Текст книги "Наследник криминального Малыша (СИ)"
Автор книги: Лина Вазгенова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)
Снова поток брани и с грохотом хлопнувшая дверь, которая не надежней ванной, полиэтиленовой шторки отделила меня от разъяренного Зверя.
Глава 8. Зверь
– Сука! Сука! Сука!
Прорезая пышущим огнем дыханием, холодный, ночной воздух и со злости пиная ногами землю.
Зверь был в бешенстве, эта девчонка как кость в горле. Ее глаза не давали ему покоя. Он чувствовал, что из за этих глаз, все его планы во второй раз могут со свистом вылететь в трубу. Первый раз их сорвал Малыш, а теперь они могут рухнуть из за Малышевской подстилки.
– Блядь, что случилось с моим мозгом —, упираясь лбом в прохладное дерево стены и не зная как избавиться от эмоций и сводящих с ума мыслей Зверь вбивал свою голову в стену! Сначало слегка, а потом стал яростно наносить удары головой кроша в щепки древесину и разбивая в кровь свой собственный лоб с огромным желанием раскроить себе череп.
– Сука!
– Ааааааааааа!!!
Сначало сорваный бой, а вскоре Алиев скоропостижно уезжает из города и сообщает блядь, что не может вернутся, и что бизнес он свой продаёт, а я понимаю, что судьба вновь повернулась ко мне своим шикарным местом.
Но неожиданно эта обладательница роскошных форм приподносит мне сюрприз. Объявляется Алиев и говорит что хочет предложить мне дело, которое должно меня заинтересовать. Что одни очень уважаемые люди готовы заплатить очень не скромную сумму, за весьма скромную акцию, а для меня это еще и возможность свести личные счеты с человеком, который сорвал мой бой, и сорвал наши с Алиевым совместные планы и условленные договоренности. А именно, Алиев должен был устроить мне пять боев, где ставки бы прописывались шестизначными цифрами и в случае моей победы во всех пяти боях я становился новым владельцем клуба, а он обладателем энной суммы денег упавшей на его счета. Но Малыш отобрал у меня эту возможность и я посчитал справедливым отобрать взамен. Поэтому с легкостью согласился на это щедрое предложение с немалым количеством нулей в твердой американской валюте, а увести бабу у Малыша мне показалось еще, и весьма забавным. Получить моральное удовольствие и бабла на этом срубить лучшего расклада и пожелать было нельзя.
План сука был безупречным, как они смогли нас так быстро вычислить, что я упустил?
Да до хуя, а главное то, как будет действовать на меня это девчонка. Она превращает меня в идиота, я не отдаю отчета своим поступкам, думать блядь не о чем не могу, только как о ее голубых, аквамариновых озерах, спелых вишенках на полной, идеальной груди и молочной коже с запахом ванили. У меня уже спермотоксикоз головного мозга сука!
Ей вообще должны были заниматься эти никчемные гондоны, а я даже в ее сторону и смотреть не собирался, но какого то хуя сам как грёбаная мамаша тоскаюсь с ней, испытывая на прочность свое терпение и устойчивость принцепов. Зверь снова стал наносить удары по деревяному строению, только уже не головой, а кулаками вымещая злость, пытаясь снять напряжение, нанося не малый ущерб, как объекту его поприщ так и себе. Да еще и Рафик блядь, должен был сам передать товар покупателю. Видимо изначально у него были свои планы на девочку, но походу Малыш прижал его яйца и Алиев решил уполномочить меня, и почему это меня так бесит сука? А я знаю почему, это еще сутки в ее компании. Со злости скрипя зубами и как можно глубже втягивая носом ночной, прохладный воздух Зверь хотел хоть сколько-то успокоиться, взять под контроль разбушивавшиеся эмоции и чувства, а еще привести в порядок сбивающие с толку мысли. Возвращаться к ней в таком состоянии вообще опасно! Хотя какого хуя я вообще завожусь, она шлюха Малыша и уже завтра я обменяю ее на не хилую кучу бабла, не хватало еще самому все похерить из за чужой подстилки. Но мысль кому то отдать девочку просто убивала.
– Блядь! – удар.
– Блядь! Блядь! – снова удар. Что сука происходит?
Надо умыться, похоже спать мне этой ночью не придётся. Да и завтрашний день чувствую будет нелегким. Походу мне понадобится больше силы и воли чем на участие в самом сложном бою.
Он лениво отталкивается от двери, но эта расслабленность только кажущаяся. Все его мышцы напряжены они играют и это очень чётко видно сквозь облегающую его тело ткань футболки. Это дикая, опасная грация самого настоящего хищника она сквозит в каждом жесте, складывается ощущение что он зол на меня и в любой момент может наброситься и перегрызть мне горло.
Я уже месяц живу с еще более опасным хищником и кое в чем начала разбираться. И я сейчас прекрасно вижу, что несмотря на внешнее спокойствие им в нем, и не пахнет. Там ураган! Его глаза сверкают, а кодык дергается и ходит ходуном. Мне страшно, видимо к этому нельзя привыкнуть или месяц недостаточный срок.
– Мне надо в туалет.
Я даже не поняла как вырвались из меня эти слова. Мне казалось я не способна говорить, когда меня на сквозь прожигают взглядом, но видимо страх может действовать и иррационально.
– Иди.
И все, так просто?
– У тебя три минуты, выкинешь какой нибудь номер и в следующий раз будешь ходить в штаны.
Да много можно выкинуть ночью, в лесу, в одной туфле и за сто километров от цивилизации.
Я справилась и за одну, но тянула три, хотя перед смертью все равно не надышишся. Только переступив порог мне опять прилетело. Почему этот мужчина не может просто положить что то и сказать возьми, обязательно нужно кидать? Ну а я опять потеряла равновесие и рухнула как "Вавилонская башня", снова сверкнув трусиками. Зверь видимо во всем постоянен потому как русский, отборной полетел вслед за мной. Как оказалось подбили меня сумкой.
– Выбери себе пожрать.
Резко желудок сводит спазмом. Вроде завтракала с утра, но в животе от слова жрать начинается ураган и я шумно сглатываю прочищая горло, и начинаю перебирать содержимое сумки, а увидев в ней конфету не задумываясь разворачиваю, и кладу себе в рот, а от удовольствия чуть ли не мурлычу.
Зверь издает странный звук, поднимаю взгляд, а в его глазах пляшут адские черти. Мне стало не по себе в горле пересохло и я чуть было не поперхнулась конфетой. Закашлившись, оторвалась от его ядовито-зеленого болота, быстро выбрала пачку печенья, шоколадный батончик и пододвинула сумку к ее хозяину, не отрывая глаз от своих колений, рассматривая этикетку пачки печенья лежащей на них.
– Чай. – слышу недовольный рык этого хищника.
– Что? – слабо пищу.
– Ч-а-й. – произносит по буквам как для идиотки и указывает взмахом головы на стоящий передо мной дымящийся стакан.
Когда он успел, я не видела чтобы он вставал со стула на котором сидит.
– Ешь!
Господи, это прозвучало так, как будто это было приглашение не к столу, а в тарелку. Я на автомате начинаю запихивать себе в рот содержимое упаковки и усердно жевать, а по коже мороз от его пристального голодного взгляда, а в голове две мысли не подавиться, и не стать ужином этому Зверю.
– А теперь ложись спать.
Рявкает так, что я подпрыгиваю немного расплескав чай себе на плащ.
Снова отборный русский с его стороны, а я быстро засовываю в себя последние крошки, запиваю оставшимся чаем и ложусь на шкуру перед камином пока он не передумал, и не закрыл меня в кладовке. Подбиваю под себя одеяло как защиту от холода и от голодных глаз Зверя. Да защититься одеялом от хищника это так же действенно, как от комара забором. Слышу каким рваным становится его дыхание, чуть ли не со свистом и слышится оно все ближе, а я даже смотреть боюсь что происходит. А когда решаюсь и поднимаю робко взгляд встречаю шторм в сто баллов в этом зеленом болоте, и руки сжаты так, что слышен хруст костей. Вздрагиваю когда он вдруг оказывается рядом, а вот теперь мурашки по всей коже потому что на спине я чувствую его дыхание. Жадное, рваное, горячее! А внутри всё сжимается от ледяного ужаса охватившего меня. Хочу что то сказать, но не могу губы будто омертвели. Пытаюсь отползти. Обхватывает рукой мою шею оставаясь позади и шепчет мне в спину так, что из его ушей пар чуть ли не валит.
– Спи.
Этот его тихий приказ, звучит как пушечный выстрел в моей голове, оглушая, заставляя сердце биться как бешеный будильник и оно готово уже вырваться из груди.
Вот как можно уснуть на краю отвесной скалы, но как только я закрываю глаза сразу проваливаюсь в сон.
***
Зверь
Эта…. Блядь просто отрубается, а у меня в глазах хуевы бревна и сперма сдавила мозг. А рассвет сука только через семь часов….
Глава 9
Зверь
Эта…. Блядь просто отрубается, а у меня в глазах хуевы бревна и сперма сдавила мозг. А рассвет сука только через семь часов….
Четко понимаю, что только сон способен дать отсрочку моему сумашествию, поэтому прилагаю все силы чтобы заснуть.
Как больной параноик плотно сжимаю глаза наивно полагая, что это сработает. А в голове сабвуфер от звуков ее тихого глубокого дыхания и ваниль забила ноздри так, что сделать еще вдох невозможно, я как асматик блядь, задыхаюсь адской похотью.
Распахиваю глаза понимая что ни хуя не выйдет, член каменный, яйца распухли и гудят. От дискомфорта в штанах складывает пополам, приходится стиснуть зубы, чтобы не разнести тут все к чертовой матери.
Вдыхаю с шумом, глубоко… вот счас пробьет и отпустит, а оно сука накрыло, и ведет.
Даже после боя, когда адреналин шкалит и ты трахаешь без разбора все что попадается под руку, чтобы выплеснуть это из себя, ломка не настолько жесткая.
А от аромата ее кожи ведет круче чем от дорожки кокса, наркоша херов!
И руки блядь хоть гвоздями двухсоткой прибей, чтоб сука не тянулись куда даже голова не лезет.
А от мысли что под Малышом была!
Ему блядь принадлежит, трепанация мозга в чистом виде!
Глотки драть хочется, кости в щебень дробить, а лучше в песок чтобы зверь этот внутренний в моей башке сука кровью захлебнулся и заткнулся наконец.
Да с каких херов я вообще так завелся, откуда эти собственнические замашки, кто она мне? Так и хочется приложить палец к голове и покрутить у виска.
Знаю с каких! Как на озера эти ее чистые, бездонные, недосягаемые наткнулся с той самой секунды все пошло по пизде.
Со злобой сжимаю кулаки и воздуха не хватает от ярости на свою непроходимую тупость, аж аскома на зубах от своего идиотизма.
Шлюха с чистыми, бездонными глазами – маразм полный. Приложил руку ко лбу праверяя рассудок на градусную здравость.
Лежу и не знаю трахнуть ее, или свернуть эту тонкую щейку, а лучше себе блядь.
Меня всю жизнь воротило от полоумных дебилов которые за баб подыхали! Да этих дырок как говна, как селедок в бочке с селедкой. Эти шалавы сами раздают на право и налево, было бы из за чего париться. А сейчас сам как безумец одержимый да еще из за чужой подстилки, охуеть можно!
Стиснув челюсть бесшумно поднимаюсь, стараясь не разбудить какого-то хера.
Выхожу, тихо прикрываю дверь.
С катушек слетел однозначно!!!
Накал запредельный, а тело судорогами сводит от прилагаемых усилий держать себя в руках.
– Сука – цежу сквозь сжатые в жесткий замок зубы, пробивая кулаком в стену. Как сумашедший наношу удар за ударом, пока кулаки не превращаются в мясо.
А потом еще трех часовой комплекс упражнений с топором, пополневший на пару месяцев имеющийся запас дров, три ведра ледяной воды и медитация с виски двадцатилетней выдержки.
Кажется чуть попустило, теперь могу хотя бы не бояться, придушить ее в порыве ярости.
Но стоит открыть дверь и с первым глотком воздуха, кровь снова начинает кипеть.
– Дерьмо! Сжимая до хруста кулаки, утыкаюсь лбом в косяк. Я привык трахать баб, а не свои мозги. Закрываю глаза стараясь вернуть ускользающие из рук самообладание и действую на автомате пока не похерачил все усилия.
И как установка на бой, твержу одно и тоже, – сначало сон, со всем остальным разберусь потом.
Подкинул дров в камин, убавил в лампе свет и лег как смертник на платцу, игнорируя вопящие инстинкты, камекадзе блядь.
Насильно сомкнул веки, грудью ощущая тепло желанного тела покоющегося рядом. Аккуратно прижал к себе, зарывшись носом в золото волос и вырубился.
Просыпаюсь, от стоящего в ушах хрустального звона моих яйиц.
Утренний стояк утыкается в аппетитную мягкость, а аромат ванили безбожно бьет в нос, лишая возможности мыслить, лишая воли. Просто по щелчку пальцев ставит на колени здорового мужика, подчиняет и превращает в раба не желающего свободы.
Открываю глаза и дохну сука!
Робко подрагивающие, длинные ресницы на раскрасневшемся от жара камина и сна кукольном личике обрамленом разметавшимся шелком волос, рвут планку!
Приоткрытые розовые губки призывно манят вкусить их сахарный вкус и лишают последней надежды на возможность сохранить остатки мозга.
А сползшее вниз одеяло и распахнувшийся плащ открывает взору спелые вишинки, дерзко торчащие на маковой сочности, идеальной, белоснежной груди, становясь последней каплей лишающей меня самообладания.
Вытераю с подбородка слюни и накрываю ртом этот утренний десерт, ибо не хуй меня искушать!
***
Чувствую как огромные руки подминают под себя мое сонное тело. Накрывают грудь и пробираются под резинку белья.
Горячее дыхание обжигает кожу, а язык с зубами играючи перекатывают сосок, от чего низ живота простреливает приятной болью и срывает низкий, горловой стон с моих едва шевелюшихся губ.
Улыбаюсь с облегченем, боже как хорошо это был лишь дурной сон, а казался таким реалистичным.
А что за запах, мой мужчина сменил гель для душа? Все еще продолжая улыбаться открываю глаза вытянув на встречу руки для объятий.
– Саша ты…..
– Ой! – дергаюсь в сторону не договорив, фокусируя взгляд.
– Боже нет! Нет! Нет, разрывая криком тишину комнаты. Пытаясь оттолкнуть, нанося удары ладонями по груди и плечам этой каменной горы нависшей надо мной.
– Успокойся! – рычит разъяренно мне в рот, обдавая своим рваным дыханием мое лицо.
– Успокойся я сказал!
Но я не слышу, накрывшая меня истерика уже во всю единолично правит балом, а значит я не могу просто остановиться.
Это лавина не управляема и не подвластна, и уж точно не заложница моих желаний, это я ее пленница.
Поэтому продолжаю биться в этой огонии и кричать надрывая горло, пока она сама не решит что довольно, или что то из вне ее остановит.
– Что за хуйня?
Рванул на себя, связывая по рукам и с силой прижимая к себе мое обезумевшие тельце.
От резкой встряски к горлу подкатывает ком и выворачивает на изнанку содержимое моего желудка, зацепив и футболку Зверя.
– Твою мать!
Отшвыривает меня от себя и безумно смотрит мне в глаза не веря в происходящее.
– Твою же мать! Дерьмо! И дальше по списку абсцессного словаря и еще кажись, кое что от себя.
– Какого хуя ты творишь? Мат….. Снова мат….. Снимает футболку, откидывает в сторону, разворачивается спиной и шагает в направлении сумки валяющейся около стула.
Перестав истерить как перепуганый зверек забилась в угол и завароженно смотрю за передвижением взбесившигося хишника ожидая ответной реакции. Нервно кусаю губы и стягиваю на груди горе плащ, сжимая края до побелевших костяшек пальцев.
Услышав звук встречи стула со стенкой поднимаю глаза на уровень выше, на большие рельефные руки, широкие плечи и открывшуюся огромную накачиную спину останавливая взгляд на шраме и родимом пятне в виде перевернутый восьмерки красующихся на теле мужчины и раньше чем успела подумать…..вылетело.
– Артем?
Накрывая ладошками рот безостановочно кручу головой из стороны сторону не веря своим глазам.
– Боже, ты жив, а мои щеки обжигают горячие дорожки слез, оставляя после себя белые полосы соли.
Мужчина разворачивается и наши взгляды встречаются.
Долго молчит, гипнотизируя своей болотной зеленью затягивающей в этот зеленый омут как топь, а потом…..
– Это всё-таки ты принцесса?
Как раскат грома обрушает облака с небес на мои хрупкие, подрагивающие плечи своим вопросом.
Глава 10. Малыш
Последние что вижу четко, как огромный камаз с прицепом, груженый под завязку железными трубами переворачивается и скользит по дороге, а остальное как на заезженой пленке, местами пропадает звук, местами изображение, а местами вообще сплошная темнота.
Я как бетонный столб, просто врос ногами в землю и не могу пошевелить ни одной конечностью. Наверно в это время у меня перестало биться сердце, я перестал дышать, а душа покинула тело.
Когда машина в которой находилась Юля была практически подмята камазом, мой мозг пережил клиническую смерть, а я превратился в телесную оболочку, по другому мое состояние объяснить нельзя.
Это как падение на асфальт с пятнадцатого этажа, а ты все еще в сознании. Все кости сломаны, кожа полопалась от удара, внутри тебя мясное рагу из твоих собственных органов и черепно-мозговая открытая, выражаясь медицинским языком.
Боль адская, но шок пока не дает до конца тебе ее прочуствовать, это как если, листок бумаги между твоей ладонью и костром, еще не жжот, но ты понимаешь что будет откат, и вот тогда ты будешь подыхать по-настоящему.
– Малыш уходим! – сквозь марево моих терзаний прорывается рычание Колуна.
– Трубы несутся сюда.
– Малыш! В сторону блядь! – срывается на крик голос друга.
А в моей голове дикий гул вперемешку с металлическим звоном, которые заблокировали мою мозговую деятельность и по всей видимости дизактивировали инстинкт самосохранения.
– Сука сдохнуть хочешь, я сказал в сторону!
Колун прыжком снес меня с места, где уже через секунду прошла лавина из труб, образуя железные, высокие холмы из металла.
– Малыш, какого хуя ты устроил?
– Ты не слышал что я тебе кричал или не видел несущиеся на тебя трубы, а? – читая лекцию и озабочено всматриваясь в мое без признаков жизни лицо. А после смял мое тело в крепких братских обьятьях.
– Они ушли брат, слышишь. Ушли. – взволнованый голос друга так близко что закладывает уши.
– Я видел как их тачка выскочила из под этой махины.
– Снегурка жива! Очнись давай. – сжимает пальцами мое плечо.
Осознание что самого страшного не сучилось пришло, но эмоции уже не поддаются не одному контролю. Ярость, злость, гнев затопили меня и завладели моим рассудком, и я не знаю что может остановить этот селевой поток внутри меня.
Я чувствую что становлюсь не подвластен собственной воле, что не справляясь со своим внутренним зверем, сломана последняя защита и с ускользающей возможностью догнать и вернуть мое сердце, душу, жизнь, исчезает, и последняя надежда удержать этого зверя внутри.
Он жаждет крови и пока сполна не получит, не умоется ею, он не успокоится, и не вернется в клетку. Иначе я просто свихнусь, мне необходимо из себя это выплеснуть!
Выбить, выдрать это раздирает меня изнутри, сводит спазмами мышцы, скручивает внутриности, рвет сухожилия.
На секуду выдохнув что жива начинает крыть снова.
– Сука!
– Ааааааааааааа. – бросился бежать.
– Малыш, ты куда брат?
– Где эти суки? – добежал до гандона с борзой рожей, но играющим от страха кадыком и плотно вжавшегося в дерево. Схватил эту суку за горло, двумя пальцами опуская на колени.
– Кто приказал? – шиплю, не узнавая свой голос.
– Да пошел ты! – все еще храбрится эта падоль.
Удар в челюсть, сплевывает первую кровь и вот уже совсем другие глаза смотрят на меня, но эта огромная горила слишком тупоголовая чтобы сразу сроброзить как обстаят дела.
– Я спрашиваю кто приказал? – дитанация в моем голосе бьет по ушам даже мне и я уже не жду что он ответит, начинаю наносить короткие, сокрушительеые удары в лицо, под его животные вопли, и хруст костей, чтобы почувствовал что никто тут сука не шутит.
Когда отдышался, хватаю за волосы и снова на колени.
– Где она?
– Я не знаю! – голосом потерявшим былую борзость.
Снова удар в челюсть и он сплевывает на землю кровь, вместе с горстью зубов, хотя вижу он сказал правду.
– Кто заказчик? – поднимаю за волосы его голову, которую он сам на своих плечах уже удержать не может.
– Я не знаю. – и это не правильный ответ, но даже если бы он назвал мне имя, это бы уже ничего не поменяло для него.
Удар ногой по яйцам, скорчился и заскулил как паршивая псина.
– Кто ее увез? – присел на корточкии и прорычал в его заплывшую рожу, обхватывая пальцами горло, и прижимая затылком к дереву.
– Долго думаешь сука! – фатальная фраза кинута уже безсознательному телу, уже не контролируя себя и на квадратный сантиметр, засыпаю дохлую тушу градом тяжелых ударов не совместимых с жизнью, но легче сука так и не становиться.
– Колун он убьет вещдок.
– Волкодав ты его глаза видел? Этого мы уже у него не отберем, он все равно не жилец после полученных им травм, а Малышу надо на ком-то это выместить. Пускай это лучше будет этот вещдок, чем кто-то из наших.
– Давай Егор, увози второго в бункера и парней забирай. Я с ним сам, а то и их горячей рукой поломает.
– Давай брат! – хлопает друга по плечу. Там в моей тачке в бардочке есть бутылка, думаю Вам с Малышом будет весьма кстати.
– Спасибо брат, это уже пол дела.
– Заходи Мурад. Что то случилось?
– Плохие новости Батый Хасанович. Нас опередили.
– Что значит опередили?
– Они сработали раньше.
– Мурад перестань говорить загадками, нормально можешь сказать что случилось?
– Девку Малыша прибрал кто-то до нас.
– Что? И кто этот кто-то?
– Я не знаю Батый Хасанович.
– Так узнай! – раздраженно, хлопая ладонью по столу.
– Шайтан!
– А что за хвост новости принес.
– Первоисточник Батый Хасанович. Малыш уже пол города разнес, сейчас про это только ленивая собака не знает.
– И что, прям зверствует? – приподнимая изгиб брови.
– Не то слово Батый Хасанович, этот бешеный слон на таких людей попер…. Если бы не его друзья, даже не берусь представить, каких дров бы он наломал. Им и так не хилый лесоповал разгребать.
– Это хорошо!
– Если будут плотно заняты, то по сторонам тщательно смотреть не станут и нам полегче будет провернуть наши дела.
– Жалко конечно что девку упустили, у меня на нее свои планы были.
Глава 11
– Давай поднимайся и приведи себя в порядок. Через десять минут выдвигаемся.
– Вон ведро с теплой водой – махнул головой, указывая мне на его местоположение.
– Ковш и таз там же.
– Держи, оденешь. – достал из сумки свою футболку и швырнул ее мне.
– И шевелись принцесса. – прорычал, закидывая обратно свои выпавшие вещи и паралельно набирая что-то в своем телефоне.
На пришедшее в ответ смс "интеллигентно" выразил вслух, свои сильные чувства. Видимо плохие новости с утра плохо усваиваются.
Пнул ногой стул, который, свое сразу же отжил, превращаясь в набор лего, закинул на плечо сумку и вышел под бурный поток нецензурщины, и самобичевания.
Дурниной, хлопнул дверью, выбивая плотный поток пыли с щелей, от которого запершило в горле.
Все еще прибывая в неком шоке от случившегося и переваривая свалившуюся на меня информацию я так, и осталась сидеть с изрядно дымящим котелком на плечах вместо головы.
Неожиданно дверь снова открылась и мне в ноги прилетела моя утерянная туфля, и не только.
– Какого хуя ты до сих пор сидишь? Я сказал торопись блядь! – раздроженно рявкнул, звенящим гневом голосом.
Было видно что мужчина не в духе и свежий воздух не пошел ему на пользу.
– Ждешь чтобы я тебе помог принцесса? – угроза повисла над моей шеей как дамоклов меч, когда Зверь сделал шаг вперед.
– Я как балванчик завертела головой и слишком быстрое, – Нет. – сорвалось с губ.
Зверь фыркая вышел, а я поднявшись на свои ватные ноги подошла к ведру и стала приводить себя в порядок.
Ну да, когда-то в прошлой жизни мы были знакомы и что с того? И что это должно было поменять.
Ты наивная идиотка Васина, если думала что сейчас, когда он узнал кто ты, он вруг просияет майским солнышком и из благодарности за все что ты для него сделала, отпустит тебя на все четыре стороны.
Ага, едино-моментно превратится из огнедышащего дракона удерживающего тебя в башне, в рыцаря в сияющих доспехах.
– Ты готова? – выдернул меня из моих грустных мыслей, раздавшийся за спиной, мужской бас.
– Даа. – вздрогнув, выдовила из себя, завязывая потуже пояс, на своем горе плаще.
– Идем тогда. – открыл и удерживал двери.
Сделав глубокий вдох пошла на выход.
Раннее утро. Только, только начало светать, думаю часов пять утра не больше.
Выйдя на уже по осеннему, свежий воздух как черепаха втянула шею и застучав зубами, как пишущая машинка, скрутилась от холода.
Смотря на меня как на занозу в энном месте, осыпая мою бедную голову русским, отборным, подхватил на руки, прижал к своей горячей, широкой груди и огромными шагами понес вниз по склону.
Я так понимаю к оставленному там автомобилю.
Просить чтобы поставил меня на землю и убеждать его, что я сама способна идти не стала, вспомнив свой сюда подъем.
Просто притихла и слушала колотющее в его груди сердце и хриплое, тяжелое дыхание над своей головой.
Спустя пять минут он ставит меня на землю возле своей машины, открывает дверь и запихивет меня на пассажирское сидение. А на его лице написан чистый гнев и я даже не знаю на кого он направлен, на меня, или это его общее состояние.
Он захлопывает дверь, обходит машину, садится за руль и через секунду срывается с места. Напряжение растет во мне с каждым оставленным за спиной километром и я не выдерживаю его!
– Куда мы едим? Куда ты мненя везешь? Скажи, кому ты меня отдашь? – срывается с губ раньше чем я о чем либо успела подумать.
– Почему ты это делаешь Артем? – выдыхаясь на последней фразе, смотрела на него и чувствовала щиплящую в нутри боль, как если бы ободрала коленки об асфальт. Не смертельно, но и приятного мало.
Мое обращение к нему по имени, видимо резануло его слух.
Мужчина скривился, его ажно передернуло, а на губах появилась аскомина, словно ему лимоном рот набили.
– Ты будешь отвечать? – дрожь в голосе выдавала мое состояние.
– Тебе обещали за меня заплатить, сколько? – выражение его лица говорило что мне бы в пору заткнуться, но я не могу.
– Может быть Саша мог бы дать тебе эти деньги или даже больше.
Резко бьет по тормозам, разворачивается, хватает меня рукой за волосы и пристально смотрит в глаза, утаскивая в свое болото затягивая паузу.
– А ты уверена принцесса что стоишь для него этих денег? – медленно шипит мне в лицо, а у самого аж кадык от злости играет и зеленое пламя с чертями пляшет в глазах.
– Думаешь он испытывает недостаток в шлюхах? – прямо в губы с четко слышимым пренебрежением в голосе.
– Я не шлюха. – шиплю в ответ.
– Да, а кто ты для него?
Его вопрос ставит меня в тупик. Мы с Сашей совсем недолго вместе, а у нас уже столько всего было, что я толком и не знаю, кто я для него. Это он для меня, вся моя жизнь.
– Может его жена? – саркастично чеканит слова, наклоняясь ближе к моему уху.
– Что молчишь? – натягивает сильнее мои волосы, а его густое дыхание обдает мою шею.
– Нет?
– Тогда может невеста?
– Он сделал тебе предложение? – продолжает язвить.
– Нет? – приподнимает бровь.
– Нет. – подтверждаю, едва шевеля языком.
– И кто ты тогда если не шлюха? – бьет словами, которые как пощечина звенят на моем лице, и в моих ушах.
– Он любит меня! – вырывается крик души, из пересохшего, сдавленного болью горла, а на глаза наворачиваются слезы.
– Это он тебе сказал? Или это ты так решила?
– Он сказал. – поднимаю голову и упираюсь глазами в его болото.
Не знаю зачем я вообще оправдываюсь перед ним. Пусть бы думал что хочет, а так, только себе больнее делаю.
– Когда? Когда трахал тебя? – не моргая и не разрывая взгляда.
– Или может когда вы гуляли в парке держась за руки как влюбленные голубки.
Ирония в его голосе прожигает тонкую, розовую кожицу на моем едва поджившем сердце. Я понимала к чему он клонит этим вопросом.
Что в постеле можно услышать все что угодно.
– Молчишь? – Зло усмехается.
– Я знаю Саша любит меня. – от щемящей боли в душе, срываюсь. Хотя прозвучало жалко даже для меня самой.
Но глаза Зверя на мои слова налились бешеной яростью.
– Хватит блядь! Ты утомила меня своей глупой болтавней! – прорычал очень близко к моему лицу.
– Выбирай, ты сама закроешь свой рот или предпочитаешь чтобы я его тебе заткнул? Догадываешся, чем? – его голос фонит гневом, а глаза мечут молнии.
И я понимаю что разговора у нас сейчас не получиться, видимо я не стого начала или момент был не подходящий.
Просить и умолять тоже бесполезно, как и получить ответы на мои вопросы. А достучаться до его благородства мне уж точно не удастся, кроме жестокости и аскорблений больше я от него, ничего не добьюсь.
Он в ярости и не скрывает этого.
Поэтому демонстративно отворачиаюсь к окну и умолкаю.
Проходит часов пять прежде чем я решаюсь вновь открыть свой рот.
Продолжая движение все это время, по почти что пустой трассе мы не разу не остоновились и даже не сбросли скорости.
– Мне надо в туалет. – промямлила чуть ли не себе под нос не зная как он среагирует, вызывать в нем новую волну бешенства не хотелось.
Не произнося ни слова просто жмет на тормаза и разблокирывает двери.
Следующая остановка случилась еще примерно через пять часов, на какой-то заправочной станции, с придорожным кафе, где мне так же молча, швырнули на колени пакет с едой и бутылку воды.
К моменту следующей нашей остановки от этой бесконечной дороги у меня болело все тело, ноги жутко затекли, хорошо хоть на этот раз на них не было веревок.
Он привез нас в какую-то небольшую гостиницу, где администраторша чуть ли не выпрыгивала перед ним из своего платья и нижнего белья, буквально уложив свою не малую грудь на рецепшене.
А его лицо осветила такая обоятельная улыбка, что моя нижняя челюсть упала на пол. А еще это улыбка напомнила мне того Артема, которого я когда-то знала.
Поэтому надеяться что администраторша мне поможет, стало безсмысленно, особенно после его заявления что я его взбалмашная, младшая сестренка, которая сбежала из дома, к парню наркоману и растроила нашу бедную, старую мать. И если я пораньше обляжусь, то он обязательно зайдет на чашечку кофе к такой обворожительной особе.
Глава 12
Этот-, еще минуту назад, мистер само очарование, грубо втолкнул меня в номер и зашел следом. Забросив свою сумку на шкаф запер двери и убрал ключ в задний карман своих джинс.
Стало даже как-то немного обидно.
– Спишь на диване. – обдавая дыханием мой затылок, жестко прихватывая под локоть и безцеремонно талкая вперед мое деревянное тело.
– В душ можешь идти первой. – сухо и не капельки человечности, про обояние, которое разливалось из него полноводной рекой на рецепшене, для администраторши, и говорить нечего.
Хотя это я, когда-то спасла его жизнь и месяц выхаживала, пряча в бабушкином сарае от рыщущих его бандитов.
Каждый день в тайне от своих домашних приносила ему еду из дома, и тратила на него свои карманные деньги, покупая бинты, и антибиотики для обработки его ран.
Это не считая свалившихся на меня хлопот с родителями и милицией, когда я слезно умоляла их, спасти раненого парня, которого я тринадцатилетняя школьница, прятала ни одну неделю в тайне от всех.
