Текст книги "Наследник криминального Малыша (СИ)"
Автор книги: Лина Вазгенова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)
На утро я чувствовала себя не нормально. Испытывала сильную слабость и даже слабый жар. Сказать по правде, мое состояние вообще, мягко говоря было далеко от нормального, а отсидев в универе все пары, мне стало итого хуже. Но я не могла позволить себе придти и леч, сегодня у меня два урока в школе детского творчества, а это мой единственный доход.
Маринка конечно накинулась на меня обозвав "безответственной, упертой бестолочью", но я смогла ее убедить что за пару часов со мной ничего такого страшного не случиться, а впереди выходные и я как следует отлежусь, а в понедельник непременно схожу к врачу.
Едва добравшись до работы и успев только переступить через порог школы, меня неожиданно просят зайти в кабинет замдеректора. Поднявшись на нужный этаж, заношу руку чтобы постучать, как дверь передо мной распахивается и я с размаху натыкаюсь на хитро-слащавую улыбку.
Я видела этого мужчину всего два раза, а отторжение он вызвал во мне уже с первой секунды. От его липкого, блуждающего похотливого взгляда хотелось, пойти вымытся. Такой лощеный, самодовольный носитель брюк.
И вот стою я в центре ковра, а этот мистер " накрахмаленный воротничек" обвиняет меня в краже денег, якобы пропавших из ящика стола, в его кабинете. Где мной вчера вечером проводилась уборка. А далее следует еще более ошеломляющее заявление. Что если я соглашусь стать его любовницей, он не станет возбуждать дело и заявлять на меня в полицию.
– Выбирай. – с явной издевкой, снова натянув на свое лицо эту мерзкую улыбку.
Я впала в ступор, просто моргала глазами и не могла поверить в размеры человеческой подлости, наглости, безцеремонности и откровенного хамства.
Пауза затянулась, видимо сказывалось нездоровое состояние в котором я прибывала, но мое молчание расценили по своему "как знак согласия". И вот уже я чувствую как мужские руки по хозяйски расположились у меня на талии. Видимо пришло время вспомнить чему меня учили в школе самбо. Пробиваю этому герою любовнику коленом между ног, а ребром ладони в область шеи.
ВЫБИРАЙТЕ Олег Михайлович, что пострадало сильнее.
Вылетаю из кабинета и слышу вслед хрипящие, сдавленные звуки.
– Ты еще пожалеешь Васина. Я тебя засужу. Ты уволена без выходного пособия.
Кое как застегнувшись, выбегаю на улицу и с всего маху врезаюсь во что то твердое, и огромное. Первая мысль ЭТО КОНЕЦ, а на глазах и так предательские слезы обиды и унижения.
– Маленькая.
Глава 31
Больничный запах пропитал все части тела, заложил слизистые. У меня нестерпимо пульсировало в затылке, в такт гуляюшего по коридору эха попискивания электронных приборов.
Я не помню как уложил тело маленькой на заднем сидении своего автомобиля. Как вел машину. Я вообще ничего не помню с момента, как хрупкое тельце оседает на снег.
Рванул, подхватывая почти что коснувшийся земли полувоздушный стан, а заглянув в ее безжизненно бледное лицо, окаменел. Я просто впал в состояние шока, пока не заорал и не услышал свой горловой, замогильный голос.
– Открой глаза! Ну очнись же девочка, слышишь? – шипел сквозь сведенные челюсти, пытаясь привести малышку в чувства.
С этой секунды я словно погрузился в вакум. Глаза налились кровью и мне казалось я слышал треск собственных сосудов в ушах. Как будто я глубоко под водой и от силы давления меня разрывает на части. Почему…? Почему отпустил? Почему мать вашу?
Не знаю с кем я говорил и кому рычал проклятия весь путь до больницы. То ли богу, то ли черту, то ли себе, а то ли одной знакомой костлявой суке.
Если заберешь ее у меня я устрою гребаный конец света. Слышишь?
Я взорву к чертям этот ублюдочный земной шар. Только посмей ее тронуть. Камня на камне не оставлю. Ты охуеишь…
Влетел в приемную, толкая к дъяволу каждого, кто попадался на пути. Орал как одержимый безумец.
– Врачаааааа!
– Потерпи девочка. – повторял как мантру.
Маленькая так и не пришла в себя за время дороги.
Это была дичайшая паническая истерика. Со мной творилось что-то немыслемое. Меня скручивало пополам, а внутри где сердце, болело так, что я хотел орать от этой дикой боли.
А потом час полной неизвестности. Снова вакум блядь. И не одна сука мне не могла сказать, что там с моей малышкой.
– Это гинекология, сюда мужчинам нельзя…
– Ждите…
– Успокойтесь. – невозмутимо, едва отрываясь на секунду от телефонной трубки по которой она уже час с кем-то пиздит.
– Какой блядь успокоитесь. Да вы сука издеваетесь? – заорал я на всю клинику.
– Какого хуя тогда вы тут вообще сидите?
Я сорвался, слетел с катушек, дав волю отчаянью и панике. Расхуярил все что попалось под руки и преодолев разделяющее нас растояние выхватил телефон из рук этой старой проститутки возомнившей себя хуевым богом этого места и долбанул его о стену. Эта общипанная курица с выкатившимися испугаными глазами хоть зашевелилась наконец на стуле, визжа от возмущения.
И вызвала охрану. Да неужели.
Я не редко встречался, еще с детского дома, с такими особями, занимающими не свое место.
Как можно работать с детьми и ненавидеть их? Как можно работать в больнице и не иметь сострадания к людям?
Если бы не ее приклонный возраст и отсутствие в штанах члена…я отымел бы ее во все ее морщинистые щели.
А завидев охрану, эта разношеная дырка ядовито заулыбалась играя на моих нервах. Повидемому наивно полагала, что охрана меня сейчас успокоит. Но ее улыбка быстро сошла, как только я заехал в челюсть одному из верзил имевшему глупость все-таки открыть свой рот и выхватив ствол у него из за пояса приставил к голове второго упыря.
– Только дернишся и украсишь интерьер своими мозгами.
И тут как по мгновению волшебной палочки из недр коридора выходит врач.
Я его узнал, это главврач этой богодельни. Это ему я выписал чек на сумму с немалым количеством нулей, за оказанную мне квалифированную помощь. И имя у него еще блядь такое лошадинное, Иииигорь.
Едва он приблизился ко мне я схватил его за шиворот и впечатал в стену.
– Я хочу информацию. – проревел в рожу этого докторишки.
– У вас в приемной не одна падла не говорит мне что с девушкой, которую я привез. И пройти не дают.
– Александр Андреевич это больница. Не нужно здесь закатывать скандалов и разборок. – с невозмутимым спокойствием, поправляя съехавшие на кончик носа по переносице очки.
– И не кричите пожалуйста. – до бешенства… монотонно.
– Я и так, как покладистая сука ждал целый час. – чеканю каждое слово.
– Это недоразумение, что вам не дали информацию. – задыхаясь, пыхтит как самовар мне в лицо.
– Значит так, что бы этого недоразумения у вас завтра же в больнице не было. – указываю взглядом на притихшую старую шлюху на входе.
– Иначе, в вашей клинике уже никогда не появится нового оборудования, да и клиника уже вашей точно не будет. Но сейчас не об этом. Мне н-у-ж-н-а информация. – медленно почти что по буквам.
– Я вас услышал. Это все? – снова очень ровно, лишь сглатывая слюну из за передавленного горла.
– А теперь пожалуйста отпустите? – пытаясь оторвать от себя мои руки.
– Да…, конечно… – ставлю его на пол и возращаю волыну хозяину все еще приходящиму в себя от моего удара.
– Так намного лучше. Спасибо. – расправляя замявшиеся складки на своем халате.
– Ну теперь картина прояснилась и мне все объяснимо. Лизонька пометьте у себя, у Васиной из четвертой у отца ребенка четвертая отрицательная.
– И это очень, очень хорошо. Значит это просто восполение, а не отторжение. И это большая удача для вас – обращаясь уже непосредственно ко мне.
– Мы смогли определить группу крови плода, редкая четвертая, а с резусом из-за большого количества лейкоцитов в крови, было не понятно. У матери вторая отрицательная. Но поциэнтка все ещё без сознания, поэтому узнать у нее группу крови отца ребенка, небыло возможным.
Но у вас как мне известно четвертая… отрицательная. Значит резус конфликт исключается. А это чертовски хорошие новости. Так что скоро пациэнтка придет в себя. А мы постараемся, сделать все возможное и невозможное, чтобы здоровью матери и ребенка ничего не угрожало. Вы можете ненадолго пройти к ней в палату. Но оденьте халат и бахилы.
– И не шумите больше, пожалуйста. Не пугайте больных и персонал. – кидая уже на ходу, но опять же спокойно, точно ничего и не происходило. Параллельно еще отдавая какие-то распоряжения медсестре лебезящей у него под ногами.
Я не все понял, что сказал доктор. Но суть… словно ведро ледяной воды или кирпич на мою голову.
Из папки на семейство Беслановых я знал, что по их венам бежит скорей гнилая, чем первая положительная, но это означает что я являюсь отцом ребенка на хуеву тысячу процентов.
Когда я узнал что диагноз БЕСПЛОДИЕ НЕ подтвержден я уже тогда практически не сомневался что это мой ребенок. Но в полной мере осознал только сейчас.
И меня вдруг блядь шарахнуло по голове, что это из за меня, мой ребенок находится сейчас в опасности.
Уже только от одной этой мысли внутри все сжалось, меня заколотило как припадочного. Одел дурацкий халат и практически вбежал в гинекологическое отделение. Перед палатой на секунду замялся, боясь увидеть свою девочку вновь в таком состоянии.
Дернул дверь и застыл на пороге.
Маленькая была в сознании, а через секунду она стала орать чтобы я убирался. Я прирос к полу оглушенный ее истерикой, не мог уйти и зная как виноват, не знал что сказать.
Сбежался персонал и меня насильно вывели, так как сдвинуться с места самому шанса не было.
Я со стоном облокотился о стену и откинул назад голову ударяясь затылком, стискивая челюсти чтобы не завыть в голос.
Сползая медленно по стеночке, я все же заскулил как подстреленная собака вырывая с головы волосы и кусая костяшки пальцев.
– Маленькая. – сильные, до боли знакомые руки вжимают в себя мое тело, а хриплые, низкие звуки, подобно электрическому разряду – прошибают до самых костей.
От этого голоса, внутри всё сворачивается в ледяной, колючий ком и дышать становится нечем. А в нос забивается ни с чем не сравнимый запах, от которого меня ведет и невольно бросает в дрожь.
Поднимаю взгляд и как в пропасть без страховки, в самые чёрные на свете глаза. Смотрю и не могу насмотреться. Это чувство подобно раю среди ада, так больно, что хочется кричать, но у меня из груди вырывается только задушенный, затравленный всхлип.
Он действует словно спусковой крючок, для обиды, злости, ненависти и единственного сорвавшегося с моих губ слова.
– Отпусти! – цежу сквозь сжатые челюсти. Злость придает смелости. А меня не шуточно трясет, как при высокой температуре или как от играющего в крови адреналина.
Мне хочется расцарапать его безукаризненно красивое лицо, разбить его в кровь, разорвать на кусочки за всю боль и горе, что я проживаю.
А перед глазами проносятся все те унижения и отчаянное бессилие, когда я переставала чувствовать себя человеком, когда на коленях ползала и умоляла о пращении не имея за собой вины. Умоляла выслушать меня, дать мне возможность оправдаться перед ним.
Я прокручиваю это снова и снова, и ненавижу его, за все что он сделал, а точнее… хочу ненавидеть, но не могу.
И вместо того чтобы выплеснуть ему в рожу свою агонию, оглушить болью и правдой, впиваюсь ногтями в свои ладони, и заставляю своё натянутое, как струна тело, успокоиться.
Если до вчерашнего дня у меня были какие-то сомнения, что ему не все равно, то теперь от них не осталось и следа. Ему плевать. Так зачем рвать свою душу. Пусть думает что предала, не любила, пусть ненавидит… Мне уже безразлично.
– Что случилось, Юль? – надтреснутым голосом при этом ни единого намека на насмешку, в нем волнение и едва сдерживаемое бешенство.
Не верю. Твердит Станиславский в моей голове.
Неимоверным усилием воли беру свои эмоции под контроль и поднимаю снисходительно бровь.
Как говорят, делаю хорошую мину при плохой игре.
Слезы обжигают глаза, но я давлю их в себе. Растягиваю губы в фальшивой улыбке и шепчу.
– Недостаток профессионализма с замдиректором случился, а талант и рвение не оценили.
На несколько долгих секунд повисает напряженная пауза. А у Саши лицо приобретает серый оттенок, в гроб краше кладут. Он судорожно сглатывает, сжигая меня диким, полыхающим взглядом, а его захват рук на моем теле становиться все крепче.
– И не трогай меня. Не прикасайся. Все вы мужики одинаковые. – толкаю, что есть мочи в грудь, вырываюсь, а сделав лишь несколько шагов, чувствую, как у меня подкашиваются ноги и темнеет в глазах.
Не знаю сколько боли, горя… способна вынести человеческая психика, моя уже явно не вывозила, поэтому я просто осела на землю, как мартовский снег.
Глава 32
Очнулась со страшным шумом в черепной коробке вызваным очередным кошмаром. Если вы когда нибудь тонули, то можете ясно представить, какого это.
Я просто захлебываюсь этим паническим чувством ужаса и беспомощности, а потом подскакиваю на постели, обливаясь холодным потом и цепенею с выпрыгивающим из груди сердцем.
И вот находясь в этом состоянии я открываю глаза, и вижу белые стены, а в нос бьет резкий больничный запах. Первая же мысль в моей нездоровой голове. "Что с моим ребенком что-то случилось."
С огромным трудом уговариваю себя не паниковать.
И прислушиваясь к своим ощущениям, накрываю рукою живот. Это движение отзывается тянущей болью где-то внизу…
Моментальный липкий страх начинает сотнями игл покалывать кожу. В это мгновение открываются двери, а на пороге виновник всех моих бед.
Втянув с шумом воздух, не справляюсь с накрывшей меня в доли секунды истерикой.
– Ненавижу! – вырывается из моих пересохших губ.
– Это все из-за тебя! – бросаю в застывшее, каменное лицо.
– Убирайся! Уходи! – срываюсь на дикий крик.
– Убирайся!.. Убирайся! – ору до хрипоты в горле. На мои вопли сбегается весь медперсонал и пытается меня успокоить.
– Что с моим ребенком? Пожалуйста скажите что с ним? – мои крики постепенно превращаются в щенячий вой. Если с ним что-то случилось я себе никогда не прощу. Меня трясет от внутреннего ужаса.
– Пусть он уйдет! Это из-за него. Это все из-за него. – Твержу как мантру. Не унимаясь.
– Успокойтесь пожалуйста! Вам нельзя нервничать.
– С ребенком все хорошо. – слышу строгий голос. Склонившейся надо мной и удерживающей меня за плечи медсестры. Всматриваюсь в ее лицо в поисках правды.
– Успокойся моя хорошая. Твой ребеночек в порядке, а ты можешь ему навредить, если немедленно не прекратишь истерику. – уже мягко, с человеческим состраданием и материнской заботой в глазах.
Укладывает меня на подушку, разворачивается и обращается к застывшему как идол на пороге Саше.
– Выходите! Что вы встали? Вы не видете, как ваше присутствие сказывается на состоянии больной. – оттесняет его назад своими немалыми габаритами.
– Немедленно покиньте палату. Вы тревожите пациэнтку, а ей противопаказаны любые волнения. – и практически насильно выталкивает его за двери.
Как только Саша оказывается по ту сторону стены, становиться легче дышать.
А еще по всей видимости мне что-то вкололи, поскольку я чувствую, как наливаясь тяжелеют мои веки, а глаза закрываются.
Следущие пару дней проходят в размышлениях, тоске и слезах. Не так я себе представляла свою жизнь и свое будущее материнство. И от этого становится до слез паршиво. Поэтому я запрещаю себе даже думать в ту сторону, чтобы не воспоминать и не нервничать лишний раз.
Уйдя с головой в учебу, штудирую учебники, которые принесли по моей просьбе Танюша с Мариной, когда вчера навещали меня.
Саша слава богу больше не приходил, но он не давал мне о себе забыть, от слова совсем, как я не старалась.
Каждое утро мне приносили нереально-эпохальные букеты цветов с вложенной в них карточкой, где огромными буквами было выведено одно единственное слово – "ПРОСТИ".
Я просила посыльных вернуть их адресату, но они просто помещали цветы у меня на тумбочке и уходили.
Но оставить их себе…, принять…, это значит, принять и это его " ПРОСТИ", а я его прощать была не намерена. Из за него я чуть не потеряла своего малыша. Конечно, больше из за своей дурости. Но и в моей дурости тоже виноват он.
Выкинуть такую красоту не поднималась рука, поэтому я презентовала их всем желающим. Но вместо благодарности, только лживые улыбки, косые взгляды и злые сплетни.
Я слышала, о чем, шепчутся медсестры у меня за спиной. Закусывая от вожделения свою нижнюю губу.
" Тот сексуальный красавчик снова приходил и сидел под дверями этой истерички, точно пес Хатико. И что он каждый день сюда таскается? Было бы ради кого. Такой интересный, солидный мужчина, с такими деньжищами и что нашел в этом неуровновешенном гноме. Ни рожи, ни кожи. Полтора метра в прыжке, а гонора. "
Перед выпиской мне назначили процедуру УЗИ. Я очень волновалась боясь последствий, боясь что мое состояние могло как-то отрицательно сказаться на здоровье и развитии моего малыша. Разместившись на кушетке я с замиранием сердца внимала врачу проводившему эту процедуру.
– А вы кто, – слышу как медсестра, которая помогает вести доктору прием и заполняет акты исследования, обращается к кому-то с вопросом.
– Отец ребенка… – оглушает как пушечный выстрел, прозвучавший слишком близко, до дрожи знакомый голос. Я резко повернулась, на бьющий набатом в моей голове звук, не веря своим ушам. Да так и застыла. Напрочь потеряв дар речи. На секунды наши взгляды пересеклись.
А потом не дожидаясь приглашения Саша, как хозяин жизни, сел в кресло напротив монитора видимо специально установленное для таких случаев и устроевшись поудобней, в нетерпении постукивал пальцами по подлокотнику.
– О прекрасно.
– Вы вовремя, мы только начали – произнесла с улыбкой врач и перевела взгляд на мое ошарашенное лицо, видать потерявшее все краски.
– Вам плохо? – поспешила узнать.
– Нет…, все хорошо. – выдержав минутную паузу, только и смогла выдавить из себя.
– Ну тогда продолжим.
– Ну вот мамочка и папочка уже можно утверждать, что у вас будет мальчик.
– Развитие соответствует срокам.
– Сейчас я настрою аппаратуру на громкую и вы сможете послушать, как стучит сердечко вашего крохи.
Услышав эти звуки, я чуть не заревела. Перевела взгляд на Сашу и мне показалось, что и в его глазах тоже стояли слезы. Он не отрываясь смотрел на экран. Бред конечно!
– Ну все, сейчас я распечатаю вам первые фото вашего ребеночка, а вы мамочка, можете одеватся. Результаты иследования будут завтра с утра у вашего лечущего врача. – встает и проводя на ходу последние манипуляции с компьютером делает шаг к в сторону кресла.
– Вот папаша, а это вам. – вложила в Сашину ладонь распечатаные снимки.
– Всего доброго. – попращавшись оставляет нас одних и исчезает за дверью ведущей в соседний кабинет.
Разобравшись с одеждой я опустила ноги в тапочки и резко встала. Видимо от излишней экспрессии у меня закружилась голова и меня чуть шатнуло.
И вот уже до боли знакомый запах наполняет мои легкие, забивает поры, а крепкие руки мертвой хваткой сжимают талию.
– Осторожно. Я помогу. – горячее дыхание обжигает кожу шеи.
Сглатываю слюну, пытаясь промочить сухое горло.
– Спасибо. Думаю я справлюсь. – цежу все еще сухой глоткой, отолкивая этот объект порока от себя. Мне требуется вся моя воля, чтобы добровольно отказаться от этих объятий.
– Юль нам надо поговорить. – не отпускает.
– Мне не надо. – чеканю слова.
– И послушай ты не имеешь к этому ребенку никакого отношения. Понял? – не знаю от куда только взялась смелость сказать такое, потому как меня нешуточно плющит наша близость.
– Я знаю…, что я отец. И знаю, на сто процентов, что Беслановы не имеют основания претендовать на эту роль. – весьма неожиданно, а главное вовремя. А мне уже плевать, что ты там знаешь. Знай себе на здоровье, а я больше не хочу тебя знать.
– А что из всех способных к зачатию мужчин остался только ты и чета Беслановых? Когда это шлюхи ограничивали себя таким скудным числом половых партнеров. – я вложила в эти слова столько призрения сколько смогла.
– А что если отец моего ребенка к примеру Зверь. – Лицо Саши стало заметно бледным, задергался кодык. Я хотела сделать ему больно и достигла цели. Он оцепенел всматриваясь растеренным взглядом в мои глаза.
– Не возражаешь. – отдираю от себя его руки.
– Я должна вернуться в палату, у меня капельница через десять минут. А да, чуть не забыла. Будь добр, не присылай мне больше свои веники, у меня аллергия. – и вылетела в дверь быстрее пули.
– Маленькая ты же понимаешь, что нам все равно придется поговорить. В общежитие ты не вернешься, как и на работу. – летит мне в спину, буквально сбивая парой фраз с ног.
Сердце пропускает удар, а легкие перестают качать кислород и мне уже катастрафически не хватает воздуха. Я знаю он не шутит.
Глава 33
Проснулась от того, что в нос бъет не больничный запах лекарств, а запах кофе и свежей сдобы.
Сегодня день моей выписки и видимо мой организм это предвкушает. Я улыбнулась своим глупым мыслям и открыла глаза. Но как только открыла, закричала… и тут же закрыла их снова, натянув одеяло на голову.
Тру пальцами свои бельмы, прищипываю щеку, проверяя свою вминяемость и реальность происходящего.
– Чтооо ты здесь делаешь? – обреченно, чуть ли не заикаясь, стягивая угол моей мнимой защиты на нос.
– Я забыл как ты выглядишь когда спишь. Хотел посмотреть. – с мальчишеской улыбкой на лице заявляет этот змей искуситель, уверенный в своей неотразимости.
– Очень смешно. – закатываю глаза.
– А еще подумал что кофе и свежая выпечка поднимут тебе настроение. – указывает взмахом головы на фирминный стакан и фирминный бумажный пакет разместившиеся на тумбочке.
– Надеюсь твоя аллергия не прогрессирует? – улыбается во все тридцать два, сверкая белоснежностью своих зубов.
Прям остряк.
– Прогрессирует! – шиплю. И даже не собираюсь скрывать, что я думаю по этому поводу.
– А если хочешь поднять мне настроение, исчезни немедленно из моей жизни навсегда. – завожусь от его дурацкой выходки.
– Рассмеялся.
– Не вижу ничего смешного. – зло цежу и откидываю голову на подушку.
– Ты что…, – приподнимаюсь – правда считаешь, что имеешь право, вот так приходить, когда тебе вздумается? – сверлю глазами дыру в его всё еще, тронутой весельем физиономии.
– Я имею на тебя все права маленькая. В самом примитивном смысле этого слова. – заявляет и даже бровью не ведет.
Просто неслыханная наглость.
И эти мои мысли думаю, жирным шрифтом прописанны у меня на лице.
– Не веришь? – приподнимает уголок иссиня– черной, густой, правильной формы дуги. А я смотрю в его довольную рожу и не пойму куда он клонит.
– А в паспорт свой ты давно заглядывала? Если мне не изменяет память, на шестнадцатой странице кажись. Открой посмотри. – наслаждается произведенным эффектом.
Что? Нет… Не может быть… Проноситься в моей голове.
Я кинулась в прикроватный ящик тумбочки, достала свой документ удостоверяющий личность и чуть ли не выравая листы, всматривалась в имеющиеся на них печати, и записи. Наконец открыв нужную страницу, задыхаясь как рыба на берегу, открыла рот. И с укатившейся под кровать нижней губой, уронив отвисшую челюсть на пол, впала в состояние шока.
– И если я ими еще не пользуюсь, это лишь вопрос времени, и моего терпения. – слышу хриплый голос вещающий эту ерись в мое ухо.
– А я как ты знаешь далек от совершенства в этом вопросе. Увы не гуру и не обладаю этой добрадетелью.
Наматывает на палец мой локон, делает глубокий вдох. И его словно подменили, в голосе больше нет и намека на игривость, на мужской интерес, на ершистость.
– Мне очень жаль девочка. – слышу надтреснутый полушепот. Тихо…, едва слышимо.
– Спасибо что спасла, но рисковать своей жизнью всё же не стоило. – резко поддает корпусом назад и отходит в противоположный угол, убирая руки в карманы. Минуту просто молчим.
– Ну что убедилась? – задает вопрос уже в своей обычной манере.
А я, с глупым видом все еще прибываю в соматической прострации и не могу найти подходящие слова выражающие мое состояние расстройства.
– Ты…
– Но как…? Я же… – только и удается выдавить из себя этот несвязный набор слов.
– Юль ты ведь не думала, правда, что я позволю моему ребенку родиться в неполной семье. После того как сам вырос в детском доме.
Я с ненавистью посмотрела ему в глаза.
– Это не твой ребенок.
– Ты забыл? Или не расслышал? Да ты вообще его не признавал. Ты слушать ничего не хотел. Ты отказался от него и от меня. – от боли в сердце делаю паузу.
Саша бледнеет, а у меня от напряжения пульс начинает грохотать в ушах.
– А сейчас вдруг… – пытаюсь поодолжить.
– МОЙ. – обрывает на середине мою пламенную речь.
– Я знаю это не опрадание, но когда ты двадцать лет считаешь себя ялым и у тебя на руках документ о твоем БЕСПЛОДИЕ, сложно поверить в обратное или даже усомниться.
– Ты наслождаешься своей властью, да?
– Считаешь, что можешь командывать мной, решать за меня и застовлять делать что тебе втемяшится в твою голову? Хочу признаю, не хочу не признаю. Хочу верю, хочу не верю.
Внезапно он оказался рядом. Присел на край постели, заставив меня вжаться в спинку кровати.
– Маленькая я наслождаюсь твоим запахом, твоим обнаженным плечиком, твоим неровным дыханием.
Я сильно виноват перед тобой малыш, я знаю. Но к огромному моему сожалению я не могу изменить того что сделал, но я неутолимо блядь жажду все исправить. У нас с тобой будет ребенок. Пожалуйста не заставляй его расплачиваться за мои грехи. – упирается лбом в мое согнутое колено и бормочит.
– Ты действительно считаешь что без отца ему будет лучше?
Моя гордость требует сейчас послать Сашу к черту! Но я понимаю, что как мать, не имею права в таком вопросе думать только о себе и о своих обидах.
Если мой ребенок и будет рости без отца, то не по моей вине. Не потому, что я вдруг психанула и смолодушничила.
Мой ребенок имеет все права на будущее, которое может обеспечить ему его отец. И что же я за мать такая, если лишу свое чадо этого будущего.
– Юль ты все равно не можешь вернуться в общежитие. Его предоставляют иногородним, а у тебя местная прописка.
Отпуская мои коленки, резко встает. Выдернув меня, из моих кружащих, пчелинным роем, мыслей в голове.
– Что? – ошарашенно выдыхаю и перевожу на него растерянный взгляд.
– И школу твою, временно прикрыли. Проводят ремонтные работы пострадавших при пожаре помещений.
– Каком пожаре? – спрашиваю, округлив глаза.
– Неосторжное обращение с огнем, вашего замдиректора, находившегося под воздействием наркотических препаратов и повлекшее возгорание.
Наверное, если бы меня шарахнуло молнией, было бы не так неожиданно.
– Я буду ждать тебя внизу. – бросает на последок подойдя к двери.
– Но я… – делаю попытку возразить.
Глава 34
– Но я… – начинаю было попытку возразить. Провожая взглядом Сашину спину.
Останавливается.
– Маленькая. – уперевшись лодонью в дверное полотно, неожидано устало, голосом невыносимой обреченности.
На секунду прислоняет голову к деревянному косяку, а потом оборачивается и ища что-то в моих глазах просит.
– Пожалуйста давай…
– Я лишь хотела сказать…, не даю ему договорить… что должна еще зайти к своему лечащему врачу. – запустив шестеренки мозга нахожусь с ответом, понимая всю бессмысленность дальнейшего сопротивления.
– Хорошо. – кивает просветлев лицом.
– Жду внизу. – и выходит из палаты.
Сначало я хотела просто намеренно потянуть время. Представляя, как этого властного хищника, бесит каждая минута ожидания.
А увидев Анну Викторовну собирающуюся со смены домой, меня осенила гениальная мысль. И заглушив вопящую во мне сирену сомнений и страхов, поддаюсь проскачившей в голове безумной идее. Пусть это лишь капля в море, но это моя капля. Даже если из этого ничего и не выйдет.
Эта с шикарными формами женщина мой ангел хранитель, с той самой минуты, как вытолкала Сашу за дверь.
– Анна Викторовна! Подождите. – преодолевая быстрым шагом разделяющие нас с ней растояние.
– Васина. А ты чего, еще здесь? Понравилось что ли у нас? Тебя же выписали.
– Анна Викторовна мне вас сам бог послал. – с надеждой в глазах ищу поддержку в ее лице.
– Да что ты, прямо таки бог Васина. – улыбаясь, хлопает в ладоши этот ангел.
– Анна Викторовна, вы должны мне помочь…
И вот спустя десять минут, натянув капюшон до самого носа, выбегаю через служебный выход для медперсонала, и усаживаюсь в ожидающее меня такси, так же вызванное по моей просьбе Анной Викторовной.
– Новодмитреевский ЗАКС на Красноармейской пожалуста. – выдаю адрес сдедования водителю, изрядно подзапыхавшись.
– И поскорее если можно. – склонив голову вжимаюсь в спинку сидения, а выехав за территорию клиники облегченно выдыхаю.
– Вы когда нибудь разводились? – после пятиминутного диолога самой с сабой интересуюсь у таксиста. Тот окинув меня изучающим взглядом лишь отрицательно помахал головой в зеркало заднего вида.
– Жаль…
Мой содержательный разговор с водителем, прерывает входящий на мобильный.
Это Маринка. Подруга в свойственной ей манере и с вселенским возмущением, сообщает, уже известные мне новости. И о пажаре в школе творчества, и о визите коменды с уведомлением, о моем выселении. Я огорошиваю ее, что уже в курсе всей этой котовасии. А на ее недоумение и летящие вопросы ссылаюсь на то что мне неудобно сейчас разговаривать. Прошу ее успокоиться и обещаю ей все при встрече объяснить.
Но не успеваю и сбросить вызов, как мой телефон снова разрывается от входящего звонка, а на дисплее высвечивается Сашино имя.
Как и всегда у меня учашается пульс. А мое бедное сердце пускается в галоп.
Помедлив, сбрасываю звонок и ставлю телефон на беззвучный режим. А в голове уже карусель из мыслей.
Наверное, нужно отправить какую-то смс. "Что еще у врача" или "жду выписку."
Но не хочу. Пусть думает что хочет.
Пусть поволнуется по своей ЖЕНЕ. Иронизирую, находясь все еще под впечатлением его нахальной выходки.
Ему будет полезно.
Может перестанет принимать необдуманных и скорополительных решений. И вообще решать за других.
Бросаю не успевающий темнеть от количества входящих вызовов телефон в сумку, а потом и вовсе отключаю и стараюсь переключиться на что то другое, но не удается, мысли то и дело возращаются к Саше.
Надо признаться, где то внутри я все еще боюсь его гнева, а то что он разозлиться даже не сомневаюсь.
К черту его. Надоело бояться. Пусть хоть убьет.
Но тоненький голосочек внутри пищит. Может все-таки стоило бы написать смс, понятно что он все равно узнает, но у меня был бы запас времени.
Нервно кусаю губы и сижу как на иголках.
В конце концов что таково, что не ответила на звонок, может телефон в палате забыла или значит занята, и мне не удобно говорить. Не два же часа в самом деле прошло.
Успокоившись собственной логикой, сосредотачиваюсь на своих дальнейших действиях, тем более что мы приехали.
Потратив менее получаса, успешно подала заявление на развод.
