Текст книги "Проданная замуж (СИ)"

Автор книги: Лина Венкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

– Знаю, – с досадой молвила я.

– Разве я мог оставить тебя одну, беззащитную, у бабки, которая тебя ненавидит? Да и Зейтун вскоре нашел бы тебя. Тогда существовало бы два варианта развития событий: он или добил бы тебя, или взял в жены.

Но даже угроза стать женой Зейтуна не пугала меня так, как следующая догадка.

– А ты, – несмело начала я, – был с другими женщинами… после нашего венчания? – боязливо закончила.

Димитрий смотрел на меня, наверное, целую минуту. Эмоции на его лице сменяли друг друга: недоумение, удивление, даже надежда. В конце – концов он без тени улыбки произнес:

– Нет. Я жду тебя, Джейн. – С этими словами он наклонился ко мне еще ближе, чем был. Я чувствовала его дыхание. – Но разве тебе есть до этого дело? Ты ведь меня не любишь. Мне, видно, никогда не добиться от тебя былых чувств, правда?

Где взять смелости и сказать ему что он не прав, я не знала. Чувства, что обуревали меня, оказались совершенно противоположными тем, что он озвучил. Казалось, теплый золотой песок рассыпался по жилам, согревая, открывая эту цветущую любовь, вторичную, вызванную тем же человеком, возможно даже более сильную, чем первая. Впервые я полюбила его по воле случая, но второй раз стал заслуженным – он приложил к этому не одно усилие, дав мне дом, дав мне покой в этом доме, свободу, не навязываясь, помогая, лелея, любя, наконец.

Совладать с собой я не могла, да и не хотела. Он удивился, когда я дрожащей рукой дотронулась до его щеки. Думаю, еще больше он удивился, когда я сама, медленно и осторожно, прикоснулась к его губам – всего чуть-чуть! – но этого хватило. Долгий, упоительный поцелуй был не моей заслугой – супруг бережно обнял меня, не задевая рану, не отпуская дальше нескольких дюймов, а выглядел как умирающий от жажды, которому наконец-то дали доступ к воде.

Я не знаю, сколько это продолжалось, но мне было так уютно с его объятиях, что окончания и не хотелось. Руки сами тянулись обнять его. Разум до того затуманился, что я даже не подумала сопротивляться, когда муж стал опускаться ниже, целуя шею, ниже, и ниже… пока не попал локтем прямо по моей ране.

От дикой боли я непроизвольно отстранилась, сдерживая болезненный крик, зажмурив глаза, сжав руки так, что ногти впились в ладони. В подобной позе я просидела не меньше минуты, прежде чем боль стала утихать, и я открыла глаза, полные слез. Димитрий с каменным выражением лица помог мне прилечь на подушку, а когда я облегченно выдохнула, он, кажется, сделал то же самое.

– Дженни, прости меня, – супруг опустился над моим лбом, и, тяжело дыша, запечатлел на нем поцелуй. – Я забылся. Слишком распалился.

Я и не думала его осуждать – сама ведь опьянела от тех прикосновений, и хотела было заверить, что все в порядке, но в голову пришла до того чудовищная мысль, что уж тут я не сдержала вопля ужаса.

– Что? – в ту же секунду спросил муж. – Что ты себе уже придумала?

– Я не придумывала, – пораженно отвечала я. – Ответь пожалуйста, из музыкального зала меня забрал ты?

– Сам на руках вынес, – подтвердил муж.

Я почувствовала, как заалели щеки.

– И рану бинтовал тоже ты?

– А кто же еще? – не понял Димитрий.

– Ты… ты снял с меня платье?

Тут, кажется, я смогла донести до него свою мысль, ибо углядела его улыбку, нахальную и самоуверенную.

– А ты думала, я забинтую рану поверх одежды? Снял я с тебя платье… и все что под ним было, тоже, – подтвердил он, улыбаясь все шире.

Мне казалось, я умру от стыда прямо на той кровати.

– Да ладно тебе, Джейн, – посерьезнел муж. – Ты истекала кровью. Было не до созерцания твоих прелестей. Я почти не смотрел.

Почти не смотрел! Боже, лучше бы я умерла.

– Кажется, самое время оставить тебя в покое, – изрек сероглазый граф потрясающую мысль, снова целуя меня в лоб, поднимаясь и уходя.

Я со спокойной душой стала ощупывать распухшие от поцелуев губы. Такое странное ощущение… необыкновенное. Я надула их, куснула нижнюю, и тут увидела Димитрия у дверей. Супруг беззвучно хохотал, опершись на дверной косяк. Щеки вновь заполыхали румянцем.

– Не так уж это и страшно, правда? – преодолев смех, спросил он. И я, хоть и глядела на него полным укоризны взглядом, не смогла не улыбнуться.

Муж ответил улыбкой еще теплее.

– Люблю тебя, Джейн, – молвил он и вышел.

Глава 7. Горячий вечер

Стараниями многочисленных слуг, а прежде всего благодаря лекарствам моего супруга, я выздоравливала скорее, чем ожидала. Уже через неделю боль стала терпимой, что позволило мне наконец-то встать с постели, а еще через несколько дней и она пошла на убыль. У меня появилась возможность выяснить, где я пролежала столько времени. Как оказалось, крохотная комнатушка, в которой я пришла в себя и есть той самой лабораторией моего мужа, о которой некогда упоминала Джослин; стол с переплетением трубок и странных сосудов, на который я той ночью обратила внимание – чуть ли не главное сокровище Димитрия; а постель, на которой я выздоравливала – его личная кровать, где он спал, не пожелав обжиться в тех чудных покоях, предназначенных для нас двоих.

– А почему меня лечат именно здесь? – спросила я как-то присматривающую за мной служанку. Та кивнула в сторону стола.

– В непосредственной близости от приготавливаемых лекарств, – отвечала она.

Ответ более чем ясен. В планы моего супруга входило мое скорейшее выздоровление, чему он успешно способствовал. Однако поблагодарить его у меня возможности не оказалось – после той ночи он стал присылать ко мне слуг, а сам если и появлялся, то лишь чинно кланялся, молниеносно готовил нужное ему зелье и скрывался из виду, что повергало меня в раздумья. Может он осознал, что наговорил лишнего той ночью? Может не хочет спешить, торопить меня? Как сложно иногда понять его помыслы!

Без Джослин времяпрепровождение стало совсем безотрадным. Наставница до сих пор не приходила в себя, хотя Димитрий едва ли не ежечасно присылал к ней слуг с лекарствами. Я многажды наблюдала, как они ухаживают за ней. Однажды к Джосси отправили Лукана – прислужника, коего часто выставляли на стражу у моей комнаты, и я предприняла мгновенное решение ковать железо, пока горячо.

– Лукан! – я поднялась с колен и отпустила руку наставницы, которую до этого сжимала. – Позволь мне это сделать.

– Госпожа графиня, – страж отвесил поклон. – Мне даны четкие инструкции…

– Пожалуйста! – взмолилась я. – Разреши поухаживать за дорогим мне человеком. Оставь лекарства и повязки, я сама все сделаю.

– Госпожа, – нахмурился парень, но я уже отобрала весь его инвентарь.

– Я не скажу Димитрию, – заверила я его, и Лукан вновь поклонился.

– Ваше Сиятельство, не далее, как час назад Вам доставили письмо.

– Правда? – удивилась я. – От кого оно?

– Простите, но я не знаю. Его принес посыльный. Я оставил послание на столе в Вашей комнате.

– Хорошо, – улыбнулась я. – Ты можешь идти.

Я не надеялась, что Джосси придет в себя, когда я буду бинтовать ее раны, потому не была разочарована, когда дыхание наставницы осталось таким же ровным. Зато я получила возможность завидеть ее ранения воочию, что не вызвало у меня восторга. Повреждения оказались рваными, словно… я, конечно, не целительница, но они явственно походили на следы укусов. Зейтун… человек ли он, в полном значении этого слова? Мне известно, что он ведьмарь, но в чем заключается его сила? Может, в его власти превращаться в разного рода диких зверей, иначе каким образом он смог бы оставить Джосси столь ужасные увечья? Надо добавить эти сведения в список вопросов, которые необходимо задать Димитрию.

По окончанию трудоемкой процедуры я снова опустилась на колени рядом с ложем наставницы, и отметила собственную неаккуратность – на юбке расплылось большое, неприятно пахнущее пятно от лекарства.

– Вот незадача! – обратилась я к молчаливой собеседнице. – Можно я одолжу у тебя платье?

Джослин безмолвствовала, и я обреченно вздохнула. Я верю, что она не взалкала бы для меня наряд.

Гардероб наставницы был чрезвычайно скромный, но я выбрала для себя очень опрятное светлое платье, идеально подходящее мне как по росту, так и размером. Однако уже выйдя из-за ширмы я поняла – что– то не так.

Я точно помню, что рука Джосси осталась опущенной к полу, но сейчас она лежала на животе наставницы. Может, мне привиделось? Я осторожно присела рядом – Джослин даже не думала пошевелиться.

– Жаль, – размышляла я вслух. – Мне очень тебя не хватает, Джосси. Димитрий вытворяет всякое… сначала признается в ошеломительных вещах, а потом внимания не обращает. Уже не говорю о… – я запнулась, вспоминая как неожиданно уютно было нежиться в объятиях супруга той ночью. – В общем, я не знаю, что делать. Ума не приложу, как я умудрялась быть такой холодной раньше. Мне бы сейчас это свойство, Дж… Джосси?

Теперь я точно уверена, что мне не померещилось – губы Джослин чуть более приоткрыты, чем несколько мгновений назад. А что, если она сейчас, не побоюсь этого предположения, в сознании? Что если Джосси слышит меня, просто не может ответить?

– Джослин? – нерешительно произнесла я, подбираясь к ней ближе. Наставница, как и полагалось, хранила молчание.

Решение, моментально созревшее в голове, было подобно молнии – нужно срочно рассказать Димитрию об этом. Он, скорее всего, знает обо всем… но я лучше приму меры предосторожности. Очень срочные меры.

Думаю, прислуга даже не удивилась, заприметив мой стремительный забег в сторону библиотеки. На полпути почти зажившая рана дала о себе знать, и я умерила темп, а затем и остановилась. Шедший мимо посыльный задержался рядом.

– Госпожа графиня, – обеспокоился он, – все в порядке?

– Нет, – постаралась я утихомирить сердцебиение. – Мне нужно увидеть Димитрия. Вы не знаете где он может находиться?

– Я видел Его Сиятельство у библиотеки, – наморщил лоб парень. – Кажется, господин граф отправился искать свободные покои.

– Странно, – удивилась я, и приуныла одновременно. Искать Димитрия по Альвиону бесполезно. Лучше подожду его в библиотеке. – В любом случае, спасибо вам.

Посыльный поклонился в ответ, и мы разошлись в разные стороны. Я старалась на ходу пригладить волосы, выбившиеся из прически, но заподозрив, что делаю только хуже, распустила косу, вытащила ленту и перевязала растрепанные локоны ею. Вдобавок к этому я пригладила чуть примятый подол платья наставницы о стряхнула с рукава несколько пылинок. Наряд, конечно, простоват для графини, но он хотя бы чист и опрятен. В голову пришла не совсем приличная мысль, что Димитрий меня и не такой видел, и я устыдилась, хоть об больше никто не знал.

В общем, отворяя высокие дубовые двери в читальню, я, в своих более чем скромных одеждах даже заподозрить не могла, насколько кстати оны пришлись.

За одним из ближайших столов, находившемся у самых дверей, восседала благородная дама – воплощенные аристократичность и нечеловеческая красота. Она мне сразу не понравилась. Стало ясно, кому отправился искать комнату мой муж.

– Ты очень кстати, милочка, – обратилась она ко мне. – Я уже давно посылала за чаем.

Меня действительно легко можно было принять за горничную – я отчетливо осознавала это, когда кланялась ей и отвечала.

– Прошу прощения, Ваша Милость, но я здесь по поручению Его Сиятельства. Господин попросил найти запись расположения свободных покоев Альвиона.

– Ах, тогда приступай, – кивнула она. – Мне уже надоело коротать время среди этого запустения в одиночку.

Могу дать голову на отсечение – супругу не понравились бы подобные высказывания о его любимой библиотеке.

Прохаживаясь между полок, я украдкой разглядывала новоприбывшую. Она была, если это сравнение простительно, полной моей противоположностью: блестящие черные волосы, задранный к потолку нос, светло-карие глаза и красные губы, словно она только что трапезничала пинтой крови. Бледную аки лунный свет кожу выгодно оттеняет изящное синее платье с узорчатым лифом и коротким рукавом.

Что я делаю? Мне нужен Димитрий, я должна рассказать ему о Джослин – эта мысль вынуждала меня раз за разом испытывать угрызения совести. Но с другой стороны – даже если я сейчас же брошусь на его поиски, не найду ведь! Пока он сам меня не отыщет – нет никаких шансов отыскать невесть куда запропастившегося супруга. Осознав это, я вздохнула и выглянула из-за очередного стеллажа с приветливой улыбкой.

– Госпожа графиня будет рада познакомиться с Вами, Ваша Милость.

– Зачем она сдалась мне, эта ваша графиня? – капризно надула губы женщина. – Вся прислуга только о ней и болтает. Она что, и вправду такая хорошая?

– Очень, – с самым честным выражением лица ответствовала я. – Госпожа Грейсон само совершенство, а господин от нее без ума.

– Это ненадолго, моя дорогая, – с наглой ухмылкой заверила меня новоприбывшая. – Я, Элизабет Дюфон – давнишняя подруга графа и его первая супруга. Мы с Димитрием все детство провели вместе, и я не верю, что какая-то безродная простушка окрутила его за здорово живешь.

Это был первый болезненный удар. Я постаралась воскресить в памяти наш с Димитрием прошлый разговор, и как ни старалась – не смогла выудить и малейшего упоминания об этой, с позволения сказать, подруге детства. Мгновением позже мне вспомнилась леди Версалес: "…граф не будет Вас любить так же сильно, как свою первую жену".

– Первая супруга? – переспросила я.

– Практически, – заверила гостья. – Наш с Димитрием брак был оговорен родителями еще в нашем младенчестве, и я много лет считала себя его женой.

Вот, значит, о чем говорила леди Версалес. Что же, это в корне отличается от того, что мне говорил муж, а ему я верю больше.

– Хотела бы я увидать Вас на месте нашей госпожи, – с долей сарказма сболтнула я.

Сарказм остался незамечен.

– Правда? – расцвела Элизабет.

"Больше чем ты думаешь", – хотелось добавить мне, но я сдержалась и послала ей кроткую улыбку.

– Не может быть, чтобы Димитрий обо мне не рассказывал, – продолжала самоутверждаться она.

– Может, – немного резче, чем следовало бы, оборвала я. – Никогда о Вас не слышала. Его Сиятельство только о любимой супруге и говорит.

– Это я уже заметила, – пожаловалась леди Дюфон. – Джейн то, Джейн се, Джейн блестяще провела прием, Джейн влет подружилась с Джослин, Джейн вышивает, танцует и на фортепиано играет…

У меня даже на сердце потеплело от ее негодования. Димитрий действительно только обо мне и твердит! С его стороны это чудовищная верность.

Наверное, я таки когда-нибудь к нему приду…

– …только какой толк от вашей Джейн, как от женщины? – закончила Элизабет.

Это был второй болезненный удар. Я прижала к груди какую-то книгу и присела напротив гостьи.

– Это Вам господин сказал? – с замирание сердца услышала я свой голос, словно со стороны.

– Нет, – недовольно отвечала Элизабет, и я позволила себе выдохнуть. – Но вся прислуга судачит о том, что графиня не пускает Димитрия к себе ночью. Вопиющая наглость! Она такого мужчину зазря удерживает подле себя!

– Я слышала другое, – отважно солгала я, но собеседница меня перебила:

– А тебе какое до этого дело? – внезапно подозрительно сузила она глаза.

У меня получилось лишь несколько раз закрыть и открыть рот, прежде чем пролепетать первое, что пришло в голову:

– Я могу Вам помочь.

Такого презрения по отношению ко мне я еще ни у кого не видела.

– Обойдусь без тебя, право слово. Думаешь, мне сложно будет навестить Димитрия несколько раз в темное время суток? При таком раскладе даже его каменное самообладание сломается. Доказать, что брак Димитрия и вашей графини не был консумирован, будет очень просто, – Элизабет хищно усмехнулась. – Скоро графство поприветствует новую графиню.

Господь милосердный! Да это же леди Версалес номер два.

– А Вы не боитесь, что я обо всем этом расскажу графине? – настала моя очередь наступать.

Гостья холодно указала ладонью в сторону двери.

– Вперед. Я не боюсь угроз непросвещенной обслуги. Димитрий будет на моей стороне.

Когда я поднималась с дивана, горечь в моей душе смешалась с ликованием. Скоро Джосси очнется, я трижды поблагодарю ее и за платье, и вообще за ее существование.

– Не будет, – тихо произнесла я, чувствуя, как нарастает в моей душе буря ненависти к этой женщине. – Димитрий никогда не будет на Вашей стороне, госпожа Дюфон.

– Да кто ты такая, чтобы укорять меня!

– Я женщина, которая поражается Вашей глупости! – выдохнула я. – Так споро выложить свои планы первой встречной служанке – в голове не укладывается! Уверяю, у вас силенок на завоевание моего мужа не сыщется.

– Да ладно! – еще больше моего удивилась гостья. – Неужто Димитрий для своей драгоценной Джейн даже денег на приличное платье пожалел?

– Осторожнее, – ухмыльнулась я. – Сейчас эта Джейн воспользуется правом графини Альвийской, и выставит Вас вон.

Элизабет презрительно вспыхнула.

– Димитрий не позволит!

Я не стала разубеждать наивного человека.

– Стража! – провозгласила я, впервые ощущая мельчайшие переливы власти, которые даровал мне титул графини. Элизабет побледнела, когда в помещение молчаливо вошли трое стражей, а мгновение позже – еще двое.

– Я, полноправная хозяйка Альвиона, – нарочно напыщенно обратилась я к ним, – Джейн Грейсон, графиня Альвийская и супруга Димитрия, приказываю Вам доставить эту женщину за пределы дворца и впредь не подпускать ее к моим владениям.

Это была победа, чистая, как горный ручей, и пьянящая, как бокал крепкого напитка. Стража даже не думала ослушаться моего приказа, а Элизабет не сопротивлялась – лишь наградила меня полным ненависти взглядом. Я едва не ответила ей нелетописным жестом, но совладала с собой. Надо держать себя в руках.

Больше в библиотеке мне делать было нечего. Если Димитрий станет меня искать (а теперь я уверена, что он точно будет меня искать), то, скорее всего, пойдет в мои покои. По дороге туда меня и нагнал командующий стражей – коренастый служака с кустистыми бровями.

– Моя госпожа, – отдышался он. Видно, сильно спешил. – Что сказать Его Сиятельству по поводу случившегося? Как объяснить ситуацию?

Меня тут же пробрали сомнения. Наверное, не стоило так рубить с плеча. Супруг, скорее всего, будет разозлен. Неужто я оплошала? Но стоило мне вспомнить эту нахальную девицу, ведшую себя так, словно она уже разлеглась в постели моего супруга, и вся неуверенность сгинула.

– Она меня оскорбила, – отчеканила я. – И угрожала. А лучше для выяснения всех вопросов просто отправляйте Димитрия ко мне – ведь приказ отдан мной.

– Как скажете, – облегченно вздохнул командующий, сообразив, что только что вся ответственность была переложена на мои плечи. – С Вашего позволения.

Он откланялся, а я снова погрузилась в раздумья. Что-то мне подсказывает, что Димитрий будет в ярости.

Не стоит и говорить, что я вся изнервничалась до его прихода. Сердитые шаги мужа мерещились в малейшем скрипе половиц, в наименьшем дуновении ветерка за окном. Я бесполезно пыталась усадить себя за вышивание или музицирование, но работа не шла. Меня не покидало ощущение того, что сейчас меня отчитают, словно маленького ребенка за проказу, и от этого я становилась еще нервнее.

Про письмо, о котором говорил Лукан, я и не вспомнила бы, не ткнись носом прямо в него. Послание прилежно ждало своего часа на столе, как и говорил Лукан. Я не стала откладывать разоблачение личности отправителя на потом и тут же вскрыла конверт.

Адресантом была бабушка Ребекка. По-моему, за сегодняшний день на мою долю припало слишком много потрясений.

"Дорогая Дженни!

Знаю, ты не ожидала от меня вестей, но я, тем не менее, пишу тебе. Наверное, ты до сих пор сердишься на меня, я понимаю. Но и ты, пожалуйста, пойми меня – я уже не так молода, и мне трудно держать себя в руках. Не скажу, что моему склочному характеру виной один лишь возраст, но я надеюсь, что он не станет помехой для нашего общения.

Прошу тебя, приезжай в гости, когда тебе это будет удобно. Я буду очень рада тебя увидеть.

Любящая тебя

Ребекка Толивер"

Поразительно. Неужели она вправду согласна начать все сначала? Пусть у нас и не все было гладко, но она – моя единственная кровная родственница. Да и я сама перед ней провинилась, пусть и не помню этого… Что же, эта поездка будет отличным шансом попросить прощения. Правда, я не знаю, какими словами надо будет умолять супруга отпустить меня, а судя по его сердитому сопению за спиной – он уже осведомлен о моих действиях и требует крови.

Я ошибалась – Димитрий не был в ярости. Он был, если можно так сказать, в ненависти. Сейчас казалось очень легким поверить, что я для него ничего не значу. Почему-то именно в этот момент я обратила внимание на его исключительную, строгую внешность, а злость придавала ей еще более неотразимый вид. Длинные черные волосы, сердитые серые глаза, солидный черный костюм… ему вообще идет черное.

– За что, Джейн, – прорычал он, – ты так меня ненавидишь?

– Я… Что?

– Что я тебе сделал? – он подошел ближе. – Чем я заслужил такое отношение?

– Подожди…

– Сначала ты привселюдно выясняешь отношения на приеме с леди Версалес – я все понимаю, оскорбленное самолюбие и все такое, но сейчас… ты превзошла себя!

– Эта девушка просто втоптала меня в грязь!

– Как бы там ни было, Джейн, – бранил меня супруг, – все, что она сделала, это произнесла несколько слов! Ты же выставила ее, словно не заслуживающую внимания плебейку!

На этом этапе мое самообладание дало сбой – на глазах выступили слезы.

– А она ведь, на самом деле, заслуживает внимания, правда? – обиженно отвечала я. – Первая жена, как-никак.

Тут Димитрий схватил мои руки, но я выдернула их назад. Муж вздохнул, и все продолжилось.

– Ты знаешь, что это неправда. Элизабет просто подруга детства. Моя первая супруга – ты.

– Но все говорят, что она, – я уже не сдерживала рыданий. – Даже леди Версалес говорила! Элизабет Дюфон – отличная партия для графа Альвийского, правда ведь? Уж к ее-то родословной не придраться, и она точно была бы полезней для тебя как женщина, на что она при мне сегодня многократно надавила.

Димитрий даже растерялся от подобного заявления. Он молчал, пока я вытирала слезы рукавом, а когда снова взглянула на него, меня осенило. Он признает ее правоту! И, что еще хуже, ее признаю я. Ведь Элизабет Дюфон ни за что не причинила бы Димитрию тех неудобств, причиной которых стала я, когда он, в общем-то, пожалел меня. Я едва не расплакалась вторично, только уже от осознания своей бесполезности и глупости, когда супруг вновь заговорил.

– Как думаешь, – теперь его голос звучал спокойнее. – Почему я не женился на ней?

– Мне-то откуда знать? – я опять вытерла глаза рукавом.

– Нет, ты подумай, – не унимался супруг. – Ты меня не помнила. Если бы я хотел, я мог бы спокойно предпочесть Элизабет, или леди Версалес, или любую другую женщину графства, и тебе не было бы до этого никакого дела. Но я женился на тебе, не помнящей меня, не любящей меня – не сомневайся, я знал, на что иду. У меня ведь был выбор! Если бы мне больше нужны были подобные услуги – выбрал бы я тебя?

– Зачем тогда она здесь была? – не сдавалась я.

Супруг пожал плечами.

– Я не знаю. От меня приглашения она не получала. Но, в любом случае, Элизабет – мой друг, и ты не имела права выгонять ее.

– Видела я, какой она тебе друг, – угрюмо отвечала я. – Она говорила так, словно уже была на моем месте. Если бы я ее не выгнала, ты мог бы поприветствовать ее сегодня ночью у себя в постели.

– Я знаю, – с каменным выражение лица отвечал муж. – Только Джейн, разве я тебе хоть однажды давал даже малейший повод усомниться во мне?

Нет, призналась я себе. Никогда я не сомневалась в его верности. Димитрий, видно, пришел к тому же выводу, после чего сердито развернулся и вышел прочь, а дверь захлопнул с такой дикой яростью, что со стола даже статуэтка упала.

Только присев на кровать я заметила, что дрожу. Эта ссора оказалась ужасней, чем я ее представляла, а сама себе я казалась дурой еще большей, чем обо мне говорят. Он ведь прав, во всем прав, а я своими глупыми домыслами лишний раз отталкиваю его от себя. Я закрыла и снова открыла глаза. Самого важного ведь я ему так и не сообщила. Теперь же мне, во-первых, надо извиниться; во-вторых, рассказать о Джослин; а в-третьих, попроситься к бабушке Ребекке.

Я смерила дверь унылым взглядом. Надо успокоиться и все же пойти к нему. Надеюсь, за это время он тоже остынет.

Глава 8. Предательство?

У меня не было ни единой здравой мысли, чем умаслить разошедшегося супруга. Правда, если быть честнее самой с собой, одно предположение все же было, но оно мне не нравилось. К такому решительному шагу я не готова.

Если бы только Джослин могла дать мне свой добрый совет в такое непростое время! Но её рядом нет, и я обязана выпутаться из этих сложностей своими силами, ведь в произошедшем я и виновата. Димитрий подарил мне новую жизнь, свободную от треволнений, а я об этом так редко вспоминаю. Как я могла только усомниться в нём…

Будь я мудрее, смогла бы пропустить слова этой Элизабет мимо ушей и выйти из этой неразумной словесной дуэли с гордостью. Да вот только гордость и оказалась уязвлена, что повлекло за собой такие последствия.

Краска залила лицо. Я едва вторично не расплакалась от этого огромного чувства вины, поселившегося в сердце. Нужно извиниться перед мужем; мало того – нужно сделать это прямо сейчас, иначе до утра я умру от стыда.

Коридоры ночного Альвиона хорошо освещались, и мне не было страшно в одиночестве отправляться к мужу в другой конец поместья. Большая часть слуг уже спала, но время от времени встречались стражники, добросовестно нёсшие вахту около спален всех обитателей дома. Каждый из них приветствовал меня, и я не могла не улыбаться. Приятно жить в месте, где к тебе столь доброе отношение.

Угрызения совести взялись за меня с новой силой, и я поспешила к мужу, словно меня подгоняли.

Ночная библиотека беззвучно распахнула передо мной свои двери, и я тихой мышью проскочила внутрь, спеша найти супруга. Я оказалась права: он находился в той самой комнатушке, в которой он же меня и выхаживал.

В простых льняных бриджах и белой спальной рубашке, с рассыпавшимися по спине длинными тёмными волосами он выглядел ещё загадочнее, чем обычно. Без повседневных торжественных одежд он казался мальчишкой. И – теперь могу это признать – я беззаветно люблю этого мальчишку…

– Димитрий, – я позвала очень тихо, но он услышал. Муж обернулся и опустил колбу, которую держал в руке, обратно на стол.

– Дженни, ты заблудилась? – В его голосе не слышалось ни злости, которой он пылал в моих покоях, ни ненависти, как я боялась – лишь бесконечная усталость.

– У меня есть для тебя важные вести, – я закусила губу. Почему-то сердце колотилось как дурное от одного взгляда его серых глаз. Вероятно, это из-за произошедшего скандала?

Нет, вряд ли дело в нём… Скорее всего, виновата эта дьявольская притягательность моего высокородного супруга, а светлые одежды, в которые он ныне облачён, ещё более оттеняют его тёмную, даже немного… порочную привлекательность.

– Слушаю. – Коротко ответил он, скрещивая руки на груди.

Я немного сбивчиво пересказала Димитрию все, что произошло в покоях наставницы, когда я бинтовала её раны. Муж внимал, а его взгляд стал немного более прищуренным.

– Ты уверена? – Он всмотрелся вдаль. – Если всё так, то ей поможет лишь одно редкостное соцветие. У нас в стране оно не растёт совсем, ему необходимы более южные широты. Его добыча займёт время, но это намного лучше, чем стоять на месте, что мы делали до этого. Спасибо, Джейн. Мы с Джослин у тебя в долгу.

Димитрий протянул мне руку ладонью вверх, и я покрылась гусиной кожей. Он… Я подам ему руку, он притянет меня к себе, и я пропала. Хочу я этого? Да! Но в той же степени и боюсь. Ведь мы совсем одни, вокруг темно, и никто не знает, что я здесь, а Димитрий слишком хорошо дал мне понять, насколько я для него любима и желанна.

Но разве это не глупость?! Почему я боюсь близости с собственным мужем? Более того, я сама испытываю к нему что-то большее, чем просто привязанность или простую симпатию. Я всем сердцем хочу быть с ним. Быть его женой. С этими мыслями я неуверенно протянула руку в ответ, но не успела даже коснуться его пальцев, как оказалась прижата к груди.

Его руки легли вокруг талии, и я едва слышно вздохнула. Боже… как же приятно оказаться в объятиях человека, который вызывает такие чувства. Его губы коснулись виска, и я уловила еле слышное «Джейн».

Где-то на задворках сознания блеснула мысль, что я все предыдущие годы жила, чтобы дождаться этого момента – момента, когда я в руках своего мужчины буду таять, как снежинка.

И тут совершенно немыслимое…

– Прости меня, Джейн.

Удивлённая, я отстранилась и посмотрела мужу в глаза.

– Я не должен был повышать на тебя голос. Ты мне много дороже, чем Элизабет, и я не хочу, чтобы ты в этом сомневалась.

– Граф, окститесь! – Удивлённо отвечала я мужу. – После всего, что ты для меня сделал, это мне впору просить у тебя прощения. Я выставила тебя в невыгодном свете перед… не столь важно перед кем. Я не должна была этого делать, но, что ещё более важно – я не имела права усомниться в тебе, в твоей верности. Это был глупый, очень детский поступок, и я правда искренне раскаиваюсь. Прошу, прости меня.

Димитрий, право, не ожидал такого напора, но моё извинение смягчило его взгляд. Легкая улыбка коснулась его губ перед тем, как эти губы коснулись моих, и я жадно прильнула к нему. Меня влекли к нему его спокойная сила и уверенность, я сходила с ума от его немного прищуренного взгляда, и… не могла поверить, что такой мужчина идёт на жертвы ради меня. На значимые, огромные жертвы.

Когда его ладонь, едва ощутимо, пробралась под рюшу ночного корсета, мне показалось, что я задохнусь, но он не позволил. Это пламя, что жгло моё сердце, но не опаляло крылья, лишь нарастало, и мне хотелось большего. Несравнимо большего…

Одной рукой Димитрий смёл все, что стояло на столе, а потом… провел рукой по обратной стороне моего бедра, подхватывая под коленом и усаживая на тёмную поверхность, прижимаясь, целуя, трогая, требуя большего, большего.

В какой-то момент я ощутила его и поняла, насколько сильно желание Димитрия, и каких усилий ему стоит его железное самообладание. И, наверное, впервые мне самой захотелось покориться ему и его жадному желанию; захотелось ответить на эти требовательные ласки и подарить ему такое же наслаждение.

– Джейн, – зашептал мне в ухо муж, медленно передвигая руку по моей спине – ниже и ниже. – Я не могу так с тобой поступить. Я знаю, что это важный шаг для тебя. Знаю, как ты боишься. Скажи «нет», и я тебя не трону.

Ему не стоило задавать мне этот вопрос сейчас, когда мой здравый смысл растворился от его горячих прикосновений. Всё в нём: его хрипловатый голос, нежные поцелуи и едва сдерживаемое желание – всё молило меня о согласии. Я не могла найти сил воспротивиться, а главное – даже не хотела их искать.