Текст книги "Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода (СИ)"

Автор книги: Лилия Тимолаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

– Хозяйственное решение.

За спиной рассмеялся Эйдар.

Ивена почувствовала его взгляд и не обернулась.

Почему-то после совета она особенно остро замечала его присутствие.

В зале он ничем не помог ей напрямую.

Даже наоборот – задавал вопросы, от которых хотелось спорить с ним вместе с южным секретарём.

И именно за это она была благодарна.

Если бы Эйдар утром ударил ладонью по столу и заявил, что на его землях всё будет так, как он хочет, результат оказался бы тем же.

Орвен не получил бы долю.

Ивена сохранила бы теплицы.

Только внутри всё осталось бы по-старому.

Один сильный мужчина решил за неё против другого.

Сегодня произошло иначе.

Она вошла в совет как женщина, чью работу пытались присвоить.

Вышла человеком, который сам доказал право на неё.

Эйдар только не позволил никому заранее наклонить весы.

Ивена положила грамоту в верхний ящик стола.

Проверила замок.

Улыбнулась себе.

Потом услышала шаги.

Эйдар остановился в дверях.

– Прячете?

– Храню.

– От кого?

– Пока не решила.

– Разумно.

– Вы опять смеётесь.

– Немного.

Ивена закрыла ящик.

– Где остальные?

– Брант ушёл проверять кладку. Ровен забрал Харрена. Люди расходятся.

За окнами темнело.

В оранжерее постепенно становилось спокойнее. Где-то в дальней секции закрывали ящики с инструментами, по каменному полу ещё отдавались шаги последних работников.

– Лисель? – спросила Ивена.

– Пишет отцу.

– Уже?

– Она сказала, что хочет сама сообщить решение раньше секретаря.

Ивена представила этот разговор на бумаге.

– Смелая.

– Вы удивлены?

– Немного.

Эйдар прислонился плечом к дверному косяку.

– Она изменилась.

– За несколько недель люди не меняются полностью.

– И хорошо.

– Почему?

– Тогда было бы трудно им доверять.

Ивена задумалась.

– Вы имеете в виду, если человек сегодня один, а завтра совершенно другой?

– Да. Изменение должно что-то стоить.

Она вспомнила Лисель перед советом.

Серое платье.

Пальцы на материнской броши.

Слова о том, что отец никогда не считал работу Ивены ценностью.

– Ей стоит.

– Значит, вы заметили.

– Я не готова забыть всё остальное.

– И не обязаны.

Снова.

Эйдар никогда не торопил её туда, куда, по его мнению, следовало прийти.

Не требовал простить сестру.

Не требовал ненавидеть отца.

Не требовал благодарности самому себе.

Ивена подошла к двери.

– Пройдёмся?

Он выпрямился.

– Сейчас?

– Это предложение.

– Я подумаю.

Она прищурилась.

– Очень смешно.

– Я стараюсь.

Они вышли из кабинета.

В первой секции оставалось тепло. Под стеклянной крышей висели маленькие фонари, и их свет ложился на грядки длинными золотистыми полосами. Растения уже перестали быть хрупкими зелёными дугами. Листья раскрылись, рядки стали плотнее, в третьей секции пахло свежей зеленью и влажной землёй.

Ивена шла между грядками и чувствовала то же удовольствие, которое испытывала каждое утро.

Только сегодня оно было другим.

Теперь она знала: её право быть здесь записано на бумаге не потому, что Эйдар позволил, а потому, что совет признал её труд.

– Вы специально не вмешивались, – сказала она.

– В совет?

– Да.

– Я вмешивался.

– Вы задавали вопросы.

– Это часть работы.

– Вы могли закончить спор за пять минут.

Эйдар провёл пальцем по новой деревянной раме, проверяя соединение.

– Мог.

– Почему не сделали?

– Вы просили честное разбирательство.

– Я могла проиграть.

– Могли.

Ивена остановилась.

– И вы бы позволили?

Он тоже остановился.

– Если бы Ардали доказали право на систему – да.

Ответ уколол.

Хотя именно его она и хотела услышать.

– Даже после всего?

– После всего чего?

– После письма отца. После того, что он сделал со мной.

– Это сделало его поступок плохим. Не каждое его требование автоматически становится неправильным.

Ивена выдохнула.

– Иногда вы раздражаете меня почти так же сильно, как Брант.

– Сильная похвала.

– Не уверена.

Они дошли до первой грядки.

Той самой.

Ивена по-прежнему могла показать место, где появился первый росток. Сейчас его уже нельзя было отличить от остальных растений, но она всё равно знала.

– Я думала, вы будете на моей стороне, – призналась она.

Эйдар повернулся к ней.

– Я был.

– Странный способ показывать.

– На вашей стороне – не значит вместо вас.

Ивена замолчала.

– Если бы я решил спор приказом, – продолжил он, – завтра Орвен написал бы, что вы получили право на хозяйство потому, что понравились лорду Торвальду.

Щёки Ивены потеплели.

– Понравились?

– Я говорю о том, что написал бы ваш отец.

– Разумеется.

– Вы снова делаете это лицо.

– Какое?

– Которое означает, что услышали только одно слово.

– Неправда.

– Хорошо.

Ивена отвернулась к грядке.

Эйдар, похоже, решил не спасать её и от этого.

– Он действительно так написал бы, – признала она.

– Знаю.

– И я сама бы иногда думала об этом.

– Знаю.

Она снова повернулась.

– Откуда вы всё знаете?

– Не всё.

– Иногда создаётся другое впечатление.

– Например, я до сих пор не понимаю, почему вы в первый день решили, что сможете восстановить эту развалину.

– Я не решила.

– Взялись же.

– Потому что вы меня разозлили.

Эйдар рассмеялся.

– Вот теперь многое стало понятно.

– Вы показали мне разрушенную оранжерею и стояли с таким видом, словно заранее ждёте, когда я признаю поражение.

– Я ждал.

– Спасибо.

– В первый день.

– Это не улучшает ситуацию.

– Зато сейчас результат хороший.

Ивена коснулась листьев.

– Вы хотели, чтобы я проиграла?

Вопрос прозвучал легче, чем чувствовался.

Эйдар перестал улыбаться.

– Нет.

– Тогда чего хотели?

Он сделал шаг ближе.

Теперь между ними оставался узкий проход и полшага пространства.

– Я хотел увидеть, знаете ли вы собственную цену.

Ивена подняла голову.

Внутри всё отозвалось той самой фразой из первого вечера.

Отец называл её бесполезной.

Эйдар знал отчёты.

Потом видел ошибки.

Споры.

Грязные руки.

Её страх перед пустыми грядками.

И сегодняшний совет.

– И? – спросила она.

Эйдар подошёл ещё ближе.

Ивена могла отступить.

За спиной было достаточно места.

Она осталась.

– Боюсь, вы всё ещё её сильно занижаете.

Слова легли между ними почти физически.

Ивена хотела ответить колкостью.

Ничего не пришло.

Она чувствовала тепло от него ещё до прикосновения. Вспомнила бурю, общее покрывало, утро на его плече. Тогда близость объяснялась холодом и необходимостью.

Сейчас оранжерея была тёплой.

Никакой необходимости не существовало.

Эйдар поднял руку.

Но не коснулся.

Остановил пальцы в нескольких сантиметрах от её щеки, оставляя ей возможность самой решить, что произойдёт дальше.

Ивена поняла это сразу.

Сердце билось так сильно, что ей стало смешно.

После двух часов перед советом она боялась гораздо меньше.

– Вы опять ждёте решения? – спросила она.

– Да.

– Утомительная привычка.

– Могу уйти.

– Нет.

Ответ получился слишком быстрым.

Эйдар не улыбнулся.

Ивена подняла руку и коснулась его запястья.

Только тогда его пальцы легли на её щёку.

Тепло оказалось знакомым.

Совсем другое ощущение – нет.

Ивена сама сделала последние полшага.

Эйдар наклонился.

Поцелуй оказался коротким.

Первое мгновение Ивена даже не успела понять, что это действительно происходит. Просто почувствовала его губы, тёплые и осторожные, и руку у щеки.

Потом всё вокруг стало удивительно ясным.

Запах земли.

Мягкий свет фонарей.

Шорох воды в желобе.

Тёплая ладонь Эйдара.

И её собственное желание не отступать.

Ивена ответила.

Без страха.

Без долга.

Без чьего-либо решения.

Эйдар чуть приблизился, но уже через несколько секунд сам остановился.

Ивена открыла глаза.

Он оставался рядом.

Так близко, что она видела тёмный ободок вокруг его радужки.

– Вот теперь, – сказала она, стараясь восстановить дыхание, – вы вмешались.

Уголки его губ поднялись.

– Справедливо.

– И что теперь?

– Не знаю.

Ивена удивилась.

– Вы?

– Я.

– Это тревожно.

– Мне тоже непривычно.

Она улыбнулась.

Возможно, именно это понравилось больше самого поцелуя.

Эйдар не пытался сразу назвать произошедшее.

Не говорил о судьбе.

Не превращал один поцелуй в обещание, которого она не давала.

Ивена всё ещё держала пальцы на его запястье.

Он опустил взгляд на её руку.

Она не убрала.

– Ивена…

Дверь в дальнем конце оранжереи ударилась о стену.

Они оба обернулись.

По проходу бежал молодой рабочий из вечерней смены. Он едва не поскользнулся на влажном камне, удержался за раму и снова бросился вперёд.

Лицо у него было белым от страха.

– Леди Ивена!

Она сразу шагнула от Эйдара.

– Что случилось?

– Северные заслонки!

Ивена почувствовала холод раньше, чем рабочий договорил.

Тонкая ледяная струя уже стелилась вдоль пола из второй секции. Листья на ближайшей грядке дрогнули под первым морозным потоком.

– Что с ними?

Рабочий тяжело дышал.

– Кто-то открыл северные заслонки!

Глава 8. Мороз среди ночи

Глава 8. Мороз среди ночи

Холод уже полз по каменному полу второй секции, когда Ивена сорвалась с места. Ещё несколько мгновений назад она чувствовала на губах первый поцелуй Эйдара; теперь за внешними стенами теплиц бушевал зимний ветер, а ледяной поток добрался до ближайших грядок.

– Где открыто? – бросила она рабочему, почти не сбавляя шага.

– Вторая секция и северная сторона третьей. Я закрывал наружные двери перед сменой, пошёл проверять воду и почувствовал холод.

– Заслонки сами не могли сорваться?

– Все сразу – нет.

Эйдар догнал Ивену у перехода между секциями.

Из открытых вентиляционных каналов уже тянуло такой стужей, что воздух над грядками менялся на глазах. Тёплая влажность, которую они неделями удерживали под стеклом, исчезала. На краях некоторых листьев выступил белый налёт.

Ивена коснулась одного.

Холодный.

– Сколько времени они открыты?

Рабочий растерянно мотнул головой.

– Не знаю. Когда проходил здесь после ужина, всё было нормально.

Ивена посмотрела на дальний ряд.

Вторая секция была старше третьей, растения здесь успели окрепнуть. Они могли выдержать краткое похолодание, если земля сохранит тепло. Третья секция окажется хуже. Там часть посадок появилась недавно.

– Эйдар, нижняя камера.

Он понял без объяснений.

– Я займусь теплом.

– Не давайте много сразу. Если промёрзший верхний слой нагреть слишком быстро…

– Помню.

Он уже бежал к лестнице.

Ивена повернулась к рабочему:

– Бегите в крепость. Поднимите вечернюю смену, Бранта, плотников и всех, кто работал здесь последние дни. Ровену скажите, что нужно перекрыть северный двор и никого не выпускать из крепости.

Парень побледнел ещё сильнее.

– Вы думаете, это сделали специально?

– Все заслонки одновременно сами не открываются. Бегите.

Он исчез за дверью.

Ивена шагнула к первой заслонке.

Железный рычаг находился высоко на стене. По обычным правилам его открывали днём на короткое время, когда внутри скапливалось слишком много влажного воздуха. Сейчас рычаг был отведён до упора и закреплён деревянным клином.

Она выдернула клин.

Заслонка не сдвинулась.

Механизм заклинило.

Ивена подхватила ближайший деревянный ящик, поставила к стене и взобралась.

От металла жгло пальцы даже через перчатки.

– Давай же…

Рычаг поддался всего на несколько пальцев.

Снизу раздался голос Эйдара:

– Ивена!

– Я здесь.

– Включаю первый канал.

– Только второй сектор. Третий пока не трогайте.

Ответа не последовало, зато каменная дорожка под её ногами постепенно начала теплеть.

Ивена навалилась на рычаг всем весом.

Заслонка со скрежетом пошла вниз.

Порыв холодного воздуха ослаб.

Она спрыгнула.

Одна закрыта.

Оставалось ещё пять.

В третьей секции ситуация оказалась хуже.

Здесь заслонки не просто открыли. Два рычага тоже заклинили деревянными клиньями, а один был связан верёвкой с наружной рамой так, чтобы закрыть его обычным движением было невозможно.

Никакая буря не могла сделать подобного.

Ивена рванула узел.

Верёвка затянулась.

В голове уже складывалась картина.

Кто-то знал устройство теплиц.

Не обязательно хорошо. Достаточно было посмотреть, как рабочие несколько раз за день открывают вентиляцию.

Кто-то выбрал вечер, когда после заседания совета часть людей разошлась раньше обычного.

И сделал всё достаточно быстро.

– Госпожа!

Из первой секции прибежала женщина вечерней смены.

– Что нужно?

– Нож.

Женщина достала небольшой рабочий нож из-за пояса.

Ивена перерезала верёвку.

Рычаг рухнул вниз с таким грохотом, что обе вздрогнули.

Заслонка закрылась.

– Сколько ещё?

– На дальней стене две.

– Закрывайте ближнюю. Я к дальней.

Ивена побежала по проходу.

Под ногами скользили мокрые камни. Свет фонарей качался от сквозняка. По листьям пробегала дрожь, словно сами растения пытались спрятаться от стужи.

Ей стало страшно.

Не за красивую идею.

Не за свою новую грамоту.

За каждую грядку, которую они поднимали из мёрзлой земли.

За руки Бранта в каменной пыли.

За старое стекло, укреплённое деревянными планками.

За людей из Хоррена, которые сами привезли древесину, потому что поверили в будущий урожай.

За первую корзину зелени, вокруг которой стояли взрослые люди и смеялись, потому что получили свежую еду посреди зимы.

Несколько недель работы могли погибнуть раньше рассвета.

Ивена добралась до дальней стены.

Здесь заслонка была распахнута полностью.

Она потянула рычаг.

Ничего.

Осмотрела крепление.

В паз загнали металлический штырь.

– Проклятье.

В проходе загрохотали шаги.

Первым появился Харрен, за ним двое стражников и Брант, на ходу застёгивающий меховой жилет поверх рубашки.

– Что вы натворили? – крикнул каменщик.

– На этот раз ничего!

Брант подошёл к стене, увидел штырь и перестал спорить.

– Это сделали руками.

– Я знаю.

– Кто?

– Когда спасём растения, спросим.

Он вытащил молоток.

– Отойдите.

На этот раз Ивена подчинилась.

Первый удар только вогнал штырь глубже.

Брант выругался.

Второй пришёлся сбоку.

Металл сдвинулся.

– Ещё.

Ивена поддержала рычаг, чтобы тот не рухнул.

На третьем ударе штырь вылетел.

Они вместе закрыли заслонку.

– Дальняя? – спросил Брант.

– Последняя.

– Харрен, со мной.

– Я тоже.

– Вы к грядкам.

– Брант…

– Я закрою железку. А кто будет решать, что спасать первым, если уже подмёрзло?

Ивена хотела возразить.

Не стала.

Он был прав.

Она развернулась и побежала обратно.

К этому времени теплица оживала.

Из крепости приходили люди, некоторые в наспех наброшенных плащах, кто-то прямо поверх домашней одежды. Женщины из вечерней смены приносили дополнительные полотна. Плотники закрывали щели на внешних рамах. Ровен появился у входа и сразу начал распределять пришедших так, чтобы они не толпились в проходах.

– Ворота закрыты, – сообщил он Ивене. – Никто не выйдет без моего разрешения.

– Южане?

– В своих комнатах. Их люди тоже.

– Проверьте.

– Уже послал стражу.

Ивена опустилась возле первой грядки третьей секции.

Листья были холодными.

Земля ещё сохраняла тепло.

Она сунула пальцы глубже.

Хорошо.

Если корни не успели промёрзнуть, шанс есть.

– Нужны полотна на третью секцию! – крикнула она. – Закрываем часть грядок сверху, но не касайтесь листьев. Между тканью и растениями оставляйте воздух.

Кто-то переспросил:

– Все?

– Сначала крайние у северной стены. Центральные пока держатся.

– Что с водой?

Ивена посмотрела на желобы.

Поток продолжался.

– Уменьшить наполовину. Сейчас лишняя влага нам только помешает.

Рабочие разбежались.

Она прошла к второй секции.

Там земля была теплее.

Из нижней камеры поднимался Эйдар.

На его лице уже выступили первые признаки напряжения.

– Что там?

– Первый и второй каналы держатся. Третьему понадобится больше тепла.

– Не сейчас.

– Почему?

– Дальняя грядка промёрзла сверху. Если дадите сразу сильный жар, получим перепад.

– Сколько?

Ивена присела и коснулась земли.

– Дайте столько же, сколько на обычном вечернем прогреве. Через четверть часа проверим.

– Ивена, снаружи сильный мороз.

– Поэтому будем греть дольше, а не сильнее.

Он кивнул.

Никакого спора.

В другой момент она бы заметила.

Сейчас лишь побежала дальше.

Через час Ивена перестала чувствовать время.

Оно распалось на грядки, каналы и короткие команды.

Первая секция почти не пострадала. Здесь тепла накопилось больше, а открытая заслонка находилась дальше от основных посадок.

Во второй на северном краю листья нескольких растений потемнели.

Третья заставляла Ивену каждые несколько минут подавлять панику.

Холод успел пройти вдоль всей внешней стены.

Один ряд пришлось признать потерянным сразу. Тонкие молодые листья обмякли ещё до того, как рабочие закрыли заслонки.

Ивена стояла перед ними несколько мгновений.

Слишком долго.

– Госпожа? – позвал Харрен.

Она выпрямилась.

– Этот ряд не трогаем. Сейчас нет времени.

– Может, перенести?

– Уже не поможет.

Слова дались тяжело.

– Спасаем остальные.

Харрен кивнул и убежал.

Ивена смотрела на погибающие растения.

Вот цена.

Не всё можно исправить.

Неделю назад она могла бы провести час, пытаясь спасти каждую грядку, потому что не умела отказываться от того, во что уже вложила силы.

Сейчас рядом были десятки других.

Выбор оказался жестоким и очевидным.

Она отвернулась.

– Брант!

Старик появился из-за перегородки.

– Что?

– Нижняя камера третьей секции. Мне нужно понять, можно ли временно отделить дальний канал от остальных.

– Зачем?

– Эйдар греет всю сеть. Мы тратим силу на участок, который уже потеряли.

Брант посмотрел на мёртвый ряд.

Понял.

– Можно перекрыть боковой ход.

– Сколько времени?

– Если камень поддастся – четверть часа.

– Делайте.

– Людей дайте.

Ивена оглянулась.

– Харрен!

– Я здесь!

– Берите двоих и вниз с Брантом.

Он уже хотел бежать.

– И руки берегите.

Харрен оглянулся.

– Это приказ?

– Да.

– Наконец-то нормальный.

Брант отвесил ему лёгкий подзатыльник.

Ивена впервые за весь час улыбнулась.

Всего на мгновение.

Потом услышала, как в нижней камере усилился гул.

Эйдар.

Она спустилась.

Там было жарко.

Не так, как при первых неудачных испытаниях, когда камни раскалялись возле источника и дальние каналы оставались холодными. Теперь тепло расходилось по сети ровнее.

Эйдар стоял перед центральной камерой, положив обе руки на широкий каменный блок.

– Вы слишком много даёте.

– Температура сверху продолжает падать.

– Не настолько.

Он не обернулся.

– Во второй секции уже холоднее нормы.

Ивена подошла и коснулась камня сбоку.

Горячий.

– Уменьшите.

– Ивена…

– Уменьшите.

Эйдар повернул голову.

На виске блестел пот.

– Мы теряем урожай.

– Если вы сейчас перегреете центральный камень, потеряем его завтра.

Он выдохнул.

Жар уменьшился.

Ивена почувствовала это ладонью.

– Так.

– Уверены?

– Нет.

Он посмотрел на неё.

Она устало усмехнулась.

– Я никогда не спасала теплицу после того, как кто-то намеренно открыл вентиляцию в зимнюю ночь.

– Тогда откуда знаете?

– Не знаю. Но понимаю землю лучше, чем час назад. А вы понимаете свой огонь.

Ивена протянула ему руку.

– Дайте.

– Что?

– Ладонь.

Эйдар отпустил камень одной рукой и протянул ей.

Ивена взяла.

Его кожа была почти обжигающей.

– Можете чувствовать, сколько отдаёте?

– Да.

– Хорошо. Я буду проверять землю наверху. Вы будете менять тепло по моей команде.

Он слегка сжал её пальцы.

– Вдвоём?

Ивена встретила его взгляд.

Первый поцелуй сейчас казался событием из другой жизни.

Но то, что происходило между ними здесь, почему-то ощущалось не менее близким.

– Вдвоём.

Она отпустила его и побежала наверх.

Система начала работать как единый живой организм.

Ивена переходила от грядки к грядке и через посыльных передавала Эйдару команды.

Третий канал – меньше.

Второй – держать.

Первая секция – короткий прогрев.

На северной стене появилась новая щель – закрыть полотном.

Брант перекрыл боковой ход погибшего участка, и теперь драконье тепло не уходило туда впустую.

Через некоторое время Ровен понял, что бегать по лестнице с каждой командой бессмысленно, и поставил двух работников: один у нижней камеры, другой наверху.

– Второй канал, немного больше! – крикнула Ивена.

Рабочий повторил вниз.

Через минуту камень под её ладонью начал нагреваться.

– Хватит!

Команда ушла обратно.

Тепло остановилось на нужном уровне.

Ивена вдруг поняла, что это действительно работает.

Её сеть.

Сила Эйдара.

Люди, научившиеся передавать команды.

Каменные каналы, которые ещё несколько недель назад были бесполезной развалиной.

Никто из них по отдельности не смог бы удержать хозяйство этой ночью.

Вместе – могли.

– Госпожа!

Одна из женщин позвала из второй секции.

– Здесь!

Ивена подошла.

На листьях появилась влага.

– Плохо?

Она коснулась.

– Нет. Температура поднялась. Полотно с этого ряда можно снять.

– Сейчас?

– Сейчас.

Женщина позвала ещё двоих.

Ивена пошла дальше.

С каждым часом движения становились тяжелее.

Тёплая оранжерея обманывала тело. Плащ давно мешал, она сняла его и бросила возле рабочего стола. Волосы выбились из причёски. На рукаве появилась грязь. Пальцы болели от постоянных проверок холодной и тёплой земли.

Никто вокруг не выглядел лучше.

Брант был серым от каменной пыли.

Харрен умудрился порвать рукав.

Ровен носил ящики вместе с рабочими, потому что людей всё равно не хватало.

Даже Лисель появилась.

Ивена увидела её у входа в третью секцию и сначала решила, что ошиблась.

Сестра была без вчерашней белой шубы, в простом северном плаще, который ей кто-то дал. Светлые волосы выбились из узла. В руках Лисель держала стопку плотного полотна.

– Что ты здесь делаешь?

– Мне сказали, нужны люди.

– Кто сказал?

– Все.

Очень северный ответ.

– Ты должна быть в крепости.

– Почему?

– Потому что…

Ивена осеклась.

Потому что Лисель ничего не умеет?

Потому что ей будет холодно?

Потому что проще защитить её от последствий чужих решений?

Фраза отца неожиданно прозвучала в голове слишком отчётливо.

Лисель тоже поняла.

– Что мне делать? – спросила она.

Ивена посмотрела на полотно.

– Северная грядка во второй секции. Женщина в коричневом жилете покажет, как крепить.

– Хорошо.

Сестра уже хотела уйти.

– Лисель.

Она обернулась.

– Перчатки надень.

Лисель улыбнулась.

– Надену.

И побежала.

Ивена смотрела ей вслед всего несколько секунд.

Потом вернулась к работе.

Ближе к полуночи они нашли первое доказательство, что саботажник всё ещё рядом.

Харрен принёс деревянный клин.

– Это из второй заслонки.

Ивена взяла.

Обычная сухая древесина.

– Таких у нас полно.

– Не таких.

Он показал конец.

На нём стояла маленькая выжженная отметка.

Дракон Ардалей.

Ивена почувствовала, как усталость на мгновение исчезает.

– Откуда?

– Южные ящики. Такие метки ставят на их упаковочной древесине. Я видел во дворе.

Ровен, стоявший рядом, протянул руку.

Ивена отдала клин.

– Может быть случайность?

Он осмотрел древесину.

– Может. Часть южных ящиков сегодня действительно разобрали на растопку.

– Кто?

– Не знаю.

– Найдите.

– Уже.

Эйдар поднялся из нижней камеры.

Ивена сразу увидела, как он устал.

Но прежде, чем успела сказать, он спросил:

– Что нашли?

Ровен показал клин.

Эйдар повернул его.

– От Ардалей.

– Похоже.

– Южный двор закрыт?

– С первого часа.

– Пересчитать всех людей Лисель.

– Уже пересчитывают.

Ивена посмотрела на Эйдара.

– Вы считаете, что это кто-то из них?

– Я считаю, что человек, открывший заслонки, использовал клин от южного ящика. Остальное узнаем.

– Если он ещё здесь.

– Ворота закрыты раньше, чем он успел бы уйти далеко.

– Есть хозяйственные выходы.

Ровен покачал головой.

– После бури два закрыты снегом. Третий под охраной.

Ивена вспомнила человека из свиты отца, которого могла даже не заметить.

Три кареты.

Слуги.

Охрана.

Секретарь.

Кучера.

Кто-то приехал вместе с Лисель, сидел за их столом, смотрел, как она получает право на собственную работу, а вечером пошёл уничтожать результат.

– Зачем? – спросила она.

Никто не ответил.

Потому что ответов могло быть слишком много.

Месть за решение совета.

Попытка доказать бесполезность системы.

Желание заставить Север снова покупать продовольствие на Юге.

Или чья-то личная глупость.

Ивена не хотела выбирать заранее.

Она слишком хорошо знала, что происходит, когда виновного назначают до расследования.

– Сначала спасаем посадки, – сказала она.

Эйдар кивнул.

– Потом ищем.

К двум часам после полуночи положение стало устойчивее.

Самый сильный холод ушёл.

Земля в первой и второй секциях держалась.

Третья потеряла один ряд полностью и часть внешней грядки. Несколько растений выглядели плохо, но Ивена запретила их трогать до утра.

– Вы же говорили, этот ряд погиб, – напомнил Брант.

– Тот погиб. Эти пока решают.

– Растения решают?

– Сегодня у всех есть право выбора.

Брант посмотрел на неё.

– Совет плохо на вас действует.

– Дайте мне поспать, и пройдёт.

– Когда?

– Весной.

Он усмехнулся.

Эйдар вышел из нижней камеры.

На этот раз шагнул на первую ступень и остановился.

Ивена сразу подошла.

– Что?

– Ничего.

– Не врите.

– Я устал.

– Сядьте.

– У нас ещё…

– Эйдар.

Он посмотрел на неё.

– Вы четыре часа отдаёте тепло.

– С перерывами.

– Мы уже проходили этот разговор.

– Тогда вы знаете, чем он закончится.

– Да. Вы садитесь, а я нахожу другого дракона.

– Посреди ночи?

– В крепости есть ещё драконы.

– Есть.

– Значит, зовём.

Он хотел возразить.

Ивена сложила руки на груди.

– Вы сами говорили, что человек имеет право приказывать только в работе, которую хотя бы пробовал. Я сегодня пробовала управлять вашим теплом половину ночи. Теперь имею право приказать вам сесть.

Эйдар рассмеялся.

Слабо, но всё-таки.

– Ужасная логика.

– Работает?

– К сожалению.

Ровен привёл двух мужчин из северной стражи, оба происходили из драконьих семей и могли поддерживать устойчивое тепло, хотя значительно слабее Эйдара.

Ивена быстро объяснила:

– Не нужно пытаться заменить его силой. Держите первый и второй каналы. В третьем пока остаётся Эйдар, там важнее точность.

Один из мужчин посмотрел на лорда.

– Господин?

– Делайте, что говорит Ивена.

Она услышала.

Что-то внутри отозвалось.

Он не сказал «что говорит леди Ардаль».

Просто Ивена.

И люди подчинились.

Через несколько минут нагрузка распределилась.

Эйдар сел на каменный выступ.

Ивена принесла воду.

– Пейте.

– Это уже приказ?

– Вы хотите спорить?

– Нет сил.

– Наконец-то идеальный мужчина.

Он едва не подавился.

Ивена только тогда осознала, что сказала.

– Я имела в виду работника.

– Конечно.

– Не начинайте.

– Я молчу.

– У вас лицо говорит.

– Где-то я это слышал.

Несмотря на усталость, Ивена улыбнулась.

Поцелуй вспыхнул в памяти внезапно.

Сейчас, среди грязи, воды, людей и едва спасённых грядок.

Она поймала взгляд Эйдара.

Он тоже вспомнил.

Это стало ясно без единого слова.

Ивена первой посмотрела в сторону.

Не потому, что сожалела.

Потому что сейчас вокруг было слишком много людей, а впереди ещё половина ночи.

– Когда всё закончится, – начал Эйдар.

– Что?

Он немного помолчал.

– Договорим.

Она почувствовала тепло, которое не имело никакого отношения к каналам.

– Хорошо.

Ровен появился в проходе.

Его лицо сразу уничтожило остатки лёгкости.

– Нашли кое-что.

Эйдар поднялся.

– Кого?

– Пока не уверен.

– Что случилось?

Ровен протянул Ивене небольшой железный ключ.

– Это от служебного входа к северным галереям.

Ивена узнала его.

– Где нашли?

– У одного из людей Ардалей.

– У кого?

– Помощник вашего южного секретаря. Он приехал во второй карете. Говорит, что ключ ему подбросили.

Ивена вспомнила мужчину.

Незаметный. Лет тридцати с лишним. Тёмные волосы, обычный дорожный камзол. Во время ужина он не сидел за главным столом, а прислуживал секретарю с бумагами.

Она видела его несколько раз и ни разу не запомнила надолго.

– Откуда у него ключ?

– Этого ключа не должно быть ни у кого из южан.

– Мог украсть.

– Мог.

Эйдар спросил:

– Где он?

– В комнате охраны.

Ивена посмотрела на грядки.

– Я не могу уйти сейчас.

– И не нужно, – сказал Эйдар. – Я поговорю.

– Нет.

Он остановился.

– Ивена.

– Если это связано с моим отцом, я хочу слышать.

– А посадки?

Она оглянулась.

Брант как раз проверял вторую секцию. Два северных дракона держали каналы. Вечерняя смена стала ночной, но порядок уже восстановился.

– Полчаса.

– Идём.

Мужчину держали не в темнице, а в небольшой караульной комнате возле внутреннего двора.

Ивена узнала его сразу, как только увидела.

Он действительно был среди прибывших с Лисель.

Сидел на деревянной скамье, руки свободны, возле двери стояли двое стражников.

Южанин поднялся.

– Леди Ивена.

– Как вас зовут?

– Терен.

Имя ничего ей не сказало.

– Вы служите моему отцу?

– Секретарю дома.

– Давно?

– Четыре года.

Эйдар положил на стол найденный ключ.

– Откуда?

Терен посмотрел.

– Я уже сказал господину Ровену. Не знаю.

– Ключ лежал в вашем внутреннем кармане, – сказал Ровен.

– Значит, кто-то положил.

– Когда?

– Не знаю.

– Кто мог подойти настолько близко?

Терен пожал плечами.

– В доме много людей.

Ивена смотрела на него.

Он отвечал слишком ровно.

Не как человек, которого внезапно обвинили в уничтожении огромного хозяйства.

Скорее как тот, кто заранее придумал несколько фраз.

– Где вы были вечером? – спросила она.

– В комнате.

– Один?

– Некоторое время.

– Кто подтвердит?

– Слуга из нашей свиты видел меня после ужина.

– После какого часа?

Терен замялся.

Впервые.

Ровен заметил.

– Между ужином и моментом, когда подняли тревогу, прошло больше двух часов.

– Я выходил.

– Куда?

– Во двор.

– Зачем?

– Хотел воздуха.

Эйдар посмотрел на замёрзшее окно.

– В мороз?

– Я южанин, но холод меня не убивает.

Ивена подошла ближе.

– Вы были возле оранжерей?

– Нет.

– Тогда почему на ваших сапогах земля?

Терен посмотрел вниз.

На подошве действительно темнела влажная грязь.

Во дворе лежал снег.

В жилых коридорах камень.

Размокшая земля была сейчас только в нескольких местах.

Оранжереи.

Конюшни.

Некоторые склады.

– Из конюшни, – ответил он.

– Какой?

– Южной.

Ровен открыл дверь.

– Харрен.

Тот вошёл.

– Да?

– Проверьте южную конюшню. Такая там земля или нет.

Терен побледнел.

Совсем немного.

Но Ивена увидела.

– Не нужно, – сказала она.

Мужчина поднял глаза.

– Почему?

– Потому что вы уже знаете, что он там не найдёт.

– Я ничего не…

– Кто приказал?

– Никто.

– Вы решили сами ночью уничтожить теплицы людей, которых вчера впервые увидели?

– Я ничего не уничтожал.

– Тогда почему у вас ключ?

– Мне его подбросили.

– Почему именно вам?

– Не знаю.

Ивена почувствовала, как раздражение начинает брать верх.

В день первого семейного суда отец тоже говорил ей: подпись твоя, документ твой, объясняй сама.

Она не собиралась повторять это сейчас с другим человеком.

Даже если была уверена, что Терен лжёт.

Ивена отступила.

– Хорошо.

Эйдар повернулся к ней.

– Что?

– Пока ничего не доказано.

Ровен нахмурился.

– Ключ.

– Может быть подброшен.

– Грязь.

– Может быть из конюшни.

– Южная древесина в заслонках.

– Её разбирали во дворе.

Терен смотрел на неё с явным облегчением.

Ивена повернулась к нему.

– Не радуйтесь. Я просто не хочу однажды услышать, что мы сделали с вами то же, что мой отец сделал со мной.

Облегчение исчезло.

Эйдар несколько мгновений молчал.

Потом кивнул.

– Обыскать комнаты его свиты. Проверить, кто имел доступ к ключам. Терена оставить здесь до утра.

– Я протестую.