Текст книги "Выспавшаяся красавица и несносный дракон (СИ)"

Автор книги: Лина Леманн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 23. Спасение несчастных – дело рук самих несчастных

Глава 23. Спасение несчастных – дело рук самих несчастных

Мэл

Нет, такой подставы я не ожидала ни от кого!

С остервенением дергаю дверь, но она, естественно, не поддается. Ух! Колочу ее руками, ногами. Все бестолку!

Прядки прилипли к взмокшему лбу, я отбила себе все кулаки.

Ладно, какой тут этаж?! Второй?..

Рвусь к окну с охрабревшим сердцем. Выглядываю, готовая птицей выпорхнуть на свободу.

Н-да, высоковато.

Толстый дуб стоит слишком далеко, чтобы до него дотянуться, даже в прыжке, да и ветки кажутся высохшими и очень хрупкими.

Готова ли я ради Доминика свернуть шею?

Определенно, нет.

В радиусе видимости нет ни одного животного, а значит, я брошена и предоставлена сама себе. То же мне, бойкотирующие! Именно в тот момент, когда они очень нужны, никого нет.

Падаю в свое любимое кресло с видом на Темный лес и глубоко задумываюсь. Зачем отец меня запер? Знал, что я вернусь к Доминику? Вернусь к тому, кто меня похитил среди белого дня, от семьи, друзей, жениха, хоть и кривого, но красивого?

Почему я вообще к нему хочу вернуться? Разве мне здесь плохо?

Так получилось, что по жизни я никогда не была влюблена. Моя слабость к Хиту Леджеру не считается!

Вот взять Тристана. Белокурый, красивый, весь с иголочки. Они даже похожи, и мне всегда казалось, что мой мужчина будет именно таким. Красавчиком с картинки.

А Доминик другой. Старше, отстраненнее. Он не пытается казаться кем-то другим, и это привлекает меня, хотя его несносность отталкивает. Как-то все странно, двойственно. Словно только он один из всего моего окружения по-настоящему живой, честный и искренний. Словно с ним и я именно такая, какая есть.

Надо выбираться из этой передряги. А если Тристан кого-нибудь обидит? Он тот еще бугай, ему все равно, что волшебные существа перед ним беззащитны. Кто знает, когда вернется Доминик.

Принимаюсь за очередную бесполезную попытку снести дверь. Ну почему ее сделали такой крепкой? Как знали, что она встанет на пути к свободе.

Я так злюсь сильно, что готова взорваться. Однако это мне ничем не поможет. Нужно мыслить рационально. Если бы я была отцом, что бы я сделала? Заперла бы себя так, чтобы точно не выбралась.

Проходит время. Ничего не меняется. Я присматриваюсь к дубу и так, и эдак, но жажда закончить жизнь самоубийством меня все ж не посещает. Успокаиваю себя тем, что Доминик всех защитит от опасности, в этом я не сомневаюсь.

До ночи принимаю несколько попыток поколотить дверь, она мне отвечает молчаливой твердой упертостью оставаться закрытой. Мне даже еду не приносят, так что мой свободолюбивый порыв подкрепляется еще и чувством голода.

Хоть бы кто прилетел, хоть бы кто вспомнил!

Видать, они считают, что я их кинула. Бросила, хотя обещала вернуться. От этой мысли становится очень грустно.

Папа всегда говорил, что мы с мамой не самые полезные люди на свете. Вот был бы сын – это другое. С ним можно и на рыбалку, и на охоту.

А я всего лишь девочка.

Залезаю на кровать и сворачиваюсь клубочком. Мне кажется, что я никогда не перестану кого-то разочаровывать.

Так и засыпаю, а утром меня будит шорох. Служанка слегка приоткрыла дверь и поставила поднос с едой. Я уныло окидываю свой завтрак, собранный из любимых блюд, да только аппетита нет. Вчерашний голос похоронен под долгим самобичеванием.

Поэтому я просто утыкаюсь взглядом в рассвет и сижу так до тех пор, пока за дверьми не слышится возня. Не знаю, спала ли я или просто сидела, время пролетело как одно мгновение. Часы бьют одиннадцать.

– Ах, вот где Вы прячетесь! – сообщает довольный голос Хуси.

Я оборачиваюсь, ожидая, что он сейчас же сбежит, но в руках у писаря толстая книга и перо торчит за ухом.

– Вы не заняты? Я же так и не закончил с биографией! – продолжает Хуся, делая несколько шагов в мою стороны. Он как будто и не в курсе, что меня заперли.

Вялый мозг быстренько принимается раскидывать шестеренками. Портал, должно быть, еще в саду…

Я вскакиваю с кресла.

– Хусейман, миленький, садись сюда, ты же и так много ходишь. А с твоими короткими ножками это для спины вредно! Где же свиток? Книжка выглядит очень тяжелой, – воркую я, уступая место и жадно глядя на дверь. Писарь, занятый книгой, идет к креслу, на боку у него при каждом шаге звенит массивный ключ.

– Я решил осовремениться, – с гордостью сообщает Хуся. – Свитки прошлый век. Точнее, они бы для будущих поколений смотрелись престижные, древнее. А оттого весомее. Но книги… Они все же удобнее. Не норовят залететь под шкаф, да пыль собрать. Потом, может быть, перенесу на пергамент. Да-да. Так на чем мы остановились? Леди Мэл?

Его растерянный голос остается позади. Я выскакиваю из комнаты со всей возможной скоростью для своей неспортивной фигуры.

Бегу в сад, очень стараясь никому не попасться на глаза. То в нишу запрыгну, то пригнусь за колонной, стараясь не дышать. Хотя сердце бьется слишком громко, слишком стремительно. Если прислушаться, то и гляди, услышат…

Тяжело дыша, я пересекаю последний коридор. В боку нещадно колет. Осталось немного потерпеть! Сад уже за углом. Уже чуть-чуть остаётся…

Как на зло, из-за угла выходят слуги, что-то громко обсуждая. Я вжимаюсь в стену. Хотела бы слиться с ней, но что-то я немного отъелась. Живот раньше так не выпирал.

Меня не замечают, к счастью. Слышу обрывки фраз про короля. Было бы интересно послушать, но не в этот раз.

Только бы портал остался на месте!

Вбегаю в сад, едва дыша. Крадусь по сухой листве, которую почему-то не убрал садовник. Она шуршит под ногами, как чипсы во рту. Если кто посмотрит из окна, сразу заметит!

Нервы начинают совсем шалить. Я нутром чувствую, что за мной кто-то наблюдает. Быстро оглядываюсь. Никого нет. Почему же шевелятся волосы на затылке?

В конце концов, я беспардонно прыгаю в кусты, где предположительно потерялся портал. Шарю по земле руками, лишь бы нащупать заветную коробочку. И – о чудо! – я наконец его нахожу.

‐ Верни меня к Доминику, – приказываю порталу. Рядом со мной возникает мерцающее окно с зеленеющим лесом на той стороне и мрачным-мрачным особняком.

– Спасибо! – зачем-то благодарю артефакт или, быть может, проведение, вскакиваю на ноги, отряхиваю листья.

Кидаю последний взгляд на дом. В окне мне мерещится силуэт отца. Сердце невольно сжимается в тугой ком. Наверняка, его взгляд наполнен осуждением.

Только и запирать меня не следовало.

Я сглатываю и шагаю в портал.

Тихо отворяю дверь особняка, хотя уверена, что вороны меня услышали еще на подходе и непременно заголосят о моем прибытии. Но в холле царит подозрительная тишина. Что-то случилось, я чувствую!

Собираю юбки и торопливо бегу по лестнице. Жаль, что в этом мире я не могу носить штаны! Сейчас бы в миг оказалась наверху, а так приходится держать кипу лишней ткани и пытаться не споткнуться.

Ну как в миг. Дыхание еще не успело восстановиться, поэтому на последних ступенях я еле волочу ноги.

Огромные часы показывают полдень. Ох, как же я задержалась! Я обещала быть не позже десяти утра. Надеюсь, только бойкотом дело и ограничится. Хотя знали бы они все, что случилось, только попробовали бы упрекнуть!

Звон посуды о пол слышу издалека. Отчаянный крик Доминика проходится по нервам дрожью. Что же случилось?

Вбегаю в лабораторию Доминика, забыв постучаться. Хотя открывшаяся картина показывает, что стук мой никто не услышал бы.

– Что ты делаешь, Доминик?! – в считанные секунды преодолеваю расстояние между драконом и входом, запрыгиваю ему на спину, чтобы привлечь внимание.

Мужчина, наполовину покрытый чешуей, разжимает руки и отпускает Шарля, из носа которого идет кровь. На негнущихся ногах Доминик отходит от стола, с трудом балансируя со мной.

Мы вот-вот упадем на его запас зелий, и кто знает, останется ли Темный лес после этого на месте.

В последний момент Доминик выравнивается. Почувствовав равновесие, я тихо соскальзываю и встаю перед драконом.

– Ты пришла, – почти ласково хрипит он. Подносит к моему лицу ладонь, невесомо проводит пальцами по виску.

Что же произошло? Черные волосы прилипли ко лбу мужчины, грудь лихорадочно вздымается, а в его зрачках пляшет огонь. По мере того, как его взгляд фокусируется на мне, зрачки сужаются, и пламя исчезает.

– Пришла я, пришла, – бубню, нутром чувствуя, что опасность миновала. Если бы я явилась немного позже, здесь произошло бы страшное, а что именно, я даже знать не хочу.

Затихшие обитатели особняка потихоньку приходят в движение. Айрус черной тенью подбегает к бледному Шарлю и вылизывает его лицо в попытке привести в чувство.

– Я в порядке, – кряхтит старик. Он встает, отряхивается не так педантично, как обычно. Взгляд его мутный, отрешенный.

– Прости, друг, – сконфуженный Доминик подходит к слуге. Тот порывисто обнимает его. Удивленный дракон сперва стоит дубом, а потом тоже хлопает старика в ответ.

Шарль что-то шепчет хозяину, я смущенно мнусь в сторонке.

– Ты нас спасла, – каркает Арни где-то под крышей.

– Да-да, наша спасительница! – вторят другие. Дом мгновенно наполняется гулом.

– Честное слово, еще б я знала, что такого сделала, – сконфуженно бормочу я. Так неловко. Меня еще никто никогда так не приветствовал.

– Хозяина одолел приступ намного сильнее предыдущих, – говорит Шарль, поправляя скомканную одежду.

– С катушек слетаете от любви ко мне, сэр Доминик? – пытаюсь подколоть, но дракон выглядит слишком серьезным.

– Очень смешно, – надменно и отчужденно выдает он.

Мне так хочется закатить глаза на этот его тон! Просто ужас, как хочется! Вот же несносный!

– С этим надо что-то делать, – продолжает дракон и принимается мерить комнату шагами. – Я дом разрушу, если обращусь средь бела дня. Не понимаю, что со мной происходит. Я как будто с ума схожу и не в силах себя контролировать. Одно ясно, ты не должна из дома отлучаться ни при каких обстоятельствах. Хотя после твоей выходки я не хочу тебя видеть.

– Ну, я так-то тоже желанием не горю вас лицезреть, – обижаюсь, складываю руки на груди. Самый несносный из всех существ на свете!

– Скоро из дворца приедут древние фолианты. Где-то должен быть ответ, как с этим всем справиться! – рявкает Доминик напоследок и уходит из лаборатории. Мы следуем его примеру и возвращаемся в холл. Даже не хочу быть с ним на одном этаже!

– Почему мы его терпим, а? – раздосадованно восклицаю.

Устало падаю на диван. Я так нервничала, что опаздывала, пыталась придумать выход, может быть, даже жизнью рисковала, а меня тут отчитали как малое дитя!

Айрус привычно кладет голову мне на колени, чтобы я почесала его за ушком, Шарль умывается и делает нам чай. Вскоре в моих руках оказывается чашка с ароматным напитком и блюдце с печеньем. Осмелевший Арни тут же пикирует мне на плечо. Другие вороны-забастовщики изумленно косятся на наглого старосту и громко сглатывают, глядя на печеньку.

– У вас все в порядке? – спрашивает Шарль и присаживается рядом. Хоть кому-то я интересна! К нему тут же слетается молодняк. Старик ловко отгоняет их мухобойкой.

– Да, меня заперли в собственной комнате, – вынужденно признаюсь. Думала оставить при себе, да только озвучить ложь еще более ужасно. Не хочу врать Шарлю, он слишком добр ко мне.

– Ужас! – рычит Айрус. Шерсть на его холке встает дыбом, а на добродушной морде показались белые с желтыми прожилками клыки.

– Надо немедленно сказать Доминику! – каркают вороны. Кто-то слетел с насиженного места и поторопился донести сплетню.

– А ну стоять! – гаркаю я. – Сам не спросил, и я не собираюсь перед ним оправдываться. Мы это, вроде как женаты, поэтому я имею право вам приказывать.

Вороны резко затихают.

Шарль прикрывает нос платком.

– Он вас ударил?! – набрасываюсь на старика, тот мотает головой. Я совсем забыла, в каком состоянии был Шарль, когда я вернулась.

– Нет, что ты. В последнее время здоровье барахлит, столько переживаний. Вот и кровь носом идет.

– Может, вернемся в лабораторию, поищем что-нибудь подходящее? Я уже нашла там всякое, когда бродила ночью и искала оружие на случай самозащиты.

– Средство от вшей, – каркает кто-то ехидно.

– А вы откуда знаете? – прищуриваюсь я, обвожу взглядом пернатую мафию.

– Ой!

– Ладно, это уже не важно. Может, все-таки какая-то вошь древняя его и укусила. Только у нас проблема осталась прежняя. Домой-то я вернулась, а вещей нет. Кстати! – я вдруг вспоминаю про Тристана. Он же должен был здесь появиться. – Ничего необычного не происходило? Гостей не было?

– С чего бы вдруг у нас и гости? Да мало кто в лес полезет, только совсем отчаянные или больные на голову, – хмыкает Шарль.

– Надеюсь, я отношусь к первому варианту, – поджимаю губы я, хотя от души отлегло. Лично бы Тристана прибила бы за угрозу лесным жителям, если бы могла.

– Можно попр-росить Маттео купить тебе платья! – предлагает Арни.

– Вот уж нет! – жарко протестую, а самой хочется улыбаться. – Как он женскую одежду выбирать будет? Вы хоть представляете, как парень вообще отреагирует на нашу просьбу? Ты что, мы так связь с миром точно отрежем!

Шарль мягко улыбается, Айрус кашляет, что больше похоже на смех.

– То есть ты остаешься и больше не сбежишь? – робко спрашивает Юстас, приземляясь рядом с Арни.

– Только если Доминик потеряет свое вечно недовольное очарование. Эй, что сникли? Шучу я, уже по-любому останусь, – обещаю всем. И себе тоже.

Глава 24. Встреча с древним

Глава 24. Встреча с древним

– Так, вы идете отдыхать, а я буду за всем тут ухаживать, – заявляю строго, подхватываю Шарля под руку и ненавязчиво толкаю его на выход из кухни. Стоило только желудку Арни громко заурчать, как старик тут же побежал что-то готовить, да причитать, что леди оставил голодной.

Пришлось ловить его прямиком на кухне и уговаривать оставить обязанности мне.

– Но вы же леди! – пытается упираться дворецкий. Я одариваю его многообещающим на расправу взглядом.

– Давайте же на ты, дорогой мой. Это мой приказ. Теперь с вещами на выход, я сама справлюсь, – уверяю Шарля, тот нервно сглатывает. Приходится прошептать ему на ухо: – Ну же, подыграйте мне, как иначе я заставлю этих оболтусов работать?

– Вы правы, леди, правы! – громко и очень неправдоподобно соглашается старик, кладет горячую ладонь на мои пальцы, чтобы я убрала руку.

– Отдыхайте-отдыхайте. Мы тут точно справимся.

– Мы? – крякнул Арни.

– Кто эти мы? – боязливо уточняет Айрус.

– Все мы, – с самой обворожительной из своих улыбок обвожу руками собравшиеся зверье.

Шарль, шаркая, идет к лестнице и кряхтит на каждом шагу.

– Вот, – указываю на него, – мы все должны заботиться о братьях наших старших. А теперь чего стоим, давайте готовить!

– Так я ем сырое мясо! – отнекивается Айрус и, поджав хвост, пятится из кухни.

– А мы зерно! – вставляет Юстас и вылетает следом.

– Зерно, значит? – мстительно цежу я, оглядывая оставшихся любителей печенек и булочек.

– Что нужно делать? – нехотя каркает Арни.

– Для начала нам нужны продукты! – задорно восклицаю я.

Меня по жизни редко посещает энтузиазм на готовку, но сегодня так и тянет доказать Доминику, что я не просто какая-то бесполезная содержанка, который, в общем-то, и податься больше некуда. А еще я прямо вижу, как он будет уплетать мою еду и печалиться, какое же горе, что я его не люблю.

Дружной оравой мы приходим к кладовке.

… которая оказывается пуста.

– Обеда не будет, зерно едим? – с надеждой интересуются вороны.

– Ну почему же, у нас же есть огород! Сейчас овощей оттуда наберем и сделаем рагу, а муки наскребем по кухне, – бодренько обещаю им, хотя стоило бы вспомнить, что я ни разу не копалась в огороде в своей жизни.

Поэтому приходится любоваться на ровные зеленые грядки неизвестно чего.

– Нам нужно три пучка этого, – от балды указываю на подобие салата. – Затем надо выкопать эти бежевые корнеплоды, что торчат над землей. Потом… потом те красивые листики с темной окантовкой.

Вороны дружно пикируют на грядки и хватаются лапками за зелень. Айрус держит в зубах корзинку, куда предстоит складывать добычу.

– Дружно, раз-два, дернули! – командую задорно, чувствую себя заправским капитаном.

Бедные птицы с силой рвутся к небу, хлопая крыльями по воздуху и друг другу.

Получилось у всех, кроме тех, кому достались корнеплоды.

Ну что взять с птиц?

Приходится подойти и дернуть самой. Да обломаться.

Каждый корнеплод, напоминающий белую редьку, как в камень вдолблен. Я сначала пробую игриво дернуть. Потом посильнее. Потом еще сильнее, чтобы кожа на ладонях покраснела и пекла. Ни в какую.

– Так, народ, если вы не знаете еще сказку про тыкву, сейчас мы ее разучим. И так, я за редьку, Арни за меня и так далее. Становимся цепочкой. Цепочкой! Линией! Народ, вы заставляете меня обратиться к голубям, они вас быстро построят!

Угроза срабатывает, и вороны выстраиваются в ровнейшую линию, что сэр Иккинг позавидует их умению строиться.

– Раз, два, дернули!

Вытащить злополучные корнеплоды – это теперь дело принципа.

– Раз, две, дернули! – рявкаю я с каждым разом все злее и злее.

– Леди Мэл, что же вы делаете! – раздается над нашими головами кряхтение Шарля.

Нехотя поднимаю голову. Старик перевесился через окно, чтобы со своим плохим зрением хоть что-то разглядеть. В этот момент Юстас подносит ему очки, нацепив которые, Шарль хватается за голову.

– О, вурдалаки! Леди, это же лекарственные растения сэра Доминика!

– Что ж тогда вы так громко кричите, – бубню себе под нос, окидываю вырванные пучки оценивающим взглядом и думаю, как бы всадить или воткнуть в землю их обратно, да незаметно.

– Вы слишком рано вмешались в процесс созревания плодов, – пробирает до щекочущих мурашек голос Доминика. – Теперь все, на выращивание чего я потратил несколько месяцев, можно выкинуть в мусорку. А, Йен, ты бы лучше выплюнул сорвияд, он очень токсичный.

– Фу! Бе! – ворон с проплешиной на крыле тут же избавляется от вредной травы. Остальные дарят мне осуждающий взгляд, включая Доминика, что стоит возле угла дома.

Ага, значит, на шум пришел! Отныне все мне помогающие будут давать обет молчания при исполнении.

– Отличный вы хозяин, сэр, раз ваши кладовки пусты, – иду в нападение я, как истинная русская женщина, уткнув руки в боки, да так, что ребра заболели.

– Смеете меня отчитывать? – складывает руки на груди Доминик.

– Смею. Коль вы меня своей женой назвали, так будьте любезны предоставить женщине всю возможную свободу самореализации.

Мужчина кривится, будто наелся лимона. А что поделать. Не мытьем, так катанием заставим его ускориться, чтобы разрушить наш странный брак.

– Зачем же вам самореализация?

– Готовить буду. Щи да борщи!

Разумеется, Доминику это ни о чем не говорит. Более того, я смогла выбить его из колеи своим боевым настроем: маска недовольства слегка съехала, сменившись удивлением.

– Это зелья какие-то? – на всякий случай уточняет он.

– Я ж не ведьма.

– Ну, всякое в женщинах просыпается.

Ах ты знаток несносносный!

Я уже готовлю пламенную речь, а Доминик берет да улыбается.

– Надеюсь, не отравимся, – говорит он и уходит, оставляя нас без провианта.

Приходится копаться на кухне в поисках хоть чего-нибудь съестного, попадается лишь мука да яйца. Вроде еще где-то видела молоко. Значит, сделаем блины!

Вороны с сомнением наблюдают за тем, как я готовлю, а очередной блин взлетает над их головами. Чувствую себя мастер шефом, все же я спец в дешевой еде. И даже сковородка, на которой обычно все пригорает, не помеха опытному блинопеку.

Жаль, что никто не рискует попросить кусочек. Даже обидно, что не выпрашивают, а я-то ждала!..

– Может, стоило все же Шарлю нам обед пр-риготовить? – в который раз спрашивает вечно голодный Айрус.

– Сейчас как блином зазвездю по твоей клыкастой морде, будешь знать, как произносить при мне такие вещи, – бурчу я, вся раскрасневшаяся и мокрая. Я уже целую горку выпекла, осталось всего ничего сил. Мне даже интересно, что Шарль приготовил бы из такого скромного набора продуктов.

В холле раздаются тяжелые шаги. Мы все синхронно поворачивается к дверям, где останавливается Доминик. Что-то видеть его так часто мне не нравится.

– Я не буду обедать, срочные дела в лесу, – бросает он и уже собирается уйти, но втягивает носом воздух.

– Так я уже приготовила, можешь поесть. Или положу в дорогу, – зачем-то ляпаю я, растеряв всю гордость и предубеждения.

Доминик смеряет меня взглядом, потом все же пересекает столовую в несколько широких шагов. Ровняется со мной, берет с блюда первый блин из ровной стопки. Присматривается к нему, будто он может стать угрозой для человечества, затем сует в рот.

Я не дышу, только смотрю, как работают его челюсти и хмурится лицо. Мир стал для меня как в замедленной съемке.

– М, – произносит Доминик, я выпрямляюсь.

Он смотрит в сторону и дожевывает. Не могу понять его эмоций. Не вкусно, что ли? Хочется взять ближайший блин и попробовать, или лучше вырвать тот, что в руках у Доминика: вдруг именно в нем тесто плохо перемешалось?

– Неплохо.

У меня камень с души ухается в небытие, а Доминик прям так съедает несколько блинов. Кажется, напряжение между нами перестает быть таким невыносимым.

– Скоро приедет Маттео с книгами и продуктами, примите его как должно, я буду поздно, – бросает воронам Доминик и уходит, даже не поблагодарив. Я так и жду, что вот он развернется и скажет: “Спасибо вам” или “Нет, стойте, я хочу поесть еще”. Но нет. Он просто берет и уходит. И только хлопок двери приводит меня в чувство.

Поэтому я с раздражением отгоняю целый ворох птиц, наглые лапы которых уже тянутся к моим блинам.

– Шарля зовите, вместе есть будем, – рычу на них. Парочка воронов послушно улетает, а я принимаюсь раскладывать приборы под бдительными голодными взглядами, не выпускаю стопку из виду.

Лишь когда старик спускается и садится на свое место, я раскладываю нам еду, часть убираю для Маттео и Доминика и только потом оставшееся раздаю голодным животным: подкидываю блин вверх и кто поймал, тот поймал. Только Анри выдаю лично, стар он для таких игр.

Так пролетает день, и вот уже вороны радостно возвещают, что приехал Маттео с огромной телегой. Стоит приоткрыть дверь, как черная стая залпом вылетает из дома и окружает гостя.

– А ну брысь отсюда, – возмущается Маттео, когда парочка наглецов пытается приземлиться на скамейку рядом с ним.

– Что ты нам пр-ривез? – не сдаются птицы.

– Пока не поем, ничего не скажу и ничего не дам, – фыркает парень, отчего черной туче приходится расступиться и явить мне его усталое лицо.

– Не верь им, они все кормленные, – сообщаю Маттео, когда он спрыгивает с козел. Вид у него так себе: одежда мятая, под глазами мешки, будто он не спал несколько дней. – У тебя все в порядке?

– Да, конечно, – вяло отзывается он.

Устал человек, бывает. Хотя чувствую, недоговаривает что-то…

Как водится, сначала мужчину покорми, а потом все выведывай.

Только план проваливается: Маттео засыпает на диване, как только на него приземляется.

Приходится мне в сопровождении унылого бормотания воронов следить за тем, как Айрус и Вилли тщательно вылизывают тарелки, а потом отмывать их от волчьих слюней в тазике за домом, слушая о том, кому в лесу жить хорошо.

И это я-то леди, я герцогиня!

Устала, как простолюдинка какая-то.

А надо еще позаботиться о стойле Гюрзы, пока Доминика нет, да проследить за малышами василисками. С ними, благо, все в порядке: единорожка чудесно управляется с левитацией, перетащив змейкам все, что требуется душе. Даже кучи навоза лежат ровными штабелями, шарик к шарику.

После такого дня вечером встречаю Доминика без особого энтузиазма. Точнее, вообще не встречаю. Так, коротко машу рукой, отвлекаясь от чтения презабавной книжки, найденной в библиотеке, когда он заходит в дом.

– Хэллоу, – отзываюсь я на хлопок двери, так и не подняв голову.

– Чего? Впрочем, не важно. Вставай, нам срочно нужно ехать! – заявляет Доминик и дергает меня наверх за выпирающую конечность. Да так лихо, что в результате полета я почему-то прижата к его твердой груди и вдыхаю запах лошади и сырого леса. Кажется, на улице дождь.

– Эй, – возмущаюсь я и нехотя отстраняюсь. Нехотя, потому что Доминик теплый, несмотря на влагу, а я замерзла. Об Маттео же не погреешься, это как-то вульгарно. – Постой, куда это ты хочешь потащить меня на ночь глядя? В лес?

Бросаю недовольный взгляд на окно и ежусь. Там темно и жутко. Мне опыта негативного по жизни хватило, чтобы не лезть на рожон.

– В лес. Не бойся, ты со мной, – поясняет Доминик, не спеша уходить. Так и нарушает мое личное пространство.

– Ну раз с тобой, тогда ладно. Просто обещай, что не бросишь меня где-нибудь в глуши.

– А что, так можно было?

Я – готова его убить, он – улыбается. Смешно ему, видите ли.

– Не поеду никуда, – протестую для профита. Я девочка, я хочу, чтобы меня уговаривали.

– Это по поводу нашего брака, – шепчет Доминик, похоже, заметив спящего Маттео.

– А, ну тогда собираюсь, – быстро меняю позиции я, хватаю плащ с крючка и сама распахиваю дверь. Темно и дождь капает. Бр-р-р. – Я готова.

Доминик снова ухмыляется, и мы выходим из теплого особняка.

На улице стоит Гюрза и жует сырое сено. Над ней полупрозрачный переливающийся купол по типу зонтика. Услышав хлопок двери, она поворачивается и резко ржет:

– Двоих? Не, мы так не договаривались. Я никуда не пойду!

– Брось, Гюрза, это недалеко, – приободряет ее Доминик и хлопает единорожку по шее.

– Ты идешь пешком, либо пусть она летит левитацией, – настойчиво топает копытом кобыла.

– Ладно, некогда спорить. Иди к древним, ты знаешь к ним дорогу, – сдается Доминик, отходит в сторону. Секунда – и перед нами огромный дракон стрелой взмывает в черное небо, растворяясь в темноте. Купол над единорожкой исчезает.

– Я вообще-то пошутила, – фыркает Гюрза, чешет задним копытом пузо, как собака, отряхивается. – Эх, садись. Мокро будет.

Приходится подчиниться. Быстрее съездим – быстрее вернемся. Я жуть как устала в домашних хлопотах. Особняк в порядок привести – это вам не кровать в общаге заправить.

Поэтому не настаиваю на диалоге, молча еду. К чести Гюрзы, она везет меня аккуратно, как хрустальную вазу, то и дело предупреждая, когда будет резкий спуск или подъем, чтобы я успела схватиться за седло или, не дай вурдалаки, за ее чудесную черную гриву.

Едем, наверное, с полчаса. К усталости добавился озноб, ведь я промокла в первые пять минут до нитки.

Стоит говорить, что к Доминику явились две ворчливые бабки?

– Ну, и куда? – бурчу, озираясь на темный лес, который во все стороны выглядит одинаково уныло и беспросветно.

– Сюда, – мужчина указывает на поваленный ствол. – Нужно подождать. Мы рано.

Садится на мокрое дерево? Почему бы и нет, ведь я уже мокрая! К тому же усталой женщине трудно быть леди.

Доминик создает нам светлячок, который даже немного греет. По крайней мере, я хочу в это верить.

– Я с-сздес-сь, – шуршит чей-то голос совсем близко.

Вроде деревья, и тут вдруг одно из них покачивается, как в самом страшном кошмаре.

– Древний, – сиплю я, рассматривая здоровенного василиска с большими белыми пятнами на темном фоне основной чешуи. Он, в свою очередь, делает то же самое.

– Крас-сивая, – выносит вдруг он вердикт.

– Мы здесь по делу. Что нам делать с этой вашей связью? Ты обещал рассказать, – переходит к сути Доминик, и я радостно киваю.

– По законам древней магии, ес-сли невинная дева выпьет крови дракона-мужчины, то с-становится его женой, – спокойно так, даже с ленцой, произносит василиск, словно делает нам одолжение, объясняя очевидные вещи. Будто в его лесу невинные девы каждый день пьют кровь бедных мужиков, чтобы он был обязан на ней жениться.

Об этой нелепости мы и так догадывались.

– Делать-то что? – первым нетерпеливо спрашивает Доминик.

– Вас-с магия с-связ-сала, – как не очень умному, раздраженно поясняет василиск.

– И что? Делать-то? – уже я нагибаюсь вперед, желая схватить наглого змея поперек и придушить. Точнее, в моем исполнении это будет больше похоже на объятие.

– Ничего, – быстро отвечает он, глядя на меня настороженно. Так и чувствует опасность. Кто тут главный монстр леса? То-то же. Сегодня эта роль принадлежит уставшей, как вурдалак, женщине после уборки.

– Совсем? – я приуныла.

– Не может быть! – вторит Доминик и от раздражения даже ударяет ладонью по стволу дерева. Кошусь на него и почерневшую от чешуи кожу на его ладонях.

Древний сглатывает.

– Хотя, вообще-то, ес-сть один вариант…