Текст книги "Проданная замуж (СИ)"
Автор книги: Лина Венкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)
Я прижалась к Димитрию и попросила:
– Пожалуйста… Скажи, что всё будет хорошо.
По его выражению лица я поняла, что он не верит в благополучный исход событий, но, всё же, произнёс:
– Все будет хорошо, Джейн.
К дому бабушки мы приехали под вечер, и я уже порвалась выскочить из экипажа и вбежать во внутрь, но Димитрий не позволил.
– Жди меня здесь. Я проверю.
Муж скрылся за входными дверьми, оставив меня в карете, испуганно поглядывающей в окошко. Что ждёт его там? Что, если в доме засада? Кучер, несомненно, последует приказу Димитрия и увезёт меня в тот же момент, едва завидит хоть какие-нибудь признаки сражения, но как же мне не хотелось бросать его!
Димитрий вышел из дома несколько минут спустя, и за этот промежуток времени я успела представить себя неисчислимое количество ужасных событий, что предположительно происходили внутри. Я не сдержалась, и вышла из экипажа навстречу супругу.
– Никого нет. – Сообщил Димитрий.
– Великая Богиня! Спасибо тебе! – Радостно бросилась я на шею супругу. – Я себе места не находила – так волновалась!
Но лицо Димитрия не выражало радостных чувств.
– Джейн, в доме никого нет. Совсем. Твоей бабушки тоже.
– Как? – Новость поразила в самое сердце. – Что же… Где же она может быть?
– Не знаю. Здесь её нет.
Я оставалась в экипаже, пока Димитрий опрашивал соседей. Все сходились на мысли, что в последний раз видели Ребекку Толивер примерно в тот отрезок времени, когда я получила от неё то самое злосчастное письмо. Кто же его отправил? Бабушка? Или же…
Димитрий придерживался мнения, что это был Зейтун. Кроме того, муж не сомневался, что именно тот забрал её из коттеджа.
– Зачем она ему? – Я едва удерживала слёзы. – Это из-за меня, да? Потому, что он не смог забрать меня?
Супруг вздохнул, но всё же сказал правду.
– Скорее всего – да. Но ты не должна себя винить. В преступлении всегда виноват преступник, и никогда – жертва. Ни ты, ни твоя бабушка не прикладывали руку к тому, что Зейтун – злодей. Не вздумай возлагать вину на себя.
– Что нам теперь делать? Как я могу помочь ей? Он ведь держит её в плену… И лишь Богиня знает, что она переживает!
Кожа покрылась мурашками, когда Димитрий осторожно, но твердо взял меня за подбородок, и повернул лицом к себе.
– Джейн, в этот момент мы ничего не можем сделать. Я не знаю, где располагается его база – этого никто не знает. Он постоянно меняет собственное местоположение. Но ты должна верить мне! Бал, на который мы не приглашены – не простой. Не могу понять, для чего он затевается, но там что-то произойдёт. И Зейтун всенепременно в этому причастен. Более того… Я бы сказал, что бал для него и затевается – судя по всему, Зейтуну нужно большое скопление людей для чего-то. Там мы его найдём, и, если удача будет к нам благосклонна – схватим.
– Почему же мы не приглашены? Разве он не охотится на тебя?
– Подозреваю, что таким образом герцог пытается защитить меня. Жаль, что его усилия пропадут втуне. Мы будем на этом балу. Непременно.
Мы вернулись домой уже затемно, и Димитрий, учтиво поцеловав мою ладонь, скрылся в коридорах Альвиона. Я лишь вздохнула – разве не он утверждал, что супружеская пара должна делить ложе? Что нам следует делать это как можно чаще? Сейчас он оставляет меня, предпочитая остаться этой ночью в одиночестве, и мне всё равно сложно отмерить ему вины. Это был тяжелый день; супругу тоже нужно прийти в себя.
К середине следующего дня приготовления к нашему отъезду почти закончились: мои лучшие платья были упакованы в сундуки, там же своё место заняли и несколько комплектов украшений. Джослин, к этому времени заметно посвежевшая, принесла три свёртка, перевязанных атласными лентами. Наставница была немного смущена.
– Димитрий попросил, чтобы я сказала, что эти подарки – от меня. – Джослин отводила глаза. – Но я предполагаю, что может быть в этих свёртках, и мне захотелось, чтобы ты знала правду. Примерь, когда останешься наедине.
Так я и сделала. Когда Джосси ушла, я заперла дверь и, сгорая от любопытства, открыла первый свёрток. В моих руках оказалось что-то белоснежное и кружевное, в чем я мгновение спустя узнала ночную сорочку. Я усмехнулась – Джослин и в этот раз оказалась права.
Сорочка, очень мягкая и приятная на ощупь, не прикрывала, если можно так сказать, ни одного лишнего сантиметра моего тела. Простые белые пуговки начинались немного выше груди, но даже когда я застегивала их все – сквозь тонкое кружево отлично просматривались очертания тела. Та же история случилась и со следующими двумя подарками: вторая сорочка, полностью алая, казалось, состояла из нескольких кусочков ткани, и они держались на мне исключительно благодаря завязкам. Стоило мне потянуть за одну из них, как вся нехитрая конструкция немедленно соскользнула на пол, и я осталась обнаженной.
– Димитрий! – Самой непонятно почему, но я вспыхнула. – Вот же…!
Сорочка из третьего свёртка оказалась чёрной, словно ночь, и понравилась мне больше всех. Невесомая ткань переливалась в руках и поблёскивала, подобно воде. Хм… Надо бы сходить к супругу в гости. Ведь на это же намекал его красноречивый подарок?
Утром мы отправляемся в путь, но есть ещё ночь. Целая ночь, которую можно провести приятно и полезно, ведь дальше… Кто знает, чем закончится празднование в поместье герцога? Когда ещё мы сможем насладиться друг другом без оглядки на что-либо?
Так зачем же терять время?
Вечером я вновь надела чёрную сорочку, поверх неё же запахнула шерстяную накидку. Плотная ткань не позволит случайным прохожим разглядеть мой откровенный наряд; для Димитрия же накидка не станет существенным препятствием.
От мыслей, как супруг осторожно снимает с меня одежду и проводит пальцами по обнаженной коже, меня охватила дрожь. Как же быстро он поменял моё отношение к нему! Я вошла в этот дом бесчувственной и несчастной, но сейчас готова идти среди ночи почти что без одежды, лишь бы ощутить его прикосновения.
Но я не могу изменить своё сердце, не могу и не хочу. Могла ли я ещё несколько месяцев назад представить, что буду испытывать подобные чувства к тому, кто меня купил? Я стала бы презирать человека, который мог мне такое сказать.
Димитрия в не оказалось в его комнатах, что примыкали к библиотеке. Кровать, принадлежавшая ему, выглядела нетронутой. То же можно было сказать и о его рабочем столе – тонкий слой пыли явственно указывал, что Димитрий сегодня точно не захаживал сюда.
И что же? Для чего он передал мне тайный подарок? Мне казалось, что я следую его задумке… Или же я не все возможности испробовала. Нужно проверить ещё одни покои – те, в которых мы с Димитрием должны были жить вместе.
Моё чутьё меня не подвело – супруг действительно находился здесь. Склонившийся над книгой в кресле около свечи, с играющими на его лице тенями, он совсем не походил на себя. Забранные за ухо волосы, аристократический профиль без излишней грубости, пальцы на страницах… Как можно каждый день всё больше влюбляться в человека, от которого и так без ума? Мне это удаётся без труда.
Димитрий заметил меня и тут же, отложив книгу, поднялся. Его цепкий взгляд незамедлительно отметил мой непривычный наряд; возле глаз пролегли крошечные ехидные морщинки. Он прекрасно знал, что под накидкой надет один из его подарков.
– Джейн. – Хрипло произнёс он, даже не скрывая своего желания. – Ты пришла. Располагайся.
Я не могла понять, почему столь смущена, но ещё больше меня удивило то, что смущался сам Димитрий. Супруг стоял на месте, не подходя ближе, и сцепил руки в замок перед собой. Он мог контролировать своё поведение, но никак не глаза: его плотоядный и кипучий взгляд заставил меня покрыться томными мурашками ожидания.
Посчитав, что лучшего момента не найти, я осторожно распахнула накидку – она свободно соскользнула на пол, оставляя меня в одной прозрачной сорочке. Даже при таком тусклом освещении было видно, как Димитрий затаил дыхание. Он всё также не двигался с места.
– Ты восхитительна, Джейн. – Прошептал этот мучитель.
Чего он ждёт? У меня заледенели ступни и лодыжки. Димитрий закусил губу. Я подняла на него вопросительный взгляд.
– Прости. – Супруг усмехнулся. – Хочу продлить этот прекрасный момент, когда ты моя и так прекрасна.
Я тоже усмехнулась, ведь уже хорошо знала предел его выдержки, потому ступила шаг вперед, расстегая верхнюю пуговку сорочки.
– Джейн! – Напряженно прошептал Димитрий. – Зачем ты меня испытываешь?
– Потому, что могу. – Прошептала я, расстегивая пуговки одну за другой, подходя ближе. – Потому, что ты мой.
Сорочка ещё не успела коснуться пола, а я уже была в его руках – горячих, требовательных. Губы горели от поцелуев, а тело – от его обжигающих прикосновений. Мы оказались в постели в считанные секунды, но Димитрий не спешил, а растягивал ласки, дразня быстрыми поцелуями и касаниями, от которых всё внутри скручивалось в тугой узел и заставляло ощущать ноющую боль во всём теле.
– Пожалуйста, – исступленно шептала я ему на ухо, едва дыша. – Пожалуйста, любимый…
Но он издевался, мучил меня, как я его этим вечером. Ему нравилось, когда я так выпрашивала ласку, и он дарил её маленькими порциями, просто капельками, заставляя меня умирать от желания; снова и снова просить его.
– Димитрий! – Я застучала ладонью по простыням, изнывая. – Прошу тебя…
Он сдался; я знала, что он сдастся. Его длинные волосы щекотали мне шею, а руки гладили всё, что не могли поцеловать губы. Я, как не старалась, не могла сдержать стонов сладостного восторга, впитывая каждую ласку, каждое его движение. Удовольствие, что он приносил, было настолько острым, что я очень быстро задохнулась в терпкой истоме.
– Это… было лучшее, что со мной происходило в жизни. – Прошептала я несколько минут спустя, когда смогла немного упорядочить мысли. – Почему ты сразу не сказал, что настолько хорош? Мы бы не потеряли столько времени зря.
Димитрий тихо засмеялся. Он оперся локтем о подушку и коснулся пальцами моей шеи – едва ощутимо. Но я всё равно вздрогнула.
– Потому, что я люблю растягивать удовольствие. – Со смешком в голосе ответил он. – И потому, что мне было важно, чтобы ты чувствовала себя свободной в своих чувствах. Ведь одно прикосновение, совершенное в неправильный момент – и ты могла закрыться от меня на долгие годы.
– Ты прав. – Я подвинулась ближе к мужу. Он прилег, и я смогла без проблем устроиться на его плече. – Ты всегда оказываешься прав…
Сладкая нега понемногу отступала, и голову заполнили тысячи вопросов. Чего же нам ждать на этом проклятом балу? Что будет с моей бабушкой? И главное – все ли будет хорошо с тобой, Димитрий?
Но это было не время для подобных слов. Ночь принадлежала нам, и, к счастью, я уже знала очень хороший способ её продлить.
Утром Альвион расцветал в хлопотах: молодые хозяева отбывали на празднование. Слуги относили в карету сундуки, горничные спешно собирали меня в дорогу. Джослин, как всегда, не удержалась от наставлений.
– Деточка, будь осторожна! – Я спешила к почти полностью забитой вещами карете, наставница торопилась за мной. – Несколько дней прожить в таком курятнике будет нелегко. Ты должна быть на пределе своей внимательности!
Я остановилась и посмотрела на Джослин: в этот момент её взволнованное лицо так походило на лицо моей мамы, что я не удержалась – порывисто обняла женщину, уже давно ставшую мне родным человеком.
– Джосси! Я так тебя люблю! – Не знаю, что побудило меня к проявлению чувств именно в этот момент, нодля менястало вдруг очень важным сказать ей, как много она для меня значит.
Джослин так расчувствовалась, что не сдержала нескольких слезинок. Этим утром складывалось ощущение, что мы прощаемся не на несколько дней, а, как минимум, на пару лет.
В конце – концов все слова прощания были сказаны, все любимые – обняты, а вещи запакованы и надежно закреплены. Лошади стригли ушами, ожидая скорую дорогу; грумы заняли свои позиции по обеим сторонам экипажа. Мы с Димитрием забрались внутрь и карета тронулась. Мне сразу вспомнился день, когда супруг забрал меня из бабушкиного дома – тогда я, каменная от страха и ненависти, сидела напротив него и даже взгляд поднимать не хотела.
В этот же раз мы сидели рядом: Димитрий держал меня за руку, а взглядом гипнотизировал моё декольте. Это забавляло сверх меры, и я не удержалась от смешков.
– Это же дорожное платье, Димитрий! Тут почти ничего не видно!
– Оно оставляет пространство для фантазий. – Супруг поднял на меня глаза, в которых явственно читалось желание, не утолённое даже сегодняшней плодотворной ночью. – А фантазий с тобой у меня, поверь… Очень много.
Он легко поцеловал меня в нос и отстранился, не отводя взгляд. Я сначала потянулась за поцелуем, и супруг охотно подался навстречу, но через несколько мгновений передумала.
– Мы же не будем делать это в экипаже? – Прямо спросила у мужа, ощущая, как щёки заливает краска.
– Нет. – Тихо ответил он, целуя меня. – Ты достойна большего, чем заниматься любовью в карете.
Он помолчал, потом добавил.
– Возможно, когда прибудем на место…
Неподдельная грусть в его голосе передалась мне, хотя никаких предпосылок для неё не было. Он говорил так, словно сомневался, удастся ли нам ещё побыть вместе хотя бы немного.
В поместье герцога мы прибыли под вечер. Бал, обещавший затянуться на несколько вечеров, уже стремительно набирал обороты. У подъездных ворот толпились припозднившиеся экипажи. Наш пропустили вне очереди.
Несколько слуг, видимо, ожидавшие именно нас, бросились разбирать багаж. Димитрий отпустил грумов, и мы прошли к главному входу в замок.
Он был меньше, чем Альвион, но выполнен с выдумкой. Высокие стрельчатые окна сочетались с элегантной лепниной в виде цветов; на крыше никаких тебе ужасных гаргулий – лишь нежные виноградные лозы да листья, спускающиеся почти, что до первого этажа. Территорию украшали подстриженные в виде зверей кусты. Вдалеке виднелся фонтан.
Мы вошли внутрь, смешавшись с нарядной толпой. К этому времени я уже порядком устала, и мечтала лишь о том, как переодеться, лечь куда-то и долго не подниматься. Но этим мечтам не суждено было сбыться.
– Димитрий! – Услышала я мужской голос издалека и обернулась.
К нам шёл мужчина, и чем ближе он подходил, тем больше мне казалось, что я его где-то видела. Сюртук изумрудно-зелёного цвета сидел на нем как влитой, оттеняя льдисто-серые глаза. Чёрные волосы были коротко острижены, лицо – застыло в небрежном выражении снисхождения, приправленном такой же улыбкой.
– Сколько лет мы не виделись? – Мужчина остановился рядом и смерил нас обоих оценивающими взглядами. – Ты, братец, совершенно не изменился. Представишь мне свою даму?
Я изумилась. Брат! Теперь, когда он стоял так близко, их сходство не заметил бы лишь слепой. Вовремя одумавшись, я присела перед новоявленным родственником в осторожном поклоне.
– Познакомься с моей женой Джейн. – Прохладно отрекомендовал меня супруг. – Дженни, это мой брат Александр.
– Чрезвычайно рада с вами познакомиться. – Обратилась я к новому знакомому ещё в поклоне.
– И я, Джейн, очень рад вас повстречать.
Я подняла глаза и ужаснулась: его плотоядная улыбка меня напугала. Так смотрят на дичь, которую вот-вот пристрелят. Или на деву, с которой планируют поразвлечься. Димитрий, видимо, уловил на лице брата то же самое – он заметно помрачнел.
– Мы откланяемся, если ты позволишь. – С нажимом произнес супруг. – Джейн устала с дороги.
– Отпущу, только если Джейн пообещает мне танец на сегодняшнем балу. – Лукаво ответил Александр. – Нужно ведь узнать родственницу поближе?
Я была столь уставшая, что не могла и представить, что буду сегодня вечером танцевать, но, как ни старалась, не могла найти ни одной официальной причины отказать.
– Если господин того желает. – Я угрюмо склонила голову.
– Желает. – С каким-то предвкушением подтвердил Александр.
Мы сдержанно попрощались, и отправились искать кого-нибудь, кто проведет нас к нашим покоям. На Димитрия я старалась не смотреть. Почему-то было очень стыдно перед ним, хотя ничего предосудительного я не сделала. Единожды осмелилась взглянуть в его лицо и замерла: он был мрачнее тучи.
Глава 11. Праздничные увеселения
Как ни странно, нам с Димитрием отвели отдельные покои: мужские и женские комнаты находились в разных крыльях поместья. Всё время, что супруг сопровождал меня в женское крыло, он не уронил ни звука. Подобное начало вечера мне уже не нравилось.
Покои, куда мы пришли, оказались общими: комнаты отделялись друг от друга высокими арочными проходами и только. Дверей не было; людей тоже. Видимо, все девушки уже отправились в танцевальный зал.
Димитрий яростно швырнул свёртки, что нёс, на ближайшую кровать. На мгновение показалось, что злость направлена на меня, но… я ведь ничего не сделала.
– Твой брат? – Тихо спросила я. Муж кивнул. – Я не знала о нём.
– Он не родной. – Негромко ответил Димитрий, оборачиваясь. – И отношения у нас с ним весьма натянутые.
– О. – Я не понимала, как успокоить эту напряженную обстановку. – Грустно это слышать.
Димитрий вздохнул, и я, наверное, впервые увидела, насколько уставшим от жизни он выглядит. Где-то в груди защемило – захотелось обнять его, но я не знала, насколько уместным это будет сейчас.
– Совсем не грустно. Джейн… Прошу, держись от него подальше. Александр с юношеских времён питает страсть к моим женщинам. Весьма успешно, хочу заметить.
– Что? – Я пыталась переварить услышанное. Димитрий не смотрел мне в глаза. – Твои женщины изменяли тебе с твоим собственным братом?
– Да. Александр умеет очаровывать. – С горечью в голосе ответил супруг.
– Но ты тоже. – Я подошла ближе к Димитрию. На нём лица не было.
– Это другое. Я не столь успешен в любовных делах, как он.
Мне было невыносимо больно видеть, как юношеские обиды супруга, которые он пронёс сквозь года, всё ещё терзают его, не давая забыть о давних предательствах.
– Мне кажется, это не так. – Мягко произнесла я, скользнув по его лицу ладонью, затем другой. – У тебя ведь получилось во второй раз влюбить меня в себя? Как-то же ты это сделал?
– Я сделал это не для того, чтобы мой брат сейчас увёл тебя – единственную радость в моей жизни.
– Не уведёт. – Я встала на цыпочки, целуя его в щеку и обнимая. – Он мне не нужен. Мне никто, кроме тебя, не нужен. Я очень сильно тебя люблю, Димитрий. Настолько, что жизни для тебя не пожалею.
Несколько минут мы так и стояли, обнявшись. Димитрий держал меня так крепко, словно боялся, что я сбегу прямо сейчас, но его дыхание стало спокойнее.
– Я тоже люблю тебя, Джейн. Не могу представить жизни без тебя. Просто не могу…
Это оказалось сложно – видеть его таким. Встреча с братом стала последней каплей, которая перешла предел выдержки Димитрия. Мне хотелось отвлечь его, помочь перелистнуть эту страницу, но самый действенный способ был недоступен нам в этих общих комнатах. Мне просто чудовищно хотелось поцеловать его, и я неловко мазнула супруга губами по щеке – дальше он справился сам.
Я никогда не целовалась с другими мужчинами, но почему-то была уверена, что ни один не умеет целовать так, как Димитрий. Его мягкие губы и рука на моей спине; его длинные волосы под моей ладонью; его уже родной для меня запах – все в этом поцелуе приводило в трепет и пробуждало желание делать с ним всё то, что мы несколько раз сделали прошлой ночью. Его рука скользнула мне в декольте, и я едва обуздала порыв сбросить с себя всю одежду, что на мне есть.
– Мы не можем… – Прошептала я, нежась под его ласками. – Не здесь…
Остановиться после страстных поцелуев казалось почти невозможным, но мы всё же оторвались друг от друга, присев на ближайшую кровать и борясь с желанием продолжить начатое уже в другом положении.
– Я хотела как лучше, – неловко произнесла я, стараясь унять дрожь, возникшую от подавляемого желания. – Мне нельзя к тебе прикасаться. Я думала тебя успокоить, а сама…
Димитрий коротко хохотнул и поцеловал меня в макушку.
– Твоё тело словно состоит из огня. Ты касаешься меня и поджигаешь. Как слабый, безвольный мужчина может тут устоять? Я сейчас представляю твою чудесную грудь, которая спрятана под этим безобразным платьем и которую я не могу потрогать, и мне хочется удавиться.
– Давай найдём на ночь свободные покои? – Зашептала я супругу на ухо. – Я не могу это терпеть! Я представляю тебя внутри, как ты двигаешься во мне, как шепчешь слова любви и страсти, и…
– Джейн, стой! – Взмолился Димитрий. – Прошу, не надо так подробно! Слышать такие вещи из твоих уст мучительно и сладко одновременно, особенно сейчас, когда я не могу сделать с тобой ничего из того, что нафантазировал… Давай отвлечёмся. У меня есть для тебя кое-что.
С этими словами супруг развернул один из свёртков, который он перед тем бросил на кровать, и достал из него карнавальную маску.
– О! – Зрелище заставило меня улыбнуться. – Верно! Я приехала на бал-маскарад без маски. Какая она красивая!
Кружевная и нарядная, маска переливалась на свету, словно состояла из серебра. Димитрий осторожно приложил её к моему лицу.
– Джослин, как всегда, блестяще выполнила работу. – Произнес он, и у меня потеплело на душе от его слов.
– Маску пошила Джосси? – Утвердительный кивок. – Тогда она будет для меня вдвойне дорога. И к платью подходит идеально!
В покои вошла одна из служанок и очень удивилась, застав там нас Димитрием. Все благородные дамы уже либо на празднике, либо прихорашиваются к балу, а я ещё даже не одета. Скрепя сердце, я поцеловала супруга на прощание и отправилась следом за прислужницей.
Меня привели в весьма красивое помещение: множество нарядных девушек украшали его своим присутствием. Пестрели яркие платья, перья, на свету переливались украшения. Всюду мелькали ленты, девушки бросали друг другу катушки ниток, служанки спешно подкалывали рукава или слишком длинные подолы. На руках некоторых дам я заметила кольца папиной работы и загрустила.
Ко мне подошла другая служанка и провела к приготовленному для меня уголку: тут находились сундуки с моими платьями и украшениями. Я присела на обшитый зелёным бархатом диван, наблюдая, как служанка достает мой вечерний наряд. Рядом разговорились две девицы. В их разговоре мелькнуло знакомое имя, и я, сама того не желая, подслушала их.
– Ты видела? Видела? Граф Грейсон приехал! – Негромко, но от этого не менее возбуждённо сказала одна из них.
– Какая разница? – Уныло отвечала вторая. – Он ведь женат, и, говорят, жену боготворит.
– Жена! – Снисходительно произнесла первая. – Чтобы его объездить, отсутствие жены необязательно.
Я не выдержала и повернулась посмотреть на эту наездницу. Жиденькие тёмные волосы, нос картошкой. Невыразительное платье трещит на талии. На вид лет семнадцать. Да она вряд ли с мужчиной когда-нибудь была! Димитрия она объездит… Было понятно, что это бахвальство, причем не самое пристойное, но моё воображение уже нарисовало сцену, где эта мадам нагло вешается супругу на шею. Пришлось сдержаться, чтобы не придушить эту пигалицу на месте.
– Госпожа графиня, – обратилась ко мне служанка. – Ваше платье готово.
Шепотки смолкли и все присутствующие дамы – не меньше двух десятков – вперили в меня удивлённые взгляды.
Не подавать виду? Никому не доверять? Я помню всё, что говорил Димитрий, и буду следовать его наставлениям.
– Как вы любезны! – Я улыбнулась служанке. – Прошу, помогите мне его надеть.
Она и так это сделала бы, но то, как я тепло попросила об этом, отразилось на её настроении – девушка улыбнулась в ответ и смущенно кивнула.
Разговоры в комнате возобновились, и я смогла немного выдохнуть. Девушки бросали на меня взгляды, преимущественно нейтральные. Лишь девица на диванчике демонстративно смотрела в окно. С такого ракурса отлично просматривалась горбинка на её носу.
– Как вам подходит это платье, госпожа графиня! – Восторженно отозвалась служанка, и все взгляды вновь обратились на меня.
Платье выбирала Джослин, и её безупречный вкус не подвёл меня. Невесомая серебристая ткань юбки переливалась и немного отдавала в синий. Лиф украшали того же цвета листья, вышитые прозрачным бисером; они переходили и на рукава, закрывая руки до локтей. Декольте в этом платье было много скромнее, чем у большинства присутствующих дам, но и оформлено куда изящнее – листья поднимались от талии вверх.
– Спасибо. – Я потопталась на месте. – Оно ещё и удобное!
– Эти расшитые бисером листики выглядят очень нарядно. – Услышала я из-за спины знакомый голос и обернулась. В помещение вошла леди Версалес. – Чего не скажешь о юбке. Половая тряпка и то выглядела бы здесь уместнее.
«Единственная половая тряпка здесь – это ты». – Хмуро подумала я и выдохнула. Димитрий. Просил. Меня. Быть. Сдержаннее.
– Леди Версалес! – Я улыбнулась. Сжала зубы, но улыбнулась. В этот раз она меня не выведет из себя. – Я не обладаю вашим талантом чувствовать себя уверено в экстравагантных нарядах, как вы любите. Предпочитаю то, в чем уверена: изящество, нежность в образе. Даже простоту.
– Простоту! – Оскалилась моя оппонентка, ухватившись за опрометчиво брошенное мною слово. – Это высказывание олицетворяет вас, милочка.
– Наверное. – Невозмутимо отвечала я. – Этим мы с Димитрием похожи. Наверное, потому он и женился на мне. – Я исподлобья посмотрела на леди Версалес, не сдержав победной улыбки. Они могут попирать меня сколь угодно, но единственного факта это не изменит: среди всех напыщенных кликуш королевства Димитрий выбрал меня.
Все в комнате молчали; заносчивая леди Версалес силилась отыскать для меня подходящее оскорбление, но никак не могла в этом преуспеть.
Лучшего момента для появления в гардеробной Элизабет Дюфон и быть не могло. Она вошла, и воздух мгновенно наэлектризовался. Я широко распахнула глаза от удивления: они друг друга ненавидят ещё больше, чем меня!
– Патрисия! – Хлопнула в ладоши леди Дюфон. – Я так давно тебя не видела, что уже и забыла твое вечно постное лицо. Тебя хоть что-то в этой жизни радует?
Не думала, что когда-либо такое скажу, но приход Элизабет меня спас от неприятной перебранки. Всеобщее внимание переключилось на этих двоих.
– Меня радует, когда подобные тебе падшие создания получают по заслугам. – Ответила Патрисия, зло сверкнув глазами.
Элизабет зевнула.
– Я слышала каждую твою реплику уже сотни раз. Может, придумаешь что-то новое? Что-то такое, что может меня уже задеть, наконец?
– Твой отец изменяет твоей матери. – Леди Версалес протянула эти слова, смакуя их.
Элизабет побледнела. Ссора, веселившая её сначала, камнем упала на грудь и обрела совсем другой характер. Мне даже стало жаль леди Дюфон.
– Хранить верность, когда вокруг столько разнообразия – просто моветон. – Она пожала плечами, но все прекрасно видели, как девушку душили слёзы. Не верилось, что Элизабет, что приезжала в Альвион, и Элизабет, что стоит сейчас передо мной – одна и та же девушка.
Дальше стало совсем интересно.
– Дамы! – В дверном проеме показался Димитрий. – Прошу, не сочтите наглостью мое присутствие в вашей святая святых. Я всего лишь украду одну прелестницу.
Он вышел на свет, и по комнате прокатился вздох. Что тут говорить – Димитрий действительно был хорош. Разворот плеч, чернота волос и очерченость губ – абсолютно всё привлекало к нему, пробуждало скрытые желания. Тёмно-серый камзол и белые брюки контрастировали между собой, создавая ансамбль, а вышивка серебряной нитью на груди идеально сочеталась с моим платьем. На его лице уже была маска, почти такая же, как и у меня, только размером больше.
– Как ты красива, Джейн. – В одно мгновение остальные дамы перестали для него существовать, словно их в комнате и не было.
Он протянул руку ладонью вверх, и я доверчиво вложила свою, улыбнувшись. В один момент все оскорбления леди Версалес и её недостойные намёки, все слова Элизабет просто исчезли. Они не могли признать, что их победили, и всячески пытались вывести из строя победившую. Наконец-то я в полной мене осознала, почему Димитрий так просил меня держать лицо: потому, что остальное не имело смысла. Никакие их старания не увенчаются успехом; никогда мой супруг ими не увлечётся. От осознания этих житейских истин даже дышать стало легче.
Димитрий мягко притянул меня к себе, запечатлев на губах короткий, но чувственный поцелуй. Это случилось так быстро, так легко и естественно, так привычно для меня, но остальные глазели, словно отыскали в ракушке огромную жемчужину.
Мы покинули гардеробную и тут же шепотки возобновились, но меня уже не интересовало, что они говорят. Я прижалась к руке супруга и просто шла, куда он вёл, осознавая, что пойду за него даже на смерть.
Мы шли золочёными коридорами. Димитрий вёл меня, придерживая за руку, как наибольшую драгоценность в своей жизни. Мы были одни, за нами никто не направился, потому никто не мог подслушать.
– Я разговаривал с герцогом. – Негромко произнёс супруг. – Он удивился моему присутствию, однако, ничем не выдал своё недовольство. Я не услышал в его словах ни намёка, ни единого подозрительного взгляда он не бросил, но всё же… Чувствовалось напряжение. Он боится. Подозреваю, что его запугали. Будь осторожна, Дженни. Возьми это.
В мои карманы скользнули пузырьки различной формы.
– В прямоугольной бутылочке «Потеря сознания», в круглой «Кара ведьмаря». Другой карман: в пузырьке в форме песочных часов сильнодействующий яд; в том, что совсем крохотный – парализующий отвар. Пользуйся ими с большой осторожностью и в самом крайнем случае, но если видишь, что тебе и вправду что-то угрожает – никого не жалей. Отправь всех спать и беги к экипажу. Мои люди вернут тебя в Альвион, и там ты будешь в безопасности.
– Но как же ты? – Заволновалась я.
Димитрий сжал мою руку.
– Я вернусь к тебе. Обещаю. Ты гораздо более хрупка, чем я. – Потом добавил: – Не забудь надеть маску.
Прямо по коридору виднелись распахнутые двери бального зала. Мы вошли, задержавшись на возвышении, пока нас не объявили: «Димитрий и Джейн Грейсон, граф и графиня Альвийские». Я разглядывала убранство зала из-под полуопущенных ресниц.
В который раз я убедилась, что Джослин выбрала идеальное платье для бала: убранство зала отливало серебром, и я в своем наряде была тут более чем уместна. Мы с мужем спустились по ступеням вниз, и здесь открывался куда лучший вид на интерьер.
Зал был огромен, а потолок, поддерживаемый мраморными колоннами, настолько высок, что у меня закружилась голова, едва я взглянула вверх. Тяжелые портьеры из мягкой ткани каскадами ниспадали к полу, некоторые были подвязаны тонкими серебряными шнурами. Под ногами – идеально ровный, не очень скользящий светлый пол, но я все равно умудрилась поскользнуться на нем.
