Текст книги "Выспавшаяся красавица и несносный дракон (СИ)"

Автор книги: Лина Леманн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 5. Первый и последний поцелуй

Глава 5. Первый и последний поцелуй

Милания

Слишком много впечатлений для меня. Слишком много!

В этот раз даже глаза открывать страшно: кто знает, что ещё я увижу? Нет, я, конечно, бегло читала про методы лечения в средневековье, но чтоб так, чтоб себя!..

Куда я попала и как поскорее вернуться обратно, к своим монстрам-преподам?! Я больше не назову вас за глаза варварами, потому что теперь знаю: варвары здесь!

Живот предательски урчит, ведь в него попал только один пирожок. Второй засунула в карман, да и забыла.

Так, а где малыш? И где я?

Глаза все ж приходится открыть и судорожно вздрогнуть. Здесь дизайнер интерьера явно фанател от готики. Черный тяжелый балдахин и серые стены совсем не съедают пространство, потому что спальня – а я лежу на кровати – просто огромная. В моей комнате, кстати, матрасик помягче будет. Здесь же скоро спина отвалится лежать.

Не сразу замечаю, что зеркало занавешено, как будто владельцу противно смотреть на себя. Почему? Из-за своих мрачных деяний? Стольких убил, что в глаза самому себе стыдно смотреть?

Ой, мамочки!

Так некстати вспомнились фантазии о бывшей владелице этого тела и драконе. Тот, наверное, это тело бы в пещере держал каменной, и там было бы так холодно, что цистит заработаешь в первый же день. Зря я в лес пошла, вдруг бы реально дракона встретила?!

Надеюсь, этот грубиян только с виду злой и не отдаст меня на съедение всяким чешуйчатым гадам.

Или отдаст? Может, они с драконом заодно? Вдруг меня все же похищали? Вроде потенциально было с ненастоящей мной, а так обидно, словно это про меня речь идет.

Я только что услышала шелест крыльев. Честное слово! Или это были простыни парящего здесь привидения? Вот-вот оно подкрадется совсем близко и шепнет на ухо: "Приветики!"

Подпрыгиваю на кровати от резкого шороха. Ужас!

– Дорогие приведения, если вы тут есть, выходите, пожалуйста, на прогулку, только когда я отсюда уйду, ладно? – прошу жалобно, испуганно озираясь по сторонам. Тяжёлые шторы шевелиться не собираются, как и тряпка на вешалке у двери. Приблизившись, узнаю в ней мой многострадальный потрепанный плащ. А где плащ, там и пирожок!

Как только выуживаю вожделенную выпечку на свет, снова слышу шелест и как будто кто-то голодно сглатывает. Резко вскидываюсь, верчу головой до упора, но никого нет. Зато страх пробуждает совесть: малыш явно голоден, ему нужны силы для восстановления, а у меня есть жирок на животе, так что от голода сегодня не умру.

Так что пора найти волчонка.

Не сдержав вздох, возвращаю чуть зачерствевший пирожок обратно в карман. Осторожно открываю скрипучую дверь, выглядываю в мрачный длинный коридор: никого, только свечи в витых канделябрах освещают мне путь по махровому кроваво-красному ковру.

Направо или налево?

В обеих сторонах одинаково глухо.

Тогда направо. Беды, как известно, сюда не ходят.

Или я сама это придумала? Ну и ладно.

Топаю по коридору и от страха перебираю, что из опыта университетско-общажного мне может сейчас пригодиться. Вскоре прихожу к неутешительному выводу: жизнь меня к такому не готовила.

За рассуждениями не замечаю, как от стены отделяется черная тень и движется на меня. Сюрприз обнаруживается, когда становится посреди коридора и, втянув носом воздух, облизывается. У сюрприза огроменные клыки, злобный взгляд и здоровенная волчья морда.

Как там говорил мой любимый монстр, в смысле препод, по черчению? Если не ешь ты, то съедят тебя.

– Эй, ты это на кого облизываешься? – храбрюсь я, правда, блея как ягненок и пытаясь к столу, на котором стоят два канделябра. В фильмах видела, что волки боятся огня. А тут ещё и добротный железный подсвечник. Если что, буду биться до конца!

Волк по-собачьи наклоняет голову, я хватаю канделябр, который оказывается очень тяжелым, и неистово машу им перед носом хищника. Меня надолго не хватит, а тот и не думает пятиться назад, только с любопытством наблюдает за моими кривляньями, как будто я его не отогнать пытаюсь, а в крокодила играю. Зато я обнаруживаю, что взяла не тот, что с горящими свечками, а с потухшими. Ничего, главное уверенно двигаться вперед!

– О, я знаю. Это обезьяна! – выгавкивает волк с энтузиазмом.

От неожиданности я отскакиваю в сторону и своим канделябром цепляю второй, горящий.

Моя челюсть, как и одна из свечей, устремляется к полу. Последняя его достигает. Симпатичный алый ковер мигом вспыхивает.

– Пожар-р-р!!! – кричит кто-то.

Меня накрывает чёрное облако. Оно машет тысячами крыльев, переговаривается. Хаотичные порывы ветра хлещут по лицу. Я закрываю голову руками, пытаюсь вырваться, но меня не выпускают. Оседаю на пол, с трудом группируясь и закашливаясь.

***

Доминик

Волчонку, который остался в лаборатории, предстоит повторный осмотр. Вороны принесли ему игрушки Айруса, даже какие-то свои заначки, только чтоб ребенку не было грустно. Шарль накормил мелкого вдоволь.

Возвращаюсь к волчонку. Он вздрагивает, когда хлопает тяжелая дверь, смотрит на меня огромными испуганными глазами. Когда раскладываю новые лекарства и прочий инвентарь на столе, волчонок начинает беспокойно кружиться на месте.

– Говори, что хотел сказать. Я мысли читать не умею, – произношу дружелюбно и довольно ласково треплю белую шерсть на голове волчонка.

– Та девушка, которую ты спас, она не ведьма, – почти шепчет волчонок.

– Я уже тоже пришел к такому же выводу.

И понятия не имею, что буду делать дальше. Уже темнеет. Домой по волшебному лесу она не дойдет, просто не выживет.

– Ты не убьешь ее? – смелее спрашивает мелкий.

– А должен?

Волчонок втягивает носом воздух.

– Ну, у тебя дома пожар и, кажется, его устроила она.

Воронова задница!

Бросаю все и бегу наверх. Вереница воронов с ведерками бесперебойно циркулирует между кухней и коридором. Другие активно машут крыльями, разгоняя дым. Ошалелые, они словно и не замечают скукоженную на полу ведьму.

Короткий пас моей руки, и дым, скрутившись в маленькое торнадо, исчезает.

– Все, хватит! – громко приструниваю живность. Часть послушно поднимается к потолку в ожидании дальнейших команд, часть улепетывает, унося ведра.

Подхожу к ведьме. Она вся покрыта черными перьями.

– Вставай, они тебя не тронут.

Протягиваю руку. Ведьма поднимает лицо, и я чуть не отхожу в сторону. Если раньше, запачканная в саже, она выглядела страшно, то теперь, с разводами на лице и утыканная перьями, она выглядит просто ужасно. Кикимора бы восхитилась и всплакнула от умиления.

– Милые п-п-птички, – заикаясь, бормочет она и испуганно посматривает на потолок.

– Я пришлю слугу, он покажет тебе, как пользоваться ванной. Жду к ужину. Кто-нибудь из местных, – машу рукой в сторону воронов, поскольку Айрис уже сбежал, – покажет дорогу.

Девушка только кивает. Я замираю. Ее мимика вдруг кажется мне знакомой. От этого жжется сердце.

Нет, этого не может быть. Просто не может!

Резко разворачиваюсь и ухожу, оставляя ее. Я даже имя не спросил. Теперь до боли хочу увидеть ее без грима и в очередной раз понять, убедиться, что ошибся. Я столько раз ошибался! Пора бы привыкнуть и перестать выдавать желаемое за действительное.

– Шарль, приготовь что-нибудь особенное сегодня! – требую, когда слуга возвращается на кухню. Мною овладело странное возбуждение.

– Например? – осторожно уточняет он.

– Что-нибудь, что любила Мэл.

Шарль хмурится, но больше вопросов не задает.

Я места себе не нахожу, пока не наступает время ужина. Из рук валится все: и топор, и книги тяготят, и перо то и дело оставляет некрасивые кляксы на бумаге.

Наконец, пора спускаться. Откидываю опостылевшие документы, задерживаюсь на пару мгновений у зеркала, что не делал уже много лет, поправляю воротник рубашки.

С все более учащающимся сердцебиением иду в столовую. Знаю, что это не может быть правдой. Ведь если наше до этого общение было игрой… Но даже за игру я прощу ее сразу же.

На столе стоит ваза с цветами, на лучшей посуде лежит аппетитная еда, а Шарль, согнувшись, поправляет приборы до идеальной ровной линии. Живность попряталась по углам. Знают, что если хоть что-то нарушит идеальный порядок, Шарль больше кормить их не будет.

Девушка на ужин опаздывает. Я уже хотел было отправить кого-нибудь за ней, но робкий стук в дверь останавливает мой порыв.

– Можно? – она появляется в дверях.

Сердце перестает биться.

Это не может быть правдой!

Или может?

Я вскакиваю со стула так резко, что он с громким стуком падает на каменный пол. Пересекаю столовую в несколько шагов и ловлю девушку в объятия, прижимаю к себе, чтобы больше никогда не отпустить. Внутри меня пожар. Плотина давно сдерживаемой боли наконец прорвалась, когда моя любовь оказалась в моих объятиях.

– Мэл! Любимая… родная, – я наклоняюсь к ее лицу, осыпаю поцелуями ее лоб и щеки. Как мазохист жду момента, когда коснусь ее губ, специально оттягиваю его, иначе не смогу остановиться.

– Простите, вы не могли бы отпустить меня? – просит она сдавленно, отчего до меня не сразу доходит смысл её слов.

С опозданием чуть отстраняюсь, не выпуская из рук, заглядываю в ее лазурно-синие глаза цвета Семиирского моря в ясную погоду. Мэл смотрит на меня ясным не затуманенным страстью взглядом.

Где-то в глубине мое сердце покрывается тонкой корочкой льда.

– Истинная моя, драгоценная… – шепчу обреченно, снова и снова всматриваясь в ее глаза в поисках ответа.

– Я вас не помню, – убивает она всякую надежду одной фразой. Меня окатывает льдом. Отхожу в сторону. Боль вгрызается в каждую клеточку моего тела. Если бы меня пронзили сейчас же мечом, было бы не так больно. – Я ничего не помню, совсем.

– Но ты не могла забыть! Мэл, это не смешно! – восклицаю. – Пойдем. Я кое-что тебе покажу.

Не дожидаясь ответа, хватаю ее за руку и тащу за собой. Мэл едва успевает за мной, но не жалуется. Мы поднимаемся на третий этаж особняка, куда я не заходил больше десяти лет. Пыль покрыла пол коридора, сгустками осела на орнаменте стен. Когда-то здесь лежал зелёный ковер. Раньше Мэл любила ходить по нему босиком.

Дверь быстро сдается под моим натиском. Мы заходим внутрь комнаты. В помещении пыльно и прохладно, завешанная простынями мебель напоминает привидения. Кресло, где Мэл любила читать. Стол, за которым я работал.

Книжные стеллажи покосились от старости и тяжести книг. Одно осталось неизменным – застекленная крыша над головой, в которую сейчас видны первые звёзды.

Именно здесь, в библиотеке, я впервые сказал Мэле, как сильно люблю ее.

Девушка останавливается посреди комнаты и осторожно разглядывает обстановку, затем задирает голову, заметив крышу. Ее пухлые губы раскрываются от удивления, как делали это всякий раз, когда мы были здесь.

– Ну, вспоминаешь? – спрашиваю я с надеждой. Пульс давно частит. И пауза перед ее ответом кажется невыносимо долгой.

– Не знаю, как сказать, но я должна быть честной с вами, – по ее серьезному тону понимаю, что продолжение разговора мне не понравится. – Я не леди Мэл, я совсем другой человек. Понятия не имею, как оказалась здесь, я из другого мира…

Ее слова выжигают последнее тепло, которое я пытался в себе хранить. Моей Мэл больше нет. Если раньше день, когда она чуть не умерла, я считал худшим в своей жизни, то теперь понимаю, что сейчас мне много раз больнее. Сегодня умерла надежда.

– Уходи!!! Убирайся! – отчаянно кричу я. Мне под руку попадается некогда ее любимое кресло. Я с силой опрокидываю его. Падая, оно поднимает пыльное облако. Затем на пол летит ваза со стола.

Испуганная девушка убегает, а я остаюсь один на один со своей болью. Это просто невыносимо! Она разъедает изнутри, выжигает все хорошее. Тьма, которую я держал в стороне, теперь заволакивает сознание. До ужаса хочется перевоплотиться и полетать, пронестись вихрем над сонными деревьями.

А, впрочем, почему я должен отказать своей истинной сущности, которую подавлял уже много лет?

Шкафы разлетаются в сторону, когда я прямо в комнате превращаюсь в огромного черного дракона. Одним толчком отталкиваюсь от пола и взлетаю, сломав в крошево стеклянную крышу.

Лишь когда поднимаюсь достаточно высоко, что трудно дышать, я оглушительно реву во всю силу лёгких, долго и сильно, до тех пор, пока во рту не чувствуются металлический привкус крови.

Глава 6. У страха глаза узки

Глава 6. У страха глаза узки

Милания

Бегу обратно по нашим же следам, оставленным на пыльном полу. Это помогает мне не потеряться в этом здоровенном особняке. Слезы льются по щекам, но я же ничего не сделала. Я не виновата в том, что проснулась в другом мире, в своем и вроде не в своем теле и оказалась втянутой в непонятную историю. Я опять не оправдала чьих-то ожиданий, но промолчать было свыше моих сил. Столько страдания во взгляде я никогда не видела. Те короткие поцелуи были полны нежности, которую не каждому дано испытать. Это принадлежало не мне, я не могла принять это и подыграть безутешно влюбленному мужчине.

На темной лестнице раздается только топом моих шагов. Даже вороны, с которыми, оказывается, можно перекинуться шутками, затихли где-то в сторонке. Хруст где-то наверху заставляет меня ускориться. Я больше не хочу задаваться вопросом, что здесь происходит: мне нужно быстрее вернуться в "отчий" дом.

– Леди Вандельгейм! Леди Вандельгейм! – раздается в спину, когда я пытаюсь с силой рвануть входную дверь на себя, но она не поддается. Я даже не сразу понимаю, что обращаются ко мне. Доходит только, когда меня трогают за плечо. – Леди Мэл, подождите.

Медленно поворачиваю голову. Сквозь слезы вижу очертание высокого пожилого мужчины в золотистой ливрее. Он на ходу завязывает черный платок на шее.

– Леди Мэл, подождите. Я вас провожу. Ночью в лесу совсем не безопасно, – через слово задыхаясь, говорит мужчина, которого я уже видела в столовой.

– Лес как лес, – пожимаю плечами и не очень красиво шмыгаю носом. Мне хочется побыстрее убраться отсюда, любые монстры снаружи меня не остановят.

– Все равно я обязан вас проводить, – твердит слуга.

Я киваю. Ладно, пусть проводит, если так хочет. Я на самом деле не очень представляю, как найду дорогу домой.

Неясный пугающий звук разрезает тишину. То ли рев, то ли гул. Определить сложно, но волоски добровольно встают по стойке смирно. Даже вороны под крышей нервно ерзают.

Оглядываюсь. Мрачный особняк меня привлекает своей таинственностью. Он выглядит отчужденным, а если разжечь камин, никто снаружи и не узнает, как тепло здесь может быть, как уютно наблюдать причудливые тени от отблеска пламени.

Слуга накидывает плащ и распахивает тяжёлую чугунную дверь. Я выхожу первой. Вокруг ночь. Впереди темно, хоть глаз выколи. Только яркие звезды безмолвно рассматривают мир с высоты небес. Малодушно хочется вернуться в особняк, но мне здесь не место.

Вдалеке завыл волк.

– Не боитесь? – спрашивает слуга, выйдя вслед за мной. Он разжигает фонарь, висящий у дверей, и мрак несколько отступает перед светом.

– Ну, может быть, немножко, – нервно вру, сильнее укутываясь в свой несчастный плащ, который теперь выглядит хуже, чем раньше. Перья я очистила, но вот следы от когтей так ловко не убрать.

– Это нормально бояться. Кстати, я Шарль, – мужчина легко кланяется.

– Мэл, хотя мне Милания привычнее, – признаюсь с лёгкой улыбкой. Может, если Шарль увязался со мной, в лесу не так и опасно? Тем более эта вся магия… Мне до сих пор кажется, что я сплю. – А вы маг?

– Нет, но владею мечом, так что смогу вас защитить, – Шарль постукивает ладонью по резным ножнам у себя на поясе.

Я чуть воздухом не подавилась. Даже слезы высыхают. Мурашки пробежались по коже. Я по-новому смотрю на чернеющий за воротами лес.

Ну веди, Сусанин. Надеюсь, не сгину с тобой, как польско-литовская армия.

Потрескавшаяся дорожка исчезает сразу же после забора. Фонарь Шарля тускло освещает нам путь через коряги. Не представляю, как он в такой темноте ориентируется. Разве что под ногами на засохшей земле остались глубокие борозды от огромных копыт на подобии дороги или едва различимые среди крон звёзды указывают направление.

От каждой треснувшей под ногами ветки или пролетевшей мимо птички сердце падает вниз живота как подстреленное. Я невероятно злюсь на себя за упрямство. Теперь страх кажется очень даже реальным.

Мы идём очень медленно. Стоило бы подумать, что я скажу Хусе на свое долгое отсутствие, но все мысли выбегают из головы от любого неясного шороха. А ночной лес не дремлет.

Я разучилась бояться темноты ещё в детстве. У нас была черная кошка, которая ночью любила напасть из-за угла, так что всякие байки, что тебя сцапает чудовище для меня стали реальностью, такие больнючие укусы у нее были.

В старшем возрасте, живя в мегаполисе, бояться было просто некогда: то учеба до поздней ночи, то долгие задушевные беседы с подругами.

А вот для парня времени как-то не нашлось. Я об этом раньше не думала, не понимала. Зато теперь буду ночами вспоминать поцелуи, предназначенные не мне. Но, если быть честной с самой собой, ощущать их было очень приятно.

Весь лирический настрой улетает от крика птицы вдалеке. Этот лес внушает мне первобытный страх с каждым последующим шагом. Я на грани, чтобы начать умолять вернуться обратно.

Справа в кустах что-то шипит. Я вскрикиваю и цепляюсь за плащ Шарля.

– Это просто кролик, – пробует успокоить он меня. Только мое бедное сердце уже не может вернуться в норму от таких треволнений.

– Может, пока идём, поболтаем? Это хоть как-то меня отвлечет, – предлагаю несмело, зябко озираясь в темноту и не отпуская чужой плащ.

– Болтать в лесу не очень хорошая идея. Мы привлечем ненужное внимание.

– Кого, если не секрет? – спрашиваю севшим голосом.

Шарль трёт задумчиво подбородок.

– Ну, ночь – любимое время волшебных тварей. Они не все доброжелательные. Например, кикимора любит заболтать до смерти, горгульи фанатеют от длинных волос, оборотни-упыри вообще не знаешь, с какой стороны подбегут… Ой, леди Милания, вы только не бледнейте, я вас не смогу на себе донести. Да и на людей обычно не нападают.

– Это потому что, как я заметила, все здравомыслящие обходят это место стороной? – скептически выгибаю бровь я. – Оттого и статистика не врёт, что писать ее не с кого.

– Вот вы и успокоились, – довольно хмыкает Шарль. – Но подметили вы верно. Даже охотники предпочитают ночью сюда не соваться.

М-да.

Зато страх высек все размышления на тему не гостеприимных владельцев огромных особняков, где даже с наличием зверинца много свободных комнат. Не то чтобы я мечтала остаться в гостях у незнакомого мужчины, просто эта прогулка вызывает все меньше удовольствия…

Темнота кажется почти осязаемой. Небо затягивают грузные тучи, лишая нас блеклого звездного света. Плащ Шарля все же приходится отпустить и красться за ним. Из ниоткуда поднимается ветер, как будто он гулял где-то неподалеку и решил заглянуть на огонек. Вспоминаются дневные ощущения, когда кто-то настойчиво толкал меня в спину, но сейчас я чувствую себя совсем не так. Просто погода становится хуже.

Ш-ш-ш.

И тишина.

Наверное, показалось.

На всякий случай осматриваюсь, но что увидишь среди зловещих деревьев, кроме разыгравшегося воображения? Там же вместо ствола сосны толстенная змея привидится…

Только разве дерево может извиваться?..

– Ш-ш-шарль? – мямлю, замерев.

– Ш-ш-ш, – вторит мне "дерево". Даже тон спародировало такой же.

Я попадаю в плен больших желтых глаз с длинным зрачком. Правда, они возвышаются надо мной на добрый метр.

– Что это, Шарль? – некрасиво тыкаю пальцем в любующуюся нами змею, которая замерла, вонзив в нас пристальный взгляд.

– Так, леди Мэл, не двигайтесь. Это разновидность василисков со смертельным ядом, – страстно шепчет Шарль.

– И что делать? – таким же тоном шепчу я. Змея с любопытством переводит взгляд с одного из нас на другого.

– От любого резкого движения василиск нападет. Так что нам остается ждать.

– Чего?

– Чуда.

***

Доминик

Выплеснув боль, я не почувствовал себя лучше. Внутри просто стало пусто, как на выжженной земле. А вот с девушкой я поступил глупо, безответственно. Она не виновата, что ее занесло в этот мир неизвестно каким заклинанием. И уж тем более в том, что настоящая Мэл умерла.

Возвращаюсь в треклятую комнату, превращаясь на ходу. Не глядя по сторонам, уперто иду к двери. Хорошо бы придумать извинения. Сто лет не произносил подобные слова, поэтому сейчас на ум ничего не приходит.

Наверное, Шарль сейчас угощает гостью своим фирменным чаем из шишек и барбариса, и, стало быть, они должны быть на кухне.

Но их там нет.

Как и в гостиной.

Неприятное чувство, похожее на совесть, скребётся внутри.

Вороны молча провожают меня взглядом, даже не перешептываются, что совсем для них несвойственно. Хотя вдруг понимаю, что они затихарились не из-за страха, а чтобы осудить исподтишка.

– Ну и где они? – спрашиваю, не оборачиваясь. Взгляд упирается в убранство комнаты. Огонь приветливо потрескивает в вырезанном из мрамора камине. Этот особняк мог бы быть уютным…

– Ушли как с полчаса, – надменно выдает кто-то из молодняка, а точнее, первый претендент на жизнь с голубями.

Так, сейчас важно другое.

– Как ушли?! В ночь?!

– Ты так кричал… – мнется волк где-то в углу. Замечаю его в ворохе черного пледа. Черный мокрый нос втягивает воздух. – Доминик, я чувствую терпкий запах василиска. Один ещё не ушел в спячку!

Дело дрянь!

Если не потороплюсь, эти упрямцы не выживут.

– Вороны, на выход. Мне нужен десяток, – приказываю на пути к двери.

Сверху тут же разжигаются спор:

– Пусть летит молодежь, если что, быстр-р-рее улетят в случае опасности!

– Стар-р-рики впер-р-рёд. Их, если что, не жалко! – пыхтит молодежь.

Впрочем, огненный пульсар, разбившийся о стаю воронов, быстро решает спор. Другой распахивает входную дверь. Первые взлетевшие устремляются вперёд и исчезают в темноте леса.

Как дракон я терпеть не могу змей. Эти ползучие гады одни из немногих, кто может нанести мне серьезный вред. Как хранитель волшебного леса я обязан проследить, чтобы все его магические обитатели жили долго и счастливо. Но я не нянька для неуспокоенных василисков. И очень зря я не обращал на это внимание…

Останавливаюсь на секунду на лестнице. Найти Шарля и новую Мэл нужно немедленно. На коне не успею. Драконом сподручнее.

Сколько превращений за один вечер из-за одной женщины. И куда на ночь поперлась в лесную чащу? Шарль сам бы никогда не додумался до подобной глупости.

…Только бы их пути с василиском не пересеклись до моего появления.

Одним махом оказываюсь над вековыми деревьями. Красный диск луны зловеще взирает сверху, как бы намекая: в такие ночи волшебные существа непредсказуемы. Надо действовать быстро. Лавировать между кронами с моими размерами тяжело, поэтому вороны помогут мне снизу. Я не могу различать запахи других существ, и найти василиска без помощи не получится.

Всматриваюсь в хитросплетения чащи, чтобы найти магический огонек лампы Шарля, но тщетно. Прислушиваюсь: сильный ветер разносит звуки во все стороны, смешивая все в бессмысленную какофонию. В ипостаси дракона я вижу и чувствую слишком много, это отвлекает.

Вдруг меж пушистых крон елей выныривает ворон и, тщательно орудую крыльями, мчится ко мне, голося:

– Доминик! Я нашел их! Нашел!

Рядом, слишком близко, чем мне хотелось бы, поднимается ещё один ворон, Арни, один из первых, кто попал ко мне.

– Доминик! Василиск движется на юго-восток! О!.. – протягивает он, когда замечает товарища неподалеку.

Мы одновременно делаем самый печальный вывод из возможных. Траектории Шарля с девушкой и василиска вот-вот пересекутся. Остаётся надеяться на чудо. Но в такие глупости я не верю.

Первый ворон указывает на три облезлые ели. Я тенью мчусь к ним. И хоть это не Мэл, я обязан спасти её.