Текст книги "Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода (СИ)"

Автор книги: Лилия Тимолаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Брант невозмутимо заметил:

– Был.

Все засмеялись.

Эйдар посмотрел на него.

– Я запомню.

– В мои годы угрозы уже не работают.

Ивена подвинула карты.

– Мы решаем, где ставить следующую теплицу.

Эйдар вошёл.

– Я думал, следующая будет здесь.

– Здесь будет четвёртая секция. Я говорю об отдельной.

– Где?

Один из старост показал на карту.

– У Хоррена.

Эйдар поднял глаза на Ивену.

– И давно вы это решили?

– Мы пока обсуждаем.

– Я вижу.

– Хотите участвовать?

Он медленно осмотрел людей.

– А моё мнение ещё требуется?

– Иногда.

Женщина за столом спрятала улыбку.

Эйдар заметил.

– Прекрасно. Продолжайте.

Он встал рядом с Ивеной.

Слишком близко.

Её плечо коснулось его руки.

Ивена продолжила объяснять расположение будущей теплицы, но внезапно обнаружила, что часть внимания упрямо остаётся на тепле возле локтя.

Эйдар не отодвинулся.

Через десять минут пришёл Ровен.

Постоял в дверях.

Увидел Эйдара среди людей.

– А, вот вы где.

– Что?

– Вас ищет совет.

– Пусть подождёт.

Ровен посмотрел на Ивену.

– Теперь и его забрали.

– Сам пришёл.

– Все так говорят.

Эйдар вздохнул.

– Ровен.

– Молчу.

Но улыбался он до самой двери.

Вечером Ивена возвращалась в крепость позже обычного.

Мороз окреп. После бури небо оставалось ясным несколько дней, и снег под сапогами звучал сухо и звонко. Над стенами поднимался дым, в окнах горел свет.

Она устала.

Хорошей усталостью.

Такой, после которой хотелось не провалиться в сон от изнеможения, а ещё немного посидеть и вспомнить день.

У арки её ждал Эйдар.

– Вы меня караулите?

– Уже полчаса.

– Зачем?

– Хотел убедиться, что весь Север наконец отпустил вас.

– Ревнуете.

– Я начинаю жалеть, что однажды позволил людям приходить к вам без записи.

– Вы ничего не позволяли.

– Вот именно.

Ивена улыбнулась.

Они пошли к крепости вместе.

Ветер шевелил край её синего шарфа.

Шарфа Лисель.

Последнее время Ивена почти перестала об этом думать. Он просто стал вещью, которую она носила каждый день на холоде.

Сейчас память вернулась.

Сестра у дверей дома.

«Я напишу тебе».

Ни одного письма от Лисель не пришло.

Только приказ отца.

– Что случилось? – спросил Эйдар.

– Ничего.

– Вы только что перестали улыбаться.

Ивена коснулась шарфа.

– Вспомнила дом.

Они прошли несколько шагов.

– Хотите вернуться?

Вопрос прозвучал спокойно.

Ивена задумалась.

В первый день ответила бы сразу.

Теперь хотелось ответить честно.

– Я скучаю по некоторым вещам.

– Каким?

– По Мире. По своей комнате. По старым садам весной. По кухне, где повар позволял мне красть горячий хлеб ещё до завтрака.

– Ужасное преступление.

– Отец бы не одобрил.

– Тем более.

Ивена рассмеялась.

– Я скучаю по тому, что считала домом. Но возвращаться туда всё равно не хочу.

Они поднялись на стену вместо того, чтобы идти через внутренний коридор.

Отсюда была видна долина.

Внизу светились поселения. Чуть дальше темнели леса. Оранжереи возле склона выглядели отсюда длинными полосами тёплого света на снегу.

Три восстановленные секции сияли ярче остальных.

Ивена остановилась.

– Красиво.

– Раньше здесь было темно.

– Когда они не работали?

– Да.

Она положила руки на каменный парапет.

– Весной будет больше.

– Вы уже решили?

– Конечно.

Эйдар встал рядом.

– А потом?

– Что?

– Что будет потом?

Ивена повернулась к нему.

– После весны?

– После долга.

Она не сразу поняла.

Эйдар смотрел в долину.

– Если хозяйство продолжит расти, долг Ардалей однажды будет погашен. Возможно, раньше, чем мы предполагали.

Сердце Ивены неожиданно сжалось.

Она ведь сама этого хотела.

С первого дня считала долг клеткой.

Каждая восстановленная секция должна была приближать свободу.

Только теперь свобода почему-то впервые означала возможность уехать отсюда.

От Бранта.

От людей, которые спорили у её стола.

От тёплых грядок.

От Эйдара.

Ивене не понравилось, насколько быстро в этом списке появилось его имя.

– Вы об этом думаете? – спросила она.

– Иногда.

– Почему?

Эйдар повернулся к ней.

– Потому что хочу понимать, что произойдёт с вами, когда договор закончится.

– Со мной?

– Да.

– Вы же сами сказали, что я смогу уехать в тот же день.

– Сказал.

– Передумали?

– Нет.

Ответ пришёл слишком быстро.

И почему-то кольнул.

Ивена отвернулась к долине.

Глупо.

Она сама требовала свободы.

Эйдар просто подтверждал, что отдаст её.

– Тогда в чём вопрос?

– Куда вы поедете?

– Не знаю.

– К Ардалям?

– Нет.

На этот раз она ответила без раздумий.

– В столицу?

– Возможно.

– Купите землю?

– Если хватит денег.

– Откроете хозяйство?

– Наверное.

Эйдар некоторое время молчал.

– Это всё звучит так, словно вы перечисляете чужие варианты.

Ивена посмотрела на него.

– А что я должна сказать?

– То, чего хотите вы.

Ветер перебросил конец синего шарфа через её плечо.

Ивена поймала его.

Чего она хотела?

Раньше на этот вопрос всегда существовал правильный ответ.

Чтобы земли Ардалей приносили хороший урожай.

Чтобы отец был доволен.

Чтобы Лисель удачно вышла замуж.

Чтобы дом сохранял положение.

Её желания помещались где-то между обязанностями.

Теперь никто не требовал правильного ответа.

Это оказалось непривычно.

И страшно.

– Я хочу места, – сказала Ивена.

Эйдар ждал продолжения.

– Какого?

Она посмотрела вниз.

На три полосы света среди снега.

На дорогу между домами.

На маленькие фигуры людей возле складов.

– Места, которое никто не сможет у меня отнять.

Слова прозвучали спокойнее, чем чувствовались.

Эйдар ничего не сказал.

Ивена повернулась к нему.

Он смотрел на неё с выражением, от которого снова стало трудно дышать.

– Что?

– Думаю.

– О чём?

– Можно ли такое место построить.

– Всё можно построить.

– Даже дом?

Ивена почувствовала, как сердце ударило сильнее.

Эйдар сделал шаг к ней.

Теперь между ними оставалось совсем немного.

Она видела знакомый шрам возле его пальцев, лежащих на каменном парапете.

Вспомнила его плечо.

Его тепло.

Тот момент на складе, который прервал Харрен.

Эйдар опустил взгляд на её лицо.

Ивена не отступила.

Внизу раздался грохот.

Они оба повернулись.

Из-за внешних ворот донёсся крик стражи.

Потом второй.

По стене быстро прошёл человек с факелом.

– Что случилось? – спросила Ивена.

Эйдар уже смотрел на дорогу.

За поворотом появились огни.

Много.

Сначала Ивена решила, что идёт обоз.

Потом различила кареты.

Три.

За ними ехали всадники.

На первой дверце поблёскивал знакомый золотой герб.

Дракон Ардалей.

У Ивены похолодели пальцы.

– Южане, – произнёс Эйдар.

Она уже знала.

Кареты вошли во внешний двор.

Стража распахнула вторые ворота.

Ивена спустилась со стены быстрее, чем собиралась. Эйдар шёл рядом, но не пытался остановить её или задавать вопросы.

Во дворе собирались люди.

Первая карета остановилась у ступеней.

Лакей спрыгнул с задней площадки и открыл дверцу.

Сначала показался край роскошной белой шубы.

Потом тонкая рука в светлой перчатке.

Девушка спустилась на снег.

Светлые волосы были уложены под меховой капюшон. На груди сияла знакомая брошь матери.

Ивена остановилась.

Несколько недель расстояния исчезли одним ударом.

Лисель подняла голову.

Увидела сестру.

На лице появилась осторожная, почти виноватая улыбка.

– Здравствуй, Ивена.

Она сделала шаг навстречу.

– Отец прислал меня забрать тебя домой.

Глава 6. Любимая дочь приехала

Глава 6. Любимая дочь приехала

Лисель произнесла это с такой осторожной надеждой, словно привезла известие, которого Ивена ждала все последние недели. Снег оседал на белом мехе её шубы, свет факелов дрожал на матовом золоте материнской броши, а за спиной сестры слуги уже открывали вторую карету и снимали с крыши дорожные сундуки.

Ивена смотрела на знакомое лицо и никак не могла соединить его с двором Торвальда.

Лисель принадлежала другому миру. Тому, где зимний холод означал необходимость выбрать шубу потеплее, где к ужину накрывали длинный стол, где Орвен решал за дочерей, какой гость достоин приглашения и какой союз принесёт дому больше пользы. Ещё недавно Ивена сама жила там и считала этот порядок естественным.

Теперь за её спиной светились окна северной крепости, на склоне горели три восстановленные секции оранжереи, а на сапогах остались следы земли после сегодняшнего обхода.

Лисель сделала ещё один шаг.

– Ты ничего не скажешь?

Ивена заметила, как сестра спрятала руки в меховые рукава. Старый жест. Так она делала с детства, когда не знала, как начать неприятный разговор.

– Скажу. Что значит «забрать домой»?

Улыбка Лисель ослабла.

– Именно то и значит. Отец всё исправил.

У Ивены дрогнули пальцы на краю синего шарфа.

За последние недели она успела услышать от отца достаточно, чтобы насторожиться при слове «исправил».

– Каким образом?

Лисель оглянулась на людей вокруг и впервые заметила, что они с сестрой не одни.

Рядом с Ивеной стоял Эйдар. Он успел спуститься со стены вместе с ней и теперь сохранял то спокойствие, которое особенно раздражало людей, желавших заранее понять его решение. Чуть дальше появился Ровен. Он, вероятно, узнал герб Ардалей ещё до того, как кареты вошли во второй двор, и теперь смотрел на Лисель без всякого удивления.

Она узнала его сразу.

– Господин Ровен.

– Леди Лисель.

Румянец проступил на щеках девушки. Ивена могла представить, что сестра вспомнила их последнюю встречу: семейный совет, поддельный приказ, собственное признание и человека, который слышал каждое слово.

Лисель повернулась к Эйдару.

Её воспитание победило растерянность. Она склонила голову с безупречной грацией, той самой, которой Ивена никогда не владела и много лет считала одним из доказательств собственной непригодности к настоящей светской жизни.

– Лорд Торвальд. Благодарю, что позволили нашему отряду войти так поздно.

– Оставлять людей за воротами в такой мороз у нас не принято.

– Отец предупредил о моём приезде?

– Нет.

Лисель моргнула.

– Совсем?

– Совсем.

Она явно рассчитывала на другое.

Ивена почувствовала знакомое раздражение. Орвен снова что-то решил, оформил, отправил дочь через полстраны и даже не убедился, что человек на другом конце соглашения осведомлён.

– Тогда тем более стоит войти, – сказал Эйдар. – Во дворе мы ничего полезного не обсудим.

Он дал распоряжение разместить людей и лошадей, после чего обратился к одному из слуг:

– Гостевые комнаты в западном крыле. Ужин подать через час.

Лисель посмотрела на разгружаемые сундуки.

– Мне хватит одной комнаты. Остальные вещи можно пока оставить.

Ивена невольно задержала взгляд на трёх каретах.

– Ты приехала надолго?

Сестра поколебалась.

– Я надеялась, что мы уедем вместе.

Ответ оказался неприятнее, чем она ожидала.

До появления карет они с Эйдаром стояли на стене и говорили о будущем. Ивена впервые вслух призналась, что хочет своего места – такого, которое никто не сумеет отнять. Прошло меньше получаса, и прошлое въехало в северный двор под золотым гербом Ардалей, чтобы сообщить: место для неё уже выбрано.

Домой.

Словно эти недели были временной ошибкой.

Словно достаточно прислать карету, чтобы Ивена снова стала старшей дочерью, которая берёт папку с отчётами и исправляет последствия чужих решений.

– Сначала поговорим, – сказала она.

Лисель посмотрела на неё с облегчением.

– Конечно.

Она сделала движение, словно собиралась обнять сестру, но остановилась, заметив, что Ивена не шагнула навстречу.

Мгновение оказалось неловким и болезненным для обеих.

Лисель опустила руки.

Ивена увидела это и почти пожалела.

Почти.

Потом вспомнила ту же девушку за семейным столом. Её побелевшие пальцы. Опущенные глаза. Молчание, продолжавшееся до тех пор, пока Ивена сама не вынудила её признаться.

Жалость вернулась на привычное место – рядом с обидой.

– Идём, – сказала Ивена.

Они направились к крепости.

На ступенях Лисель вдруг коснулась её локтя.

– Ты носишь шарф.

Ивена посмотрела на синюю шерсть, выглядывающую из-под воротника.

– Здесь холодно.

– Я рада, что он пригодился.

Простая фраза прозвучала робко.

Ивена ничего не ответила.

В холле Лисель замедлила шаг. Её взгляд скользил по светлым каменным стенам, шерстяным дорожкам, людям, которые продолжали заниматься своими делами даже после приезда южных гостей. Здесь никто не выстроился вдоль лестницы для торжественной встречи. Дворецкий отдал распоряжения насчёт комнат и сразу ушёл. Двое работников пронесли через боковой проход ящик с железными креплениями и лишь коротко поклонились Эйдару.

– Я представляла крепость иначе, – призналась Лисель.

– Я тоже.

– Отец говорил, здесь всё мрачное.

Ивена оглянулась на Эйдара.

Он услышал.

– У нас есть несколько особенно мрачных подвалов, – сказал он. – При необходимости покажем.

Лисель растерялась, потом поняла, что он шутит, и улыбнулась.

Улыбалась сестра по-прежнему прекрасно.

Ивена неожиданно поймала себя на том, что смотрит на Эйдара.

Его лицо осталось спокойным. Он был вежлив, как с любой гостьей.

Это почему-то принесло совершенно несоразмерное облегчение.

Ивена тут же рассердилась на себя.

Несколько часов назад она сама размышляла о том, что однажды уедет. Эйдар ничем ей не обязан. А Лисель всю жизнь привлекала мужчин одним появлением. Глупо было ждать, что Север изменит устройство мира только потому, что Ивене здесь стало хорошо.

– Ивена?

Она обнаружила, что сестра смотрит на неё.

– Что?

– Я спросила, где ты живёшь.

– В восточном крыле.

– Покажешь?

Ивена посмотрела на Эйдара.

– Мы можем поговорить до ужина?

– Разумеется.

Он остановился.

Ровен тоже.

Лисель неожиданно обратилась к Эйдару:

– Лорд Торвальд, отец передал документы. Там предложение, которое желательно обсудить сегодня.

– Тогда обсудим за ужином.

– Он просил получить ответ как можно скорее.

Ивена едва удержалась от смеха.

– Конечно, просил.

Лисель повернулась к ней.

– Что?

– Ничего. Идём.

Комната Ивены удивила Лисель ещё сильнее крепости.

Сестра вошла, остановилась посреди светлого помещения и оглядела письменный стол, шкаф, кресло у окна и разложенные на подоконнике схемы новых секций.

– Ты здесь работаешь?

– Иногда.

– В спальне?

– У меня есть ещё кабинет возле оранжереи.

Лисель повернулась так быстро, что меховой капюшон соскользнул на плечи.

– Твой кабинет?

– Он раньше принадлежал Эйдару.

– И он отдал его тебе?

– Скорее потерял в неравной борьбе.

Лисель смотрела вопросительно.

Ивена сняла плащ.

– Долгая история.

Сестра тоже расстегнула шубу.

Под ней оказалось платье глубокого синего цвета. Дорогое, с тонкой серебряной вышивкой на вороте и рукавах, очень подходящее к её светлым волосам. В таком платье Лисель могла войти в столичный зал и через полчаса знать имена всех нужных людей.

Ивена вдруг посмотрела на себя.

Простое шерстяное платье. На манжете маленькое пятно земли, которое она не заметила перед вечерней прогулкой. Волосы собраны без особых стараний.

Когда-то рядом с Лисель она сразу ощущала собственную неуклюжесть.

Сейчас чувство мелькнуло и исчезло.

Завтра утром Брант будет ждать её у четвёртой секции. К полудню приедут люди из Хоррена. Нужно проверить расходы на стекло и окончательно решить, куда отправить первую прибыль.

Ни одно из этих дел не требовало серебряной вышивки.

– Ты изменилась, – сказала Лисель.

Ивена подняла глаза.

– За несколько недель?

– Да.

– Как?

Сестра подошла ближе, изучая её с искренним любопытством.

– Не знаю. Ты выглядишь… иначе.

– Очень точное описание.

– Я серьёзно. Дома ты всегда куда-то спешила. Даже когда сидела, казалось, что мысленно уже проверяешь счета или вспоминаешь, кому забыла написать.

– Я и здесь проверяю счета.

– Но улыбаешься чаще.

Ивена не ожидала.

– Откуда ты знаешь, как часто я улыбаюсь здесь?

– Я видела тебя во дворе.

Лисель помолчала.

– Рядом с лордом Торвальдом.

Вот теперь Ивена очень пожалела, что в комнате нет Бранта, которого можно было немедленно отправить проверять любую дальнюю стену.

– Мы разговаривали.

– Я заметила.

– Лисель.

– Что? Я ничего не сказала.

Именно это и было проблемой.

Сестра сняла перчатки и положила их рядом с шубой. Ивена заметила, что на правой руке нет браслета Верданов.

Того самого, который Лисель носила в день семейного суда.

– Где браслет?

Лисель сразу поняла.

Её лицо изменилось.

– Помолвки больше нет.

Ивена ожидала такого ответа после слов о новом отцовском плане, однако всё равно испытала неприятный толчок.

– Ты рассказала им.

– Да.

– Когда?

– На следующий день после твоего отъезда.

Ивена медленно села в кресло.

Лисель осталась стоять.

– Я пришла к отцу утром и сказала, что поеду к Верданам. Он запретил. Мы поссорились.

Это было трудно представить.

Лисель могла обижаться на отца, плакать, просить, иногда уговаривать. Настоящие ссоры между ними случались редко, потому что Орвен почти всегда уступал ей в том, что считал несущественным, а важные решения Лисель привыкла принимать как данность.

– И что ты сделала?

– Поехала.

Ивена подняла голову.

Сестра горько усмехнулась.

– Видишь? Я иногда тоже могу.

– И?

– Рассказала всё жениху и его отцу. Про приказ. Про твою подпись. Про то, что отец знал правду.

Ивена долго молчала.

– Они расторгли помолвку?

– Не сразу. Старший Вердан хотел сохранить соглашение. Предлагал объявить приказ ошибкой писаря и вообще больше не говорить об этом. Мой жених отказался.

Лисель опустилась на край кровати.

– Он сказал, что не станет входить в семью, которая однажды может решить, что его имя тоже удобно поставить под чужой бумагой.

Ивена медленно выдохнула.

Жестоко.

И справедливо.

– Мне жаль.

Лисель подняла глаза.

– Правда?

– Ты хотела этого брака.

– Хотела.

– Тогда правда.

Сестра провела пальцами по складке платья.

– Я думала, когда расскажу, мне станет легче. Ты сказала сделать это не ради твоего прощения. Я и сделала. А потом оказалось, что правильный поступок не исправляет того, что уже произошло.

– Обычно так и бывает.

– Ты знала?

– Я старше на пять лет. Конечно, мне доступны великие тайны мира.

Лисель неожиданно улыбнулась.

Совсем по-домашнему.

Ивена почувствовала опасную мягкость.

Именно так было всегда. Сестра делала что-нибудь нелепое, потом приходила расстроенная, садилась рядом, и через полчаса Ивена уже объясняла ей, как всё исправить.

Только теперь цена оказалась выше испорченного платья или неудачного разговора на балу.

– Я писала тебе, – сказала Лисель.

Ивена напряглась.

– Я не получила ни одного письма.

– Знаю.

– Откуда?

– Потому что они остались дома.

– Почему?

Лисель отвела глаза.

– Первое отец увидел у посыльного и приказал вернуть. Сказал, что я только сильнее тебя расстрою. Второе я не отдала посыльному. После того разговора… испугалась снова спорить. Потом написала ещё одно и положила к своим вещам.

Она встала и подошла к дорожной сумке, которую успела принести служанка. Достала три сложенных листа, перевязанных тонкой лентой.

– Я привезла их.

Ивена смотрела на письма.

– Ты могла найти другого гонца.

– Могла.

Лисель не стала оправдываться.

Это остановило готовый сорваться упрёк.

– Почему не нашла?

– Потому что мне снова стало страшно. А потом я поняла, что если скажу тебе, будто во всём виноват отец, это будет ещё одна ложь.

Ивена подняла на неё взгляд.

Сестра держала письма обеими руками.

– Он остановил первое. Остальные не отправила я.

Ивена приняла их.

Читать сейчас не хотелось.

Она положила письма на стол.

– Спасибо, что сказала.

– Ты прочтёшь?

– Потом.

Лисель кивнула.

В комнате стало спокойно.

За окном во дворе звенела сбруя, слуги уводили лошадей прибывшего отряда в конюшни. С крыши сорвался пласт снега и рассыпался на камнях.

– Так что отец исправил? – спросила Ивена.

Лисель поджала губы.

– Он нашёл деньги.

– На долг?

– На оставшуюся часть.

– Откуда?

– Продаст часть весенних поставок заранее. И ещё договорился с двумя южными домами.

Ивена сразу начала считать.

Сумма была огромной. После продажи будущих поставок Ардали окажутся связаны обязательствами на несколько сезонов. Орвен никогда не пошёл бы на такой шаг только ради возвращения старшей дочери.

– Зачем?

– Чтобы закрыть долг.

– Я поняла, что он хочет сделать. Я спрашиваю зачем.

Лисель нахмурилась.

– Чтобы ты вернулась.

Ивена дождалась продолжения.

Сестра выдержала её взгляд всего несколько секунд.

– И чтобы восстановить отношения с Севером.

Вот теперь было ближе к правде.

– Каким образом?

– Отец считает, что прежнее соглашение исчерпано. Дом выплатит компенсацию, ты вернёшься, а затем можно заключить новое.

– Какое?

Лисель встала с кровати и отошла к окну.

Ответ ей не нравился.

Ивена уже знала это выражение плеч.

– Лисель.

– Союз.

– Между кем?

Сестра повернулась.

– Между Ардалями и Торвальдами.

– Торговый?

Лисель помолчала.

– Семейный.

Ивена ощутила, как внутри всё неприятно стянулось.

Она уже знала следующий ответ.

Всё равно спросила:

– Кого отец собирается выдать за Эйдара?

Лисель вспыхнула.

– Формально никто никого не собирается выдавать.

– Это его слова?

– Ивена.

– Его?

– Да.

– Тогда отвечай.

Сестра выдохнула.

– Меня.

За окном кто-то рассмеялся.

Обычный голос из двора.

Ивена почему-то услышала его особенно отчётливо.

Перед глазами возник Эйдар на стене. Его шаг к ней. Рука на каменном парапете. Вопрос о доме, который можно построить.

А теперь Орвен Ардаль решил прислать ему Лисель.

Красивую.

Молодую.

С сильным драконьим даром.

Дочь, потерю которой род не переживёт.

Ивена заставила себя спросить:

– Ты хочешь этого?

Лисель удивилась.

– Я его сегодня впервые увидела.

– Поэтому я и спрашиваю.

– Отец говорит, такой союз выгоден всем.

– Я спрашиваю тебя.

Сестра провела ладонью по волосам.

– Не знаю.

– Он спрашивал?

– Отец объяснил…

– Спрашивал ли он, хочешь ли ты выйти за человека, которого никогда не встречала?

– Нет.

Ивена рассмеялась.

Веселья в этом смехе было мало.

– Значит, всё действительно исправлено.

– Не говори так.

– Как?

– Словно я сама всё придумала.

– А ты?

Лисель побледнела.

Ивена сразу пожалела о тоне, однако отступать не стала.

– Ты приехала сюда, зная, зачем отец тебя посылает.

– Я приехала за тобой.

– И за Эйдаром.

– Я не собираюсь бросаться ему на шею!

– Дело не в этом.

Ивена подошла к окну.

Внизу разгружали последнюю карету.

Среди сундуков она увидела большой тёмный ларец с печатями Ардалей.

Наверняка документы.

Орвен всегда присылал документы, когда хотел, чтобы чужая жизнь выглядела разумным деловым решением.

– Ты действительно не понимаешь? – спросила Ивена.

– Чего?

– Отец ничего не исправил. Он просто передвинул нас на новые места.

Лисель нахмурилась.

– Долг будет выплачен.

– Да.

– Ты сможешь вернуться.

– Я не просила возвращать меня.

Сестра замолчала.

– Но ты же не собираешься навсегда остаться здесь.

– Почему?

– Потому что твой дом на Юге.

Ивена посмотрела на неё.

Лисель сразу поняла, что сказала что-то не то.

– Я имею в виду…

– Я знаю, что ты имеешь в виду.

– Отец восстановит тебя во всех правах. Он сказал, что ты снова будешь вести земли.

– Очень щедро.

– Ивена, пожалуйста.

– Что «пожалуйста»?

– Я приехала сюда, думая, что ты обрадуешься.

Именно это ранило сильнее спора.

Ивена увидела перед собой не коварную соперницу и не избалованную красавицу, которая хочет забрать ещё одну вещь старшей сестры. Лисель действительно верила, что привезла спасение.

В её мире Ивена просто ждала момента, когда семья позволит вернуться.

Потому что куда ещё ей идти?

– Сядь, – сказала Ивена.

Лисель послушалась.

Ивена устроилась напротив.

– Ты видела оранжереи, когда въезжала?

– Светящиеся здания на склоне?

– Да.

– Видела.

– Первая из них четыре года стояла разрушенной. Когда я приехала, внутри лежал снег. Большая часть стекла была разбита, каналы не работали, земля промёрзла.

Лисель слушала.

– Мы восстановили первую секцию за десять дней. Ошиблись с системой, переделали. Потом посадили. Первые дни ничего не всходило. Я была уверена, что провалилась.

– Ты?

В этом коротком вопросе прозвучало такое искреннее удивление, что Ивена чуть не улыбнулась.

– Представь себе.

– Ты никогда не проваливалась.

– Проваливалась. Просто дома старалась исправить раньше, чем отец заметит.

Лисель опустила глаза.

– Потом появился первый росток, – продолжила Ивена. – Сейчас работают три секции. Люди из поселений сами приходят предлагать помощь. Мы продали первый небольшой урожай. Планируем отдельную теплицу возле Хоррена.

– Мы?

Ивена услышала собственное слово.

– Я и люди, которые здесь работают.

– И лорд Торвальд?

Она задержалась с ответом.

– И Эйдар.

Лисель посмотрела на неё внимательнее.

Ивена продолжила прежде, чем сестра успела что-нибудь спросить:

– Никто здесь не знал меня как дочь Орвена. Никто не обязан был считать меня полезной только потому, что я семь лет управляла отцовскими землями. Я ошибалась у них на глазах. Спорила. Начинала заново. И всё, что сейчас стоит на склоне, появилось потому, что мы это сделали.

– Я понимаю.

– Пока нет.

– Тогда объясни.

Ивена провела ладонью по столу.

– Я не жду, когда отец разрешит мне вернуться к моей жизни. Я уже живу.

Лисель долго смотрела на неё.

Потом очень тихо спросила:

– Без нас?

Ивена почувствовала боль.

Вот он, настоящий вопрос.

Не о долге.

Не о Северном доме.

Не об Эйдаре.

– Сейчас – да.

У Лисель заблестели глаза, но она удержалась.

– Я скучала.

– Я тоже.

Сестра вскинула голову.

– Правда?

– Ты моя сестра. То, что я злюсь, этого не отменяет.

Лисель прижала пальцы к губам.

Ивена дала ей несколько мгновений.

– Но скучать и возвращаться – разные вещи.

– Я начинаю понимать.

– Хорошо.

– И всё равно хочу, чтобы ты когда-нибудь приехала.

– Приехать могу.

– Домой?

Ивена не ответила.

Лисель опустила взгляд.

– Хорошо. Я поняла.

В дверь постучали.

Служанка сообщила, что ужин готов и лорд Торвальд ждёт гостей в малом зале.

Лисель поднялась.

У двери остановилась.

– Ивена.

– Да?

– Если Эйдар откажется от союза, я не расстроюсь.

Ивена почувствовала, что слишком быстро посмотрела на сестру.

Лисель чуть улыбнулась.

– Совсем не расстроюсь.

– Тебе следует обсуждать это с ним.

– Конечно.

– И не начинай.

– Я ничего не сказала.

– У тебя лицо говорит.

– Ты сама говорила, что у тебя нет светских талантов. Может, просто плохо читаешь лица?

Ивена взяла со стола перчатки и бросила в неё.

Лисель поймала.

И впервые с момента приезда рассмеялась по-настоящему.

На несколько секунд они снова стали сёстрами, которые когда-то прятались от гувернантки после украденного пирога.

Потом взгляд Ивены упал на материнскую брошь.

Настоящее вернулось.

– Идём.

Малый зал Торвальдов был рассчитан примерно на двадцать человек, однако к ужину накрыли лишь половину стола.

Эйдар сидел во главе. Ровен занял место справа. Лисель посадили напротив Ивены. Южного секретаря, прибывшего вместе с отрядом, разместили ближе к концу стола рядом с капитаном сопровождавших всадников.

Ивена узнала секретаря. Он несколько раз бывал на советах Орвена, но всегда оставался у стены с бумагами. Имя она не помнила, зато прекрасно помнила аккуратные папки, которые он носил за отцом.

Сегодня таких папок перед ним лежало три.

Эйдар заметил её взгляд.

– Сначала ужин, – сказал он.

– Отец просил…

– Ваш отец находится в нескольких днях пути отсюда.

Секретарь замолчал.

Ровен спрятал улыбку в кружке.

Лисель наклонилась к Ивене:

– Он всегда такой?

– Бывает хуже.

Эйдар услышал.

– Я всё ещё здесь.

– Мы заметили, – ответила Ивена.

На лице Лисель появилось такое изумление, что Ивене пришлось отвернуться, чтобы не рассмеяться.

За семейным столом Ардалей никто не разговаривал с Орвеном подобным образом.

Самое странное заключалось в том, что Эйдар продолжил ужин, словно ничего особенного не произошло.

Разговор перешёл на дорогу. Лисель рассказала о снежном завале у южной заставы. Ровен спросил, открыт ли старый путь через восточное ущелье. Южный капитан ответил, что там проехали бы всадники, но кареты пришлось вести основной дорогой.

Ивена наблюдала за сестрой.

Лисель быстро освоилась. Она умела поддерживать разговор, задавать вопросы, слушать и вовремя улыбаться. Через четверть часа даже Ровен рассказывал ей историю о Харрене, который однажды умудрился потерять сапог в сугробе во время ночного караула.

Эйдар тоже отвечал ей вежливо.

Ивена дважды поймала себя на том, что следит именно за ним.

На третий раз разозлилась и занялась едой.

Она взрослая женщина.

Эйдар взрослый мужчина.

Лисель – тоже взрослая женщина.

Если он решит, что красивый союз с Ардалями ему выгоден…

Ивена сильнее сжала вилку.

Выгоден.

Какое отвратительное слово.

Наверное, именно так отец и думал, когда выбирал между дочерьми.

– Ивена?

Она подняла глаза.

Эйдар смотрел на неё.

– Что?

– Я спросил, удалось ли сегодня проверить четвёртую секцию.

– Да. Северная стена хуже, чем думали. Бранту понадобится ещё два человека.

– Сколько у него сейчас?

– Семь.

– Значит, хватит.

– Не хватит.

– Почему я вообще спросил?

Лисель переводила взгляд с одного на другого.

– Вы часто спорите о работниках?

– Ежедневно, – ответил Эйдар.

– Потому что мне всегда дают меньше, чем требуется.

– Потому что если дать ей всех, кого она просит, через месяц крепость останется без охраны.

– Харрен прекрасно справляется.

Ровен положил вилку.

– Нет.

– Его никто не спрашивает.

– Именно это меня и тревожит.

Лисель рассмеялась.

Ивена тоже.

Только когда смех стих, она поняла, что этот разговор Лисель услышала впервые.

Для неё Ивена всегда была другой.

Серьёзной.

Полезной.

Надёжной.

Той, кто решает проблемы.

Здесь люди видели ещё что-то.

Ивена сама только начинала узнавать эту женщину.

После ужина тарелки убрали, на столе остались вода, горячий ягодный напиток и три папки южного секретаря.

Настроение изменилось сразу.

Эйдар откинулся на спинку кресла.

– Теперь слушаю.

Секретарь развязал первую папку.

– Лорд Орвен Ардаль выражает надежду, что недавний конфликт между двумя домами может быть полностью урегулирован без дальнейших потерь.

Эйдар посмотрел на Ровена.

– Я уже насторожился.

Секретарь не понял, шутит он или нет.

Ивена поняла.

– Дом Ардалей готов выплатить остаток установленной компенсации, включая стоимость утраченного груза и обязательства, возникшие после его уничтожения.

– Сумма? – спросил Ровен.

Секретарь назвал.

Ивена не показала удивления, хотя внутри сразу начала пересчитывать.

Отец действительно нашёл почти всё.

Эйдар тоже никак не отреагировал.

– Срок?

– Первый перевод средств может быть подтверждён в течение двух недель. Остальная часть – до конца зимы.

– То есть долг пока не погашен, – сказал Ровен.

– Дом Ардалей предоставляет гарантии.

– Какие?

Секретарь перечислил будущие поставки, торговые обязательства и права на часть речных перевозок.

Лисель сидела ровно и смотрела на сложенные руки.

Эйдар задал несколько коротких вопросов.

Ивена слушала и всё яснее понимала цену отцовского решения.

Он действительно хотел вернуть её.

И одновременно приобрести что-то большее.

Орвен не отдавал подобные права из раскаяния.

– Следующее условие, – сказал секретарь, – касается леди Ивены Ардаль.