Текст книги "Беседа Ши со своим сыном, или Тайны Дао Императора"
Автор книги: Лин Бао
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)
Их много, но главных, наверное, всего пять. Первый – это концентрация ума и энергии ци. Второй – это расслабление в движении и внутренняя работа в покое. Третий – постоянная связь с землей и сосредоточение на центре тяжести, или нижнем даньтяне. Четвертый – поддержание костной структуры вдоль сил Неба и Земли, как говорил мой Учитель: «Помни о Северной звезде»[12].
Пятый секрет – это дать возможность энергии ци свободно циркулировать по телу, двигая мышцы, кости и сухожилия медленно и согласованно, отказавшись от предельного напряжения. Только тогда возможно накопление энергии костями. Кости смогут накапливать энергию, а не жир. Чем больше ты упаковываешь энергии в кости, тем больше ты вытесняешь из них жир. Монахи, которые усердно выполняют эту практику, оставляют после себя нетленные кости. Но другие, практикующие более высокие практики, могут превращаться в свет, оставляя после себя лишь горстку разноцветных жемчужин.
Но как это сделать, как упаковывать энергию в кости?!
–Надо сформировать намерение и через область третьего глаза распространить его во Вселенную во все стороны, а затем воспроизвести состояние, когда оно сбудется. Надо увидеть результат, это важно, надо почувствовать его.
Когда ты практикуешь тайцзи-цюань, надо раскрывать область коа, надо добиться подвижности тазовых костей. Когда мы дышим, наш череп совершает движения, похожие на бабочку в полете. Но у обычных людей тазовые кости неподвижны.
Мы должны научиться дышать тазовыми костями, чтобы они раздвигались, и ци протекала во все восемь отверстий в области крестца. Тогда нам легче научиться думать нашим «вторым мозгом», находящимся в нижнем дань-тяне. Наш тонкий кишечник – это генератор энергии, которая во время движения при выполнении тайцзи-цюань может быть направлена по нашему желанию с помощью дыхания в любую часть тела.
Кроме того, когда тазовые кости подвижны, тогда возрастает количество нефритового эликсира. Изменяется также и его качество[13].
А почему в этой форме двадцать четыре движения? – не унимался Иньюань.
Потому что в теле у человека есть 12 каналов, потому что в сутках 12 страж. И каждый канал должен однажды в сутки быть заполнен энергией и однажды в сутки «отдыхать». Поэтому, когда ты делаешь эту форму, ты прочищаешь все каналы, уравновешиваешь все силы, излечиваешь все органы. Выполняя эту форму на все четыре стороны света, ты обретаешь защиту животных, охраняющих стороны света. На Севере – Черепахи (цвет синий, черный); на Юге – Феникса (цвет алый) на Востоке – Дракона (цвет лазурный, зелено-голубой); на Западе – Тигра (белый цвет).
Лазурный Дракон – это хранитель Востока, символ хороших изменений в жизни и символ императорской власти. Пятипалый императорский Дракон украшает мантию твоего отца. С Лазурным Драконом связано сильное выражение янской энергии, поэтому он покровительствует всему мужскому, олицетворяет весеннее пробуждение сил природы, рост и новые начинания.
Хранителем Севера является Черная Черепаха[14]. Обычно изображают Черепаху, обвитую змеей, потому что Черепаха представляет собой гармоничный союз иньского и янского начал. Черепаха является символом долголетия, мудрости
и неуклонного продвижения вперед и соотносится с зимним периодом времени.
Алый Феникс – это Покровитель Юга. Он символизирует высшую власть и хорошую репутацию и соотносится с летним сезоном и расцветом всех начинаний и проектов.
Белый Тигр – хранитель Запада, защитник от злых духов, символ неисчерпаемой силы. Он соотносится с Осенью.
Встань в стойку лицом к Западу, выпрями руку и сопротивляйся мне.
Иньюань в точности выполнил указания отца.
Молодец. А теперь повернись лицом к югу и точно так же вытяни руку. Видишь, теперь я не могу с тобой справиться. Ты сам убедился, что в каждом направлении сила твоя различна. У каждого человека есть слабые и сильные направления. Поэтому надо делать эту форму восемь раз: в одну сторону по всем четырем направлениям и в обратную сторону, возвращаясь в исходное положение.
Кроме того, надо помнить, что от времени суток зависят три Силы: это вселенская Сила, исходящая от звезд, включая Солнце, Луну и фиолетовый свет Полярной звезды, Космическая Сила, исходящая от космических частиц вокруг Земли и вокруг нас, и Земная Сила, исходящая от самой Земли. Каждый день меняется расположение звезд. Каждый день ты должен делать эту форму тайцзи-цюань, чтобы уравновесить все силы и планеты внутри себя.
А при чем здесь планеты?
Каждому органу соответствует своя планета. Все едино в этом мире. Поэтому нужно следовать природе.
Но разве можно знать столько вещей и все запомнить?
Понимание порядка вещей дают практики. Однажды почувствовав, тело навсегда запомнит. А когда ты научишься освобождать свой верхний ум, то эти знания тела будут свободно попадать туда. И ты будешь все помнить не запоминая. Будешь все знать, ни о чем не заботясь. Бессмертные добывали эти знания тысячи лет. И даже Желтый Предок император Хуан-Ди имел своего небесного наставника.
Вот что однажды рассказал он императору: «...В глубокой древности были люди, познавшие истину, которые владели небом и землей. Левой рукой они удерживали субстанцию инь, правой – субстанцию ян, за счет дыхания-ци восполняли семя-цзин. Стояли в стойке независимо, удерживая дух-шэнь. Мышцы их были едины. Они могли жить бесконечно долго, как небо и земля, ибо таков был их путь, познавший истину. Во время средней древности были люди, достигшие просветления. Они были чистыми в своих внутренних усилиях, целостными в своем движении по пути Дао. Они хранили единство гармонии инь и ян. Действовали, сообразуясь с четырьмя стадиями временного
цикла. Собирали цзин и сохраняли шэнь. Путешествовали свободно между небом и землей, видели и слышали за гранью восьми пределов. Такие люди доживали до предельного срока предназначенных им лет, но оставались сильными. В конце концов они также обретали просветление»...
А у меня уже получается стойка?
Да, но только немного ровнее держи спину и выравнивай шею. Помни, с горы Сумеру[15] к каждому просветленному тянется тоненькая ниточка, которая соединяется с нашим высшим энергетическим центром. Когда ты будешь помнить об этом, твой позвоночник будет парить, словно подвешенный за эту ниточку, шаги твои будут легки и неслышны, а движения грациозны. По этой ниточке души бессмертных спускаются к нам. А, если мы будем прилежны в занятиях, мы и сами поднимемся по этой ниточке, чтобы шагать по звездам Большой Медведицы, и однажды достигнуть Ту– шиты – обители блаженных небожителей, Будд и Бодхисаттв, в которой пребывает грядущий Будда Майтрейя.
Конфуций говорил:
Если, совершив промах, ты не исправишь его, это и будет твой истинный промах.
Учение о стратегии
С
олнце вставало над озером Сиху, окутанным утренним, светлым, как улыбка, туманом. С севера, запада и юга его окружили величественные холмы, а на восточном берегу расположились роскошные дома знати, предпочитавшей селиться в центральной части этого прекрасного города. Согласно легенде, Феникс унес жемчужное ожерелье, принадлежащее дочери царя Драконов. Дракон бросился его догонять, выхватил ожерелье, но оно рассыпалось, и там, где упали жемчужины, появилось необыкновенной красоты озеро. А впрочем, есть еще много прекрасных легенд, одна удивительней другой, о том, как пришла на землю эта небесная красота.
Была весна, и город утопал в цветении садов и величии храмов. В этот день Ши решил отменить все дела и пойти к озеру, чтобы насладиться весной в одном из павильонов «Для чтения стихов» или же «Для слушания течения воды». Отец и сын, одевшись как монах и послушник, вышли из дворца и отправились в город. Сердце наполнялось бесконечным покоем этого огромного, поражающего своим великолепием города, похожего на кусочек
рая на земле. Посередине озера, словно огромный живой дракон, возвышался живописный остров Гу– шань – остров Одинокой Горы, от которого в сердце города протянулись два старых моста. На этом острове родилась легенда о белой змее, которая превратилась в девушку и влюбилась в юношу, повстречавшегося ей в павильоне «Созерцания луны».
Подойдя к озеру, отец и сын вошли на мост из дикого камня, где среди каменной породы можно было видеть нефритовые прожилки. На минуту они остановились в павильоне «Тающего снега», чтобы полюбоваться на диких гусей и золотых рыбок, которые собирались в стаю около моста в ожидании лакомств, как только там кто-то останавливался. Ши достал рисовую лепешку, разломал ее и стал бросать кусочки в воду. Гуси имели преимущество и выхватывали кусочки друг у друга, пока те не успевали еще упасть в воду. Однако некоторые рыбки выпрыгивали из воды и, к неописуемому восторгу Иньюаня, выхватывали кусочки лепешки из-под носа у гусей. Но лепешка скоро закончилась, и отец с сыном продолжили свой путь на остров.
Весна, словно искусный живописец, создавала свои картины. Зеленая яркая трава больше напоминала ковер, который расстилают для того, чтобы любоваться цветущими лилиями, орхидеями, камелиями и нежными цветками, упавшими с цветущих деревьев лил авади, неуловимый запах
которых напоминал о тонкости и хрупкости всего прекрасного в этом мире. Священная гора Гушань с ажурными беседками и пагодами едва проступала в утреннем тумане. На северном склоне ее росли лиственные деревья, шириной в три обхвата и высотой как две вековые сосны. В густом девственном лесу были искусно проложены извилистые горные тропинки, позволяющие любоваться открывающимися пейзажами так, словно вы ходите по живой картинной галерее.
У подножия горы на берегу озера раскинулся сливовый сад. Когда на деревьях сливы мэйхуа[16] появляются, словно густая пена, нежные бело-розовые цветы, то весь остров становится «благоуханным снежным морем». Было время, когда здесь жил в уединении известный поэт Линь Хэцзин[17], который и посадил этот сад, собирая со всех стран, где он путешествовал, саженцы диких слив. А еще он верил, что аисты – это волшебные птицы, которые приносят счастье, поэтому он разводил аистов, несмотря на их нежность и пугливость. Когда аисты подрастали, он выходил на берег озера и выпускал их, чтобы поделиться со всеми счастьем. Беседка Фонхэтин[18], которая была построена в память о нем, обращена фасадом к озеру. Аисты до сих пор любят гнездиться на склонах этой живописной
горы. Их грациозные фигуры украшают величественный пейзаж этого магического места.
Чисты и прозрачны воды озера, словно живым ожерельем окруженные плакучими ивами, нежным бамбуком, цветущими персиковыми и сливовыми деревьями. Кое-где видны обвитые плющом маленькие уютные павильоны и уединенные беседки, из которых можно любоваться на пышные цветущие лотосы и тихие рукотворные заводи. Над водой возвышаются каменные башенки, так полюбившиеся живописцам из-за того, что в лунные ночи их длинные тени, струящиеся по водной глади, словно тайные дорожки в бесконечность бытия.
Отец и сын долго бродили по острову с его холмами и беседками, многочисленными висящими над водой мостиками. Потом они вернулись в город и уединились в маленькой, густо увитой плющом беседке на берегу озера. Они могли спокойно любоваться озером и также могли наблюдать за городской жизнью сквозь заросли плюща и ажурные переплетения беседки, оставаясь невидимыми для прохожих. С одной стороны взгляд утопал в бесконечной, туманной пелене над водной гладью и восторженно следил за игрой первых лучей солнца, падающих на вершину Гушань, покрытую мглистой дымкой. С другой стороны они видели, как вокруг роскошных городских домов толпятся прохожие и зеваки, едут всадники, грузчики с поклажей, бегают разносчики всякой
всячины, шествуют слуги с паланкинами, снуют стайки ребятишек, торгуются в лавках покупатели.
Я привел тебя в это место не случайно. Отсюда ты можешь видеть могилу одного из лучших воинов Поднебесной. Я бы хотел тебе рассказать о нем. Это тот, кто достиг совершенства в стратегии, да и во всем, что касается войны. Его имя – Юэ Фэй. Противник бежал, только лишь узнав, что он согласился возглавить войска. Но не так прост был его путь, и мне не так просто рассказать тебе обо всем. Поэтому наберись терпения. Я расскажу тебе эту историю, во всяком случае то, что я об этом знаю. Но начнем по порядку.
Ты видел прекрасные картины в дворцовой галерее? Это то, что осталось от императорского дома живописи «Хан Лин Хуа Юань», где выставлялись лучшие работы мастеров со всей страны.
А золотую вязь каллиграфии – ты видел? Она называется стиль «Тонкого золота» и напоминает золотые нити, крученые и гнутые.
Это прекрасно. Это все создал твой прадед Ху– эйцзун, восьмой император династии Сун.
Он был мастером каллиграфии, чайной церемонии, музыки и живописи. Он сам писал стихи, создавая собственный стиль каллиграфии, рисовал картины, главными персонажами которых были птицы и цветы. Он интересовался архитектурой и устройством садов и даже писал трактат по медицине. Он проводил большую часть своего времени,
восхищаясь искусством, собирая живопись, каллиграфию и все, что осталось от предыдущих эпох[19]. Его имя было Чжао Цзи, он был ir-сыном императора Шенсонга. В 11оо г. его старший брат умер, не оставив после себя наследника.
Чжао Цзи не хотел быть императором, но такова была воля судьбы, что восьмым императором династии Сун стал именно он, известный живописец, каллиграф, музыкант, мастер чайной церемонии и собиратель древностей Чжао Цзи, он же император Хуэйцзун[20].
Вместо военных походов его привлекали совсем иные дела. Он открыл в Кайфыне в Ш2 г. Академию живописи, и большая часть столичных художников получила придворные чины и звания.
Хуэйцзун очень много сделал для империи во времена своего правления: усовершенствовал устройство государства, уделял внимание развитию медицины. Он сам собрал и описал лучшие способы приготовления порошкового чая. Став покровителем чайного производства, он устраивал чайные турниры, в которых участники должны были узнать и оценить разные виды чая. Благодаря нему производство чая увеличилось в несколько раз, процветала чайная торговля. Развивалось производство фарфора, шелка, мебели, бронзовых зеркал, лаковых скульптур, ювелирных изделий. Росли и богатели города. Начали культивироваться сорта риса, дающие по два урожая в год.
Но он не был стратегом, и он был так увлечен прекрасным, что не успел уследить за своими северными границами, где в 1115 г. южно-маньчжурские чжурчжэни основали Золотую империю Цзинь. В результате ему пришлось отдать Кайфын чжурчжэням, и Кайфын, одна из величайших столиц мира, была разграблена.
Захватив скипетр императора, драгоценности, книги, астрономические инструменты, географические карты, искусных ремесленников, мастеров, певцов, актеров, конфуцианцев и буддийских монахов и забрав в плен всех членов императорского рода Чжао: императрицу, принцессу и даже самого Хуэйцзуна и его старшего сына Чжао Хуаня, к тому времени уже ставшего императором Циньцзуном, чжурчжени ушли на север.
И только его младший сын Чжао Гоу, которому было всего двадцать лет, сумел спастись и остановил нашествие, перенеся столицу государства сюда, в Линьянъ[21], и провозгласив создание государства Южная Сун. Он принял тронное имя Гао-цзун. Это
было в 1127 г. В том же году его жена родила ему сына[22].
И в этом же году, вместе с членами императорского двора, был взят в плен государственный чиновник Цинь Гуй[23]. Но его щедро одарили и отправили обратно, устроив все так, как будто Цинь Гуй совершил побег из плена. Сунь-дзы называл таких людей «внутренними шпионами». Вернувшись на родину, Цинь Гуй вновь попал на государственную службу и, ловко устраивая интриги, достойные лучших шахматистов, достиг высшего поста в имперской бюрократии – канцлера. Таким образом, все управление империей оказалось в руках предателя, что впоследствии сыграло роковую роль в судьбе всей страны.
Молодой император Гаоцзун возглавил сопротивление завоевателям. Ему помог в этом Юэ Фэй, который искусными маневрами остановил наступление чжурчжэней и отвоевал земли по берегам Хуанхэ и Хуайхэ.
Маршал Юэ Фэй родился в 1103 г. в провинции Хэнань. Легенды рассказывают, что во время его рождения произошло знамение: огромная птица опустилась с неба на крышу дома его родителей,
села и подняла страшный шум. Отец Юэ Фэя счел это великим знаком, предвещающим его новорожденному сыну необычную судьбу, и дал сыну имя Фэй, что означает «летать». Отец верил, что когда-нибудь его сын, как птица, взлетит к небывалым карьерным высотам и станет великим благородным человеком.
Когда Юэ Фэю исполнился месяц, Хуанхэ вышла из берегов. Вода прибывала, поглощая все вокруг, надежды на спасение не оставалось. Тогда мать Юэ Фэя взмолилась, обращаясь к небесам. Внезапно в мутном потоке воды она увидела деревянную храмовую урну размером с небольшую лодку. Уцепившись за нее, она спасла жизнь себе и ребенку. Но когда они вернулись назад, оказалось, что дом и все их имущество унесла река, а землю забрал местный помещик. Так они остались в нищете и разорении. Мать Юэ Фэя была женщиной умной и образованной, воспитанной в лучших конфуцианских традициях, поэтому трудности не сломили ее дух. Она обучала Юэ Фэя грамоте, рисуя на песке иероглифы. Она старалась привить сыну благородные идеалы и уважение к государству.
И, хотя у них не было денег платить за образование, Юэ Фэй вырос одним из самых образованных юношей в своем селе. Его любимыми книгами были книги по истории и теории военных действий, в том числе военный трактат «Сунь-цзы». Когда он подрос, он стал арендовать участок земли
у помещика по имени Хань Ци, чтобы помогать матери. Природа щедро одарила его физической силой и быстрым умом. Никто не мог сравниться с ним в учебе и физических состязаниях. Однажды странствующий монах, ученый и мастер боевых искусств по имени Чжоу Дун, увидел Юэ Фэя и, восхищенный его способностями, стал обучать его боевым искусствам.
Это была целая система, включавшая в себя рукопашный бой, бой с оружием, тактику военных действий, верховую езду, стрельбу из лука и прочие дисциплины. Благодаря непрерывным тренировкам Юэ Фэй усвоил все, чему его учил монах Чжоу Дун. Поговаривают, что Чжоу Дун был ясновидящим и бессмертным небожителем и подарил Юэ Фэю трактат «Ицзиньцзин», посвятив его в тайны вхождения во врата Дао.
Историческая справка:
Согласно историческим данным, Ли Цзинь прежде всего излагает историю прихода Бодхидхармы в Китай. Он рассказывает, что Дамо, перед тем как покинуть монашескую обитель, оставил железный ящик, в котором монахи обнаружили два свитка. Первый из них оказался «Трактатом
о питании костного и головного мозга» («Сисуйц– зин») и его передали чаньскому патриарху и настоятелю монастыря Хуэй-кэ. Знаменитый трактат нередко упоминается в более поздних трудах, а известные мастера цигун и ушу до сих пор пытаются разгадать технику «питания костного
и головного мозга», предлагая свои варианты. Сам же трактат, по всей вероятности, сгорел во время одного из нескольких пожаров, произошедших в Шаолине. Вторым свитком был знаменитый трактат «Ицзиньцзин».
В 1122 г. чжурчжэни[24] напали на китайские земли севернее Янцзы, и армия основанной ими династии Цзинь[25] проникала все дальше в Южный Китай, куда бежал младший сын Хуэйцзуна Чжао Гоу. Юэ Фэю в то время исполнилось девятнадцать лет, он служил у одного помещика в личной охране. Как только появилась возможность, он добровольно поступил на военную службу в регулярную армию и благодаря своим природным талантам и полученным от Чжоу Дуна знаниям быстро продвинулся от простого солдата до военачальника и в свои двадцать пять лет уже стал генералом, а вскоре и маршалом.
Он создал армию, прославленную своей дисциплиной. Своим солдатам он говорил: «Не разбирайте на дрова ни единого дома, даже если вы замерзаете, и не грабьте народ, даже если страдаете от голода».
Приняв командование армией, Юэ Фэй ввел собственную систему обучения своих солдат боевым искусствам. Он впервые сделал обязательным преподавание ушу новобранцам.
В его армии была строгая дисциплина при подготовке солдат, которые ежедневно оттачивали свое мастерство до совершенства. Кроме того, став маршалом, Юэ Фэй создал войсковое соединение с надежным и эффективным управлением внутри всех подразделений. И, наконец, он разработал для своей армии специальные комплексы упражнений для укрепления здоровья и поддержания боевого духа. Ему приписывают создание внутреннего боевого искусства «Направленная воля» (синьи-цюань), комплекса упражнений цигун «Восемь отрезов парчи» (бадуань-цзин), а также стиля «Орлиный коготь» (ичжао-цюань). С его именем связывают возрождение боевых искусств.
Юэ Фэй неустанно вел бои на полях сражений, оказывался перед многочисленными врагами и совершал великие подвиги. Однако его истинным желанием было преданно служить своей стране, он не стремился к славе, известности и богатству. Он был скромен, рассудителен, почтителен с другими и действительно хотел вести тихую жизнь без мирских стремлений. Несколько раз Юэ Фэй обращался к императору, выражая намерение удалиться на покой после достижения своих целей. В своей лирической поэме «Человек Цзян Хун» Юэ Фэй писал: «В тридцать лет мои дела – только пыль, мое путешествие протянулось на восемь тысяч ли»...
Когда его отозвали с поста главнокомандующего армией, он уединился и жил жизнью отшельника.
Писал стихи, читал книги, проводил время с семьей, занимался внутренними алхимическими практиками, изучал трактат «Ицзиньцзин», подаренный ему его духовным учителем. В это же время он сам пишет прикладной трактат «Рассуждения маршала Юэ Фэя», который до сих пор является основой всех боевых искусств. Он включает десять рассуждений:
Рассуждение о целостности.
Рассуждение об инь и ян.
Рассуждение о Трех Частях.
Рассуждение о Четырех Окончаниях.
Рассуждение о Пяти Фазах.
Рассуждение о Шести Объединениях.
Рассуждение о Семи Наступлениях.
Рассуждение о маневрах тела.
Рассуждение о шагании.
Рассуждение о бое.
О Юэ Фэе говорили: «Держа в одной руке небесное копье, он может предрешать победу сражения. Однако отсутствие мирских желаний и благородные черты заставляют его искать уединения».
Но когда цзиньская армия зашла глубоко внутрь страны, то император Гаоцзун семнадцать раз обращался к Юэ Фэю с просьбой вернуться на пост главнокомандующего. С тяжелым сердцем он возвращался в армию. Многие его соратники были убиты на поле боя или оклеветаны Цинь Гуем. Но вся армия и все добровольческие отряды приветствовали своего легендарного маршала.
Вместе с ним в армию пришел его сын, Юэ Юнь. Воспитанный своим отцом, он стал храбрым и умелым солдатом. У него тоже было много военных достижений, и он выиграл много сражений. В известном сражении Инчан Юэ Юнь атаковал лагерь врага больше десяти раз и получил более ста ран. Наконец, он возглавил восемьсот самых храбрых и сильных воинов, с которыми победил армию Цзинь. Однако в письме к императору Юэ Фэй только сообщил о военном успехе солдат и не сделал упоминания о Юэ Юне. Кроме того, Юэ Фэй отклонял несколько раз продвижения по службе, предлагаемые Юэ Юню императором, но это все равно не смогло спасти сына.
Китайская армия быстро освободила от чжур– чжэней большой район, и осенью 1140 г. армия Юэ Фэя нанесла войскам династии Цзинь тяжелое поражение в провинции Хэнань. Теперь следовало оттеснить чжурчжэней в их земли на северо-востоке. И тут пришел приказ императора, отзывающий Юэ Фэя и других военачальников, намеревавшихся способствовать дальнейшему освобождению страны. Цинь Гуй послал приказ, скрепленный золотой императорской печатью, в котором Юэ Фэю предписывалось возвращаться. Согласно преданию, генерал принял решение не подчиняться приказу об отступлении.
Посылая этот приказ, Цинь Гуй как раз и хотел поставить Юэ Фэя перед выбором между его
любовью к родине и верностью императору. Чтобы все-таки заставить Юэ Фэя вернуться, Цинь Гуй послал ему в один день двенадцать скрепленных золотыми печатями приказов. Такого давления маршал не выдержал и повернул назад. С двенадцатого раза он подчинился требованию Цинь Гуя отвести войска за Хуанхэ. Но еще пять дней его войско обеспечивало отход мирных жителей в глубь страны. И только после этого Юэ Фэй выполнил приказ и отбыл в Линьань, а по приезде в столицу был немедленно схвачен и брошен в темницу.
Властитель династии Цзинь всеми силами добивался отстранения Юэ Фэя отдел, боясь его как непобедимого военачальника. Он передал первому министру Цинь Гую письмо, в котором настаивал на устранении Юэ Фэя как необходимом предварительном условии мирных переговоров. Цинь Гуй принадлежал к богатейшим помещикам своего времени. За голову Юэ Фэя ему было обещано оставить его владения поблизости от Нанкина, то есть как раз в районе развертывания войск, и отдать ему другие земли, освобожденные Юэ Фэем. Поэтому он хотел спешного заключения мира и пошел на предложенную врагами сделку.
Действуя по приказам чжурчжэнского двора, Цинь Гуй фактически парализовал все работы по восстановлению обороноспособности страны. В его план входило и устранение наиболее способных военачальников империи, поэтому Юэ Фэй
и его сподвижники пали от рук палача. В результате предательских действий Цинь Гуя Поднебесная оказалась расколотой на два царства – Южное Сун и Северное Цзинь с чжурчжэнской династией.
Сначала он выдвинул обвинение против подчиненного Юэ Фэю военачальника Чжан Сяня, что тот якобы намеревался поднять мятеж против императорского двора. Затем он начал утверждать, что Юэ Фэй и его сын Юэ Юнь писали Чжан Сяню некие «возмутительные письма». На основании этих лживых обвинений Цинь Гуй приказал заключить Чжан Сяня и Юэ Юня в тюрьму. После этого он вызвал Юэ Фэя в столицу Линьань.
Цинь Гуй настаивал на своем утверждении, что Юэ Фэй, Юэ Юнь и Чжан Сянь готовили мятеж. Когда военачальник Хань Шичжун[26] потребовал у него объяснений, Цинь Гуй дал подлый ответ: письма, по всей видимости, были сожжены, почему теперь невозможно проверить их содержание, но преступное деяние как таковое «предположительно, налицо» («мо сю ю»).
После построенного на фальшивом обвинении судебного разбирательства Юэ Фэй был отравлен по тайному приказу Цинь Гуя, который боялся, что в стране не найдется даже палача, который сможет убить народного героя. В тот же день, в канун нового 1142 г., еще на рассвете, пока все спали, в павильоне Фэнбо были казнены Юэ Юнь
и Чжан Сянь. Юэ Фэю было только тридцать девять лет. С чжурчжэнями был подписан позорный мир. По легенде, мать сделала на спине Юэ Фэя татуировку, которая состояла из четырех иероглифов: «цзинь», «чжун», «бао» и «го» – «безграничный», «преданность», «служить» и «страна».
С именем Юэ Фэя связывают также историю одного из предисловий к трактату «Ицзиньцзин». В предисловии к подлинному манускрипту «Иц– зиньцзина», которое написал в 1143 г. генерал Хун И, служивший под командованием Юэ Фэя, было сказано:
«Следуя вместе с отрядом войск, генерал Хун И повстречал на дороге монаха, видом своим и поведением вызывавшим почтение такое, как будто это был сам Будда. Он назвался наставником знаменитого бойца и военачальника Юэ Фэя и просил передать ему письмо, чтобы тот мог избежать приближающейся смерти. Удивительный монах сообщил, что Юэ Фэй учился у него, но не захотел стать отшельником и уйти от повседневных человеческих дел, потому что пожелал защитить свою страну. То, что поведал монах о себе, удивило генерала и заставило его думать, что перед ним действительно бессмертный духовный наставник, передавший Юэ Фэю секреты боевых искусств. Монах рассказал, что завершает свое путешествие на Запад в священную страну Уддияну к Учителю Дамо. А с тех пор как Дамо умер, минуло уже шестьсот лет.
Получив письмо, которое передал ему этот монах, Юэ Фэй стал его читать и, не успев закончить, заплакал и сказал: „Этот монах – мой духовный Учитель. Долго ждать не придется – мой земной путь подходит к концу11.
Предчувствуя свой скорый уход из жизни, Юэ Фэй достал небольшую шкатулку. В ней находился свиток трактата „Ицзиньцзин“. Он передал его генералу Хун И со словами: „Заботливо храни эту книгу. Выбери подходящего человека и научи его. Нельзя допустить, чтобы методы вхождения во врата Дао перестали существовать".
Всего через несколько месяцев Юэ Фэй был оклеветан и погиб. Генерал Хун И горестно писал, что Юэ Фэй был „именем известен, а волей неукротим11, свое предисловие он завершает словами: „Я ненавижу себя за то, что я только воин, что у меня нет больших глаз, и я не знаю, кто в этом мире обладает сильной тягой к достижению буддо– вости, кто достоин того, чтобы получить эту книгу. Выбрать подходящего человека трудно, а учить без выбора – бесполезно. Сегодня я прячу этот свиток в каменной стене в горах Суншань и предоставляю человеку, которому суждено познать Дао, обнаружить его и использовать как способ вхождения во врата Дао. Я могу избежать греха злоупотребления, не обучая никого. И тогда я смогу на Небесах встретиться с Юэ Фэем без чувства вины“».
А что это за книга «Изциньцзин»? – спросил
Иньюань, все это время внимательно слушавший рассказ отца.
Историческая справка
Буддийская традиция приписывает авторство трактата «Ицзиньцзин» Бодхидхарме – 28-му общебуддийскому Патриарху и основателю школы Чань. Утверждают, что легендарный военачальник эпохи Сун (960-1279 гг.) Юэ Фэй использовал эти упражнения для подготовки своих подразделений особого назначения. С этого периода и началось их широкое распространение в народе. Поэтому, как обычно, существуют различные их версии. Если же рассмотреть три слова, входящие в название «Ицзиньцзин», то можно увидеть, что это метод, позволяющий путем определенной практики изменять мышцы и сухожилия ради общего укрепления тела. «И» – в переводе на русский язык означает «изменять или трансформировать, преобразовывать», «цзинь» – означает «мышцы и сухожилия», а «цзин»-«классическая, каноническая книга». Сочетание этих слов читается как «Канон Перемен в мышцах и сухожилиях».
Это магическая книга, открывающая врата в Дао. Некоторые называют ее трактатом об изменении мышц и сухожилий. Некоторые называют ее трактатом о трансформации. Но все сказанное о ней является правдой только частично. Ибо книга эта являет собой то единое, что не является суммой частей, то единое, которое не знает целого.
Это и есть могила Юэ Фэя? – спросил Иньюань, показывая вперед по направлению каменных стел.
Да, а там, слева, могила его сына Юэ Юня.
Деяния Юэ Фэя воодушевили народ, а его судьба
