Текст книги "Выспавшаяся красавица и несносный дракон (СИ)"

Автор книги: Лина Леманн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 9. Трудности придворной жизни

Глава 9. Трудности придворной жизни

– Леди Мэл! – звонкий женский голос разрезает монотонное бормотание слуг. Я нехотя останавливаюсь, чувствуя себя пойманным кроликом. Навстречу мне идет полная женщина с красным лицом и поспешно вытирает их о передних. Впрочем, она не кажется мне злой, скорее взволнованной. – Миленькая, ну что ж вы встали? Лучше бы силы берегли, впереди такой важный вечер!

– Э, извините, – бормочу сконфуженно. Неловко, что я даже имени этой женщины не знаю, а потому прикладываю ладошку ко лбу и тяжело вздыхаю в лучших традициях индийского кино: – Ах, вы правы, мне так дурно! Мне срочно нужно лечь, а лучше крепкое плечо, чтобы опереться!

– Постойте, дорогая, здесь! О, Тристан, прошу, помоги! – женщина окликает проходящего мимо светловолосого мужчину в белом сюртуке, погруженного в свои мысли. Я ни разу не сдалась ему со своими проблемами. Однако он тут же поворачивает голову на зов и энтузиазмом мчится на помощь.

– Что случилось с Мэл? – взволнованно спрашивает он мягким тенором. Вот уж точно бархатный голос. Такое ощущение, что я потрогала мамино любимое платье из сиреневого бархата. – Леди, вы так бледны, позвольте я возьму вас на руки!

– Э-э-э, нет, – протестую я, отталкивая мужчину. – Я как-нибудь сама. Лучше просто позвольте опереться на ваш локоть.

– Конечно, – вежливо улыбается Тристан, разочарованный моим ответом. Женщина, радуясь, как быстро избавилась от проблемы в моем лице, поспешила по своим делам.

Благо Тристан знает, куда идти, и уверенно ведет меня по длинным коридорам, а то я не представляю, как бы выкручивалась. Изредка посматриваю на него в отражении зеркал или блеске начищенных рыцарских костюмов. Первая возникшая ассоциация: мужчина хороший. Внешне миловиден, утончен. Высокий, плечи в меру широкие, но видно, что чрезмерной нагрузки он избегает. Глаза серо-голубые, не слишком выразительные, особенно из-за светлых ресниц. Если есть в мире благородство, то выглядит оно именно так.

– Скажи, Мэл, ты подаришь мне сегодня несколько танцев? – с надеждой спрашивает Тристан, нарушив такое замечательное молчание.

– Не уверена, что смогу танцевать, сил совсем нет, – измученно отвечаю, с ужасом представляю, что первые же танцы, и я опозорюсь. А потом меня поймают и уничтожат местные чистильщики.

– Тогда я тоже не буду. Не хочу, чтобы моя невеста скучала.

Я даже с шага сбиваюсь, но Тристан бережно меня ловит. Так и ждет, что я грохнусь в обморок. Какая я тебе невеста?!

– Что такое? Отец не сказал тебе? – спрашивает он и так в глаза заглядывает, что я сразу чувствую смущение. Не трепетное, а неприятное, неудобное. Да и разве так делают предложения?

– Не успел, – пожимаю плечами.

– Извини. Я думал, ты понимаешь, что такое династический брак и, очевидно, что наши семьи породнятся.

– Угу, – только и выдаю я. Ну вот только жениха мне не хватало. А все начиналось с того, что меня разбудил “прекрасный принц”. Ах, так вот кто это! Почему же тогда он пришел с заднего двора? Династический брак, блин. Кто ж знал, что слова о свадьбе будут вещими? Я же так, шутила.

Я присматриваюсь. Нос у Тристана на месте, встречу с моим лбом пережил успешно.

Попала ты, Милания, по самое не хочу.

До комнаты доходим молча, к моему огромному облегчению.

– До встречи вечером, – на этих словах Тристан лобзает мою руку, я спешу скрыться за дверью. Потому что поцелуй – это когда легко, утонченной, а меня обслюнявили.

– Вот вы где! Вы же обещали!!! – с порога набрасывается на меня Хуся. Его смуглое лицо побелело, волосы торчат в разные стороны, а бумага валяется на полу. – Вы не представляете, что было! Мне пришлось притвориться вами!

Я, удрученная последними новостями, прыскаю со смеху и, решив переодеться позже, падаю в кресло, чтобы выслушать занимательный рассказ.

– Это как же?

– А так! Вечером пожелал заглянуть ваш отец, сказать о помолвке. Я узнал это, поскольку был с ним накануне. И что мне оставалось делать? Не мог же раскрыть ваш секрет и прибегнуть к чьей-то помощи! Поэтому я сбежал от вашего отца под благовидным предлогом, пришел сюда и лег под одеяло, побрызгав духами, чтобы добавить ощущения присутствия женщины. Перестарался, конечно, ваш отец долго чихал. Видимо, случился приступ аллергии. Он все говорил и говорил, а я только охал. – Хуся изображает жалобное кудахтанье, которое он считает женским утонченным “охом”. – Потом сэр Вандельгейм захотел поцеловать вас, то есть меня, в макушку. Тут я думал, что все, нас раскрыли. Но я закутался больше в одеяло, едва не получив тепловой удар, и сэр не решился. Я так испугался!

Гном интуитивно чешет эту самую макушку, прикладывает палец к носу и морщится.

– Да уж, Хуся, довелось же тебе пережить такое, – бормочу я, стараясь подавить смех. А то вижу, как лицо писаря искажается от обиды.

– Но вы-то, вы что узнали? – гном даже припадает на колени перед креслом, заглядывает в глаза, как кот из “Шрека”. – Будет у меня шедевр?

Я поджимаю губы. А что я, собственно, узнала? Дракон имеется, с виду мирный, хоть и чурбан. Живет в глуши, мы ему все даром не сдались.

Это и рассказываю Хусе. Тот печально вздыхает и поднимается с колен, кряхтя про артрит и прочие болезни.

– И озеро вы тоже не видели? – предпринимает последнюю попытку он.

– Увы, – пожимаю плечами. Признаю: миссия моя оказалась полностью провальной. Да и проблем добавила, едва ли я понимаю их масштабы.

Нас прерывает стук в дверь.

– Милая, я могу войти? – ласково спрашивает новая мачеха с собранными в плотную прилизанную кичку волосами. Задорной малышки за ней не наблюдается, поэтому я только киваю.

– Леди Вандельгейм, мне вас оставить? – лебезит Хуся.

Мачеха грациозно пересекает комнату и садится в полюбившееся мне кресло, однако вид ее весьма кроткий и какой-то зашуганный. Моя мать такой же была. Никогда отцу слова не скажет, только поддакивает ему и во всем потакает. Мы никогда не были подругами, все мои секреты тут же докладывались главе семейства, и потом со мной проводили воспитательную беседу. Я не любила эту часть своего детства.

Леди Вандельгейм кажется мне такой же женщиной.

– Оставь, – соглашается леди. Хуся уходит, женщина тянет ко мне руки, и я догадываюсь подойти. Ее ладони сухие и очень холодные. – Милая, я хотела посовещаться с тобой по поводу платья. Ты же знаешь, какой сегодня важный день, да?

– Угу, – бурчу под нос. Леди улыбается и властно хлопает в ладоши, что резко контрастирует с ее бесцветными движениями. Она мне напоминает медузу.

В дверях тут же появляется свита служанок с различными платьями и безделушками. Кто-то привел Сиерру.

Меня затягивает в омут приготовления бала, и совру, если признаюсь, что мне это не понравилось. Красивые дорогие ткани, блеск бриллиантов и слуги, которые все приносят и подносят. Я чувствую себя королевой. После общажной жизни так точно.

– Мне так жаль, что я не могу пойти на бал, – грустно вздыхает малышка. Несколько часов мы суетимся у зеркала, поэтому Сиерра устала и легла на пуфик рядом с матерью. Леди Леонелла поглаживает ее по голову, как поглаживают собаку.

– Как проходит развлечение у моих девочек? – раздается от дверей. Мы с модистками как раз спорили о том, какой цвет лучше сочетается с бежевым, поэтому я и не заметила сразу вошедшего.

Оборачиваюсь. Леди Вандельгейм подходит к мужу, но он от нее отклоняется и направляется ко мне, раскрыв объятия. Сиерра испуганно юркает за ширму, словно ей нельзя здесь быть. Наконец могу его рассмотреть. И меня холодом обдает. Этот мужчина очень похож на моего родного отца, только за густой белой бородой это было не сразу заметно. Глаза такие же голубые с росчерком морщин вокруг. Вечная хмурая складка между бровей.

– Мы можем поговорить, родная? – спрашивает мужчина, и я не сразу понимаю, что это он обращается ко мне.

Странное вязкое чувство сковало изнутри, как паутина. Я только киваю.

– Выйдите все, – приказывает сэр Вандельгейм. Присутствующие мгновенно бросают свои дела и выходят из комнаты, включая леди и Сиерру.

Мы остаемся вдвоем. Я никак не могу перестать его рассматривать. И как я не заметила раньше сходства? Даже голос похож, только у моего отца он хриплый от длительного курения, этот человек же, судя по всему, ведет здоровый образ жизни.

– Как ты себя чувствуешь, Мэл? – ласково спрашивает мужчина.

– Нормально, – пожимаю плечами. Между нами расстояние в пять шагов, и я не понимаю, хочу приблизиться или удалиться. Мы в упор смотрим друг на друга и не двигаемся.

Черт, это точно ОН.

До чего же странно.

– Голова больше не болит?

– Нет.

– Сегодня будет важный вечер, в конце которого будет объявлена твоя помолвка с Тристаном. Я хотел сказать тебе раньше, прости, что говорю так, накануне. Для всех нас было неожиданно твое пробуждение, потому что я уже отчаялся, – тихо произносит мужчина. В его голосе столько грусти, что я прониклась. Протягивает руку, чтобы погладить по щеке. – Понимаешь, то, что случилось двадцать лет назад… Это ужасно. Не было дня, когда я бы ни пытался вернуть тебя к нам. И как я могу противиться тому, кто тебя спас? Тем более Тристан из прекрасной семьи.

– Наверное, никак, – бормочу я. Чувствую, что меня плитой внутри придавило. Хотя чего это я отчаиваюсь? Когда дело дойдет до свадьбы, я уже сбегу с этого мира. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Как нас учили, где есть вход, там должен быть и выход!

Мужчина смотрит на меня так проникновенно, что в груди щемит. Отец никогда не смотрел на меня так.

Так, как будто меня любит.

– Девочка моя! – меня крепко обнимают, почти до хруста костей. Дышать тяжело, но я силюсь хлопать мужчину по спине. Немного стыдно, что я о побеге думаю, а тут человек так радуется, как мне бы никто никогда не радовался. – Думаю, Тристан согласится, что вам стоит поселиться где-нибудь недалеко отсюда, чтобы мы могли чаще видеться. Да и не обязательно устраивать свадьбу вот сейчас. Месяца три можно подождать. Лишь бы ты была счастлива, родная.

– Отец… – в груди печет от невыплаканных слез.

– Слушай, Мэл, давай как раньше? Когда мы в кругу семьи, зови меня папой, ладно?

Я радостно киваю. К своему я должна была обращаться не иначе как Виктор Иванович и на вы.

Сэр Вандельгейм треплет меня по плечу.

– Дочь, у меня есть для тебя подарок. – Он достает из кармана футляр и сам же раскрывает, обнаружив миру великолепнейшее ювелирное произведение из алмазов, которое идеально подходит к моему бежевому платью. Мне кажется, все мое имущество дешевле, чем это колье.

– Поворачивайся, – ласково просит отец и хмыкает мне в шею, потому что зачем тянуть? Я уже развернулась!

На шее сразу же становится приятно тяжело.

– Пап, а… – я замолкаю, пытаясь подобрать слова. – А я обладаю магией?

– Нет, родная, мы в детстве заблокировали твою магию, потому что не женское это дело. В высшем обществе не принято, чтобы женщина магичила, для этого есть слуги, – поясняет отец, отходя в сторону.

Я рассматриваю себя в зеркале. Глаза блестят так же, как алмазы.

– И магической ауры у меня тоже нет? – выдыхаю разочарованно. Ну спасибо, родители блин. Захочет меня какой слуга порешить магией, так я ничего и сделать не смогу.

Сэр Вандельгейм отступает еще на несколько шагов.

– Нет, есть только защитная, родовая. Если на тебя захочет кто-то напасть, что невероятно, конечно, вокруг тебя мгновенно появится щит.

Интересно, эта аура ко мне прикрепилась автоматически? К душе или к телу?

– А ты можешь проверить сейчас, есть она у меня или нет? – улыбаюсь и хлопаю ресницами, встречаясь с ним взглядом в зеркале.

Отец – а мне пора перестать мысленно называть его мужчиной, чтобы не спалиться, – смотрит странно, но потом кивает. Делает короткий пас рукой. Секунду ничего не происходит, а потом… Завороженно наблюдаю за золотыми искорками, которые окутывают меня с головы до ног плотным куполом.

– Ну вот, как ты видишь, она на месте, – скупо замечает отец.

Отлично, значит я смогу искать выход из этого мира не сию секунду, а значит, могу немного насладиться происходящим. Грешным делом, очень уж хочется оказаться на балу.

Глава 10. Вдохнуть и не выдыхать

Глава 10. Вдохнуть и не выдыхать

К вечеру ощущение проблем утихает полностью.

Я улыбаюсь в сладком предвкушении ровно до тех пор, пока мое худое тело как следуют не утрамбовывают в корсет, с точки зрения которого я должна быть уже тростинки.

Вдохнуть и не дышать.

– Смерти моей хотите? – хриплю я модистке, которая с садистским удовольствием пытается затянуть шнур сильнее.

– Так должно быть, у вас же помолвка, леди! – ехидно улыбается та и разве что ногой себе не помогает, затягивая. Стерва!

– Возьмите, леди Мэл, это поможет, – лепечет одна из служанок и дает мне чашку со сладким ароматом. Только мой желудок так скукожился, что в него ни одна капля не влезет. – Вам полегчает.

Рискнем, а то дышать совсем невозможно. Я быстро глотаю напиток, и – о чудо! – внутри поселяется легкость. Есть я по-прежнему не смогу, зато умереть от нехватки воздуха больше не хочется.

– Чудная вещь, спасибо, – искреннее улыбаюсь служанке, та аж смущается от удовольствия.

– Этим зельем все дамы высшего света пользуются, леди. Оно так и называется “Тонкая талия”. Если не будете кушать, никаких побочных эффектов не будет.

– Ой, не буду, обещаю!

Когда пытки заканчиваются, оглядываю себя в зеркало и обалдеваю. Никогда не видела себя такой… роскошной. Волосы убраны в высокую прическу, украшенную жемчужными нитями, на мне бледно-бежевое платье с элегантным скромным вырезом-сердцем, ткань так и блестит от драгоценностей. Легкий макияж подчеркивает большие глаза.

Я рассматриваю себя и так, и эдак и не могу поверить в увиденное. Во мне есть и стать, и грация, и аристократическое личико.

– Леди, вас ждут, – сообщают служанки, заставляя оторваться от зеркала. Уф, надо поменьше так зависать, это вредно для психики.

За дверьми меня встречает Тристан, тоже весь при параде. Я даже смущаюсь немного. Однако это быстро проходит, когда он на выдохе произносит:

– Боги, какая же ты красивая!

Я беру его под руку, и мы идем навстречу прекрасному вечеру.

… А затем еще одному, и еще…

Незаметно для себя я кружусь на балах, улыбаюсь незнакомым людям и, конечно же, Тристану. О нашей помолвке было объявлено, поэтому мы везде можем ходить вместе. Хотя некоторые танцы я дарю другим молодым людям, просто чтобы подразнить жениха. Смущение быстро уходит на второй план, а окружающий мир уже не кажется таким чужим.

Так проходит месяц. Сплю до обеда, затем гуляю по нашему саду в компании мачехи, Сиерры или отца, а вечером мы с Тристаном ходим на какое-нибудь культурное мероприятие вроде бала, театра или музыкального концерта. Искусство – оно такое разнообразное, что я легко могу принять, что все здесь отличается от привычного. Другие песни, другие постановки. Но от этого они не становятся хуже, мне нравится впитывать местное творчество.

Если честно, все уходит на второй план, когда я думаю о Тристане. Он очень галантный, учтивый и заботливый. Я словно в сказку попала. То, как он целует мою руку, то, как смотрит и хрипло прощается, сдерживая себя от более серьезных действий… Я возвращаюсь и долго глупо улыбаюсь, лежа в кровати. Наверное, это и есть влюбленность.

Еще устроила в комнате перестановку, уж слишком музейно выглядит, мне это быстро надоело. Попросила сменить шторы с массивных полотен на однотонные типа блэкаут. Осторожно донесла до отца мысль, что наша подъездная аллея выглядит грустно и надо бы оживить ее цветами. Если идея принесет успех, мне разрешат даже к саду прикоснуться, которого рука дизайнера не трогала лет сто.

Утро начинается как обычно, в обед. Я от души выспалась, а теперь просто валяюсь и читаю книжку. Настроение прекрасное.

– Леди, вам пришло приглашение, – сообщает Илса, одна из служанок. Я лениво протягиваю руку и беру с подноса белый конверт с красной печатью. Раскрываю, не глядя, и бегло пробегаюсь глазами по строкам.

– Меня зовут на бал к королю?! – ору вслух, совсем не по этикету.

Читаю текст еще раз.

“Прекрасная леди Мэл Вандельгейм, приглашаем вас на ежегодный благотворительный бал, который состоится через неделю, в воскресенье, в главном дворце.”

И подпись: сэр Дамьен Аллан и леди Эльвина Сарра Маранелл.

Да. Маранелл – это правящая династия. Любимая народом, но, увы, бездетная. Я мельком слышала, что знать это очень беспокоит, особенно потому, что соединение этих двух родов очень ждали. А тут облом, что наследника нет.

Леди Эльвина принадлежит к сильно мятежному роду Лингбет, и это просто чудо, что они с королем влюбились друг в друга. На протяжении столетий Лингбеты пытались завоевать власть, строить козни Маранеллам, но последние всегда были на шаг впереди. Однако у Лингебетов есть достаточно сторонников в знати, да и родни тоже много. Тристан, кстати, Лингбет, двоюродный племянник королевы, а мачеха – ее троюродная сестра. В общем, сложное там генеалогическое древо, я не успела разобраться.

Неизвестно, сколько людей умерло в противостоянии великих родов, и наконец-то с этим должно было быть покончено. Но…

Кто в паре не способен иметь детей, обсуждают только шепотом. Все-таки король не мальчик, а волевой мужчина, и он не позволяет злым языкам очернять его семью. Многие так в тюрьмы попали, кого-то даже в ссылку отправили или казнили. Всем ясно: король любит свою жену и изменять ей не намерен, дабы проверить, способен ли он продолжить род. Впервые в истории вопрос наследника был побежден любовью. По крайней мере, пока что. Да и время у них еще есть. Ему сорок шесть, ей тридцать пять. И хоть в этом мире могут жить до ста двадцати лет благодаря магии, детородный возраст заканчивается около пятидесяти, как у нас.

К предстоящему балу я готовлюсь как никогда. Тристан и родители тоже приглашены, просто королевская семья считает правильным рассылать индивидуальные приглашения, как бы намекая, что ценит каждого своего подданного. И поэтому я жутко волнуюсь.

Тристан меня встречает в своей карете. Лакей помогает забраться внутрь, потому как обилие юбок такое, что не факт, что влезут в проем или не перевесят.

– Как ты? – как всегда глядя в глаза, спрашивает жених и целует мою руку. Кожу обжигают сладкие мурашки, даже через тонкие перчатки.

– Волнуюсь жутко, – честно признаюсь и обмахиваюсь веером, чтобы скрыть пылающие щеки. Если честно, жду не дождусь, когда Тристан украдет мой поцелуй, а то губ моих последний, кто касался, так это несносный дракон. Теперь ужасно хочется перебить его ощущение.

Я не вспоминаю о нем. Оно само как-то вспоминается во снах. Наш поцелуй, только без продолжения в виде ссоры, а совсем другое. Где он и я на кровати. Увы, я помню его накаченное тело без рубашки, и теперь никак мне его не развидеть. Наверное, у Тристана совсем не такое, все же он не занимается домашними делами, как слуги.

Жених рассказывал, что любит ездить верхом, читать книги по экономике и ведению усадьбы. Он не из тех людей, кто возьмет в руки лопату, но с удовольствием будет управлять теми, кто возьмет. Как маг, он довольно посредственный, целитель, но никак не развивается в этом направлении.

На следующей неделе мы должны поехать смотреть наше будущее имение. Однако я видела его уже со стороны и это просто боль архитектора. Серое, безликое и очень похожее на мой нынешний дом. Такое же большое и нелепое. Ну ничего, приведем его в порядок.

Дорога до главного дворца занимает прилично времени. Все-таки белый замок, который виден из моего окна, – это летняя резиденция, и потому король с королевой живут в самом центре столицы. Старые представители аристократов, к которым относится мой отец, любят селиться вне стен города, дабы быть подальше от суеты, а вот молодежь, наоборот, селится поближе к дворцу.

С точки зрения архитектора, столица спроектирована с умом. Дома в каждом районе построены определенной высоты, в пастельно нюдовых оттенках. Еще поражает обилие зелени, она везде: на стенах, заборах, вдоль дорог. Наверное, влияние старой аристократии. Дороги тоже отличные, ровные, не укачивает.

Маранеллы сделали Кассию, свою страну, одной из наиболее влиятельных на материке, хотя она была в свое время, так называемой, “серой” страной, а внешнюю политику задавали Грана и Меран. Однако теперь Кассия преуспевает в земледелии и других промышленностях. Только женщин-магов из аристократов, с моей точки зрения, притесняют, но это объясняется тем, что мужчины становятся сильнее, а потому никакие трения с соседями нам не грозят.

Главный дворец поражает своим величием. Он сделан из красного камня в форме ромба, с изящными башнями и зелеными крышами. В окнах вставлены стекло или огромные витражи с рисунками лесных зверей. Внутри все отделано со вкусом в мягких голубых оттенках и, конечно же, золото.

Сверху играет музыка, и мое сердце то замирает, то хаотично бьется. Коленки дрожат, пальцы немного трясутся. Вот-вот я увижу настоящих правителей и, скорее всего, поздороваюсь с ними!

– Прогуляемся по Галерее Памяти? – предлагает Тристан. – Хочу показать тебе своих великих родственников. Почему ты так удивленно смотришь? В роду Маранелл затесалась одна деятельная Лингбет, собственно, их история и послужила началом великого противостояния. Впрочем, если бы не оно, были бы совершены многие великие достижения? Не уверен. Идем.

Я не спорю. Взглянув на часы, понимаю, что мы приехали в несколько рановато, а здесь правильнее опоздать, чем наоборот. Хотя все поджилки трясутся от предстоящей встречи! Но ладно. Тристан плохого не посоветует.

Галерея Памяти представляет собой длинный холл, где развешены огромные портреты предков королевской династии. Каждый подсвечен магическим огнем со всех сторон, наподобие лампочек, чтобы можно было разглядеть все, вплоть до морщинки.

Большая часть портретов изображает мужчин. Среди – если я правильно посчитала – двадцати мужчин всего лишь четыре женщины, одна из которых – нынешняя королева.

Но нас интересуют два соседствующих портрета, мужской и женский. Они висят отдельно, на короткой стене, и свет как будто сосредотачивается именно вокруг них.

– Лорд Алистер Маранелл и Рейчел Лингбет в свои лучшие годы.

Хочется спросить, почему у Рейчел нет никакой приставки, но пока помалкиваю и молча созерцаю странную парочку, потому как между ними лет двадцать разницы.

На момент написания портрету лорду чуть больше сорока лет. Бледное лицо, длинный орлиный нос, но главное – взгляд. Зеленые глаза смотрят проницательно, несколько надменно и в то же время устало. Такое ощущение, что он несет на себе непосильную ношу. Длинные черные волосы обрамляют острые скулы, а воротник-стойка позволяет разглядеть лишь верхушку черного узора татуировки.

Рейчел же наоборот, молода и красива, хотя и в ее ярких голубых глазах отражена грусть, едва ли прикрытая сдержанной улыбкой. На щеках намечаются ямочки, но для портера девушка была слишком серьезна. Над губой справа родинка в форме сердца. Черные волосы заплетены в тугую косу, перекинуты через плечо. Девушка изображена не в платье, а, судя по всему, в рубашке, что намекает на ее простое происхождение. Отсюда и понятно, почему к ее имени нет приставки.

– Лорд Алистер был преподавателем защиты от темных искусств в Меранской академии магии. Поскольку Кассия всегда отставала в обучении магов, многие мечтали попасть туда. Хотя это едва ли кому-то удавалось, обучение было поистине дорогое. Разве что недюжинный талант мог стать пропускным билетом. Именно так, простая девушка из небольшого городка, которого уже нет на карте, стала студенткой великой академии. Она, кстати, до сих пор существует. Лорд Алистер был редкостью. Его выбрала темная магия. Поэтому многие боялись его, впрочем, не зря. Их любовь – это только начало истории. Когда началась война, которую историки назовут Битвой трех Клыков, они оказались по разные стороны баррикад. Он был правой рукой Кровавой Четы, а она верила в старый мир. Между ними возникли непримиримые противоречия, и выжить мог лишь один.

– Что же с ними стало? – заинтригованная до глубины души, спрашиваю. Это же надо, преподаватель и студентка. Темный маг и она… Кстати, какой у Рейчел был дар?

– Почитай учебник истории, Мэл, нам как раз пора.

Я разочарованно сдуваю выбившуюся из прически прядку и, поджав губы, беру Тристана под руку. История большой любви оттеснила волнение на второй план, поэтому забеспокоиться успеваю прямо перед входом в бальный зал. Жених понимающе сжимает мою руку, и двери перед нами распахиваются.

– Сэр Тристан Лингбет и леди Мэл Вандельгейм.