Текст книги "Студент(ка) в Академии льда (СИ)"
Автор книги: Линда Осборн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)
И чуть не пропустил пас от нападающего. Черт. так дело не пойдет. Мне нужно скорее со всем этим что-то решать, иначе игра точно будет загублена.
Кэндис буквально сидела в моей голове, кривлялась и хихикала, и совсем скоро она будет не только смеяться, но и держаться за руки, целоваться с этим самым Майком, черт бы его подрал.
– А-а-а-а! – заорал я, разъяренный этой мыслью и тут же повел шайбу уверенно к воротам Корнуола. Дэвин, который намеревался подставить меня, сбить с дороги и вообще вывести из игры, буквально отлетел под напором моего мощного настроя.
Удар правой…
– Го-о-о-о-л! – взорвались криками трибуны.
Да, детка. Кто тут папочка?!
6:2.
Как думаете, кому достается Ледяной Кубок?
Все верно, Академии магии Льда. Кто забил большинство голов в этой игре, которую пытались прервать игры разума? Так точно, – Брэндон, мать его, Кромби.
Адреналин буквально выносит крышу, внутри хоккейной экипировки – настоящий котел бурлящего кипятка, пот стекает по вискам ручьем. И я чувствую себя настоящим царем горы. Я – победитель, мать его!
А победителям можно все.
Пока команда обнимается, позирует, радостно крича, фанатам, я подъезжаю к Бриссону и прошу его о кое-какой услуге. Не знаю, да и не хочу знать, как на это посмотрят агенты из НХЛ. Я решился, и мне нужно кое-что выяснить. Прямо здесь и сейчас, иначе упущу время, а больше таким дураком я быть не намерен.
– Сегодня он – настоящая звезда хоккея! – разносится по трибунам голос. И я вижу, как ко мне на середину льда подъезжает мелкий хоккеист, из тех, которые стояли с нами, будто перенимая эстафету игр, в самом начале, и протягивает мне микрофон. – Брэндон Кромби показал сегодня настоящий снайперский рекорд и достоин того, чтобы высказаться!
Овации резко смолкают. Над стадионом протягивается тишина, которая очень похожа на тонкий лед на лужах в октябре, когда ты знаешь, что под миллиметровой корочкой таится настоящая пугающая глубина, которая может буквально засосать в свое нутро.
И эта глубина ждет, затаив дыхание, того, что случится дальше.
– Кхм, – кашляю я в микрофон, проверяя его готовность и тут же морщусь – действительно очень громко! Но меня не пугает, что то, что я скажу, услышат все. Я вообще уже больше ничего не боюсь и не волнуюсь по пустякам. Потому что я все для себя уже решил. – Кэндис Стар! – я выдыхаю и дальше продолжаю уже без заминок. – Я должен был сразу тебе сказать о том, что чувствую к тебе. А не ходить вокруг да около. Да, ты притворялась парнем, и, хочу сказать в свою защиту, очень хорошо притворялась! Никто из нас и подумать не мог, что Кэн – это Кэндис. Как бы там ни было, мне все равно на то, что подумают другие. Я точно знаю, чего хочу сам. А я хочу, чтобы мы были вместе. Извини за молчание, но мне правда нужно было подумать, смогу ли я пережить то, что тебя не будет в моей жизни. И оказалось, что нет, не смогу. Ну и потому… – я снова делаю незначительную паузу, но только для того, чтобы набрать побольше воздуха в легкие. – И хочу сказать, что твоя комната в нашем доме до сих пор пуста. Как ты понимаешь, мы не сдали ее не потому, что не было претендентов, а потому…Ну, в общем, потому что она – твоя.
Мне пришлось замолчать на мгновение, и я тут же увидел, как люди начали поднимать руки, чтобы зааплодировать моему искреннему выступлению. И потому мне пришлось выставить вперед ладонь, чтобы показать, что выступление еще не закончено.
– Я и…хочу пригласить тебя на Осенний бал в качестве своей девушки. Сразу скажу, что костюм у меня есть, можешь не включать в себе дизайнера…
Вот теперь все. Заканчиваю, и над стадионом проносятся смешки, но я понимаю, что они вызваны моим последним замечанием, но никак не тем, что решил обнажить свою душу перед огромной аудиторией.
Но ничего не происходит. Люди начинают оглядываться, даже пересмеиваться, а я вдруг ощущаю себя невероятным дураком, тупицей.
Нашел, чем поразить девушку!
Но вдруг, как только я опускаю голову, слышу писклявое:
– Я согласна!
– Что? – говорю в микрофон, чтобы убедиться, что это комариное согласие на самом деле – голос девушки, которая решила стать моей раз и навсегда.
– Я согласна, Брэндон!
И теперь я ее вижу – она продирается через скамьи, а люди, смеясь и улыбаясь, поддерживают ее за руки, чтобы девчонка скорее добралась до цели. В своей парке с белым мехом сейчас она больше похожа на беленького кролика, такого же милого и пушистого, и которого хочется зацеловать от переполняющих чувств.
Наконец, она опускает ногу на лед, и я, откинув клюшку и шлем в сторону, спешу к ней. Кэндис, едва сохраняя равновесие, скользит по льду в мою сторону, радостно сверкая глазами на покрасневшем лице. Ей смешно, она хихикает, но все равно не может оторвать от меня глаз, и я слышу, как позади меня парни из моей команды и команды противника начинают одобрительно стучать клюшками об лед. Над стадионом плывет знаменитая песня «Kiss me», а зрители хлопают и что-то выкрикивают, но в этом шуме ничего не разобрать.
– Я согласна, Брэндон Кромби, – говорит она, повиснув в моих руках. Я тут же приближаю свои губы к ее, и буквально проваливаюсь в ее мягкость и нежность. Она стонет, и мой пульс, и без того ускоренный, тут же начинает стучать как отбойный молоток на руднике. А когда наши языки соприкасаются, то мне хочется зарычать на весь белый свет, настолько это восхитительное чувство. Она отчаянно всхлипывает, что говорит о том, что и она также радостно удивлена нашему химическому попаданию в сотку из десяти, а я мучительно стону, потому что в хоккейной униформе мне становится просто нереально жарко…
На вкус она как джем, как конфета, и я полностью забываю кто я и где нахожусь. Есть только он – этот миг победы, это счастье на двоих. Согласие и принятие.
– Я тоже согласен, Кэндис…Стар, – ухмыляюсь я в ее губы, перед тем, как разорвать затянувшийся поцелуй. – Согласен на все с тобой!
Эпилог
– Милый, ты должен понять, что Рождество я всегда – всегда – провожу с отцом. И этот раз не может быть исключением.
Я провожу пуховкой с пудрой по щекам, закрепляя макияж и придирчиво оглядываю себя в зеркале, но остаюсь довольной результатом. Серебряное зеркало с подсветкой украшено гирляндами, и от его пересвета по моему лицу пляшут разноцветные блики.
Брэндон, развалившись на моей кровати, лениво следит за тем, что я делаю, и изредка вставляет какие-то комментарии, типа этого:
– Помаду можешь стереть.
– Зачем это? – деланно негодую я.
– А затем, что я не хочу есть эти химикаты.
– Так не ешь! – я даже оборачиваюсь к нему, на своем любимом пуфике, покрытым меховым одеяльцем.
Брэндон стонет и запускает в волосы свою ладонь, ерошит пальцами прическу и закатывает глаза.
– Я не смогу, просто не смогу удержаться и не поцеловать тебя на прощание. В нашем с тобой стиле, детка!
Хихикаю и достаю ватный диск. Тут он прав. Удержаться от поцелуев он точно не сможет. Но, знаете, что? Я тоже не могу удержаться от проявления своих чувств. Вообще у нас с Брэндоном все покатилось действительно быстро после того, как мы поняли, что испытываем друг к другу не просто интерес, а что-то большее. Как он мне признался потом, то все понял уже в то время, когда шел спасать меня по узкому коридору прямо в лапы Духа Огня. А на мой вопрос, отчего же тогда так долго тянул с признанием, начал мычать что-то о том, что просто не мог себе позволить встречаться с предательницей.
На самом деле, это небольшое расставание пошло нам обоим на пользу. Он посмотрел на меня со стороны, я – на него. И, если быть честной, то если бы он не сделал этого шокирующего признания на всю Лигу Хмеля во время последней игры за Ледяной Кубок, который теперь стоит у нашего учителя физкультуры и тренера Пэра Бриссона, то я сама бы пошла к нему на разговор. И, думаю, что он закончился ровно также, как и наша встреча в тот момент, когда он приехал за мной в смокинге к дому Ритики в Остен, чтобы вместе отправиться на Осенний бал, – крышесносным поцелуем.
Думаю, мое обтягивающее платье цвета спелого манго от Веры Вонг, которое демонстрировало все изгибы фигуры, просто не оставило ему другого выбора. Ну а после этого разговоры, действительно, были уже не нужны.
Он целовал меня на каждом светофоре, а во время Осеннего бала не отпускал ни на шаг, провожая даже в туалетную комнату. «Не уверен, что в этом платье вообще официально разрешено ходить в нашем штате», – ворчал он иногда, когда к нам подходили его друзья, чтобы поздороваться и чуть дольше положенного задерживали свой взгляд в районе груди.
Я стираю помаду.
– А теперь доволен?
Он усиленно кивает головой, отчего его темные волосы спадают на глаза, и он убирает их небрежным жестом. Боже, до чего же он красив, – мелькает в моей голове. И это чистая правда. Не влюбиться в эту машину по производству тестостерона просто невозможно. Он нереально крутой, смешной, находчивый, и при этом еще и является моим лучшим другом. Уму не постижимо, как мне повезло. Ради этого, знаете ли, стоило притворяться парнем несколько недель!
– Не волнуйся, выборы в сестринство пройдут успешно, – он лениво встает и подходит ко мне сзади, дотрагиваясь до волос и пропуская пряди между пальцев. – Моя девочка не может подвести…
– Но…
– Никаких «но», – он поворачивает меня к себе лицом, нагибается и берет мое лицо в руки. проводит большими пальцами по щекам и внимательно смотрит в глаза. Этот момент единения – самое лучшее, что бывает за весь день, не считая многих других моментов, когда мы оказываемся наедине. – Детка, ты готова на все ради своей цели, и ты можешь сделать просто невозможное! И мы оба это знаем.
Я киваю и облизываю губы. Брэндон улыбается. Он знает, что за этим последует. И я тоже знаю. Ничего не могу с собой сделать – наша тяга так велика, что мы не можем долго находиться в разных комнатах, что говорить о том, чтобы не целоваться или трогать друг друга каждую минуту. Мой парень нагибается еще, и сразу же, без промедления, прижимается своими горячими губами к моим, и от этого у меня, как всегда, захватывает дух. Он не просто хорош в поцелуях. Он великолепен. Я тут же стону в его рот, от чего губы раздвигаются, и его юркий язычок оказывается внутри меня. Наши языки сплетаются в привычном танце, головокружительное возбуждение накатывает с низа живота, ударяется в грудную клетку, и тут же рассыпается огнём под закрытыми глазами.
Брэндон поднимает меня за плечи, чтобы прижать ближе к своему телу, и этот контакт, такой привычный и родной, напитывает меня силой.
Действительно, что мне мнение каких – то девчонок из сестринства, если у меня уже есть такие замечательные друзья, и такой умопомрачительный парень?
– М-м-м, детка, тебе пора, иначе ты точно никуда отсюда не уйдешь, – стонет с сожалением Брэндон, выпуская из своих объятий. Я вижу, что он возбужден по тонким трикотажным штанам и блеску в глазах под припухшими веками.
– Да, ты прав. – Я поправляю костюм от Прада и ловлю свое отражение в зеркале. Без шуток, я выгляжу в нем великолепно. У девчонок не будет возможности отказать мне. несмотря на то, что жить в женском общежитии я не буду, мне бы хотелось вступить в сестринство, чтобы помогать с разными мероприятиями. Не думаю, что мне снова доверят что-то связанное с напитками…Но…однажды я дорасту до альфы этой стайки!
– А по поводу Рождества поговорим потом, – добавляет этот плут.
– Ну нет, – тут же встаю я в защитную стойку. У этого пройдохи есть тысяча и один способ меня переубедить, и за время совместного проживания я успела в этом убедиться, и потому хочу решить все здесь и сейчас, пока на мне юбка, пока на мне пиджачок, и пока на мне есть белье.
– Детка, тебе точно пора, – делает он большие глаза, посмотрев на часы на стене. Иначе… – тут его вид становится совсем другим, больше похожим на кота, и я вздыхаю – ну как отказать такому мальчику? Теперь-то мне понятно, почему у него было до встречи со мной так много девушек. Они просто не могли противостоять магнетической силе его взгляда.
– Нет уж, никаких «иначе»! – тут же отскакиваю я и беру в руки сумочку, подходящую по цвету к наряду. – Я войду в сестринство, и без вариантов.
Подхожу к двери и посылаю Брэндону воздушный поцелуй.
– Но Рождество мы проведем с моим отцом, – улыбается этот негодник.
Я качаю головой. Он неисправим. Конечно, я рада, что они теперь стали много общаться, разговаривать, это достойно уважения, они оба провели над собой большую работу. Брэндон говорит, что все это благодаря мне, но я так не думаю. Они сами молодцы, что решили, наконец, изменить свои отношения друг с другом. Моя же лепта только в том, что я помогаю через Брэндона изменить стиль мистера Кромби, стать более современным. И у меня уже есть кое-какие успехи. Например, на прошлую лекцию он купил новый костюм, и он действительно был очень красивым. Но, скажем так, костюмы от Хьюго Босса не могут быть не красивыми.
– О, милый, – вдруг осеняет меня. – А зачем нам спорить? И почему я сразу про это не подумала!
Я хлопаю себя по лбу.
– Мы можем просто провести время по отдельности. Ты – со своим отцом, я – со своим.
– Кэндис! – вдруг лицо Брэндона становится серьезным. – Вот сейчас ты очень и очень не права.
– Да, и в чем же? – переспрашиваю озадаченно.
– Мы – пара, мы встречаемся, у нас очень серьезные отношения и мы никак не можем проводить Рождество раздельно. Кого мне целовать под омелой?
В ответ я развожу руками.
Он «отирает» лицо ладонями.
– Все, баста. Ты права, – он стонет. – Мы запланируем все так, чтобы отметить Рождество всем вместе. На празднике будут твой и мой отец, и мы. Все пройдет просто здорово.
Я улыбаюсь.
– Как хорошо ты все придумал, милый, я тобой горжусь! – возвращаюсь и чмокаю его в щеку. – Вот видишь, а ты говорил, что не хочешь знакомиться с моим отцом. Все пройдет идеально. Ты наденешь рубашку от Тома Форда, и…
Брэндон смеется и касается легким поцелуем моих губ.
– Ты ведь заранее знала, что так и получится, да?
– Что? Нет! – отвечаю вполне правдоподобно. Не поймите меня неправильно, но Кэндис Стар всегда добивается своего, и этого у нее не отнять.
Брэндон смеется и целует меня в макушку.
– Я сразу разгадал твой маневр, детка, можешь даже не стараться. Хорошо, когда тебя хорошо знают, ведь правда? – хихикает он, видя, что мои щеки заливает румянцем. – Ну ну, не волнуйся, ты права. Нам стоит всем познакомиться получше, официально. Мало ли, как все может получиться…
– До вечера! – спохватываюсь я и пулей вылетаю из комнаты, мне ведь еще нужно собраться и доехать до общежития, где действительно уже завершен ремонт и многие из девочек с радостью переехали в обновленные комнаты.
Как бы там ни было, чтобы ни сказали девчонки по поводу того, возьмут они меня в свое общество или нет, я все равно ощущаю себя победительницей. Да я рок-звезда, честное слово! Потому что у меня есть все, что для этого нужно: любящий отец, классное дело, которым я занимаюсь ежедневно – хожу на лекции и сдаю зачеты, – подруги и друзья, которые действительно любят меня.
А еще – самый настоящий фанат. И не какой – нибудь там простой фанат, а настоящая восходящая звезда хоккея, парень, который получил приглашение играть в национальной хоккейной лиге после завершения Академии Льда. Так что совсем скоро мы немного поменяемся ролями, и я стану его фанаткой, выкрикивая с трибун его фамилию.
А там, кто знает, может быть, уже и свою!
