Текст книги "Мертвецкая"

Автор книги: Линда Фэйрстайн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

15

Мы с Майком думали про обувные коробки Лолы. Ни Шрив, ни Рекантати не упоминали о финансовых нарушениях в колледже. Возможно, это как-то связано с наличностью у нее дома.

– Кто-нибудь из вас слышал о докторе Лэвери? Клоде Лэвери?

Мы молчали.

– Он считался новатором в антропологии. Мы переманили его из Джон Джея. – Джон Джей – нью-йоркский колледж криминалистики. – Руководство убедило меня, что для нас это большая удача. Специализацией Лэвери было употребление наркотиков в городских условиях. – Сильвия Фут вытащила из портфеля несколько вырезок. На одной – обложке журнала для выпускников колледжа Джона Джея, вышедшего несколько лет назад, – была фотография Лэвери в дашики[55]55
  Дашики – очень пестрая африканская рубашка с длинными рукавами, которую носят навыпуск.


[Закрыть] и анонс статьи о его работе в центре города. Доктор носил дреды и свалявшуюся бороду, а в руке держал трубку с крэком.

– В этом году я оказываю содействие иезуитам. Этот парень сможет подобраться к такому иезуитскому колледжу, как Фордхэм, не ближе служебного входа.

Фут прищурилась и оглядела Майка гораздо пристальнее. Если она думала, что он выходит за все рамки политкорректности, она еще ничего не слышала.

– Вместе с доктором Лэвери в Королевский колледж пришел грант на три миллиона долларов – любезность Национального института наркомании, филиала министерства здравоохранения. Признаться, он заинтересовал нас больше, чем резюме доктора. Первая проблема, с которой мы столкнулись, был а связана с его назначением. Кафедрой антропологии руководил Уинстон Шрив, и, откровенно говоря, он не хотел иметь ничего общего с исследованиями Лэвери. Шрив – приверженец классицизма. У него небогатый опыт работы с современной городской культурой, и уж точно не с этим ее аспектом. Он хотел, чтобы мы определили Лэвери в естественные науки или социологию.

– Разве никто не хотел взять его к себе?

– На самом деле хотели. Заполучить его стремились многие. Профессор Греньер – он возглавляет кафедру биологии – был очень заинтересован в Лэвери. Благодаря ему появлялась возможность проводить крупные исследования. Влияние наркотиков на человеческий организм. Проблемы со здоровьем у наркоманов, употребляющих героин, от СПИДа до разрушения зубов. Это прекрасно вписывалось в подготовительные курсы, перекликалось с программой по химии и связывало биологию с социологией. Кафедра политологии тоже хотела его взять. Лола запустила настоящую кампанию, чтобы нас убедить. По ее мнению, это была прекрасная основа для изучения города: действий уголовного судопроизводства в отношении наркотиков, соперничества в финансировании между тюрьмами и лечебными программами, политических реакций на злоупотребление наркотиками.

– И что вы решили?

– Это была одна из редких битв, которые Шрив проиграл. Доктор Лэвери называет себя антропологом, и мы сочли нужным определить его именно на эту кафедру. Очень похоже на проект «Блэкуэллс»…

– Лэвери тоже в нем участвовал?

– Я об этом ничего не знаю. Просто похожая ситуация. Дело в том, что Лэвери разработал междисциплинарный подход к своей теме, так что другие кафедры могли тоже получить кусок его очень большого и довольно вкусного пирога. Деньги для всех.

– Тогда в чем сложности, Сильвия?

– Несколько месяцев назад правительство возбудило уголовное дело. Не в вашей прокуратуре. ФБР. Южный округ Нью-Йорка. Похоже, была утеряна и не учтена большая сумма присужденных ему денег. Грант шел с дискреционным фондом. Каждый год Лэвери мог тратить по своему усмотрению сто тысяч долларов. Главное, чтобы это было связано с исследованиями. – Фут пролистывала документы, кажется, бухгалтерские. – Лэвери утверждает, что покупал компьютерное оборудование и канцелярские принадлежности и давал наличные студентам, которые проводили для него небольшие исследования. Похоже, бумаг, подтверждающих его слова, нет, но большинство преподавателей этому не удивились бы.

– А что думаете вы?

Сильвия Фут рассматривала пол между своими туфлями и столом Майка.

– Наркотики, детектив. Этот фант с самого начала вызывал серьезные опасения. Что наличность использовалась для покупки наркотиков, чтобы делать счастливыми его рабочих пчел. Возможно, пользовался для собственного удовольствия. Расследование еще не закончено.

– Но как?..

– Клод Лэвери – уникальная личность. Вроде Гамельнского Крысолова, только в рамках колледжа. Творческая натура, умен, но при этом не соответствует представлению о типичном профессоре. У него очень непринужденная манера поведения. Прямиком из Лондонской школы экономики Лэвери отправился в самые злачные части города. Центральный Гарлем, Бедфорд-стайвесант, Восточный Нью-Йорк, Вашингтон-хайтс. Он общался с уличными типами – такие люди никогда не впустили бы в свой мир чужака. Вот почему его исследования уникальны. Он писал о феноменах, которые сделали его любимцем ученых, исследующих городскую культуру, – и строгих бюрократов, и более гибких социологов. Все крупные газеты преподносили его теории как неоспоримую истину.

– Например?

Фут вытащила из портфеля копию передовицы «Вашингтон Пост».

– Приводя данные исследований Лэвери, автор статьи поддерживает следующее утверждение. «Именно жесткая запрещающая общенациональная политика по вопросам употребления марихуаны в семидесятых и восьмидесятых создала условия для международной торговли кокаином, заполнившим собой образовавшуюся пустоту». Стоило студентам подпасть под его обаяние, как они увлекались. Они ходили по округе вместе с Клодом – самостоятельно в такие жуткие места эти детишки из среднего класса никогда бы не отважились пойти. Выяснялось, что Лэвери завоевал доверие местных. Благодаря чему он и его студенты добирались до наркоманов и, наконец, наркодилеров.

– А вы думали, что, попав в колледж, этот парень будет околачиваться на Улице Сезам? Чему тут удивляться?

– Если честно, вы правы, детектив. Вот почему некоторые из наших сотрудников совсем не удивились. Чего-то в этом роде они и ожидали. Полагаю, – добавила Сильвия с величайшим смирением, – что они-то и поспособствовали официальному иску. Отпуска на Карибском море с целью изучения источников на острове и употребления коренными жителями наркотиков, деньги, поступающие от крупных фондов, не говоря уже о правительственном фанте. Другие серьезные преподаватели, может, и позавидовали. И потом, не надо забывать о настоящих неприятностях. Что, если Клод Лэвери буквально вкладывал деньги в руки этим студентам, чтобы они сами покупали себе наркотики?

Интересно, подумала я, не эту ли историю слышал Дэвид Филлиан в тюрьме штата. Возможно, Лэвери и есть тот профессор, о котором упоминала доктор Хоппинс в зале суда, когда сообщила, что Филлиан хочет заключить с нами сделку: информация взамен на досрочное освобождение. Может, наркотики студентам продает Лэвери?

– Юноша, который повесился на днях, как-то связан с Лэвери?

– Вроде нет. Джулиан Гариано предпочитал синтетические аналоги – амфетамины, «экстази», кокаин. А Клод главным образом работал с наркотиками. Правда, как вы и сами знаете, в последние несколько лет границы сильно стерлись. Встречались они точно, Джулиан ходил на лекции Лэвери. Но никто никогда не видел их вместе вне аудитории.

– А пропавшая девушка?

– Никакой связи.

– Лола Дакота. Дальше.

Сильвия заглянула в свои бумаги.

– Как только федералы начали расследование, мы отстранили Лэвери. Вообще-то администрация собирала данные, чтобы лишить его должности, что было нелегко. Профессор Дакота возглавляла оппозицию. Защищала Клода изо всех сил. Даже переубедила Уинстона Шрива, и он рявкал на нас. Мол, подождите, вы еще увидите, что он не виновен, соблюдайте презумпцию невиновности.

– Почему?

– Точно мы не знаем. Она утверждала, что исключительно по профессиональным причинам. Он выступал против системы, как и она. Восхищаться его оригинальными методами мог только такой же индивидуалист, белая ворона. Лола, например. Есть еще одна точка зрения, похуже. Кое-кто считал, что у Лолы есть другие причины защищать Лэвери. Деньги. Ходили слухи, будто она пользовалась частью фондов Клода Лэвери в своих целях.

– Наркотики?

Сильвия Фут нахмурилась:

– Этого никто не говорил. Не было даже намеков на слух, будто Лола имеет отношение к наркотикам. Она бы этого и от своих студентов не потерпела. Правда, ее собственные проекты были весьма дорогостоящими. И она постоянно со всеми соперничала. Кое-кто из преподавателей убежден, что будь у нее возможность купить себе преимущество, она бы это сделала.

– Вы этому верите?

– Лола была у меня бельмом на глазу. Постоянно. Если кто и умел создавать неприятности в любой день недели, так это Лола. Все время выходила за рамки. Мне не нравился ее альянс с Лэвери, и его мотив по-прежнему остается для меня загадкой. Она не была меркантильной. Материальные блага ее не слишком интересовали, и я ума не приложу, зачем ей могли понадобиться деньги. Но факт остается фактом: пропала крупная сумма. Скоро вы увидите эту историю в заголовках или услышите от ваших коллег в ФБР. Вот Паоло и подумал, что прежде чем это произойдет, мне стоит самой рассказать вам об этом. Расследование уже ведется.

– Кроме того, что Лола защищала доктора Лэвери, были еще какие-нибудь намеки на их привязанность друг к другу?

Сильвия задумалась:

– Ничего необычного. Хорошие друзья, соседи…

– Что вы хотите сказать? Соседи? – переспросил Майк.

– Клод жил в том же доме, что и Лола. Риверсайд-драйв, 417. Только этажом выше. Прямо над ней, если не ошибаюсь.

Я посмотрела на Майка: похоже, мы думали об одном и том же. Я припомнила полицейские рапорты: на следующий день после обнаружения трупа детективы опросили жильцов этого дома. Никаких конкретных имен я не вспомнила, но тот факт, что в доме, расположенном так близко от Королевского колледжа, могут жить несколько преподавателей и служащих, довольно очевиден. Говорили копы с Лэвери? Выяснили, где он был в день убийства Лолы Дакоты? Уточнили имена соседей Лолы у членов ее семьи или друзей, узнали, в каких отношениях она была с другими жильцами?

– Где сейчас Лэвери? – нетерпеливо спросил Чэпмен.

– Понятия не имею, детектив. В последний раз я видела его на всенощной в пятницу. Многие уехали из…

– Кто может сказать, где он находится в данную минуту? Сегодня. – Чэпмен вскочил на ноги и был уже готов отказаться от тактичной беседы и погрузить руки в грязь.

– Его временно отстранили. Он не обязан отчитываться перед нами и сообщать, где находится. До конца расследования мы будем продолжать выплачивать доктору Лэвери заработную плату. Но если агенты ФБР предъявят ему обвинение, полагаю, его положение может несколько измениться.

– А как насчет другого парня, биолога?

– Профессора Греньера? А что он?

– Я хочу поговорить с ним.

Сильвия передала нам еще несколько бумаг.

– Греньер в отпуске до начала следующего года. Вы можете подождать еще несколько недель, детектив?

– Откровенно говоря, мисс Фут, я не могу ждать ни минуты. – Он навис над ней и тряс авторучкой у нее перед носом. – У вас есть сорок восемь часов: в город приезжает Санта, и с этим я ничего не могу поделать. Эти ребята числятся в ваших ведомостях; вы сами только что это сказали. Окоченевшее тело Лолы Дакоты лежит в шести футах под землей. Найдите их, понимаете? Я хочу видеть Скипа Локхарта, Томаса Греньера и Клода Лэвери к выходным. Сделайте невозможное, пустите в ход все, раскройте, наконец, этот свой кислый рот, но только сделайте это.

Пока Сильвия слушала грохочущий голос Чэпмена, бумаги соскользнули у нее с колен на пол и разлетелись по всей комнате. Я помогала их собирать, а Майк продолжал перечислять свои требования. К двери она шла так неуверенно, что мне пришлось взять ее под руку и проводить до приемной.

– Когда ты вернешься в город? – спросил Майк, когда я подошла к столу. Я взглянула на календарь. Сегодня вторник, завтра – Рождество.

– В четверг, если, конечно, ты не хочешь, чтобы я изменила планы.

– Не волнуйся. Здесь все равно работать не с кем. Если Фут соберет свои войска, а лаборатория предоставит результаты, мы будем копаться с этим все следующие выходные.

Зазвонил телефон. Майк поднял трубку.

– Это Лаура. Тебя спрашивает.

– Только что звонил ваш управляющий, Алекс. Есть проблемы.

– Какие такие проблемы?

– Кажется, в вашей квартире застукали двоих рабочих. Управляющий просит вас немедленно приехать, вдруг что-то пропало.

Я бросила трубку и сказала Майку, что мне нужно ехать домой.

– Только со мной. Я поведу.

– У тебя еще дел невпроворот. Я возьму такси.

– А про эту круглолицую девицу, чей пропуск ты украла, забыла? Нет, одна ты не поедешь. Она бегает по городу, ищет тебя. Ты живешь на двадцатом этаже, в каждой смене по два швейцара. Как, черт возьми, кто-то умудрился влететь в твое любовное гнездышко? Меня ты туда не пускаешь, даже когда я себя хорошо веду.

Мы проехали в сторону центра и оставили машину в гараже моего дома. Когда мы вошли, в холле стояла моя соседка снизу со своим бостонским терьером.

– Ребята из службы безопасности правления уже наверху. С ними детектив из участка, – сообщила Джесси, садясь с нами в лифт.

– Что случилось?

– Знаешь этих ребят, которые работают на лесах? Ну, ты-то их нечасто видишь, весь день на работе. А я вижу их постоянно. Дети уходят в школу, и утром я дома. Потом весь день то прихожу, то ухожу. Я их даже боюсь немножко. Кажется, будто они все время только и делают, что заглядывают в окна.

Шесть недель назад вокруг всего здания воздвигли леса, чтобы отремонтировать кирпичную кладку и заменить несколько окон. Рабочие приходили рано и проводили большую часть дня, свисая с крыши. Поднимались и спускались они на специальных тросах.

– Сегодня утром, – продолжала Джесси, – я вышла из дому по делам. Это было примерно час назад. Дошла до проспекта и вдруг вспомнила, что кое-что забыла. Я вернулась и сразу заметила, что окна в гостиной распахнуты настежь. Лаяла собака. Потом я увидела, что люлька поднимается. Я схватила собаку и бросилась к двери. Рассказала дежурному, что произошло, и Винни решил проверить твою квартиру – она ведь находится прямо над моей. Наверное, у него есть твой ключ.

– Есть.

– Он открыл дверь и обнаружил в твоей гостиной двоих рабочих.

Мы остановились на двадцатом этаже и вышли. Дверь в мою квартиру была распахнута, и мы услышали громкий спор между детективом и кем-то из рабочих.

– Необычный способ входить в чужой дом, но спасибо за приглашение, Алекс, – поздоровались ребята из 19-го участка. Они сидели в гостиной и пытались поговорить с двумя взломщиками.

– Ты уже слышала? – спросил один, поглядывая на Джесси.

– Да. А что они говорят?

– Утверждают, что поднялся такой сильный ветер, что им пришлось забраться внутрь. Иначе их могло просто сдуть. – Кажется, это первая логичная вещь, которую я слышала.

– Они выбили окно и вошли, – пояснил детектив Пауэлл, указывая на отделанную мрамором полку стеллажа позади обеденного стола. – Кажется, они немного побили твой фарфор.

Я взглянула туда и увидела, что несколько декоративных антикварных тарелок, стоявших на стеллаже, упали на пол и разбились.

– Если они были так напуганы, то почему, разбив окно внизу, не полезли в него? – спросил Майк. – Это бессмысленно. Если, конечно, их волновало исключительно спасение собственных задниц.

– По их словам, когда собака начала лаять, они дали деру.

Джесси на это не купилась.

– Они боялись крошечного терьера больше, чем упасть? С трудом верится. Думаю, они увидели, что я возвращаюсь, и запаниковали. Кстати, а почему они поехали вверх, а не вниз?

И снова ответил Пауэлл:

– Их начальник говорит, что когда ветрено, спускаться опаснее, чем подниматься. Когда они спускаются, то разматывают трос. В результате люлька раскачивается сильнее, и риск больше.

Он обнял меня за плечи и провел в кабинет.

– Я не хочу устраивать сцен перед твоей соседкой, но ты должна знать. С тех пор как построили эти леса, в здании совершено три ограбления.

Я обернулась и удивленно взглянула на Пауэлла:

– Мне никто ничего не говорил.

– И так понятно: владельцы предпочитают сохранить это в тайне. Признаков взлома нет. Значит, это кто-то из своих. Первыми подозреваемыми стали служащие…

– Эй, а я бы начала с этих ребят снаружи. Я головой поручусь за обслуживающий персонал. За каждого.

– Ну, сегодняшние события, кажется, это подтверждают. Может, взглянешь, скажешь, что пропало? Я их обыскал, у них ничего нет. Разумеется, поскольку твоя соседка среагировала так быстро, они не успели выбраться из квартиры. Если они не выбрасывали вещи в окно, то вряд ли что-то взяли. Да, и можешь успокоиться – мы проверили этих подонков, которые уже несколько недель заглядывают в чужие окна. У них список судимостей длиной в милю. Коротышка, что стоит у кухонной двери, условно освобожден в Бронксе. Сидел за вооруженное ограбление. У второго, повыше – он еще притворяется, что не понимает английского, – четыре ареста за кражу. Твоя соседка из сектора «В» въехала в квартиру вечером понедельника, а проснувшись на следующее утро, увидела его в дверях спальни. Чуть не охрипла от крика.

– И он до сих пор здесь работает?

– Тогда ему удалось выкрутиться. Сказал, что думал, будто квартира еще пуста. Мол, не знал, что она въехала. Он целый месяц пользовался ванной. Извинился и ушел. Не знаю, что с ним делать?

– Может, уберешь их отсюда, пока я все проверю?

– Мы отвезем их в участок. Нужно снять отпечатки пальцев – сравнить с другими делами. Если ничего не пропало, я не стану предъявлять им обвинение, лады?

Полицейские вывели рабочих из квартиры, а мы с Майком и управляющим принялись оценивать ущерб. Комната была усеяна осколками окна вперемешку с битым фарфором.

– Пауэлл их посадит?

– За это? Не думаю. А вдруг их жизни действительно угрожала опасность и им пришлось вломиться в квартиру? Я не стану строить догадки. Кажется, они ничего не взяли. Только устроили этот кавардак.

Мы стояли около окна, и хотя сильного ветра не было, в комнату врывался холодный воздух.

– Да. Ну, я думаю, все это ерунда и им просто повезло, что они приземлились здесь. Приятно слышать, что ты такая снисходительная по отношению к людям, вломившимся в твой дом. Я могу этим воспользоваться. Что ты собираешься делать со всем этим бардаком? – В углу комнаты стояла моя веселая рождественская елочка, а под ногами валялись кучи мусора.

– Это мы возьмем на себя, мисс Купер, – вмешался управляющий. – К вечеру все уберут. Составьте список вещей, которые сломали, и мы передадим их страховой компании.

Он взглянул на огромную дыру в окне:

– А вот заменить сегодня стекло я вряд ли смогу. Вы собирались отмечать Рождество здесь?

Я покачала головой.

– Обещаю, к четвергу у вас будет новое окно.

Когда все ушли, мы с Майком сели на пол и стали собирать осколки фарфора.

– Ну вот, теперь у меня появилась новая причина для беспокойств. Я не знаю других мест, где я чувствовала бы себя в большей безопасности, чем за дверьми этой квартиры. Стоит мне вернуться домой ночью и запереть замок, как я сразу успокаиваюсь. Ни пожарного выхода, ни черного хода. Пока я не отопру, в квартиру не попасть. – Я выдавила смешок. – А теперь я буду бояться, как бы ко мне не проникли мужики, лазающие по лесам на высоте двадцати этажей.

– Эти ребята пытались оставить тебе то же послание, что и я на днях. Пора остепениться и начать вести более спокойную жизнь…

– Только не начинайте, мистер Чэпмен. Встань с колен. В этой куче уже ничего не спасешь. Сейчас звякну в офис, а потом вызову такси до аэропорта.

– Но они устроили здесь настоящий погром.

– Это наводит на определенные мысли, правда? Лола Дакота мертва, а единственные мои неприятности – разбитая посуда. Может, развернешь свой подарок?

– Нет. Давай отметим, когда ты вернешься. Пригласим на ужин Мерсера и устроим маленький праздник, хорошо?

– Только назови дату. Я согласна в любое время.

Я позвонила в офис Лауре и спросила, не появились ли новые сообщения с тех пор, как мы разговаривали в последний раз. Она сказала, что нет, и соединила меня с Кэтрин Дэшфер, которая руководила отделом, пока меня не было.

– Спасибо, что выручила. Сегодня что-нибудь произошло?

– Только что пришло новое дело. Похоже, в конце недели нам придется провести слушание в больнице, чтобы не выпускать преступника. Как ты думаешь, Лими или Максин смогут прикрыть меня в пятницу? Мы с Полом хотим съездить на выходные к моей сестре.

– Конечно. Я только сделаю несколько звонков. Кстати, а почему слушание будет в больнице? – Для проведения процесса не в зале суда, а в учреждении могло быть несколько оснований. Такое часто практиковали, если подсудимый болел, получил травмы или если его психическое состояние требовало пребывания в специальном учреждении. В этих случаях судья, адвокаты обеих сторон, судебные приставы и секретарь выезжали на место и уже там либо предъявляли обвинение, либо проводили слушание касательно его обоснованности.

– Какая больница?

– «Берд С. Колер». На острове Рузвельта.

– Еще лучше. Я сама это сделаю. Скажи Лауре, чтобы она отправила все бумаги с курьером. Пусть оставят у швейцара в доме Джейка. – Так, когда в четверг вечером я вернусь с Виньярда, они уже будут меня ждать. – В чем суть дела?

Кэтрин рассказала, что сообщил ей офицер.

– Преступника зовут Честер Рубьера. Параноидный шизофреник, наркоман. Напал на пациентку. Я вызову посредника и для нее. У потерпевшей ярко выраженная умственная неполноценность. Чтобы суд смог разобраться в ее показаниях, вам понадобится помощник. В пятницу в десять часов, хорошо?

Я обрисовала Чэпмену ситуацию.

– Я могу попросить Нэн показать нам остров Рузвельта в пятницу после обеда? Я никогда там не была. В Колер новое дело. – Клиника для хронических больных располагалась в северной части острова. Помимо обычных отделений, там было и психиатрическое. – Утром я проведу слушание, а в обед мы встретимся. Может, нам удастся уловить общее настроение этого места.

– Ты живешь в прошлом, блондиночка. Тебя привлекает не остров Рузвельта, а остров Блэкуэллс. Но его больше нет, как нет и доказательств, что смерть Лолы связана с происходящим там сегодня. Пока нет.

– Ты прав. Но мне просто интересно, что заинтересовало Лолу в этом проекте. Если в пятницу появятся дела поважнее, я не поеду. А если нет, тогда удовлетворю свое любопытство.

– Ты ведь знаешь, что любопытство до добра не доводит, Куп.

– Тогда тем более стоит туда съездить, – улыбнулась я. – В мертвецкую.