Текст книги "Мертвецкая"

Автор книги: Линда Фэйрстайн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

Я услышала шаги. Еще один ненормальный вышел на улицу в эту мерзкую ночь. Я обернулась – вдруг за мной гонится Чэпмен, – но увидела только темный силуэт мужчины, переходящего улицу. Будь Майк, он бы уже окликнул меня и я обязательно остановилась бы и объяснила причину своего несвоевременного визита.

Я побрела дальше, смахивая ледяные капли с век и втягивая голову от ветра.

Шаги приблизились, и я снова обернулась. Мужчина почти догнал меня, и, смогла его разглядеть. Его лицо напоминало фоторобот преступника, последние два месяца нападавшего в этом районе на женщин. Сердце у меня бешено заколотилось, и я стала лихорадочно соображать, как убраться с его дороги. Вторая авеню находилась далеко от середины квартала, но в здания из бурого песчаника по обе стороны тихой улочки без ключа не попасть.

Я ускорила шаг, выбежала на дорогу и помчалась к более оживленному проезду впереди. Там наверняка окажутся такси и автобусы. Но не успела я добраться до угла, как мужчина напал на меня сзади. Он схватил меня за плечи и попытался зажать рот, с легким акцентом бормоча, чтобы я заткнулась.

Я упала, сильно ударившись коленями о бетон. Слава богу, я вовремя успела выставить руки в перчатках и не растянулась плашмя. В мгновение ока нападавший сорвал у меня с плеча сумочку и бросился бежать, а я осталась валяться на обледенелой улице.

28

– Привет, разошлешь для меня ориентировку?

Я сидела в кабинете начальника 19-го участка, от столов детективов меня отделяла матовая стеклянная дверь, и слушала, как Чэпмен орет через всю комнату Уолтеру Дигроу:

– Я ищу тупую блондинку. У нее еще на лбу написано: ужасно легкомысленная. Сообщи всем – вдруг кто-то из вас, ребята, увидит ее катающейся на коньках по ночным улицам. Примерно пять футов десять дюймов, слишком тощая, на мой вкус, слишком упрямая, чтобы просить полицейского о помощи, слишком тщеславная, чтобы лить слезы и портить тушь, слишком глупая, чтобы надевать шапку в метель. Предпочитает, когда ее светлые волосы выглядят немного грязными от мокрого снега. Но удачливая – ужас! И хорошо одета. Если ее найдут живой, она, скорее всего, меня прибьет, если я этого не добавлю. Вы видели ее в округе или мне стоит проверить психиатрическое отделение в Белльвью?

Дигроу распахнул дверь. Чэпмен схватился за косяк, чтобы не упасть, и смотрел на меня. Я сидела в кресле лейтенанта, сжимая в руках чашку горячего кофе, и грела об нее пальцы. Один из детективов одолжил мне свитер с высоким воротом, и я надела его поверх промокшей одежды.

– Для умной девицы у тебя мозги как у курицы.

Дигроу извинился и хотел выйти из кабинета.

– Не уходи, Уолтер, – взмолилась я. Он уже начат отстукивать на машинке рапорт, и чем скорее я сообщу ему все подробности, тем быстрее смогу выбраться из холодного участка.

Чэпмен вошел в комнату, присел передо мной на корточки и положил руки мне на колени. Я невольно вздрогнула, и он понял, что я ударилась при падении. Он забрал у меня чашку, взял мои руки в ладони и принялся растирать их, нежно, но при этом сильно.

– Что случилось, детка?

Я покачала головой: мне не хотелось рассказывать все здесь и сейчас. Дигроу нервно зашаркал, понимая, что вот-вот станет свидетелем чего-то очень личного.

В этот момент в распахнутую дверь постучался полицейский в форме.

– Простите, детектив Дигроу, меня прислал дежурный сержант. – В руке он держал мою сумочку. – Мой напарник нашел это на тротуаре, в двух кварталах к северу от того места, где на нее напали. В ней ничего нет. Сержант хочет знать, сможете ли вы опознать ее.

– Там все равно не было ничего особенного. Да, она моя.

– Эй, Гвидо, – окликнул Дигроу одного из детективов в комнате, – принеси мне расписку на сумку мисс Купер!

В крошечном кабинете собрались уже пятеро человек, заполняющих бумаги, которые подтверждали мою глупость.

– Слухи ползут, Куп. Даже преступник знал, что бессмысленно тратить свое время и заставлять тебя делать это.

Не огрызайся, напомнила я себе. Майк пытался меня рассмешить, но настроение у меня было неподходящее.

Чэпмен все еще держал меня за руки, и это немного успокаивало. Как хорошо снова оказаться с этими людьми, уж они-то найдут убитую женщину, о которой Джейку сообщили по телефону.

– Какие слухи? – спросил Гвидо, попавшись на удочку Чэпмена. – Заставить ее делать что?

– Парень, который ее ограбил, охотится на женщин. Принуждает их к оральному сексу. Но с Купер он даже не притормозил. Просто схватил деньги и убежал. Видимо, слышал, что она не так хороша в мин…

– Отвали, Чэпмен. – Лейтенант Грир вернулся после ужина и поднялся наверх узнать, в чем причина полночной шумихи. – Звонит мистер Тайлер, Алекс. Говорит, что он ваш друг. Хочет знать, может ли он приехать.

– Пожалуйста, скажите ему, что нет. Скажите, что я позвоню ему завтра. – Я высвободила руки из ладоней Чэпмена, встала и, пригладив мокрые волосы, заправила болтающиеся пряди за уши. – Как он выяснил, где я? И ты тоже.

– Ты выскочила из моего дома, как летучая мышь из ада. Сказала, что идешь к Джейку. Я подождал пять минут и позвонил ему. Хотел убедиться, что ты дошла. – Все с интересом слушали наш разговор, забыв о собственных делах. – Когда он сообщил, что вы поссорились и размолвка имеет отношение к пропавшей женщине, я позвонил сюда. Кажется, ты пришла ко мне узнать, что известно полиции? Дальше ты могла отправиться только в участок. Я позвонил и попросил к телефону Уолтера. Он ответил, что у него бредящая бездомная женщина, которая очень похожа на смутно знакомого прокурора, она вымокла до нитки и несколько минут назад ввалилась с поджатым хвостом. Рассказал, что с тобой случилось. Он и не мечтал, что ты войдешь сюда не как сыщик-дилетант, а как потерпевшая, которой нужна медицинская помощь.

– Мне не нужна медицинская помощь. И «скорая» тоже. – Я сложила руки на коленях.

– Послушай, Куп, у тебя меньше сорока восьми часов, чтобы отчистить свою карму до Нового года. Поняла?

Лейтенант Грир вышел, взял со своего стола бутылку «Гленфиддич» и вернулся к нам. Он отослал полицейского вниз, налил нам в бокалы для воды и извинился перед тремя детективами за бумажные стаканчики.

– Всем счастливого Нового года.

Я проглотила теплый напиток. Насыщенный односолодовый виски обжег горло.

– Расскажи нам про тот телефонный звонок, – попросил Майк.

Я не была уверена, что всем присутствующим обязательно слышать наш разговор.

– Стоит ей начать ревновать, как она мрачнеет, Лу, – заметил Чэпмен, снимая куртку и садясь на край стола. – Выкинула такой финт, потому что застала меня с другой девицей. Наверное, вообще нет никакой пропавшей женщины. Просто Куп старается вернуть себе мое внимание.

– Не «пропавшая», лейтенант. «Убитая». – Может, я слишком расстроилась, увидев Майка в постели с другой женщиной. Я сбежала по лестнице, не подождав приглашения или объяснения, и теперь старалась внушить себе, что не ревность погнала меня обратно на предательски скользкую улицу.

– Вот в какие крайности она впадает, когда появляется зеленое чудище зависти. Свет выключен, горят свечи, моя одежда аккуратно сложена на стуле, и в кои-то веки я в постели с…

– Нас не интересуют подробности вашей личной жизни, Чэпмен. Гвидо, Уолтер, кажется, у вас есть чем заняться. Вам еще оформлять кучу документов по случаю нападения на мисс Купер. – Два детектива неохотно взяли свои чашки и рапорты и, шаркая, вышли в просторную общую комнату. – Алекс, расскажите, с чего все началось, – продолжил Грир, закрывая за ними дверь.

Я объяснила лейтенанту Гриру, кто такой Джейк Тайлер и откуда у него профессиональное обязательство защищать свои источники.

– Да, но не сказать даже вам? Не вижу логики.

– Поверьте мне, Лу. Я знаю принцип, но тоже не вижу в этом смысла. Одно несомненно. Сведения, которые сообщил Джейку помощник по правовым вопросам, заключаются в следующем. Их клиент убил жену…

– На Манхэттене?

– Я не уверена, Майк.

– Тогда где?

– Может, в округе Саффолк. Джейк что-то говорил о летнем домике на Лонг-Айленде.

У лейтенанта оказалось меньше терпения, чем я думала.

– Назовите мне место, с которого начать, Алекс. Только в городе – пять округов. Еще пятьдесят семь – во всем штате. Вы хотите, чтобы я позвонил в каждый?

Он глотнул виски и заходил по комнате:

– Что еще вы знаете об этих людях? Сколько им лет? Сколько там было детей? Чем она занимается, чтобы…

– Я сказала вам все, что знаю, Лу. Понимаю, этого мало, чтобы зацепиться. Просто я подумала, если проверить несколько участков, вдруг окажется, что кто-то сообщил о коллеге, которая не пришла на работу, или о сестре, которая не позвонила поздравить с днем рождения, или няня обеспокоена исчезновением детей.

Грир взглянул на часы, а Майк встал позади меня и принялся массировать мне шею и плечи.

– Скорее всего, люди подумают, что вся семья уехала на выходные. Я попрошу ребят позвонить, но не рассчитывайте узнать что-нибудь до завтра.

– Не возражаете, если мы немножко побудем здесь и воспользуемся вашими телефонами? – спросил Майк.

– Располагайтесь. Но, на мой взгляд, это дохлый номер. – Грир вышел.

– Ты ведь этого хочешь?

Я наклонилась вперед, отодвинула бутылку и опустила голову на стол.

– Мне просто невыносима мысль, что тело женщины валяется где-то там, в метель, а какой-то представитель моей уважаемой профессии – за соответствующую плату – устраивает убийце побег из юрисдикции.

– Они же не могут этого сделать, правда?

– Не должны. Но пока юрист наводит порядок в своих делах, надеясь договориться о сделке до сдачи, кто знает, где окажется финансист с международными связями?

Майк подлил себе еще выпить и сел напротив меня, стараясь поймать мой взгляд.

– У вас с Джейком все будет хорошо?

Я молчала.

– У него не было выбора, Куп. Он сделал то, что должен был сделать. Вам ведь хорошо вместе.

– Похоже, только у меня всегда есть выбор. Я и представить не могла, что ему придется покрывать уголовные преступления. Я не собираюсь сидеть на полу кладовки и зажимать руками уши, когда посреди ночи звонит телефон и кто-то признается в убийстве.

– Хочешь, вернемся ко мне?

– Как только я сюда добралась, то позвонила Дэвиду Митчеллу. Они с Рене еще не спали. Дэвид обещал отнести швейцару запасной ключ. Я сто раз уже спала у них на диване. – Майк знал моего соседа, выдающегося психиатра, который за годы соседства стал мне близким другом. Они с невестой жили дальше по коридору, и я часто проводила ночь, разделяя диван с их собакой, Прозаком. – Мокрый нос, прижатый к моей шее, – именно то, что мне сейчас нужно.

Я говорила, а Чэпмен звонил.

– Майк Чэпмен, убойный отдел Северного Манхэттена. С кем я говорю? – Он помолчал, слушая ответ. – За последние сорок восемь часов к вам поступали рапорты о пропавших людях? Да, я подожду. – Прошла минута. – Сбежал пятнадцатилетний подросток. В четверг ушел из дома, до этого три недели переписывался с каким-то парнем, с которым познакомился по Интернету…

Я покачала головой.

– И женщина. Негритянка, стриптизерша с Пайн-стрит. Последний раз ее видели два дня назад, когда она садилась в машину японского бизнесмена. ВМА должно считаться преступлением, сержант. Спасибо.

Вождение Машины Азиатом – одна из любимых тем Чэпмена, которые он мечтал внести в уголовное право. Он никогда не мог устоять перед искушением пройтись насчет политически некорректной мишени.

– Ничего необычного в первом, блондиночка. Ты продолжай думать, как наладить личную жизнь, а я пока…

– Я не думаю. Я не хочу больше думать.

– Ну, приступим. – Он набрал номер следующего полицейского участка. Глядя в справочник и двигаясь с Нижнего Манхэттена на север, Майк обзванивал участок за участком. Кое-где трубку так и не снимали. В большинстве случаев ответы были предсказуемы. Пропавшие подростки, муж, не вернувшийся после вечеринки с друзьями, семьи психически больных людей, бросивших программы профподготовки и исчезнувших в пятницу.

Я прошла по лабиринту старых деревянных столов и нашла туалет. Когда я вернулась, Майк ждал, пока детектив в 24-м участке Верхнего Вест-Сайда проверит журнал. Я взяла пустой кошелек с металлического подноса и заглянула в отделение на молнии, заранее зная, что денег там нет.

– Надеюсь, тебе хватило ума прихватить свой рождественский подарок, когда ты вылетела из квартиры Джейка. Мы могли бы заложить это стеклышко и сбежать на острова. Жили бы там до конца дней и больше никогда не работали. Я бы весь день рыбачил, а ты пила «Маргариты» и слушала Джимми Баффета. Ты принесла его?

Я улыбнулась и покачала головой. Майк просто хотел убедиться, что брошь не украли при нападении: он знал, что сама я не расскажу об этом.

– Удав? 83-я Западная? Нет, спасибо. – Он повесил трубку, сверил номер 26-го участка и стал набирать. – На прошлой неделе женщина сняла квартиру. В середине ночи восьмифутовый удав приполз к ней на подушку, чтобы поцеловать на ночь. Их разводил предыдущий жилец. Кажется, этого он оставил в качестве подарка на новоселье. Пестрая лента и все такое…

Кто это? Привет, Монти, это Чэпмен. Ищу пропавшую девицу. – Парень на том конце провода задал Майку несколько вопросов. – Нет, тупица. Если бы я знал, кто и где, она бы не задержалась в списке пропавших, верно? – Чэпмен слушал. – Почему они поехали в Королевский колледж так поздно? – Через мгновение он повесил трубку. – Пора вздремнуть, блондиночка. Завтра я поищу твою дамочку. Кто-то вломился в здание администрации твоего любимого колледжа после того, как его заперли на ночь. Наверное, чего-то испугались и свалили. У черного хода нашли картонные коробки. Вор унес лишь несколько из них. На коробках стояло имя Лолы Дакоты.

29

С Рене мы встретились за утренним кофе. В три часа ночи я наконец заснула и даже не слышала, как в семь утра Дэвид выскользнул на улицу погулять с собакой. Я попросила банный халат и запасной ключ от моей квартиры. Внутри было слишком холодно, чтобы принимать душ, – окно еще не поменяли. Я забрала комплект тонкого шелкового термобелья и надела его под угольно-серый брючный костюм. Хоть раз прогноз погоды оказался точным, и я мерзла от одних сообщений о надвигающемся буране.

В половине девятого я спустилась вниз и подождала Майка. Обычно перед Рождеством жильцы давали щедрые чаевые служащим, поэтому они стали необычайно внимательными. Открывали дверцы машины, помогали женщинам с детскими колясками сесть в лифт, носили покупки. Столы и окна отделанного мрамором холла украшали цветы, и все, кроме меня, выглядели радостно, когда отправлялись на работу в эту последнюю неделю уходящего года.

– Как сегодня утром поживает моя маленькая Нанук?

Пальто я оставила дома и, несмотря на деловой костюм, решила надеть парку.

– Думаешь, перебор? – спросила я Майка, открыв дверцу машины.

– Нет, если ты собираешься ночевать в иглу. Ты хоть поспала немного?

– Приняла горячий душ и вырубилась, как лампочка. Послушай, я хочу извиниться за то, что вчера нарисовалась у тебя на пороге. С моей стороны было грубо не…

– Да, было.

Я обернулась и заглянула Майку в лицо. Он шутит? Но улыбки не было.

– То есть это на тебя не похоже. Я не знал, кто, черт возьми, почти ночью воскресенья звонит в домофон. Я просто подумал, что большинство людей сначала позвонили бы по телефону. Ты – последний человек, которого я ожидал услышать по интеркому.

– Но…

– Что «но»? Ты всегда ворчишь, когда я появляюсь в разгар твоих романтических игр, как будто это последний раз, когда ты трахаешься.

– Откуда мне было знать, что я прерываю интимную сцену в твоей темной маленькой берлоге? В последнее время ты не слишком-то распространяешься о своей личной жизни. Если дашь мне хоть слово вставить, я извинюсь перед тобой. И перед… перед… У нее есть имя, детектив?

Выезжая на шоссе ФДР, Майк сосредоточился на скользкой дороге.

– Может, я буду говорить о твоей гостье просто «она»? Не возражаешь? – Я выдала список вопросов о безымянной личности в постели. – Я испортила вам вечер? Как ты с ней познакомился? Ты уже думал насчет того, когда вытащишь ее из шкафа и позволишь своим друзьям…

– Валерия.

– Это было не слишком сложно? Валерия. Хорошее имя. Ладно, расскажите мне о Валерии, мистер Чэпмен. Или я слишком тороплю события? Я пытаюсь начать с самого простого.

– Она архитектор. Единственная женщина в довольно крупной фирме. Занимается дизайном больших городских проектов, от планировки новых зданий, примыкающих к Бэттери-парк, до проектирования спорткомплекса «Майами-Хит».

Думаю, ответ меня удивил. Я слишком долго молчала, и Майк догадался о моих мыслях.

– А ты ждала барменшу? Или продавщицу орехов со стадиона «Янки»?

Я покраснела и запротестовала:

– Я не ждала ничего конкретного. – За годы нашей совместной работы у Майка было много мимолетных романов, в основном с женщинами, которые вели такую же суматошную жизнь, как он, – журналистками, стюардессами, актрисами – и почти никто из них не добился успеха в своем деле.

– Тридцать два года. Училась в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса, специализировалась по истории Средневековья. Она может всю ночь рассказывать о правлении святого Бенедикта, цитировать строки из «Хевлока-Датчанина».[78]78
  «Хевлок-Датчанин» – легенда об изгнанном датском принце приблизительно конца XIII века.


[Закрыть] Не воображай, что тебе это будет интересно, блондиночка, но для меня – это словно магия какая-то.

– Похоже, она…

– Влюбилась в готическую архитектуру – летающие крепости и лучистый стиль. Аспирантуру закончила в Стэнфорде. Даже не думай играть со мной по этой теме, крошка. Теперь я всех за пояс заткну в этих вопросах из «Последнего раунда».

– Мне бы очень хотелось…

– Только не надо снисходительности. Она не глупее твоих чертовых друзей.

– А чего ты так распалился? Я просто хочу с ней познакомиться и пообщаться.

– Якобсон.

Я хлопнула по приборной панели.

– Так вот почему ты скрытничал! – Я рассмеялась. – Она тоже еврейка?

– Думаешь, ты единственная женщина, которую я должен находить интересной?

– Думаю, я рада, что ты вышел из своего маленького ограниченного мирка и…

– Ты рявкаешь на меня потому, что ревнуешь. Вчера вечером я оказался прав. Ты не можешь отважиться на большее, вот и бесишься. Ты распоряжаешься мной двадцать четыре часа семь дней в неделю, а когда у тебя появляется очередной модный кавалер, морочишь мне голову.

– Не могу поверить, что ты вот так характеризуешь нашу дружбу. Я бы сделала все ради тебя. Да и ты тоже – ты все время это доказываешь. Почему я не должна желать тебе счастья?

У Майка не было причин говорить мне гадости. Я откинулась на спинку сиденья и заставила себя еще раз разобраться в своих чувствах по поводу наших отношений. Конечно, я допускала, что он может завести серьезный роман не с католичкой, и, несмотря на его очевидный ум, часто ломала голову, не видит ли он угрозы в женщинах, добившихся профессионального успеха. Может, время от времени мы оба боролись против нашего обоюдного влечения. Я ненавидела мысль, что просто завидую его возлюбленной.

Я отогнала мрачные мысли и улыбнулась Майку, надеясь успокоить его шуткой:

– Чего ты не понимаешь, так это каким лестным я все это нахожу.

– Точно.

– Везучая, интересная, умная еврейка. Пэт Маккинни мог бы решить, что это я открыла тебе глаза на другой тип женщин.

Вместо того чтобы ответить остроумной колкостью, Майк огрызнулся:

– Вал совсем на тебя не похожа.

– Не будь букой. Ты же знаешь, я просто шучу…

– Она невезучая, Куп. Ты самая везучая женщина, которую я знаю, а Вал давно пора получить большой кусок удачи. – Я не видела Майка таким напряженным с того дня, как ранили Мерсера. Не так-то просто его успокоить!

Я не знала, в какое русло направить разговор. С какой бы стороны я ни зашла, я натыкалась на глухую стену. Я смотрела в окно, наблюдая, как дворники возят мягкие хлопья снега из стороны в сторону, и ждала, когда Майк заговорит сам.

В туннеле под зданием ООН мы застряли в пробке. Впереди собрался паровозик из трех машин. Майк заговорил, но было темно, и я не видела его лица.

– Думаю, Слоун-Кеттеринг – не самое лучшее место для знакомства с девушкой.

Современный онкологический центр занимал целый квартал на Йорк-авеню и находился посередине между квартирой Майка и моей. Многих моих друзей лечили и спасли гениальные врачи этого центра. Майк говорил, а я смотрела на тень от его профиля.

– После ранения Мерсера я решил, что обязан сдать кровь: возместить все пинты, которые пошли на его лечение. Все ребята это сделали. Я решил пойти в Слоун-Кеттеринг. Мне показалось, что это самое подходящее место. Я увидел ее, когда первый раз был в центре переливания крови. Она отдыхала на одном из лежаков, как будто на пляже. На голове у нее был черно-синий шелковый шарф, завязанный узлом на затылке, а на лице – широченная улыбка. Она болтала с медсестрой. Такой светящейся кожи я еще не видел. В тот день мы поговорили минут пятнадцать. Ей надо было тоже сдать кровь – какие-то анализы для экспериментального лечения. Она допивала сок перед уходом, а я только готовился к процедуре. Правда, этого времени мне оказалось достаточно, чтобы узнать, как ее зовут и где она работает.

Майк вырулил из пробки и, попав в правый крайний ряд, выполз обратно на мокрое шоссе.

– Мы не виделись больше месяца. Я не знал, что у нее под шарфом нет волос, а она боялась сказать мне. Боялась, что я не захочу сделать следующий шаг.

Я вспомнила женщину в постели Майка. Я видела ее мельком – лишь стройное очертание тела под одеялом и коротко подстриженные темные волосы на подушке.

– Какой у нее диагноз?

– Я предпочитаю прошедшее время. Был. У Валерии был рак груди. Быстро прогрессирующий. У них в семье никто этим не болел. В прошлом году ей сделали мастэктомию и провели какую-то радикальную химиотерапию. Теперь она здорова.

Он помолчал и, отвернувшись от меня, взглянул на реку:

– Я уверен в ней, Куп.

– Разумеется, так и должно быть. У тебя целая встроенная секция веселья! Но почему ты думал, что Мерсер, Вики, Джейк и я не сможем этого понять?

Он ничего не сказал, только кивнул. Возможно, Майк хотел скрыть от друзей не Валерию, а собственную уязвимость.

– Как насчет следующих выходных? Мы с Джейком можем устроить праздничный ужин.

Майк оторвал взгляд от дороги, посмотрел на меня и хихикнул.

– Вот видишь, я знала, что могу заставить тебя улыбнуться. Джейк готовит, я мою посуду.

– Она тебе понравится. Вы можете без умолку болтать о Чосере,[79]79
  Джеффри Чосер (1342–1400) – английский писатель, положивший начало классической английской литературе.


[Закрыть] Мэлори,[80]80
  Томас Мэлори (ок. 1417–1471) – английский писатель, автор романа «Смерть Артура».


[Закрыть] «Страннике мира»[81]81
  «Странник мира» – очерк всемирной истории; относится к английской морализаторской литературе XIV в.


[Закрыть] – всей этой средневековой английской литературе, в которой вы поднаторели. – Знакомая усмешка пропала. – Просто она быстро устает. Если не возражаешь, давай встретимся вечером, но рано.

Я обругала себя за несерьезное отношение к таинственной женщине Майка. Я знала, какое это благословение – хорошее здоровье и наследственность. Вчера вечером, пока Валерия покоилась в надежных объятиях своего поклонника, я бродила по темным улицам Манхэттена и бесилась, воображая, будто могу заручиться помощью Майка, как Гиневра поддержкой своего рыцаря. Ну почему я не осталась дома и не поговорила с Джейком?

Майк высадил меня перед зданием суда. Я купила нам кофе и поднялась в свой кабинет. На голосовой почте оказалось сообщение от Лауры, предупредившей, что из-за плохой погоды она не успеет вернуться из Стейтен-Айленда, и два сообщения от Джейка. Он просил меня перезвонить. Первое было сочувственное, второе – настойчивое и угрюмое. Я не стала отвечать ни на одно.

Неделя обещала быть тихой: многие сотрудники взяли отпуск на время судебного перерыва между Рождеством и Новым годом.

Первой позвонила Сильвия Фут. Она подтвердила, что собрание назначено на два часа дня, и спросила, слышала ли я о ночной краже. Полиция снова прочесывала здание колледжа, и Фут опять стала относиться ко мне враждебно.

Майк вошел, когда я уже вешала трубку. Он взял телефон, позвонил в отдел информации и спросил ресторан «Майклз». Автомат соединил его напрямую – окружному прокурору это обойдется в лишние тридцать центов.

– Доброе утро. Это Джейк Тайлер, новости «Эн-би-си». Я звонил вчера вечером, чтобы заказать столик.

– Он хотел столик в алькове, под окном, – шепотом подсказала я Майку.

– Да, да, он самый. Он мне не понадобится. Буду признателен, если вы отмените мой заказ. – Он повесил трубку, снял пальто и бросил его на стул. – Тебе лучше? По крайней мере, когда он явится туда со своим таинственным источником, места для них не будет.

Телефон зазвонил снова, и Майк снял трубку.

– Привет, Джейк. – Он вопросительно посмотрел на меня.

Я одними губами произнесла: «Нет».

– Нет. Я ее не видел. Думаю, она переночевала у Дэвида и Рене. Ты здорово ее разозлил, приятель. Но ничего такого, что нельзя исправить тремя дюжинами желтых роз и ползаньем на коленях в грязи. О, еще местонахождение девицы, которую укокошили в эти выходные. Перезвони, когда у тебя это будет, Джейк. Как только она придет, я передам, что ты просил позвонить.

Майк нажал кнопку, и связь разъединилась. Не успел он положить трубку на место, как телефон зазвонил в очередной раз.

– Кабинет мисс Купер, и она действительно не хочет говорить с таким придурком, как ты. – Майк помолчал. – Ой, простите, Ваша Честь. Я здесь новенький. Думал, что это просто еще один псих, донимающий звонками симпатичного прокурора.

Майк передал мне трубку.

– Да, сэр, я узнаю имя. Нет, думаю, она уехала на неделю, но я сейчас же приду. Да, я сама разберусь. – Я вернула телефон Майку. – Займись чем-нибудь полезным. Мне надо спуститься в третий общий. По одному из наших старых дел намечается небольшой кризис, а сотрудница взяла отпуск на неделю.

Я надела на шею цепочку с удостоверением и, сбежав по лестнице, спустилась на лифте до четвертого этажа, к залам суда, где разбирали мелкие преступления. Мой заместитель, Сара Бреннер, была в декрете, она родила в середине лета и еще не скоро вернется в отдел. К сожалению, откладывать ежедневно поступающие дела о нанесении увечий не получалось даже в самый разгар расследования убийства.

Я вошла в третий общий зал через двойные двери-вертушки и оглядела скамейки в поисках Хуана Модесто. Его нигде не было. Судья Финк попросил меня переговорить с секретарем, и судебный пристав, отцепив металлическую цепь, впустил меня.

Я подошла к столу секретаря. Она попросила меня наклониться: судья беседовал с обвиняемым по делу о краже в магазине, и она не хотела мешать ему.

– Вы знакомы с этим делом?

– Довольно хорошо, – ответила я, припоминая факты. – Модесто избил и изнасиловал свою подружку. До вынесения приговора отпущен под залог. Она не хотела с нами сотрудничать, утверждала, что он требовал отказаться от обвинений, угрожая похитить ее дочь и увезти в Доминиканскую Республику. В последний раз, когда рассматривали это дело, судья подписал охранный ордер. Кажется, мы добились отсрочки до конца января, и надеемся, что после праздников сможем ее переубедить. Простите, но меня не просили явиться сюда сегодня. Я не знала, что дело стоит на повестке.

– Нет, нет. Вы знаете, как выглядит потерпевшая?

– Да. Я встречалась с ней несколько раз. – В начале месяца я провела с ней почти целый день, пытаясь убедить ее подать иск. Вместе с моей молодой коллегой, которую назначили на это дело, я напомнила ей, что Модесто избивал ее все чаще и наносил все более серьезные травмы.

– Пройдитесь, пожалуйста, по проходу. Второй ряд, крайнее кресло слева. Скажите мне, кто, по-вашему, прячется под париком, солнечными очками и дамской накидкой?

Я покружила по оживленному залу, делая вид, будто ищу свидетеля.

– Не потерпевшая, если вы это хотели узнать, – сообщила я, вернувшись к столу секретаря.

– Судья просто хотел убедиться. Он думает, что это сам Хуан Модесто. Подошел ко мне, представился Лавинией Кабринас и заявил, что хочет просить судью Финка снять с Модесто все обвинения и отозвать охранный ордер. Мы подумали, что щетина и фальцет – слишком для мисс Кабринас, так что я предложила «ей» немного посидеть. Судья хочет, чтобы вы подтвердили это прежде, чем начнется слушание.

Я обернулась и снова взглянула на публику:

– Это точно не она. Я видела много людей, желавших уйти от правосудия, но чтобы так… Никогда.

– Будьте добры, подождите здесь, со мной.

Слушание дела о хранении наркотиков закончилось, и секретарь кивнула судье. Он объявил дело Модесто и внес его в повестку дня. Обвиняемый подошел к ограде и повторил свою просьбу жеманным голоском с мягким латиноамериканским акцентом.

Его окружили четверо судебных приставов, и судья Нил Финк велел ему снять очки, что тот охотно сделал. Следующей просьбой было снять парик. Модесто замер, и судья снова повторил просьбу снять парик. Когда он отказался выполнить требование в четвертый раз, судья приказал офицерам сорвать шапку черного акрила с головы истца. Двое держали его за руки, а двое дернули за поддельные кудри. Булавки не выдержали. Под париком оказались грязные волосы Модесто.

– Ваше освобождение под залог аннулировано, мистер Модесто. Арестуйте его, джентльмены. Вы возвращаетесь под стражу, сэр. А вы, мисс Купер, дадите делу ход и как можно быстрее представите его на рассмотрение «большому жюри». И прибавьте обвинения в препятствовании судопроизводству и правительственной администрации. Вы сможете это сделать до конца недели?

– Мы сделаем все, что в наших силах, Ваша Честь.

Меньше всего мне сейчас хотелось отвлекаться от дела Дакоты. Особенно на еще одну жертву семейного насилия, тем более такую, которая покрывает своего обидчика и не понимает, насколько серьезна сложившаяся ситуация и на что пойдет преступник, лишь бы избежать наказания.

Когда я вернулась к себе, Майк раскладывал пасьянс на столе Лауры.

– Тебя ищет Батталья. Похоже, он в ярости. Звонил Синнелези – жаловался, что ты забрала какие-то вещи из кабинета Барта Франкла. Батталья требует полный отчет. Говорит, что он просто в шоке: ты получила ордер на обыск, не проведя его через главное полицейское управление. Ты ведь знаешь порядок. Ты должна пойти к нему и успокоить. Я намекнул, что, может, тебя следует отшлепать.

– Спорю, он пас.

– Вообще-то он сказал, что я могу начать, а он присоединится потом.

– Ну, это единственный раз, когда ему придется меня подождать. В данный момент мне плевать на все эти политические формальности.

Я открыла папку Дакоты на списке имен и телефонов всех, проходящих по этому делу, и позвонила Локхарту в Уайт-плейнс. Мать Скипа передала трубку его деду, который, несомненно, сидел в своем любимом кресле на застекленной террасе.

– Мистер Локхарт? Это Александра Купер.

– Он только что ушел, мисс Купер.

– Кто только что ушел?

– Скип. Вы ведь его ищете?

– Нет, сэр. У меня несколько вопросов к вам.