Текст книги "Проданная замуж (СИ)"
Автор книги: Лина Венкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)
Празднество уже взяло свое начало, когда мы с Джосси прибыли в бальный зал. Мне пришлось признать, что Димитрий постарался на славу: утром здесь не было и трети представленных сейчас украшений. А люди! Сколько народу собралось! Не ожидала. Я даже подумать не могла, что кого-то заинтересует как выглядит жена графа Альвийского. Могу представить, какие сплетни будут гулять по графству после этого приема.
Димитрия я увидала сразу, как только вошла в зал. В белоснежной рубашке и черном камзоле с серебристой оторочкой он выглядел хозяином жизни, да и являлся таковым. Я не имею права его опозорить – ведьмарь он или нет. Сама себе не прощу.
– Осторожно, – пробормотала Джосси после того, как склонилась перед кем-то в книксене. – Это была дочь виконта Версалеса. На редкость дотошная и противная дама. Держись от нее подальше.
Я поспешно выразила свое соглашение по этому поводу. Джослин же и не думала останавливаться.
– Посмотри на леди Весткотт, – шепнула она мне мгновение спустя. – Дама в сером платье.
– Смотрю, – призналась я. – Что-то не так?
– Конечно! Как она могла на прием к столь уважаемым людям прийти в этом безвкусном наряде?
– И вправду, – поддакнула я. – Вопиющая безвкусица.
– А кто это у нас тут с бриллиантами на подоле и на шее? Это уже давно не модно.
В таком духе мы провели довольно долгое время. Благодаря Джослин и ее замечаниям – правдивым и не очень, – я узнала имена множества присутствующих на приеме господ и их дам. Многим из них Джосси меня немедленно представляла, и что удивительно, подавляющая их часть действительно тепло меня приветствовала, не начиная рассуждать о моей родословной или причине нашей с Димитрием быстрой и не приданной огласке свадьбы. Каждый из них неизменно одобрял выбор графа и желал мне счастливой замужней жизни.
– Все такие добрые, – поделилась я с Джослин. Та лишь невесело усмехнулась.
– Это были добрые друзья нашего Димитрия. К недругам подходить не будем – себе дороже.
Я вновь с ней согласилась, и мы продолжили путешествовать по залу. Меня пока танцевать никто не приглашал, и меня это вполне устраивало. Все было хорошо, пока Джосси не попросилась отойти. Взяв с меня зарок не сходить с места, она несколько раз мелькнула своим золотистым платьем в толпе и исчезла. Я принялась послушно ждать ее возвращения.
Тут меня и нашел Димитрий. Я вздрогнула, когда чья-то рука легла на мою талию, но увидев мужа, чуть успокоилась и покраснела.
– Не выдавай нас, – произнес он, пристально глядя на меня. – У тебя на лице написано, что ты меня стесняешься.
– Неправда, господин, – я позволила себе игриво улыбнуться. – Может, я просто рада Вашему присутствию.
Димитрий чуть изменился в лице. Не сомневаюсь, он ответил бы мне что-то очень многообещающее, и я больше ни о чем другом не смогла бы думать, но заливисто смеющаяся дама в темно-синем платье разбила нашу идиллию без малейшего зазрения совести.
– Господин граф, какое счастье для меня присутствовать на этом прекрасном приеме! – с этими словами она намертво вклинилась в наш разговор. Мой супруг с некоторой долей безысходности в голосе представил нас друг другу. Госпожа Версалес. Какая неожиданность. Мы обменивались дежурными любезностями до тех пор, пока мой муж не оставил нас наедине.
Тогда я поняла, о чем говорила Джослин.
– Наше Сиятельство! – с притворной теплотой завела она. – Я бы подошла к Вам раньше, да вот спутала Вас с одной из прислужниц. Такие похожие платья!
Нас никто не слышал, поэтому я позволила себе быть столь неучтивой, сколь эта леди и заслуживает.
– Ничего страшного, Ваша Милость, – стала успокаивать ее я. – На старости лет зрение ухудшается у всех.
– Я ненамного старше Вас, – язвительно отвечала она. – А у кого испорчено зрение, так это у Вашего супруга. Поверить не могу, что у него настолько дурной вкус. На какой помойке он Вас нашел?
Поразительно, до чего дошла наглость этой пигалицы! Мимо нас проносили напитки, и я, не глядя, сдернула один бокал с подноса. Для храбрости пригодится.
– Так вот в чем дело, – начала рассуждать я. – Вам мой муж покоя не даёт. Что же, Димитрий будет рад услышать, что, по Вашему мнению, он проводит досуг на помойках.
– Говорите что хотите, госпожа Грейсон, – леди Версалес хлебнула из своего бокала, который и так уже был на две трети пуст. – Но граф не будет Вас любить так же сильно, как свою первую жену.
– Враньё! – Провозгласила я прежде, чем эта весть дошла до моего сердца. В зале стало заметно тише. Я уже куда более спокойным голосом продолжила: – У моего мужа не было и нет иных жен, кроме меня.
Повисла угнетающая тишина. Замолчали даже люди на другом конце зала. Меня пробрало осознание ужасной оплошности. Не знаю, откуда я взяла смелости взглянуть на супруга – тот застыл с поднесенным ко рту бокалом. Я уже приготовилась просить прощения у присутствующих, когда Димитрий с невозмутимым видом отдал бокал стоящему рядом слуге и обратился ко мне через половину зала.
– Конечно нет! – казалось, он больше никого и не видел. Словно в зале мы одни, перекликиваемся забавы ради. – Ты первая, единственная и самая что ни на есть любимая моя жена.
Смущение пробрало меня до корней волос. Щеки вспыхнули аки сигнальные маячки. Леди Версалес звонко рассмеялась.
– Полно Вам, голубки! – промурлыкала она, повисая на моей руке. – Госпожа графиня просто неверно поняла мою шутку!
Мое возмущенное: "Да все я правильно…" затихло в возобновившемся гуле бесед и музыки. Я перевела взгляд на свою собеседницу.
– В этом поединке я все равно выйду победительницей, леди Версалес, – попыталась я убедить несносную даму. – Не утруждайте себя зря.
– Какое там утруждение, – отмахнулась она. – Меня это забавляет. Как Вы покраснели, когда муж к вам обратился! Неужто среди нас затесалась девочка?
– Конечно, – доверчиво сообщила я ей. – Вот она последние полчаса морочит мне голову.
Нахальная пигалица меня как и не слышала.
– Вот это вести! Неужто хвалёная графиня Альвийская стоит предо мной сейчас невинная, как в день своего рождения? Не почтил все-таки Вас Димитрий своим присутствием в темную пору суток. Не совсем, значит, опустился.
– Зачем клевещете? – удивилась я, пригубив вина. – Мне искренне жаль, что Вы никогда не убедитесь в правдивости моих слов, но Вы даже представить не можете, насколько хорош в этом мой муж.
Бокал в руках собеседницы треснул; она смерила его удивленным взглядом. Я же, не моргая, оглядывала присутствующих. Никаких сомнений – я опять сказала ужасную вещь громче, чем следовало. К моему счастью леди Версалес оставила свои потуги досадить мне и скрылась в толпе. Я всей душой желала последовать ее примеру, но загодя увидела шествующего ко мне мужа, и осталась на месте. По его выражению лица невозможно было угадать, идет он меня порицать или поощрять, поэтому решила сыграть на предупреждение.
– Она меня оскорбила, – выпалила я, как только супруг подошел вплотную.
– Чем? Сказала правду? – прищурился муж.
– В общих чертах – да, – неохотно признала я. – Но облекла ее в чудовищную форму. Я дала себе обещание тебя не позорить. Но я так же не могу позволить неизвестно каким пигалицам поносить мое имя!
Сквозь суровой выражение лица супруга на одно призрачное мгновение скользнула улыбка, моментально исчезнув.
– Меня устраивает то, что ты говоришь, – тихо отвечал он. – И когда-нибудь ты убедишься в том, что сегодня сказала чистую правду. Но не кажется ли тебе, что этот зал – неподходящее место для подобных разговоров?
– Ты невыносим! – Ввиду обстановки я понижала голос, но подавить возмущение оказалось более сложным. – Я ведь и тебя тоже защищала – слышал бы ты, какую чепуху она несла! А тебе, похоже, все равно.
– Это мне все равно? – Опешил Димитрий. – Очнись, Джейн! Я единственный человек в этом зале, кому до тебя есть дело.
Вопреки всему, я приняла это заявление без сопутствующей боли. Он озвучил беспрекословную истину, а на правду, как известно, обижаться не стоит. Сам же Димитрий, кажется, понял, до чего грубое утверждение озвучил.
– Дьявол… прости меня, Дженни, – он решительно приблизился, а я даже глазом не моргнула. – Не думал, что это так коряво прозвучит. Я могу дать руку на отсечение – никто из них не тревожиться за тебя больше, чем я.
Я опустила глаза. Мыски начищенных до блеска сапог мужа находились впритык к носкам моих туфелек.
– Я знаю.
– И никто больше… я… ты, наверное, сама знаешь.
Вот так дела! По случаю таких словес я даже осмелилась поднять лицо навстречу чуть смущенному супругу.
– Знаю, – чуть слышно прошептала я. – Но у меня есть вопрос.
Димитрий чуть нахмурился.
– Я слушаю.
– Ты полюбил меня до или после свадьбы?
– До.
– Обманываешь! – Напряженно отвечала я. – Если мы два-три раза свиделись на балах – и то хорошо! Мы ведь даже не танцевали вместе.
– Я не обманываю тебя. Это ты ошибаешься, Джейн.
– Я не могу ошибаться!
– Как насчет разговора по душам? – Граф прожег меня пристальным взглядом. – После приема. Я все тебе объясню.
– Хорошо, – угрюмо согласилась я. – А сейчас найди мне Джослин. Хватит с меня празднеств.
– Я прикажу страже поискать ее.
– Буду тебе премного благодарна.
Не спрашивая ничьего разрешения, я углубилась в ближайший выход из зала. Последующие коридоры были мне незнакомы, но я не теряла надежды отыскать знакомый поворот. Через некоторое время мне пришлось признать, что я заблудилась. Прелесть! Безлюдные и не менее безликие коридорчики, полнейшее отсутствие признаков пребывания Джослин поблизости и тренькающее вдалеке фортепиано начисто лишили меня всяческих… обождите. Фортепиано?
Я бросилась к источнику звука настолько быстро, насколько позволяло платье. Как давно я не слыхала этих чарующих мелодий! Просто душа отдыхает. Желание столкнуть неведомого музыканта с банкетки моего законного фортепиано росло с ужасающей скоростью.
На конец моих блужданий я выбежала в довольно просторное помещение, которое служило, судя по всему, музыкальным кабинетом. Первым делом внимание мое было обращение на родимый инструмент, который так звал меня в свои объятия. Я победила мгновенное желание расплакаться от счастья, ибо увидала, собственно, таинственного музыканта.
Мужчина средних лет, белоснежный фрак, длинные пальцы – идеальный пианист! Не сказать, чтобы сильно привлекателен, но и не отталкивающей внешности.
Я попыталась выровнять дыхание и обратилась к нему с приветствием.
– Добрый вечер, – подошла ближе. Мужчина внимательно в меня вгляделся.
– Вы, должно быть, графиня Альвийская? – широко улыбнулся он. – Да продляться Ваши лета, госпожа. Я один из приглашенных гостей, Дарнелл Фабиан. Не особо люблю шумные торжества, вот и укрылся здесь.
– Понимаю, – я радостно приблизилась к облюбованному инструменту, и… будь проклято мое острое внимание, цепляющее все мелочи в этой комнате. Ободранная занавесь, валяющиеся на полу статуэтки. Рукав Дарнелла запачкан чем-то бурым.
Мой живот словно в тугой узел затянули. Я еще раз обвела взглядом комнату, и едва не захрипела от ужаса. Мною была предпринята попытка отступить в сторону выхода, но дрожащие ноги не слушались. Я снова вгляделась в незваного гостя, и, думаю, мои глаза были полны такого суеверного ужаса, что мужчина решил откинуть всякие церемонии.
– Кажется, кто-то догадливее, чем я думал, – лениво протянул он. – А ведь говорили – глупая, как дерево…
– Зейтун, – дрожащим голосом приветствовала я нелюдя. – Много о тебе слышала.
– А я-то сколько слышал об этой прекрасной девушке, Джейн Линтон, ныне Грейсон, – он жестким движением поднял мой подбородок. – Как твой дурак – отец расхваливал тебя, Господи помилуй. Я думал, возводит напраслину. Ан нет, ты и вправду хороша. Как я встречу организовал? Вот это обстановка, правда? Романтичнее некуда. Музыка, цветы…
– …лужа крови возле письменного стола действительно настраивает на романтический лад, – пробормотала я, подбирая со щек первые слезы. – А рука моей наставницы, виднеющаяся из-за этого же самого стола – великолепная декорация…
– Мелочи, – повел плечами Зейтун. – Старухе, упокой Господь ее душу, – он сложил руки в издевательски-молитвенном жесте. – Уже давно туда и дорога.
– Не смей так говорить о Джослин! – Не своим голосом закричала я, и мгновение спустя услышала голос мужа, издалека зовущий меня. – Димитрий, – удивленно прошептала я. Тут же поняла, что медлить не следует: – Димитрий! Я здесь!
Мгновение – и Зейтун прижимает к моему горлу короткий, но крайне острый нож.
– Голосистая дура, – он пождал нож еще ближе к коже. – Димитрий на несколько разрядов слабее меня, глупая! Он тебе не поможет.
– Зачем тогда тебе бояться его прихода? – Еле слышно прошептала я, прежде чем вновь вскричала: – Музыкальный зал!
Резкий взмах, удар – я даже не поняла, что произошло. Живот пронзила дичайшая, невыносимая боль. Я боязливо опустила к нему руки, не посмев опустить глаза, и ладони мгновенно сомкнулись вокруг рукояти ножа. Шум в ушах, боль, головокружение. Каждые несколько секунд в разы хуже предыдущих. Кажется, вокруг что-то происходило. Кажется, мелькала стража. Рот наполнялся противной жидкостью, ноги не держали. Я рухнула на колени, попутно сплёвывая кровь и вытирая губы такими же перепачканными руками. Не то что на слёзы – на мысли сил не осталось. И темнеет, темнеет, темнеет…
Какое облегчение…
Глава 6. Наедине
Я пришла в себя внезапно и довольно резко – словно меня с высоты огромной столкнули. Сразу и не упомнила, отчего в столь мучительное забытье провалилась, но пронзительная боль в животе крайне быстро напомнила тот вечер, во всех смыслах слова трудный. Я попробовала принять полусидящее положение и оглядеть помещение, где оказалась – поясница одарила меня до того болезненной коликой, что я не сдержала вскрика.
– Джейн? – Тут же мне ответил объятый сном голос из темноты.
В помещении горела одна-единственная свеча, и освещала она отнюдь не всю комнату. Уже всмотревшись в потемки, мне удалось углядеть сидящего рядом с моей постелью человека на стуле, а когда он придвинулся ближе к свету – всякие сомнения пропали.
Муж выглядел уставшим, и это не было связано с тем сном, который он, видимо, провел у моего ложа. Его запавшие щеки и общее измученное состояние очень меня встревожили.
– Ты заболел? – прошептала я.
Димитрий сначала удивленно поглядел в мою сторону, после чего криво улыбнулся.
– О себе беспокойся, – еще ближе ко мне придвинулся муж, – Ты беспамятствовала четыре дня – Зейтун постарался на славу. Убивать тебя он, конечно, не собирался – просто решил покалечить на прощание, за то, что ты меня позвала. Он знал, что я скорее сам Богу душу отдам, чем позволю тебе умереть.
– Со мной он еще милостиво обошелся, – грустно пробормотала я. – Джослин уже похоронили?
Муж замер, пораженный.
– Окстись, графиня! – удивленно молвил он. – Хоронить Джосси? Заживо? Она у нас бойкая дама, еще нас с тобой переживет.
– Джослин жива! – Радостно откинулась на подушку я, хотя это стоило мне нескольких дополнительных спазмов, отчего я закусила губу.
– Конечно, – важно произнес Димитрий. – Я сам вас обеих лечил. Правда, с Джосси пришлось просидеть дольше – ее лекарство требовало редких компонентов. Гонцов отрядили во все графства страны. Она еще не приходила в себя.
– Зелья готовил самолично? – переспросила я. Неужели, я действительно замужем за…?
– Я знаю, к чему ты клонишь, – Димитрий осторожно взял мою руку. – Смотри на меня. Ты ведь знаешь ответ. На меня смотри!
Выбора не было, и желания отпираться тоже недоставало. Рука мужа казалась обжигающе горячей и крепко сжимала мою. Вероятно, впервые за все время пребывания в Альвионе я наблюдала его лицо с такой чудовищной жадностью. Пусть четыре дня назад он и выглядел более цветущим, но ныне ночью он не утратил ни толики своей привлекательности. Какая только пелена умудрялась ослеплять меня в первые месяцы нашего знакомства? Воистину, не имеет границ моя глупость, ведь я должна раздумывать над ответом, а не над тем, сколько еще женщин в городе, кроме леди Версалес, влюблены в моего мужа.
– Мне кажется, у тебя жар, – наконец-то выдавила я, опустив глаза. – Тебе следовало позаботиться и о себе.
Димитрий ехидно усмехнулся.
– Когда моя жена поправится, она обо мне хорошо позаботится.
– Мне приятно, что ты во мне так уверен, – смущённо отвечала я мужу, откидывая одеяло, чтобы посмотреть кровавую перевязь, но меня ожидало замешательство. Перевязь оказалась чистой, хоть, простите, нос вытирай.
– Лекарство, как я вижу, действует.
Сквозь ночную сорочку прекрасно виднелись мой перебинтованный живот, но я не узрела ни единого пятнышка крови.
– Как так? – я аккуратно коснулась места ранения и от болезненного приступа едва не согнулась пополам. Даже слез не сдержала.
– Лучше не трогать, – встревожился не успевший остановить меня муж. – У меня был выбор: обезболить рану, но при этом оставить ее опасной для жизни, или же напротив – боль оставить, повреждение убрать.
– Сложный выбор, – признала я. – Но ты сделал все правильно. Думаю, я сумею это стерпеть.
Димитрий облегченно выдохнул, и я мгновенно осознала – он предполагал, что я стану осуждать его.
– Тебе, наверное, сейчас не до этого, – снова подала голос я, – но я всегда думала, что ведьмарям живется проще, чем другим. Щелкнул пальцами, и вылечил кого надо, или силой мысли поднимаешь вещи – это так необыкновенно!
Мой супруг улыбнулся так широко, что я сама не в силах была сдержать улыбку. В следующий момент он, как я и говорила, щелкнул пальцами, и в комнате вспыхнули все до одной свечи. Стало светло, как днем. Сотни свечек на люстре, десятки на столе, уставленном неизвестным количеством странных посудин, соединенных между собой.
Димитрий бесстыдно потешался над моим изумлением.
– Представляю, какие мысли сейчас тебя терзают, – посмеивался он, – или ты испугалась?
– Нет, – покачала головой я. – Просто подумалось, что ты теряешь навыки. Когда мы венчались, ты поджег потухшую свечу одним только взглядом.
– Тебе не угодишь, – Димитрий взглянул вверх, и все свечи, кроме одной, потухли. Мы снова оказались в потемках. – Знаешь, даже такие простые вещи требуют много сил и сосредоточенности.
– Прости, – пристыжено отвечала я. – Ты не должен был удовлетворять мое любопытство. Я ведь вижу, как ты устал. Тебе самому требуется отдых, а со мной, как видишь, все хорошо. Пожалуйста, отправляйся отдыхать.
Димитрий не спешил меня слушаться. Он даже не шелохнулся. Супруг внимательно глядел на меня, словно это не я лежала тут минуту назад.
– Наверное, потому я тебя и полюбил, – признался он. – Раньше ты всегда обо мне заботилась.
– Интересно, – пробормотала я, смущенная неожиданным признанием. – Так заботилась, что даже не заметила.
– Это моя вина – то, что ты меня не помнишь, – продолжал Димитрий. – Перед празднеством я обещал тебе все рассказать. Готова выслушать?
Я медленно склонила голову, и так же медленно ее подняла. Пусть считает, что это был кивок. Муж потянулся, но завидев, что я стала убирать руки под одеяло, снова ухватил мою ладонь.
– Тебе было пятнадцать, – начал он, одной рукой удерживая мою пятерню, а второй смахивая волосы со лба. – Я прибыл в то поместье вместе с отцом – его деловые переговоры с виконтом, я уверен, не могли быть назначены на более неподходящий вечер. Отцу в деловых разборках я помочь не мог, даже если бы и хотел, поэтому меня спровадили на происходящее этажом ниже торжество. Помню с каким нежеланием я направлялся в бальный зал, и зрелище, открывшееся моему взору, ничуть меня не порадовало. Сборище разряженных дам, их унылые кавалеры, музыка, то жизнерадостная, то меланхоличная – все это не по мне. Одна только вертихвостка в красном с белыми рюшками платье, порхавшая между гостей, немного оживляла всю эту мрачную аудиторию.
– Вертихвостка? – смутилась я, закрывая лицо свободной ладонью. – Я действительно произвела подобное впечатление?
– Слушай дальше, – ехидно заулыбался сероглазый нахал. – Это только начало. Очень скоро я выяснил причину общей напряженности присутствующих женщин и грусти мужчин. Девушка почти ни с кем не танцевала.
– Не может быть, – не согласилась я. – Я всегда танцевала много и часто.
– Ты танцевала только с теми, кого одобрил отец, – огорошил меня супруг. – Это я узнал, конечно же, позже. Твой папенька подбирал тебе достойную партию, поэтому отказывал в танце с тобой безродным и малоимущим – так мне тогда казалось. Я и предположить не мог, что твой родитель уже помолвил тебя с Зейтуном, да и не о нем сейчас речь. Тогда, на том балу, я заметил неподалеку от себя знакомое лицо – лучшего ювелира в нашем графстве. Он внимательно следил за происходящим в зале, мерно опустошая свой бокал, пока не заметил меня. Мистер Линтон засвидетельствовал мне свое почтение, мы разговорились. В какой – то момент я признался ему, что в жизни еще не бывал на балу, скучнее этого, на что ювелир ответил, что пришел сюда только ради дочери. Примерно через полминуты закончился очередной танец, и он позвал тебя к нам.
– Должно быть, я смутилась, завидев тебя рядом с отцом, – предположила я.
– Отнюдь, – отверг мой вариант супруг. – Ты гордо прошествовала к родителю мимо пожирающих тебя глазами мужчин, склонилась перед нами обоими в реверансе, и лишь потом обратила свое внимание на меня.
– И что было дальше? Говори только правду!
– Ты в меня влюбилась.
Я еще в жизни не слышала ничего столь кощунственного.
– Это неправда, – потупила взор я. – Мы ведь даже не были знакомы.
– Вот твой отец нас и представил друг другу, – улыбнулся Димитрий. – А потом ты, видимо, решив, что я добиваюсь у твоего батюшки разрешения потанцевать с тобой, сама его об этом попросила.
– Я что сделала? – не сдержала я пораженного возгласа.
Муж хищно сузил глаза.
– Ты сама напросилась на танец со мной.
– Нет, – пролепетала я. – Господин граф, вы врете!
– Госпожа графиня, – супруг на мгновение коснулся губами моей руки, которую до сих пор держал в своей. – Клянусь, это чистая правда.
– Тогда ты должен был объяснить мне, что я ошиблась, – я ощутила, что заливаюсь краской.
– Зачем? – рассмеялся Димитрий. – Когда такая красавица напрашивается на танец, отказывать – последнее дело.
– Я не напрашивалась!
– Это не имеет значения, – муж поглаживал мою руку подушечкой большого пальца. – Все мужчины в зале поняли, что в момент потеряли тебя. Я никогда не видел, чтобы кто-то так смотрел на другого человека, как смотрела на меня ты. Это был и восторг, и поклонение, и даже не то что нежелание отводить от меня взгляда, а физическая неспособность это сделать.
– Тебе было двадцать, если я не ошибаюсь, – возразила я. – Ты должен был принять это как неуместное девичье кокетство, и оставить меня.
Димитрий наконец перестал придвигаться ближе и просто пересел ко мне на кровать.
– Тогда почему на следующий танцевальный вечер я летел, словно меня подгоняли? Почему я искал эту искристую девушку, красивую как ангел, смешную, танцующую, точно она рождена для этого? Зачем тогда я уходил с любого бала, если ее там не было?
Я пожала плечами.
– Действительно, зачем?
Муж чуть наклонился к моему лицу.
– Закрой глаза.
– Нет, – мгновенно отвечала я.
– Почему?
– Вдруг ты меня поцелуешь.
Супруг опешил.
– Разве я не имею права поцеловать собственную жену?
– А мы, – я попыталась перевести тему разговора, – раньше это делали?
Димитрий немного отстранился, а потом усмехнулся.
– Что именно ты имеешь ввиду? – переспросил он. – Поцелуи, или… что-то другое?
Жар хлынул к моим щекам, и я аккуратно отодвинулась подальше от Димитрия.
– Нахал! – наконец-то смущенно выдавила я. – Я имела ввиду поцелуи.
– А ты как думаешь?
– Уж поцелуи я не забыла бы!
– Но мы целовались. Много раз. Везде. Постоянно. А ты забыла.
– Но почему? – воскликнула я, не выдержав. – Почему я все забыла?
Взгляд мужа погрустнел.
– Потому что я, будучи влюбленным в тебя сверх всякой меры и не зная, куда мне от этой любви деться, собственноручно стер все твои воспоминания о нас, когда ты от меня уходила.
И я не стала перечить. Глядя на мужа, на ту затаенную печаль, с которой он рассказывает мне происходящее когда-то, у меня не хватило духу ответить колкостью. Похоже, он и вправду меня любит.
– Я был ослеплен тобой, ты кроме меня никого больше не видела. Пять лет разницы – помеха ли? Тебе исполнилось шестнадцать, ты стала еще красивее, еще желаннее. Совру, если скажу, что не желал тебя как женщину. В общем, все сломалось, когда я пришел просить твоей руки у мистера Линтона.
– Папа не мог отказать! – ужаснулась я. – Он спал и видел, что отдает меня замуж!
– Из нашего с ним разговора я понял, что твоему отцу прекрасно известно о том, что я ведьмарь. Этот факт стал решающим его аргументом.
– Но Зейтун тоже ведьмарь! – моему возмущению не было предела.
– С ним вообще отдельная история, – отвечал муж. – Еще до твоего рождения, до знакомства твоих родителей, мистер Линтон просил помощи у этого негодяя. Твой отец вожделел материального обогащения, и Зейтун вывел его из низов. Взамен ведьмарь требовал у твоего отца плату – его будущего ребёнка.
– А папа и согласился…
– Согласился, и я его не оправдываю, но с одной стороны мне понятен его поступок. Ты еще не родилась, он не был знаком с тобой, не знал тебя. Мистер Линтон вообще сомневался в том, что у него будут дети. Но вот встреча с твоей мамой, их любовь, вот рождаешься ты и растешь красивейшей женщиной графства. Ты не представляешь, как отец любил тебя. В какой-то момент он понял, что не сможет отдать тебя Зейтуну. А когда с прошением твоей руки пришел я, он понял, что не сможет отдать тебя вообще никому. Нет мужчины, достойного его драгоценной дочери.
– Но ведь он… подожди, я ничего не понимаю. Платья, украшения, балы… он говорил, что это все для того, чтобы я поскорее нашла себе жениха!
Лицо мужа окаменело.
– Он все это делал и говорил, чтобы ты ничего не заподозрила до поры до времени. Какую дьявольскую интригу организовал твой отец, не находишь? Когда он отказался выдать тебя за меня, с просьбой к нему отправилась ты самолично, и потерпела крах. Мистер Линтон камнем стоял на своем. Ты устраивала истерики, проклинала всех на свете, говорила, что ненавидишь его, но эффекта не было. Чтобы тебя образумить, родители пригласили бабушку Ребекку.
– Кажется я знаю, что было дальше, – я закрыла лицо руками. – Вот почему она так обозлилась на меня! Она и в детстве была строга, но эта строгость происходила из заботы… а я, должно быть, наговорила ей такого…
– Ты обозвала ее старой склочницей, лезущей не в свое дело. Даже говорить с ней не стала – и так было понятно, зачем она приехала, а ты слова против меня слышать не хотела. Ты умница, – муж потрепал меня по макушке, и я грустно улыбнулась. – Вытолкала бабку из комнаты. Моя девочка! – гордо произнес он.
Я зарделась. Димитрий продолжал.
– Я даже не думал сдаваться. Ты была нужна мне, как воздух, как вода. И я был уверен, что мы победим, пока меня не вызвал на аудиенцию собственный отец.
– О нет, – не сдержалась я. – Такое чувство, что я слушаю пересказ сентиментального романа, а не кусок своей жизни.
Супруг невесело хмыкнул.
– Как ты уже догадалась, отец потребовал прекратить это. Сказал, что я позорю род Грейсонов, увиваясь за безродной девчонкой. Мы ругались долго и насыщенно, но он все равно поставил условие: либо мы расстаемся, либо он лишает меня титула и наследства. Я тогда ответил что-то вроде: "Забирай все это с собой на тот свет", и направился к тебе.
– Жестоко, – признала я. – Особенно если учесть, что он и вправду… Прости. Я слушаю.
– В тот вечер рухнуло все. Ты вышла ко мне вся в слезах, измотанная, несчастная, бесконечно уставшая. Плакала, и говорила, что больше так не выдержишь. Что не можешь разорвать сердце надвое. Что останься ты со мной – умрешь от горя из-за того, что от тебя отречется собственная семья, а если отвергнешь меня – тут и так понятно, – Димитрий выдохнул. – Ты любила меня безумной любовью.
– И что было дальше? – пробормотала я.
– Мне в голову пришла идея. Можно сказать, гениальная. Одобренная всеми твоими родственниками. От нее было худо мне одному, но разве это кого-то интересовало? – Супруг откашлялся. – Да, я стер тебе память. Все воспоминания обо мне. Всю твою любовь. Я знал, что это необратимо, но тогда я больше о тебе думал. На следующее утро ты проснулась веселой и благополучной, а я нашел своего отца мертвым в его постели.
– Я даже не знаю, что сказать, – несмело встряла я в его монолог. – Я не знала твоего отца, но знаю каково это – остаться без семьи. Прими мое несвоевременное сочувствие. Мне правда очень жаль.
– И ты не скажешь, что я чудовище, влезшее в твою голову? Я не имел на это права. Твои воспоминания – это уж точно то, что принадлежит тебе одной.
Я пожала плечами.
– Ты поступил так из любви ко мне – я не могу осудить этот поступок. Если бы не твое вмешательство, я, вероятно, и вправду бы умерла от горя.
Димитрий криво усмехнулся.
– Как бы там ни было, на следующий бал, где должна была присутствовать ты, я явился. Это оказалось торжество в честь младшего сына судьи Тёрнера.
– Я помню это! – вскрикнула я. – Ты тогда наблюдал за мной из-за колонны.
– Стоило немалых сил не оторвать голову этому сопляку прямо там. Я видел, с каким нескрываемым вожделением он на тебя смотрел. Словно ты уже ему принадлежишь, – тень ли скользнула по щеке Димитрия, или это желваки? – Это больно было видеть – он весь вечер обнимал тебя, твердил о любви, танцевал лишь с тобой.
– Да, – откликнулась я. – Хорошо это помню.
– Чтобы у тебя не возникло вопросов из-за меня, твой отец решил представить меня тебе. Вторично я наблюдал, как гордо ты пересекаешь зал, подходишь ближе, смотришь мне в глаза. И ни тени узнавания. Ни капли интереса. Мистер Линтон откровенно злорадствовал. Ты равнодушно склонилась в реверансе, и отправилась дальше танцевать с младшим Тёрнером.
– И это я тоже помню, – чуть ли не проплакала я.
– Я всегда делаю свою работу хорошо, – с несчастным видом произнес муж. – Поэтому тебя и не думал винить. Вернулся в Альвион. На балах больше не появлялся. Думал, смогу забыть тебя и все эти счастливые месяцы. Пытался забыться в других женщинах. Ничего не полу…
– Чтоо? – я даже не сразу поняла, почему так воспламенилась. – Ты был с другими женщинами?
Муж даже рассмеялся.
– Ты больше не принадлежала мне, и не было надежды, что мы будем вместе. Или я должен был до конца жизни довольствоваться одними воспоминаниями о тебе?
– Нет, конечно, – покраснела я. – Просто… неприятно. Извини.
– Твой отец признался, что не собирается тебя отдавать Зейтуну лишь через два года после этого. Последствия его действий известны.
