Текст книги "Выспавшаяся красавица и несносный дракон (СИ)"

Автор книги: Лина Леманн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 17. Попытка №5

Глава 17. Моя попытка №5

Доминик уходит, я всматриваюсь в небо, ясное и голубое, в надежде увидеть воронов и перекинуться с ними парой добрых слов, прежде чем идти на растерзание к Тристану. Хоть кто-то смог бы поговорить со мной искренне, не ожидая чего-то.

Да, я теперь понимаю, что все от меня что-то хотят, всем я должна. Что в том мире, что в этом. Как будто мне запрещено быть собой и делать то, что хочу я. Разве это так много?

Крадусь в собственную комнату, чтобы меня никто не увидел и не доложил отцу. Уверена, он потом придет выяснять, что же со мной случилось, только что я скажу? На меня в саду напал облезлый волк и спасибо, папа, что поселил нас возле заколдованного леса, где всякие твари шастают и могут зайти тебя отведать на досуге?

Только личной служанке разрешаю себя увидеть. Она, конечно, в шоке, но быстренько суетится и наливает мне теплую ванну.

– А платье надо незаметно сжечь или выкинуть, – говорю я, скидывая злополучные тряпки. Рядом стоит зеркало, и я ужасаюсь собственному отражению. Даже становится немного стыдно, что я такая чумазая перед Домиником стояла. Хоть он и абсолютно несносен, я же все-таки леди.

Служанка понятливо кивает, я погружаюсь в горячую воду, призванную согнать плохое настроение и воспоминания. Девушка принимается мыть мне волосы и приятно растирать спину щетками.

Как же жаль, что женщинам запрещено пользоваться магией в этой стране! Будь у меня способности, я бы сама себя защитила в саду. А вдруг Доминик бы не пришел?

Но почему он оказался в саду именно в этот момент? Случайность?

Я крепко задумалась.

Почему на сад наложен полог тишины? Давно ли?

Кусаю губу от досады. Если бы я владела магией, мигом бы это выяснила.

Если бы, если бы.

Если бы я не плыла по жизни, то слала бы куда подальше оценки преподавателей, отца и высыпалась бы, а потом гоняла бы по отработкам. До вурдалака надоело, что мне нужно чужое одобрение, а зачем, спрашивается?

Кстати, о вурдалаках. Теперь, когда страх спал, я вспоминаю желтые глазищи, разинутую пасть…

Так, Мэл, дыши. Дыши медленно, спокойно, не нервничай. Ты только не нервничай.

– Госпожа, что с вами? Я что-то не так делаю? – смущается служанка.

– Все в порядке, – хрипло выдыхаю и понимаю, что ничего не в порядке.

В нашем саду был, похоже, самый настоящий вурдалак. Конечно, раз вестей нет, что небо разверзлось, и со всех сторон поперли страшные твари, он, видимо, был единственным. Но почему он вообще здесь был?! Где-то открылся портал, и мир захлестнуть новые монстры?

Кому мне об этом сказать?

Выпрыгиваю из ванной как ошпаренная. Служанка в ужасе отходит.

– Выйди, если понадобишься, позову, – бурчу, накидываю халат и принимаюсь нашагивать по комнате. Девушка пытается собрать мокрые тряпки. – Нет, потом. Оставь.

Наконец я остаюсь одна. Внутри меня шевелится неясное радостное возбуждение, понимание, для чего я появилась в этом мире. Кажется, я должна его спасти! Сейчас же напишу отцу.

Подбегаю к столу, хватаю бумагу и ручку, задумчиво покусывая кончик, подхожу к окну. Как бы отправить письмо? Переговорного артефакта у меня нет, он мне был без надобности. Так хотелось отдохнуть от телефонов и окунуться в романтику прошлой эпохи, что теперь оно вышло мне боком. Ладно, не уверена, что здесь существует что-то подобное.

Настрой по спасению мира дает трещину, а затем умирает под потоком сомнений. Почту здесь отправляют через голубей, и даже представить страшно, как много времени это займет.

Скептически смотрю на трех серых голубей, сидящих на ветке за окном и надрывно вздыхаю. Вот тебе и спасла мир.

Проходит несколько секунд, прежде чем неясная мысль наконец врезается в мозг. Один из голубей сидит неподвижно, как статуя, а два других беспрерывно чистят крылья. Не специалист по голубям, но все выглядит так, как не должно выглядеть.

– Сэр Иккинг? – с сомнением уточняю у голубя.

– Нас раскрыли! – резко кричит он. Кроны соседних деревьев зашумели так, будто налетел ураган. – Повторяю, нас раскрыли! Срочно покинуть место дислокации!

– Постойте! – кричу я, но стая голубей ровным строем взмывает вверх и стрелой улетает в сторону леса.

Выхода нет. Облачаюсь в платье и спускаюсь в малую гостиную, где мачеха и Тристан распивают кофейные напитки.

– М, дорогая, чудесно выглядишь, – жених откладывает чашку и встает мне навстречу. Подходит ко мне, обнимает и цедит в ухо: – Я никому не сказал о происшествии, дабы не запятнать твою репутацию. Обсудим позже.

– Ах, как мило, когда влюбленные воркуют, – восхищается Леонелла и одаривает нас бледной водянистой улыбкой.

– А где отец? Хочу отправить ему письмо, – тараторю, отпихивая удивленного Тристана.

– Уехал в соседний город, – вяло отзывается мачеха. – Он в последнее время зачастил там бывать, – добавляет тоном человека, обреченного провести остаток жизни на ее окраине.

– Зачем он тебе? Ты можешь поделиться со мной своими переживаниями, – вкрадчиво предлагает Тристан. Смеряю его скептическим взглядом.

– Да так, соскучилась больно, – отвечаю с сарказмом. Жениха перекашивает от моего тона. Я победно улыбаюсь.

Поведя великосветскую беседу с пять минут, я удаляюсь из гостиной под предлогом головной боли. Тристан провожает меня обеспокоенным взглядом, обещает завтра же навестить и тоже покидает наш дом. Поднимаясь по лестнице, слышу, как он лебезит прощальными речами с мачехой, а та смеется, что ей крайне несвойственно.

Мой путь лежит в библиотеку. Я хочу больше узнать о магии и артефактах, передающих важные послания. На душе смятение, но успокаиваю себя тем, что Доминик в курсе и, наверное, обо всем позаботится, он все же брат короля. Да и лес свой любит, наверное. Вряд ли ему все равно на появление страшных тварей.

Да, Доминик обо всем позаботиться.

А я хочу научиться пользоваться хотя бы артефактами, раз большее мне не дано. И деньги найду, чтобы их купить.

Однако, сколько бы я ни искала в библиотеке, ни в этот день, ни на следующий, ничего дельного я так и не нахожу. Только пару абзацев о том, что магия – это очень серьезно, и потому только мужчинам позволяется владеть этим тайным искусством, которому обучают за закрытыми дверьми в академиях. Все это делается для того, чтобы магический потенциал королевства был на высшем уровне, нежели у соседей, ведь мужчинам воевать, а не женщинам, если вдруг что.

Отношения между Граной, Мераном и Кассией всегда были напряженными. Во всем мире, как я узнала из книг по географии и истории, магия осталась только в этих королевствах, однако почему именно там, наука еще не выяснила. Поэтому обеспокоенные правители запрещают подданным покидать королевство и обмениваться корреспонденции, кроме как той, если случится прорыв. Хотя последнее не случалось больше ста лет, обеспокоенность осталась, как и секретные каналы связи на такой случай.

Собственно, утекающая магия и обостряет территориальный конфликт. Каждое из королевств хочет захватить другое, дабы объединить магов для своих целей, естественно, корыстных. Хрупкое равновесие поддерживается лишь из-за того, что силы примерно равны, а если у тебя нет преимущества, то и гарантий, что победа останется за тобой. Ослаблять страну, вступая в конфликт с одним из соседей, идея скверная, ведь всегда может напасть другой, но и гарантий нет, что простые человеческие королевства не объединятся для захвата. В общем, цели у всех ясные и туманные одновременно. О том, что должно быть тем самым преимуществом, написано весьма размыто.

К какому-то моменту я приуныла. Ничего интересного я так и не нашла, будто все интересные книги выкинули из библиотеки.

– Мэл, ты даже не представляешь, что случилось! – восклицает мачеха, когда я без энтузиазма тыкаю иголкой в ткань в жалкой попытке заняться вышиванием. Еще со школы терпеть не могла это дело.

– М? – мычу, в который раз сравнивая свою работу со схемой и поражаясь, как они отличаются друг от друга, причем не в пользу моей.

– Ты просила, чтобы я достала приглашение на обед к ее величеству, и я сделала это! – радостно взвизгивает Леонелла и размахивает откуда-то взявшимся конвертом с огромной золотой печатью.

– Ай! – изумляюсь я, сильно ткнув в палец тупой иглой.

Мачеха вскакивает с кресла и почти бежит ко мне, прижимая заветный конверт к груди.

– На, читай скорее! – торопит она. С недоверием поднимаю глаза на женщину. Вот такая, с горящими глазами, она удивительно красива, и я замираю на несколько секунд, пораженная этим открытием.

Зато Леонелла нетерпеливо передергивает плечами, и я возвращаюсь к приглашению. После официальных слов ниже выведено красивым почерком:

“Леди Леонелла, вы приглашены на званый обед в честь благотворительного фонда св. Иолары в эту субботу в восьмом часу пополудни. Э. С. Маранелл”

– Мы должны не ударить в грязь лицом! – твержу я и срываюсь в комнату, где лежали каталоги с местных ателье. Я должна выбрать самое красивое платье и подготовить речь, чтобы королева заинтересовалась моим проектом. Впрочем, проект тоже надо бы подготовить.

Стоит ли говорить, что пять дней до субботы пролетели в одно мгновение. Я придумала, начертила, измерила вариант парка у дворца, затем окинула все это критическим взглядом, как обычно смотрели преподаватели, все перечеркнула и создала макет ателье. Параллельно то и дело примеряла платье, к выбору которого я подошла с намного большей ответственностью, чем на свой первый бал. С открытыми плечами, зеленое, по последней моде.

Где-то маячил Тристан, но был вежливо послан по причине моей болезни, а точнее нежелания его видеть.

Лишь подъезжая ко дворцу, я вдруг думаю, а что если он там будет? Что я ему скажу? Наверняка нам стоило явиться вместе…

Леонелла сидит рядом подобно статуе. Ее лицо не выражает никаких эмоций, никакой радости и нетерпеливости, высказанные ранее, и я не понимаю причину этих перемен. Она замкнулась и не желает выходить на свет. Я не вижу причин для этого: цербер в виде моего отца все еще отсутствует по супер важным государственным делам.

Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления! Но сегодня я намерена много решить в своей жизни!

Глава 18. Цена публичности

Глава 18. Цена публичности

Не могу не заметить, что мы совсем не стояли в пробке из карет на въезде, да и дворец в этот раз не украшен цветами и лентами. Пусто еще как-то. Обычно во время бала гремит музыка, ее слышно в нескольких коридорах, а тут никого, ни одного праздно гуляющего джентльмена или подвыпившей вдовы. Наверное, это нормально, тем более Леонелла идет вперед равнодушно, не выказывая ни малейшей тревоги. Тогда и мне нет причин волноваться.

Нас провожают все дальше и дальше, к высоким массивным белым дверям. Они распахиваются, впуская нас в гастрономический рай, потому как глаза первым делом впиваются в длиннющий стол, заставленный разнообразной едой, начиная от поросёнка в центре на золотом блюде, заканчивая рыжими раками и розовыми креветками. Уже потом, поклонившись, я поднимаю глаза на королеву и вижу ее теплую материнскую улыбку, отчего на душе становится легко и непринужденно. Более того, никого, кроме нее, в столовой нет. Такой огромный стол и все для нас!

– Прошу, проходите, – ласково приглашает королева. Она выглядит просто обворожительно! Нежно-фиолетовое платье без корсета подчеркивает ее положение, черные волосы убраны в сложную косу с вплетенными в нее лентами и драгоценными камнями. Бледная кожа мерцает в свете свечей, видимо, присыпанная специальной пудрой.

– Приветствую, королева, – севшим голосом выдает Леонелла. Она что, боится?

– Очень рада увидеть вас снова, – искренне говорю и бодрее мачехи иду к столу.

Нас усадили напротив королевы. Ах, какой аромат блюд идет от стола! Хочется наброситься на еду, притом что накануне я плотно поела, ибо есть на приемах неприлично.

– Прошу, давайте общаться по-простому. Угощайтесь без стеснения, – предлагает королева без всякого жеманства. – Надеюсь, вас не огорчает отсутствие других людей? Я привыкла, что обед в честь святой Иолары я провожу с близкими ко двору людьми в маленькой компании. Хочется узнать друга получше, без лишней суеты.

– Да, это, безусловно, чудесная идея, – тихо отвечает Леонелла.

– Как вам при дворе, леди Мэл? Как ваше самочувствие? Мы все очень рады вашему возвращению.

Я замялась. Я мало что знаю о той Мэл, которая была до меня. Все стараются делать вид, что не было тех двадцати лет моего сна или, возможно, ту Мэл уже попросту не помнят. Однако королева Эльвина могла вполне общаться с прошлой владелицей этого тела, ведь между ними была не очень-то большая разница. А значит, этот прием – это нечто большее, чем просто встреча королевы с подданными. Это встреча старых друзей!

– Все как в первый раз, – честно отвечаю. По лицу Эльвины пробегает тень разочарования, но она стирает его и надевает маску благодушия.

Разговор плавно перетекает на всякие женские темы: украшение дворца, платья, драгоценности. Я теперь сведуща в этих темах и с легкостью могу их поддерживать. Тем более Леонелла вообще не вмешивается, предоставляя нам возможность наговориться.

И меня действительно увлекает. Королева – очень приятный собеседник, хотя меня все время не оставляет ощущение, что мы говорим не о том. Возможно, стоит отложить разговор о проекте на когда-нибудь потом? Как представлю, что надо высказаться об этом, внутри холодом отдает и начинают дрожать коленки...

В какой-то момент входит слуга и заносит фарфоровый расписной графин. Мы обсуждали убранство дворца, и как раз я собралась с мыслями, чтобы рассказать о своих талантах.

– А это мое лучшее вино, прошу, попробуйте, – говорит королева. Нам с Леонеллой тут же наливают.

– У вас собственные виноградники? – удивляюсь я, мысленно прикидывая новый вариант виллы среди зарослей винограда. Получится потрясающе.

– На юге Кассии чудесный теплый климат, – замечает королева.

Я уже подношу бокал ко рту, делаю глоток, когда дверь распахивается, и быстро заходит король. А с ним неспешной походкой и Доминик.

Его взгляд мгновенно встречается с моим, как будто мы два полюса магнита, обязанные непременно притянуться друг ко другу против воли.

Вино попадает не в то горло, и меня пробирает резкий кашель. Бокал падает, содержимое расплескивается, но это все мелочи. Я дышать не могу!

Спазмы раздирают трахею, слезы из глаз текут. Ничего не вижу перед собой, мир подернулся пеленой. Стало все равно на приличия, мой внешний вид. Только я, вино и корсет, из-за которого невозможно вдохнуть. Умереть молодой – вот мой удел.

Все прекращается резко. Узел в груди развязывается, воздух стремительно врывается в легкие. Я делаю еще один вдох и распахиваю глаза, утирая слезы.

– Простите, – лепечу я, однако внимание всех присутствующих сосредоточено не на мне. Точнее, не совсем на мне, а на моем плече, где лежит широкая шершавая мужская ладонь.

Я поднимаю глаза на черный камзол. Смущение горячей волной проносится по телу, и Доминик отдергивает ладонь, как будто я закипела. Уходит в другой конец стола, не оборачиваясь, и садится по правую сторону от брата.

– Ваше высочества, – Леонелла вскакивает, пусть хоть сейчас отдать дань приличиям. Я встаю вслед за ней.

– О, прошу вас, – говорит король, коротко взмахивает рукой, и мы садимся обратно: мачеха привычной статуей, а я то и дело покашливая и оттого смущаясь еще больше. – Сожалею, что мы опоздали.

– Я вас и не ждала на наш ужин, – фыркает королева. – У нас была милая дружеская посиделка, а вы двое превратили ее в официальный ужин, где теперь мы все вынуждены соблюдать правила высшего общества.

– Ну, вы можете нас не стесняться, – отвечает король. Демонстративно дергает белый шейный платок, развязывает его и кладет рядом. – Вот, так достаточно неформально?

– Вы смущаете наших гостей, мальчики, – прямо заявляет Эльвина.

– Чего ж нас смущаться, да, леди Мэл? – король мне подмигивает. Если до этого я была розовой, то теперь стала пунцово-красной, судя по пылающим щекам.

– Дамьен, это провал, – грустно заключает королева. – Девочки, давайте попробуем сделать вид, что их здесь просто нет? Продолжим нашу увлекательную беседу. На чем мы остановились? Ах да, замок. Леди Мэл сказала, что считает его слишком мрачным, – говорит Эльвина, поворачиваясь к королю.

– Да… ну… э… – пытаюсь оправдаться, да только ни одно вразумительное слово не может вырваться из горла, потому как мысли превратились в вязкий кисель.

– А что, леди права, этот замок – пережиток прошлого, – спокойно комментирует Доминик, проявляя чудеса словоохотливости. Я зачем-то опять смотрю на него и на этот раз получаю легкую полуулыбку. Мужчина накладывает себе приличную порцию еды и переводит внимание на нее.

– Ой, кто бы говорил! – возмущается король, впрочем, без злобы.

– Я. А ты в моем особняке давно не был, чтобы жаловаться на его мрачность. Я просто предпочитаю строгий стиль.

– Ты не зовешь в гости, брат.

– Приезжай, – пожимает плечами Доминик. Король хочет что-то сказать, но передумывает и переглядывается с королевой. Молчаливый поединок портит настроение за столом. Воцаряется напряженное молчание.

– Так я могу все оживить, если позволите! – выдыхаю я с нарочитым энтузиазмом и немедленно жалею о сказанном. Королевская чета удивленно поворачивается ко мне.

– Вы увлекаетесь архитектурой? – с искренним интересом спрашивает королева.

– Мэл оформила в нашем доме чудесный сад, – вдруг говорит Леонелла, не скрывая гордость в голосе. – Садовник и не думал, что можно стричь деревья так. Еще она обозвала это каким-то умным словом… Пожалуйста, напомни, дорогая.

– Ландшафтный дизайн, – нехотя произношу я. Не встречала здесь таких слов, и поэтому очень боюсь ненароком ляпнуть что-то не из местного лексикона.

– Когда вы успели этому научиться? – спрашивает король.

Ой! Кажется, я влипла! Что сказать? Как соврать? Но врать не хочется.

– Так Мэл всегда интересовалась архитектурой. Еще до… – Доминик замялся, подбирая слова, – до трагедии. Ты, брат, наверное, забыл об этом? – спрашивает он с нажимом.

Король медленно кивает и улыбается:

– Ну конечно. У вас есть готовые проекты?

– Да, есть один макет… – мямлю я.

– Так принесите его сюда! – приказывает Доминик.

Я вскакиваю с места, чтобы опротестовать это, и медленно сажусь обратно, коря себя за глупое поведение.

Туба с макетом лежит в соседней комнате, где я предусмотрительно ее оставила, поэтому слуга приносит ее сразу же. Другой помогает ему раскрыть большой лист.

– Мэл, расскажите нам, что вы предлагаете, – мягко просит королева.

Я встаю, пряча взмокшие ладошки в складках платья.

Откашливаясь, иду к собственной работе, как на плаху. Интересно, на защите диплома я бы так же волновалась? И предстанет ли мне еще возможность сделать это?

– Ну… – я сжимаю и разжимаю кулаки. Все смотрят на меня с интересом и даже не пытаются отвлечься на еду.

– Давайте, леди, – шепчет король игриво.

Почему же так страшно?

Ладно.

– … Таким образом магазин будет иметь успех как у представительниц элиты, так и других женщин, – заключаю я после получасовой речи. В горле пересохло. Предусмотрительный слуга уже протягивает мне бокал с водой, я впиваюсь в него руками, скрывая дрожь.

– Прекрасная работа, леди, – в глухой тишине раздаются хлопки мужских тяжелых ладоней. Я несмело смотрю на Доминика.

– Это действительно чудесно! – восклицает королева. – Готова вложиться в этот проект немедленно!

– Дорогая, может, подумаешь еще? – с намеком говорит король, и мне становится капельку неприятно, что я не произвела фурора.

– Я тоже вложусь. Хорошо иметь свой магазинчик, – бросает Доминик, чем в который раз за вечер удивляет всех присутствующих.

Я возвращаюсь на свое место и чувствую, как Леонелла сжимает мою ладонь. Она украдкой мне улыбается, хотя на дне ее серых глаз затаилась грусть.

Кусок в горло не лезет. Королевская семья обсуждает мой проект, я вяло вставляю комментарии. Доминик то и дело смотрит на меня, чем вызывает смятение. А я сижу, затаив дыхание, и мое сердце только суматошно бьется, услышав мало-мальский комплимент.

– Мне надо пройтись, – говорю и спешно покидаю столовую.

Наконец можно спокойно подышать. Ну и вечер! Зато какая я молодец, таки высказала свою идею!

– Мэл? – зовет меня самый несносный человек из всех, которому я на самом деле очень благодарна за поддержку. В который раз он меня спасает.

– Доминик? – натягиваю улыбку и поворачиваюсь к мужчине.

– Вы готовы ехать ко мне после окончания вечера?

Я стою и просто глазею на него.

– Прошла неделя, – напоминает Доминик, – которую я вам дал, чтобы собрать вещи и подготовиться. Я подумал, как удачно, что мы уедем вместе на глазах у брата, чтобы не пришлось ничего объяснять. Я всячески выказывал вам свою поддержку, чтобы все всё поняли.

Вурдалаки, какая же я дура!

– То есть все это было наигранно? – реально обижаюсь я и губу закусываю, чтобы не расплакаться.

– Нет, конечно нет! У вас талант! – восклицает Доминик и потирает шею. – Н-да, жаль, что вы меня неправильно поняли.

– Я с вами никуда не поеду. И точка. А теперь оставьте меня в покое наконец! – рявкаю и убегаю обратно в столовую.