно рукой мои распущенные волосы. – Нет, нельзя. Иначе я прямо сейчас тебя вынесу отсюда на плече, – отрывается от меня парень, поцеловав в висок.
Я ярко представляю себе эту картину, как он прощается и закидывает меня на плечо, уходя восвояси. Занятно!
– Ты так смотришь… – несколько удивленно подмечает Кирилл.
– Как? – интересуюсь я.
– Так, будто этого только и ждешь, – нагло ухмыляется и не сдержавшись, снова целует, жестко сминая мои губы.
Горячо, как и всегда.
Слева раздается громкий хлопок и все в этот момент замолчали.
Я резко оборачиваюсь, увидев Стаса, а на столе праздничную упаковку со скрытым содержимым.
– Стас? Привет, – здороваюсь я… Но почему-то только я.
В какой-то миг веселая атмосфера празднования накалилась и стала напряженной. Крепкая ладонь Кирилла характерно сдавила мою коленку, видимо, от раздражения. Ребята всё ещё не ладят, это видно невооруженным взглядом.
– Привет, Принцесса, – отвечает он на моё приветствие, медленно обводя взглядом всю компанию. – Вам тоже привет, друзья, – саркастично добавляет парень.
Эти самые друзья не разделяют его приветствия, кроме Кирилла, который слишком уж бдительно кивнул на его прямой взгляд.
– Присоединяйся к нам, – стараюсь разрядить напряженную атмосферу. В конце концов, сколько можно враждовать и ссориться? Сегодня каждый должен отпраздновать сессию и готовиться к Новому году и двум неделям отдыха. – Это подарок? – любопытно смотрю на праздничную упаковку, ощущая интригу.
Стас подвигает кресло и садится во главе стола.
– Подарок. Он – твой, – внезапно подтверждает Стас, отчего я, сбитая с толку, смотрю на этот подарок.
– Правда? Это очень мило. В честь чего – конца сессии или в канун Нового года? – воодушевилась я, протянув руку к подарку. Вздрагиваю, когда крепкая ладонь хватает меня за запястье. Кирилл не разделяет со мной радости, остановив мой порыв. – Что с тобой?
– Не трогай это, – его тон напомнил холодный приказ, который мгновенно остудил мой пыл.
– Почему? – допытываюсь я, но Кирилл даже не смотрит на меня, он не сводит своего убийственного взгляда со Стаса.
– Зачем ты пришёл? Мы тебя не звали, – говорит парень, а я удивленно смотрю на Кирилла.
Мельком осматриваю его друзей, который умолкли и растерянно переглядываются. Даже Аня притихла, и не отвечает на мой взгляд, уводя глаза в сторону.
А что здесь, собственно, происходит?
– Я пришёл не к тебе, – с тем же холодом отвечает Стас. – Хочу сделать подарок Василисе. С меня причитается, за оправданное доверие на гонках. Никак не мог найти подходящего момента для подарка, – Ковалёв, чувствуя себя предельно свободно, подвигает к себе чистый стакан и наливает в него янтарную жидкость. – Откроешь?
– Ей не нужны твои подарки, – отвечает за меня Кирилл, чем начинает раздражать.
– Почему? Мне интересно, что там… – пожимаю плечами и хватаю подарок.
Кир не успевает меня остановить, но по резкому движению рук стало понятно – что хотел бы.
– Василиса, положи это обратно. Чтобы там ни было, тебе это не нужно, – настаивает Кирилл, а я ощущаю смятение.
Я явно вмешиваюсь в то, что даже не осознаю в полной мере.
– И часто ты ей приказываешь, что делать? – Стас делает замечание, а я, держа в руках подарок, буквально кожей ощущаю ментальную борьбу между двумя парнями.
– Что там? – смотрю на Стаса, сжимая в руках подарок, который моментально довёл Кирилла до бешенства. – Хочешь сделать подлость мне, потому что вы не ладите или это жест перемирия? В любом случае ты меня заинтриговал.
Стас мягко смеется, качая головой. Видимо, только он и я ощущаем спокойствие и хорошее настроение.
– С чего бы мне делать тебе подлости? На это Бессонов способен больше, чем я, – он переводит взгляд на Кира, и, несомненно, у них происходит какой-то визуальный диалог. – Открой, Василиса. Там нет ничего, кроме правды.
– Правды? – я заворожено цепляюсь пальчиками за бант из ленты.
– Василиса, не стоит, – Кирилл меня останавливает, накрыв мою руку своей ладонью. Что же там такое? – Чего ты добиваешься, Стас? Мы уже всё решили между собой.
– Я так не думаю, – резко отвечает Ковалёв, залпом опустошив стакан с алкоголем. – Если бы мы всё решили, Василиса держалась бы от тебя как можно дальше. А так…
– Ты ведешь себя глупо, вплетая её в это дерьмо. Хочешь поговорить и всё выяснить? Пошли, выйдем и поговорим, – настаивает Кирилл, но Стас остаётся на месте. Более того, он снова обновляет свой стакан алкоголем.
Ковалёв определенно ощущает себя в нужном месте и в нужный час. Его не смущает, что Кирилл готов в любой момент сорваться, а бывшие друзья не хотят с ним иметь даже общий разговор. Но нервное состояние Бессонова меня волнует. Почему он так встревожен и зачем так гневаться из-за обычного подарка?
– Принцесса, тебе совсем не интересно, что я тебе принёс? – Стас предпочитает говорить только со мной.
Я очередной раз смотрю на Кирилла, который от ярости сжимает кулаки и не сводит взгляд с Ковалёва. Смотрю на Артёма, который понуро опустил голову и смотрит в свой стакан. Обращаю внимание на Аню, которая завороженно смотрит на подарок в моих руках. Артур и Сергей переглядываются, но также предпочитают не смотреть мне в глаза.
Что же это за подарок такой таинственный?
Касаюсь банта и тяну за ленту.
– Лиса, – обращается ко мне Кирилл. – Чтобы там ни было, мы должны будем поговорить лично.
– А что там может быть? – я даю ему возможность рассказать мне его предположения и не ставить меня в неловкую ситуацию.
– Мы поговорим позже. Наедине, – настаивает Бессонов, придерживаясь какой-то тайны, покрытой мраком.
Я пожимаю плечами и снимаю упаковку. В одной руке оказывается прозрачный пакет с какой-то кровавой таканью, а в другой – лист с текстом и мокрой печатью. Недоуменно смотрю на Стаса, ясно давая понять, что его подарок слишком странный. Он же в ответ таранит меня взглядом, наблюдая за моей реакцией.
Немного пододвинувшись к свету, я всматриваюсь в текст на листе…
Краска с моего лица сходит, когда я вчитываюсь и понимаю, что это не просто текст, а настоящая медицинская экспертиза. Когда смотрю на пакет с тканью, я уже понимаю, что это полотенце из квартиры Бессонова, а красное пятно – моя собственная девственная кровь.
Сначала не верю. Затем не понимаю, как это случилось. А ещё через мгновение все пазлы в моей голове соединяются в одну очень жестокую и безжалостную картину. От осознания произошедшего, сердце сжимается до боли, а желудок затянуло от необъяснимого страха.
Резко оборачиваюсь к Кириллу, который предпочел не встречаться со мной взглядом. Оборачиваюсь и смотрю на его молчаливых друзей… Мой взгляд останавливается на Ане, которая волнительно мнет пальцы.
Она всё знала.
Они все всё знали.
Тимофей всё знал и пытался меня предостеречь, но я, как последняя влюбленная дура доверилась Кириллу Бессонову. И вот теперь в руках я держу ответ, ради чего именно я доверилась – спор для развлечения и потехи Бессоновского эго.
– И что же ты выиграл? – задаю я вопрос на удивление спокойно и даже холодно.
Кирилл продолжает молчать, заставив меня перевести взгляд на Стаса. Этот парень развлекается, рассматривая мою реакцию и всех собравшихся ребят за столом.
– Тачка, – просто выпаливает Ковалёв.
– Металлический хлам, – неверующее хмыкаю я про себя. – Ты просто хотел тачку? – снова смотрю на парня, ради которого готова была пойти на всё всего пару минут назад. – Бессонов, тебе действительно мало тачек на СТО?
– Дело не в этом, – слабо поддаёт голос парень. – Я тебе всё объясню.
– Ты? – вспыхиваю я, прошипев. – Зачем мне объяснять то, что вполне доступно объяснил Стас? У тебя была возможность со мной поговорить, но ты даже не попытался. Вместо этого ты старательно держал меня на расстоянии от Стаса и Тима. О-о-о… – с каждым словом я понимаю его мотивы всё отчетливее. – И какая же тачка стоила моего доверия?
– Ты ничего не понимаешь. Мы должны поговорить…
– Он ещё не выиграл, – внезапно вмешивается Стас, заставив меня и Кирилла сосредоточить на нём взгляд.
– О чём это ты? – недоверчиво спрашивает Бессонов, встрепенувшись.
Я пораженно смотрю на парня, который готов за этот выигрыш перегрызть глотку бывшему другу. В моём сердце теперь разжигается яростное пламя презрения и ненависти. Ему сейчас важна не я, а этот чертов выигрыш.
– Мы спорили не только на Василису. Ты должен был расстаться с ней после совместной ночи. Ты этого не сделал, а значит проиграл.
– Что за хрень ты несёшь? – раздражается Кирилл, а я с мазохистским интересом наблюдаю, как его эго задел проигрыш и буквально сотрясает от гнева.
Его ни капли не задевает моё унижение, но не решенный вопрос о выигрыше доводит его до бешенства.
Как занятно!
– Он хочет, чтобы мы расстались, – вношу я ясность, до которой не додумался Кирилл. – Давай. Закончи то, что начал. Прямо сейчас, Бессонов. Ты же хочешь выиграть?
– Я не собираюсь с тобой расставаться! – рявкает он, посмотрев на меня с обжигающим раздражением.
– То есть ты думаешь, что мы будем вместе? – стараюсь не закатить глаза, когда проявляется его мерзкая сущность.
Надо же… Я совсем не разбираюсь в людях. Видимо, мои глаза открываются только после того, как моё лицо окунают в вонючее дерьмо.
– Будем.
– Ты как был заносчивым ублюдком, так им и остался, – поднимаюсь со своего места, но Кирилл хватает меня за руку. – Не прикасайся ко мне.
– Сядь и успокойся. Мы сейчас всё обговорим и выясним. Это же очевидно – он нас провоцирует, а ты ему подаешься.
– Не прикасайся ко мне, – повторяю я, ощущая, как тело начинает сотрясать от удушающего гнева.
– Нет. Я тебе говорил, что не отпущу…
Пощёчина выходит хлесткая. Она обескураживает Бессонова, а я, ощутив свободу, обхожу стол. В моих руках всё ещё находится доказательство моей потерянной девственности, которое я обворачиваю в подарочную упаковку.
– Попробуешь ко мне приблизиться, и ты об этом очень пожалеешь, Бессонов, – угроза, казалось, прошла мимо него. Он остался сидеть на месте, молча, не встречаясь со мной взглядом. Только его пальцы крепко сложились в побелевшие кулаки.
– Василиса, – поднимается Аня, пытаясь ко мне подойти.
– Это тебя тоже касается. Всех вас, – мои слова останавливают предательницу, которую я считала подругой долгие годы. – Я, надеюсь, ты достаточно получила удовольствия, подталкивая меня к нему в постель. Отличная стратегия, Бессонов. Ты даже не побрезговал использовать мою подругу.
– Василиса, но это не так…
– Правда? – скептически смотрю на бывшую подругу, у которой не хватает сейчас аргументов оправдаться. Я слышу только жалостливый скулёж, который меня совсем не трогает. – Я не хочу больше видеть ни одного из вас. И уверяю, у меня был хороший учитель, чтобы я без зазрения совести испортила вам жизнь.
Хватаю свою сумку и готова была уже уйти, но Кирилл решил вновь преградить мне путь.
– Я позволю тебе уйти только потому, что ты должна остыть. Мы поговорим завтра и ты меня внимательно выслушаешь, – с особой требовательностью отдаёт мне приказ Бессонов.
– Предупреждаю тебя один и единственный раз. Попробуешь ко мне приблизиться, и ты потеряешь все, что тебе ценно. Я ненавижу тебя, Бессонов.
– Ненавидишь, но при этом ещё пару часов назад обожала и хотела прыгнуть на мой член. Давай обойдемся без шоу и ненужных сцен. Ты уже не маленькая девочка, чтобы я бегал за тобой. Отправляйся в нашу квартиру, я переночую на СТО. Утром поговорим.
– Ублюдок, – слово, в которое я вкладываю всю свою ярость и позицию.
Больше меня никто не задерживает, и я без лишних препятствий добираюсь до гардероба, а затем ловлю такси.
– Куда? – спрашивает водитель.
На размышление у меня уходит не больше секунды, и я, подгоняемая жаждой яростного отмщения, говорю адрес квартиры этого беспринципного ублюдка.
Уверяю тебя, Кирилл Бессонов, ты пожалеешь о том, что растоптал и унизил меня. Ты пожалеешь и возненавидишь тот день, когда вошел в дверь моего дома. Ты будешь жалеть, что посмел меня касаться и завладеть моей наивной любовью.
А с тобой будут страдать и те, кто посмел тебя поддержать в моём никчёмном унижении.
Глава 18. Месть
Меня подкашивает, когда ярость и гнев стихает.
Вместо них в груди пронизывает боль и обжигающая обида. Тогда я обессиленно приваливаюсь к стене, тяжело дыша. Глаза застелили слезы, а горло сдавило в болезненных тисках от сдерживаемых всхлипов.
Нет…
Нет, нельзя поддаваться панике и истерике. Я должна достойно принять очевидное и взять себя в руки… Но никакие убеждение в голове и тихий собственный шепот меня нисколько не успокаивают.
Только сейчас приходит осознание, в каком я оказалась унизительном положении. Только сейчас понимаю, как предательство пошатнуло мою уверенности и в один миг уничтожило счастье, сожгло до тлена мои смелые мечты.
Я оказалась одна.
Отдышавшись и прогнав слезы собственной слабости, я осматриваюсь. От красивой и привлекательной квартиры Кирилла Бессонова остались только осколки, щепки и разруха. Я уничтожила эту квартиру так, как уничтожили моё доверие и любовь её хозяин.
Заострив внимание на стене, на которой размашисто моей красной помадой начерчено «Ублюдок», я ощущаю, как меня штормит. Я не вынесу больше ни минуты в этой квартире, в которой последние недели была чаще, чем дома. В квартире, которая уже пропиталась нами и была исследована вдоль и поперек в порыве страстного безумия. В квартире, где этот ублюдок посмел меня развращать, без чувства принципа и достоинства.
Ненавижу…
Ненавижу до удушающей ярости и горьких слёз. Мама была права: любовь приносит в жизнь только разочарование и боль.
Хватаюсь за ручки своих двух чемоданов и иду к двери. Ключи от квартиры скидываю на пороге и выхожу со своими вещами, захлопнув дверь.
Чувства смешаны. Мне тоскливо покидать это места, но в тоже время я не могу больше здесь находится. Я здесь задыхаюсь.
Если этот самоуверенный ублюдок считает, что я буду сидеть и ждать его объяснений, значит он – тупица.
Домой возвращаюсь под ранее утро, стараясь быть тихой и двигаться бесшумно. Мои чемоданы тяжелые, а тело слабое. Не рассчитав силы, выпускаю тяжесть из дрожащих рук, и один чемодан с грохотом падает по ступенькам. Я смотрю на него и кажется, что это была последняя капля, которая выпотрошила меня изнутри.
Сажусь на ступеньки и прикрываю глаза, облокотившись головой на перила.
Такое чувства, будто я перестала существовать…
– Василиса? – слышу голос папы, но не решаюсь обернуться.
Всё моё лицо залито слезами и щиплет глаза.
– Прости, пап… Не хотела тебя разбудить, – хрипло говорю я, стараясь преодолеть ком в горле.
– Почему ты вернулась? – я слышу его тихие шаги, а затем по шороху понимаю, что он садится рядом со мной. – Что произошло?
Открыв глаза, поворачиваюсь лицом к папе, который смотрит на меня с угнетающей меня жалостью.
– Боже мой, малышка, – папа притягивает меня к своей груди, целуя в макушку. – Кирилл тебя обидел?
Я молчаливо жмусь к единственному родному человеку, в котором я уверена и ощущаю защиту. Папа всегда относился ко мне с нежностью, понимаем и никогда в жизни не предавал. Поэтому решаю заговорить, чтобы мои мысли не свели меня с ума.
– Я ошиблась, пап… – шепчу я, тяжело сглатывая.
– Что он сделал? – голос отца леденеет, а объятия стают крепче.
– Не он… Я, – качнув головой, признаюсь. – Доверилась не тем людям. Была слепая и влюблена. И не поверила тем, кто предупреждал.
– Василиса, говори прямо. Что произошло? – мягко, но довольно требовательно просит отец, призывая меня к ответу.
– Я больше не хочу слышать о нём ни слова, – раздражаюсь я.
– Только тебе решать, что делать. Возможно, тебе стоит пооткровенничать с Аней? – спрашивает папа, а я отшатываюсь назад.
– Об этой суке тоже не хочу ничего слышать! – ярость подпитывает меня силой, и я вскакиваю на ноги.
– Василиса, – пораженно шепчет папа, удивляясь моим словам.
– Прости, пап… Я должна отдохнуть и прийти в себя, – отворачиваюсь, не имея смелости смотреть в глаза отца после едкого словечка.
– Верно, тебе нужно отдохнуть и успокоиться. Я помогу тебе с сумками.
– Я спокойна, папа, – буквально сцеживаю слова, вспоминая, как этот ублюдок приказал мне успокоиться в его квартире.
Отец смотрит на меня с укором, но предпочитает отложить все разговоры и помочь мне с чемоданами. Он целует меня в лоб, заверяя, что всё образуется и оставляет меня одну.
В каком-то тумане умываюсь, срывая с себя одежду и белье, которое было предназначено для сегодняшней ночи… С ним. А едва моя голова касается подушки, обессиленно подгружаюсь в сон.
***
Новый год и рождество проходит мимо моей семьи и меня самой. Пока мои чувства и эмоции в полном раздрае, мама днём и ночью проводит на работе, а отец уехал в командировку в канун Нового года.
Прошла невыносимо долгая неделя самобичевания, а меня все еще разрывает на части от воспоминаний рокового вечера, который уложил меня на лопатки. Об этом невозможно не думать и это раздражает до холодной ярости. Именно она поднимает меня из кровати, заставляет принять душ за последние дни и быстро одеться.
По дороге я захожу в кондитерскую, встречаясь с Таисией Львовной – мамой Тимофея. Женщина радушно мне улыбается и схватив меня в крепкие объятия, усаживает за столик.
– Совсем совесть потеряла, моя девочка. Разве можно так на долго пропадать? – она крепко сжимает мои руки в своих. – Из Тимофея ни слова не смогла вытянуть! А я ведь тебе подарочек приготовила… – она отвлекается на официанта. – Ой, Лёшик, принеси нам два капучино и мой новый муссовый тортик с манго, – распоряжается Таисия Львовна.
– У меня тоже для вас есть небольшой подарок, – я достаю из рюкзака подарочный сертификат. – Тим рассказывал, что вы мечтаете написать собственную книгу по кондитерскому искусству. Эта фирма поможет вам на всех этапах создания книги, – отдаю ей подарок, повязанный красной лентой.
Таисия Львовна ошеломленно вздрагивает и смотрит на меня большими глазами, а затем счастливо и громко визжит. Она прикасается к сертификату, но мои пальцы не выпускают его из рук.
Мой взгляд прикипел в ярости к красной ленте.
– Василёчек? – голос женщины выводит меня из ступора и острых воспоминаний.
– Извините, – смущаюсь я, самостоятельно вкладывая сертификат в её руки.
– Ты расскажешь мне, что с тобой происходит? – она с безразличием откладывает мой подарок, сосредоточив всё своё внимание на мне. – Василёчек, ты мне как дочка. Я даже сосчитать не могу, сколько ты времени провела в нашем с Тимом доме. Если ты не хочешь, я не настаиваю, но прошу…
– Я переспала с парнем, который на меня поспорил со своими друзьями, – выпаливаю я, то что держала в себе больше недели. Возле меня не было человека, которому я могла это рассказать. – Тим предупреждал меня об этом, но я не послушала. Аня в этом тоже замешана, как и многие другие. Они все знали, но молчали. Тим единственный человек, который пытался меня предупредить и защитить. Я не прислушалась и жестоко поплатилась за это.
– О, Бо-же… Мой! – Таисия Львовна пораженно выдыхает, во все глаза смотря на меня. – Он тебе угрожал? Шантажировал? Причинил боль?
– Боль? – я слабо ухмыляюсь. – Да. Он разбил мне сердце. Но ничего более.
– Это уже слишком много, Василиса, – женщина накрывает мою руку своей теплой ладонью. – Я бы посоветовала тебе смириться и быть сильнее подобного унижения, но… – она задумывается, отводя взгляд в окно. – Нас, женщин, часто недооценивают. Я была в похожей ситуации. В молодости я посвятила парню три года своей жизни, а он однажды пришёл и заявил о расставании и о всепоглощающей любви к другой девушке. Я тогда впала в депрессию. Прошли месяца, когда я твердо встала на ноги. И знаешь, что я сделала?
– Простили и пошли дальше? – нерешительно спрашиваю я.
– Отомстила и заставила пожалеть. Он приполз ко мне на коленях, умоляя простить. А я закрыла дверь перед его носом и больше не впускала в свою жизнь, – Таисия Львовна тяжело выдохнула. – Тогда я нашла своё умиротворение и спокойствие. Тебе следует хорошо обдумать, как вести себя с этими людьми дальше. Одно я знаю точно – если дашь себя в обиду однажды и будешь слабой, тогда никто и никогда тебя щадить не будет. Даже ты сама.
– Я в ярости, обижена и раздражена, но… Не могу их ненавидеть. Да и не способна я мстить, слишком слаба и не ровня ему, – отвожу глаза на официанта, который расставляет перед нами кофе и торт.
Я вспоминаю слова Бессонова, который утверждал, что к шалостям я не предрасположена.
Внутри меня что-то торкает. А догадывался ли он, когда говорил эти слова, что я могу с легкостью угнать его байк, участвовать в гонках и делать глупости, получая экстаз от жизни? Нет. Эти слова были адресованы не мне, а той нежной девочке, которая была в розовых очках.
– Месть не всегда включает в себя подлости. Достаточно быть сильной и с гордо вздернутым подбородком, чтобы исключить последующие унижения.
Я задумчиво терзаю кусок торта чайной ложкой.
– Вы правы. Я должна принять произошедшее с достоинством…
Мне было с ним хорошо.
Да, я наивно поверила в любовь, но не я оказалась лицемерным ублюдком. Я получала наслаждение от нашей близости, но я не молчала о споре, как последний жалкий трус. Я была Принцессой, пока не пришёл тот, кто решил вытащить из меня внутреннего Дракона.
Я ни в чем неповинна, честна перед собой и другими, откровенна… Я заслуживаю справедливости.
В одном могу его поблагодарить – теперь я не стану пасовать.
– Тимофей ещё не вернулся из горнолыжного курорта? – спрашиваю я с надеждой.
– Ты же знаешь, Василёчек, что этого любителя лыж невозможно вытянуть из сугробов снега до начала нового семестра, – пожимает плечами Таисия Львовна. – Может, мне что-то ему передать? Мы созваниваемся каждый вечер.
– Нет-нет, я сама хочу с ним поговорить, лично. Спасибо вам за разговор, Таисия Львовна. Вы мне дали уверенность в себе и способность двигаться дальше, – я поднимаюсь и хочу достать деньги из кошелька, но увидев взгляд с укором, поджимаю губы.
Женщина тоже встаёт и крепко меня обнимает, подарив поддержку и свою любовь.
– Я всегда тебе рада, Василиса. Ты можешь приходить в любое время. Прошу тебя только об одном – не дай разбить себе сердце.
– Не переживайте, Таисия Львовна. Разбивать уже нечего, – кивнув, я иду на выход, затылком ощущая тяжелый взгляд женщины.
***
До начала занятий в новом семестре остается четыре дня. Я использовала эти дни и посвятила их себе.
Новый год – новые перемены. Я решила изменить имидж. Кардинально.
В салоне, знакомая женщина, которая занималась моей и маминой стрижкой, шокировано смотрит на меня большими глазами через отражение зеркала. Она попыталась меня отговорить, но увидев мою непреклонность – взялась за дело.
Длинные волосы Принцессы падают на пол большими прядями, на что я смотрю с ухмылкой. Надо же, а ведь действительно легче – когда срезаешь волосы, таящие в себе твои воспоминания. В мою душу, которая находится во мраке, пронзает тоненький и яркий лучик просветления.
Парикмахер стоит с поджатыми губами, но удовлетворенно укладывает мне волосы, которые теперь щекочут мне плечи.
– Мы не закончили, – скептически осмотрев себя, понимаю, что особо ничего не произошло. Я ещё не полностью удовлетворена. – Сделайте мне окрашивание. Хочу… Красные! Или черные! Что мне больше пойдет? Хотя нет, точно не красный. Я не собираюсь выглядеть как… – запинаюсь, вспоминая Аню. – Давайте черный.
– Василиса, – жалобно вздыхает мастер. – А если вам не понравится? Вы не сможете вывести этот цвет не испортив волосы, и отрастать он будет… Не красиво.
– Вы же мастер. Сделайте так, чтобы было красиво, – сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.
– У меня есть идея. Доверитесь мне?
– Делай, как хочешь. Главное – измени мой цвет, – пожимаю плечами и снова откидываюсь на спинку кресла, когда девушка приступает к покраске.
Прошло более трех нудных, но долгожданных часов.
Когда парикмахер поворачивает меня к зеркалу, я невольно вскидываю брови от замешательства. Мои волосы остались нетронуты сверху, но затылок ярко раскрашен в черно-красный оттенок. Легкие локоны ярко выражают мой новый стиль, который гармонирует с моими натуральными волосами.
– Хм, – выдыхаю я. – Неожиданно.
Встаю и поправляю волосы, рассматривая себя со всех сторон.
– Вам нравится? – с надеждой спрашивает девушка.
– Ещё спрашиваете?! Это именно то, что нужно! Спасибо, – срываюсь с места и достаю из сумки деньги, оставляя приличные чаевые.
Парикмахер смущена, но улыбается мне с благодарностью и профессиональным превосходством.
– Вам стоит изменить макияж под эту новую прическу. У меня как раз должен быть перерыв. Если вы желаете…
– Желаю! – воодушевленно оборачиваюсь на девушку, заставляя себя отвернуться от зеркала с моим непривычным отображением. – Я закажу доставку с едой, пока вы будете делать мне макияж…
Прямо из салона красоты, я держу путь в торговый центр. Деньги, которые папа вернул мне перед своей командировкой, оказались как никогда кстати. Мне срочно нужно обновить гардероб. Как бы там ни было, шаманить над каждой кофтой, платьем и штанами – у меня нет желания и времени.
Надеваю наушники с будоражащем мою кровь рокерской музыкой. Обычно я ходила по магазинам с мамой, или с Аней, иногда с Тимофеем или его мамой, но сейчас…
Сейчас я делаю музыку громче и захожу в магазины, сгребая всё на своём пути. Каждая вещь стильная и дорогая. А ещё я впервые уделяю внимание цвету, выбирая исключительно черное или красное. Больше никаких платьев для Принцесс.
Кожа. Кружево. Шипы. Ремни. Шнуровка… Это мне определенно нравится!
В одном из бутиков, я немного отдыхаю, пока мне подбирают одежду. Я выпиваю два бокала шампанского. В руках – мой телефон, который я задумчиво кручу из стороны в сторону.
Долго не решаюсь на звонок, но, когда смотрю на себя в зеркало, я понимаю, что бояться должна не я. Теперь я не имею права бояться. Я хочу, чтобы это чувство ощущали мои обидчики.
Он отвечает почти моментально.
– Здравствуй, Стас, – говорю я с холодным равнодушием. – Нам стоит поговорить, – продолжаю твердо, не разрешая себе быть уступчивой и мягкой. – Я буду свободна через час. Встретимся у центрального фонтана.
– Принцесса… А твой звоночек действительно внезапен для меня… Я смогу приехать через несколько часов, – немного подумав, отвечает Ковалёв.
В голосе я слышу усмешку, но не воспринимаю её эмоционально. Он использовал меня, как и этот ублюдок. Теперь моя очередь использовать их.
И кто, как не сам Станислав Ковалёв, манипулятор и провокатор, поможет мне в этом?
