Текст книги "Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода (СИ)"

Автор книги: Лилия Тимолаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 4. Запертые под одной крышей

Глава 4. Запертые под одной крышей

Дверь окончательно перестала поддаваться. Белёсая корка льда уже схватила нижний край проёма, а за мутными стёклами мир исчез в плотной снежной круговерти. Ещё несколько минут назад Ивена сидела возле первого зелёного ростка и спорила с Эйдаром о количестве рабочих; теперь ветер бил в оранжерею с такой силой, что железные рамы отзывались протяжным дребезжанием.

Эйдар отпустил ручку и поднял голову к стеклянной крыше.

– Отойдите от двери.

– Она вмёрзла?

– Она завалена снаружи. Лёд здесь вторичен.

Ивена сделала несколько шагов назад. Снег уже залепил нижние стёкла, и сквозь них ничего нельзя было разглядеть. Там, где утром виднелась крепость, теперь клубилась сплошная белая мгла.

– Можно растопить лёд.

– Можно.

– Тогда почему вы стоите?

Эйдар повернулся к ней.

– Потому что за дверью, скорее всего, полметра свежего снега, а ветер идёт прямо со склона. Если я нагрею створку и открою её сейчас, всё это окажется внутри.

Ивена представила холодный поток, ворвавшийся на грядки, первый едва появившийся росток и остальные семена, которые только готовились пробиться наружу.

– Понятно.

Эйдар снова посмотрел вверх.

Над восстановленной секцией стекло пока держалось, но за пределами их маленького островка порядка старые рамы стонали при каждом ударе ветра. Особенную тревогу вызывал участок возле центрального прохода, где несколько больших листов так и не заменили. Деревянные накладки удерживали трещины, однако сегодняшний ветер явно не участвовал в их соглашении о десяти днях.

– Насколько это серьёзно? – спросила Ивена.

– Если буря обычная, переждём несколько часов.

– А если необычная?

– Тогда узнаем.

Она посмотрела на него.

– Это у вас считается обнадёживающим ответом?

– Лучшего пока нет.

Словно в подтверждение по крыше ударило что-то тяжёлое. Раздался треск, один из железных переплётов дёрнулся, и сверху посыпалась стеклянная крошка.

Эйдар оказался рядом раньше, чем Ивена успела понять, откуда летит осколок. Его рука обхватила её за плечи и потянула в сторону. Они отступили под каменную арку между секциями.

Стеклянный лист выдержал.

Пока.

Ивена почувствовала тепло его ладони даже через ткань плаща.

– Спасибо.

Эйдар сразу отпустил её.

– Теперь отойдём от внешней стены.

– Ростки.

– Что?

– Если стекло вылетит, холод ударит прямо по грядке.

– Ивена, если стекло вылетит, я в первую очередь хотел бы, чтобы оно не ударило по вам.

Она посмотрела на него.

Эйдар говорил совершенно серьёзно.

– А во вторую?

– По грядке.

– Хорошо. Тогда мы почти согласны.

Она выскользнула из-под арки и направилась к складу материалов в дальней части оранжереи.

– Куда вы?

– За досками.

– Я только что попросил вас держаться подальше от стекла.

– А я только что услышала, что оно может вылететь.

– Это не означает, что нужно идти ему навстречу.

Ивена обернулась на ходу.

– Если раму выдавит, мы потеряем всё тепло за несколько минут. Вы собираетесь держать дыру ладонью до утра?

Эйдар выругался вполголоса и пошёл за ней.

– Вот теперь я начинаю понимать Бранта.

– Он вам нравится, потому что постоянно со мной спорит?

– Сегодня особенно.

В небольшой кладовой сохранились доски, оставшиеся после ремонта, несколько старых щитов, мотки верёвки и плотное полотно, которым рабочие закрывали материалы от снега. Ивена потянулась к одному из щитов.

Эйдар забрал его первым.

– Этот беру я.

– Я могу нести доску.

– Не сомневаюсь.

– Тогда почему…

– Потому что я могу нести две.

Он поставил один щит на другой, поднял оба и кивнул на свёрнутое полотно.

– Возьмите это.

Ивена подавила возражение.

Ещё неделю назад подобное распоряжение от мужчины показалось бы ей попыткой подчеркнуть, что женщина должна заниматься чем-то полегче. Сейчас всё было проще: Эйдар действительно мог унести больше.

Она подхватила полотно и верёвку.

Они вернулись к восстановленной секции.

Ветер усиливался.

За десять дней Ивена выучила каждую слабость здешних рам. На пятом участке сверху оставалась старая трещина. Две боковые планки держались на новых креплениях, но древесина там была старой. У внешнего угла стекло пришлось составить из трёх кусков.

– Начнём отсюда, – сказала она.

– Почему?

– Эта рама сдастся первой.

Эйдар поставил щиты.

– Уверены?

– Сегодня вы особенно любите этот вопрос.

– Вы особенно часто принимаете решения.

– У меня буря снаружи и первые всходы внутри. Я тороплюсь.

Он без дальнейших споров взялся за работу.

Ивена ожидала, что лорд Северных земель позовёт людей, попробует открыть другой выход или хотя бы будет больше командовать. Вместо этого Эйдар снял камзол, закатал рукава рубашки и принялся закреплять первую доску так уверенно, словно половину жизни провёл плотником.

– Подержите здесь.

Она прижала край щита.

– Вы умеете чинить рамы?

– Умею держать молоток.

– Это разные вещи.

– Сейчас выясним, насколько.

Первый удар он нанёс слишком сильно.

Древесина жалобно хрустнула.

Ивена дёрнула руку.

– Осторожнее!

Эйдар остановился.

– Сломал?

– Пока нет. Но если будете бить так, нам останется защищать рассаду обломками.

– Я привык к более прочным вещам.

– Бедные вещи.

Он бросил на неё взгляд, в котором появилось знакомое веселье.

– Покажете?

Ивена забрала молоток.

– Видите старое отверстие?

– Да.

– Рядом не бить. Древесина уже ослаблена. Крепление ставим чуть выше, но так, чтобы щит лёг на перекладину.

Она сделала два удара.

Эйдар наблюдал.

– Теперь вы.

– Я думал, вы решили всё сделать сами.

– Тогда зачем мне большой дракон под рукой?

– Действительно.

На второй попытке он справился лучше.

Через четверть часа они укрепили самое опасное место. Ещё один порыв потряс оранжерею, однако рама выдержала.

Ивена отошла на шаг и посмотрела на результат.

– Уже лучше.

– Похвала?

– Не привыкайте.

– Поздно.

Они перешли к следующему участку.

Работа быстро согрела Ивену. Она сняла плащ, положила его возле грядки и осталась в шерстяном платье. Волосы снова начали выбиваться из косы, ладони после десяти дней работы стали грубее, зато молоток уже не оставлял красных полос после каждого часа.

Эйдар таскал щиты, передвигал каменные блоки, удерживал рамы, пока Ивена закрепляла полотно. Несколько раз она ловила себя на том, что наблюдает за ним дольше необходимого.

В крепости он выглядел правителем.

За столом с договором – человеком, привыкшим решать судьбу земель.

Здесь, в рубашке с закатанными рукавами и древесной пылью на плече, он выглядел иначе.

Обычнее.

И от этого почему-то опаснее.

Он наклонился за очередной верёвкой.

– Что?

Ивена быстро отвела глаза.

– Ничего.

– Вы смотрели.

– Проверяла, не собираетесь ли опять сломать раму.

– И как?

– Пока держитесь достойно.

– Чувствую себя польщённым.

Работа закончилась неожиданно. Не потому, что они укрепили всё, а потому, что Эйдар остановился посреди прохода и прислушался.

Ивена тоже замолчала.

Под шумом ветра слышалось другое.

Капли.

Она повернулась к грядкам.

По краю каменного желоба переливалась вода.

– Заслонка.

Ивена бросилась туда.

Уровень воды поднялся почти до края. Где-то в системе возникло давление, и поток стал сильнее. Ещё немного – вода хлынет прямо на грядки.

Она схватилась за деревянный рычаг.

Не двигается.

– Застрял.

Эйдар оказался рядом.

– Отойдите.

– Не надо его ломать.

– Я помню ваши взгляды на грубую силу.

Он взял рычаг двумя пальцами, осторожно пошевелил.

– Лёд?

– Здесь тепло.

– Значит, мусор.

Ивена опустилась на колени и сунула руку под край желоба.

– Там есть боковая крышка.

– Я сам.

– Ваша рука туда не пролезет.

– Ивена.

– Не начинайте.

Она нащупала защёлку, которую Брант показывал несколько дней назад. Пальцы сразу намокли, вода была холоднее, чем ожидалось.

Крышка открылась.

Поток выплюнул кусок старой коры и несколько щепок.

Заслонка сразу поддалась.

Ивена прикрыла её.

Вода вернулась к обычному уровню.

– Вот.

Она вытащила руку и только теперь ощутила, как заледенели пальцы.

Эйдар взял её за запястье.

– Что вы делаете?

– Смотрю.

– На мою руку?

– На вашу способность делать вид, что вы ничего не чувствуете.

Он разжал её пальцы.

Ивена хотела выдернуть ладонь, но остановилась.

Его кожа была горячей.

Не той обычной человеческой теплотой, которую она чувствовала, когда он помогал ей подняться. Сейчас от его пальцев по её ладони распространялось настоящее тепло.

Оно быстро прогнало болезненный холод.

– Так лучше? – спросил он.

– Да.

Ответ прозвучал тише, чем она хотела.

Они стояли слишком близко.

Ивена видела тонкий шрам возле его большого пальца, тёмные ресницы, маленькую светлую полоску у подбородка, которую раньше не замечала.

Эйдар поднял глаза.

Она почувствовала, что он тоже заметил расстояние между ними.

Он отпустил её руку.

– Найдём, чем её вытереть.

– Разумная мысль.

Ивена повернулась к столу с инструментами, стараясь не думать о том, что ладонь всё ещё помнит его прикосновение.

Глупость.

Всего лишь драконье тепло.

Очень полезное хозяйственное свойство.

Примерно так же полезны печь, камин и правильно устроенный канал под грядкой.

Почему тогда сердце билось так, словно она только что совершила что-то запрещённое?

К полудню стало ясно, что буря быстро не закончится.

Свет почти не изменился с утра. За стёклами царили серые сумерки, хотя по времени солнце должно было стоять высоко. Ветер то ослабевал, то возвращался с новой силой, и каждый раз Ивена невольно смотрела на укреплённые рамы.

Эйдар несколько раз пытался проверить дверь.

Безрезультатно.

Другой выход находился в старой части оранжереи, но там снег попадал внутрь через разбитую крышу. Добраться до внешней двери можно было, однако она выходила прямо на открытый склон.

– Там хуже, – сказал Эйдар после короткой проверки. – Останемся здесь.

Ивена кивнула.

– Нас будут искать?

– Уже ищут.

– Откуда они знают, что мы здесь?

– Ровен знает, куда я ушёл.

– А Брант знает, что я прихожу сюда раньше первого колокола.

– Значит, нас ищут очень раздражённые люди.

– Брант будет уверен, что я специально решила встретить бурю в оранжерее, чтобы получить девятого рабочего.

– А вы разве не поэтому здесь?

Ивена посмотрела на него.

– Вот увидите, после этой ночи потребую десять.

– Даже не сомневаюсь.

Они вернулись к грядкам.

Первый росток всё ещё стоял.

Ивена присела рядом с ним.

Зелёная верхушка уже немного распрямилась.

– Жив.

– Вам повезло.

– Нам повезло.

Эйдар ничего не сказал, но она краем глаза заметила его улыбку.

Ивена проверила остальные ряды.

На второй грядке показалась ещё одна зелёная точка.

Потом третья.

Она даже позвала Эйдара, прежде чем поняла, что делает это уже совершенно естественно.

– Смотрите.

Он подошёл.

– Ещё один?

– Третий.

– Значит, первый был не случайностью.

– Семена обычно не прорастают случайно.

– Я знаю.

– Иногда сомневаюсь.

Эйдар сел на бортик.

– Что теперь?

– Теперь главное – не погубить их первой же ночью.

– Оптимистично.

– Я перенимаю северный характер.

Она проверила почву.

Тепло пока держалось.

Но воздух внутри постепенно остывал.

Раньше работающие каналы получали драконье тепло лишь определёнными промежутками. Сегодня Эйдар пришёл до первого колокола и ещё не успел сделать обычный утренний прогрев.

Ивена выпрямилась.

– Нам нужно идти вниз.

– Зачем?

– Проверить центральную камеру.

Эйдар сразу понял.

– Тепла не хватит до ночи.

– Особенно если температура снаружи падает.

Они спустились по каменной лестнице.

Внизу было теплее, чем в старой части оранжереи, однако Ивена сразу почувствовала: стены остывают.

Она положила ладонь на первый канал.

– Плохо.

– Насколько?

– Через несколько часов земля начнёт терять тепло.

Эйдар снял камзол и повесил его на выступ.

– Тогда начнём.

– Сейчас?

– Вы хотели дракона под грядкой.

– Я не ожидала получить его на всю ночь.

– Жизнь полна разочарований.

Он положил ладонь на центральный камень.

Тепло появилось постепенно.

Ивена привыкла к этому за последние дни, но сегодня впервые могла наблюдать без рабочих и спешки.

Никакого огня.

Никаких вспышек.

Просто под пальцами Эйдара нагревался камень, и тепло медленно уходило в созданную ими систему.

– Вам это тяжело? – спросила она.

– Пока нет.

– А если несколько часов?

– Посмотрим.

– Не нравится мне это слово.

– Мне тоже.

Она проверила соседний канал.

– Чуть меньше.

– Вы опять начинаете.

– Хотите сварить первый росток после десяти дней ожидания?

Тепло уменьшилось.

– Так?

Ивена подержала ладонь на камне.

– Да.

– Вы уже различаете.

– Конечно.

– Несколько дней назад всё было «чуть теплее» и «чуть холоднее».

– Я учусь.

– Приятно слышать.

Она поднялась наверх, спустилась через четверть часа, снова проверила.

Потом ещё раз.

Эйдар всё это время оставался возле центрального камня.

На третьем спуске Ивена принесла ему деревянный табурет.

– Сядьте.

– Я могу стоять.

– Уверена. Но если вы собираетесь доказывать это следующие восемь часов, я найду верёвку и привяжу вас к табурету.

Он посмотрел на неё.

– Это угроза правителю Севера?

– Хозяйственное решение.

Эйдар сел.

– Брант оказывает на вас плохое влияние.

– Наоборот. Он научил меня выбирать простые способы.

К вечеру буря превратила оранжерею в отдельный маленький мир.

Снаружи существовал только ветер.

Крепость исчезла.

Люди исчезли.

Даже время стало определяться не колоколами, которых они больше не слышали, а проверкой каналов, воды и грядок.

В старой служебной комнате Ивена обнаружила небольшой запас сухих дров. Там стояла чугунная печь, которой рабочие пользовались во время ремонта. Половина поленьев осталась от предыдущего дня.

Они разожгли огонь.

Эйдар нашёл в шкафу два шерстяных покрывала и старый котелок.

– А еда? – спросила Ивена.

Он посмотрел на неё.

– Я думал, вы не нуждаетесь в ужинах.

– Не надо использовать мои слова против меня.

– Это очень удобно.

В одном из ящиков нашёлся завёрнутый хлеб, оставленный рабочими, несколько яблок и кусок твёрдого сыра.

Ивена рассматривала скромные запасы.

– Брант.

– Почему сразу он?

– Потому что только Брант способен оставить в ящике половину своего обеда, два молотка и запасные гвозди.

Эйдар отломил кусок хлеба.

– Сегодня он спас нам жизнь.

– Не преувеличивайте.

– Хорошо. Ужин.

Они устроились возле печи.

Ивена села на старую деревянную скамью, Эйдар – напротив на перевёрнутый ящик. Между ними потрескивали поленья.

За стеной завывала буря.

Контраст был настолько странным, что Ивена вдруг почувствовала себя участницей какой-то чужой истории.

Несколько недель назад она ужинала бы за длинным столом Ардалей. Отец листал бы письма даже во время еды. Лисель рассказывала бы о новом платье или очередном приглашении. Ивена мысленно составляла бы список дел на утро.

Теперь она делила хлеб с северным лордом в служебной комнате разрушенной оранжереи.

И впервые за долгие годы никто не ждал от неё, что после ужина она займётся чужими проблемами.

– О чём думаете? – спросил Эйдар.

– Что у вас удивительно плохие условия для приёма гостей.

– Я предлагал крепость.

– А потом запер меня здесь бурей.

– Это обвинение?

– Пока наблюдение.

Он усмехнулся.

Ивена откусила яблоко.

Несколько минут они ели молча.

Потом она спросила:

– Почему вы сами работаете?

Эйдар поднял глаза.

– Сейчас?

– Вообще. За эти десять дней я видела вас в нижней камере, на складе, возле рам. Сегодня вы таскали доски. У вас есть люди для этого.

– У меня есть люди для многого.

– Это не ответ.

– Вы переняли привычку Ровена?

– Я всегда задавала вопросы. Просто дома отвечали хуже.

Он задумался.

– Мой отец считал, что человек имеет право приказывать только в той работе, которую хотя бы однажды попробовал собственными руками.

– И вы пробовали всё?

– Нет. Я ужасно готовлю.

– Какая трагедия.

– Север чудом выжил.

Ивена улыбнулась.

– А серьёзно?

– Серьёзно. В год, когда мне исполнилось шестнадцать, отец отправил меня на месяц в лесную бригаду. Потом на склады. Потом к каменщикам.

– Вы были каменщиком?

– Недолго. Брант до сих пор показывает людям стену, которую я сложил.

– Хорошая?

– Она упала через неделю.

Ивена рассмеялась так громко, что даже буря на мгновение перестала казаться угрожающей.

– Теперь понятно, почему он сегодня не доверял вам молоток.

– Именно.

– И ваш отец всё равно разрешил продолжать?

– Он заставил меня построить стену заново.

– Вторая тоже упала?

– Через месяц.

Она прикрыла рот ладонью.

– Простите.

– Вы совсем не выглядите расстроенной.

– Потому что пытаюсь представить лицо Бранта.

– Его лицо с тех пор мало изменилось.

Ивена ещё улыбалась, когда спросила:

– Ваш отец жив?

Выражение Эйдара стало спокойнее.

– Нет. Семь лет.

– Мне жаль.

– Спасибо.

Ивена отвела взгляд к огню.

Она не хотела лезть дальше.

Эйдар сам продолжил:

– После его смерти многое пришлось менять. К тому времени старые источники тепла уже слабели. Потом начались плохие зимы.

– Поэтому оранжереи закрывали одну за другой.

– Да.

– И вы начали покупать всё на Юге.

– Тогда это казалось разумным.

– Вы сами приняли решение?

– Вместе с советом.

Ивена покрутила в руках яблоко.

– Ошиблись.

– Да.

Он сказал это без раздражения.

Просто признал.

Ивена вспомнила, как сама стояла перед Брантом после первой неудачной системы и заставляла себя произнести то же слово.

– Легко вам это даётся.

– Что?

– Признавать ошибку.

– Нет.

– По вам не видно.

– Я просто делаю это давно.

– Хороший навык для правителя.

– Дорогой.

Ивена посмотрела на него.

В его голосе впервые прозвучала усталость.

– Что было самым дорогим?

Эйдар чуть повертел кружку, которую нашёл возле печи.

– Однажды я слишком долго пытался удержать поселение в северной части долины. После нескольких тяжёлых зим люди хотели уйти. Я считал, что если дать им больше припасов и восстановить дорогу, они останутся.

– Не остались?

– Остались.

Она не ожидала.

– Тогда почему ошибка?

– Потому что через год сошла лавина. Дорогу отрезало на два месяца. Людей пришлось выводить через горы.

Ивена почувствовала, как улыбка исчезает.

– Кто-нибудь погиб?

– Один мужчина.

Эйдар смотрел в огонь.

– Я мог переселить их раньше. Не захотел признавать, что место больше не подходит для постоянной жизни.

Ивена не нашлась, что сказать сразу.

Наконец спросила:

– Вы считаете его смерть своей виной?

– Частично.

– Но он сам решил остаться.

– Я был человеком, который убеждал их остаться.

– Это не одно и то же.

– Для его семьи разница была невелика.

Ивена вспомнила двоих погибших в караване.

Чужие решения.

Чужие подписи.

Последствия, которые падают на тех, кто вообще не участвовал в выборе.

– Поэтому вы так относитесь к договору со мной?

Эйдар поднял взгляд.

– Как?

– Оставляете возможность уйти. Платите за работу. Не называете меня виновной, хотя могли бы воспользоваться бумагами отца.

Он некоторое время молчал.

– Я не связывал это.

– А я связываю.

– Возможно, вы ошибаетесь.

– Возможно.

Ивена отложила огрызок яблока.

Вопрос, который сидел в ней с момента приезда, наконец оказался слишком близко, чтобы снова его проглотить.

– Почему вы не пользуетесь своим положением?

Эйдар нахмурился.

– Поясните.

– В договоре я представитель дома Ардалей. Моя семья должна вам огромную сумму. Перевал закрыт. Я здесь одна. Вы могли бы установить любые правила, и мне пришлось бы выбирать между подчинением и возвращением к отцу.

– Вы ведь спорите со мной с первого дня.

– Потому что вы позволяете.

– Я не выдавал разрешения.

– Именно.

Ивена посмотрела прямо на него.

– Почему?

Эйдар поставил кружку.

– Потому что право сделать что-то ещё не означает, что это следует делать.

Она перестала слышать ветер.

Фраза была простой.

Без красивого обещания.

Без попытки произвести впечатление.

Но именно поэтому ударила сильнее.

Орвен всю жизнь рассуждал наоборот.

Он был отцом – значит, имел право решать.

Главой рода – значит, мог требовать.

Владельцем земли – значит, распоряжался теми, кто на ней жил.

Когда появилась возможность спасти Лисель за счёт Ивены, он воспользовался ею, потому что мог.

И даже потом просил дочь не превращать его решение в окончательный разрыв.

Ивена опустила глаза.

– Мой отец с вами бы не согласился.

– Я заметил.

– Вы его ненавидите?

Вопрос вырвался раньше, чем она успела решить, стоит ли спрашивать.

Эйдар откинулся на стену.

– Нет.

– Даже после каравана?

– Я ему не доверяю.

– Это другое.

– Ненависть требует много времени. У меня есть более полезные занятия.

Она невольно усмехнулась.

– Например, сидеть ночью под моей грядкой.

– Например.

– А меня?

Эйдар посмотрел на неё.

– Что вас?

Ивена пожалела о вопросе.

Отступать было поздно.

– Вы злитесь на меня из-за каравана?

– Нет.

– Почему?

– Потому что приказ отдали не вы.

– Но моё имя стоит на бумаге.

– Это проблема бумаги.

– Весь Север знает другое.

– Весь Север узнает правду.

Ивена подняла голову.

– Вы собираетесь объявить?

– После того как будут собраны подтверждения.

– Каких вам не хватает?

– Письменного признания вашего отца или показаний людей, которые получили распоряжение.

– Отец никогда не признается письменно.

– Тогда найдём второй путь.

Она задумалась.

– Лисель обещала сказать Верданам правду.

– Это может помочь.

– Если скажет.

– Вы ей не верите?

– Я верю, что она хочет сказать. Это не всегда означает, что скажет.

Эйдар кивнул.

Он не стал убеждать её, что сестра обязательно изменится.

Ивена была ему за это благодарна.

– Я любила её, – произнесла она после паузы.

– В прошедшем времени?

– Не знаю.

– Это честнее, чем кажется.

Ивена провела пальцем по краю скамьи.

– Иногда я думаю, что всё ещё люблю. А потом вспоминаю её молчание за столом, и мне хочется никогда больше не слышать её имени. После этого вспоминаю, как она в детстве приходила ко мне во время грозы.

За стеной особенно громко завыл ветер.

Совпадение заставило её горько улыбнуться.

– И что тогда?

– Тогда становится ещё хуже.

Эйдар не ответил сразу.

– Не торопитесь решать.

– Вы обо всём так говорите?

– Нет.

– А о чём ещё?

– О вещах, которые нельзя исправить быстрым приказом.

Она посмотрела на него.

– Теперь понятно, почему вы плохо управляете землёй.

– Почему?

– Она тоже не исполняет быстрые приказы.

– Именно поэтому я нанял вас.

– Очень предусмотрительно.

Огонь в печи осел.

Эйдар поднялся, подбросил два полена и вернулся.

Ивена поймала себя на странной мысли: ей легко молчать рядом с ним.

С отцом любое молчание требовало осторожности. Нужно было угадывать настроение, понимать, доволен он или сердится, ждёт ответа или закончил разговор.

С Эйдаром паузы ничего не требовали.

Можно было просто сидеть.

Через некоторое время температура снова упала.

Ивена почувствовала это по воздуху раньше, чем по земле. От внешних стен тянуло холодом, на углах стекла появился новый узор инея.

Она поднялась.

– Нужно проверить канал.

Эйдар тоже встал.

В нижней камере стало прохладнее.

– Буря усилилась, – сказала Ивена.

– Да.

Он приложил ладонь к камню.

Тепло пошло сильнее.

– Осторожно.

– Помню.

Ивена поднялась к грядкам, проверила несколько участков.

Первый был нормальным.

У внешней стены земля остывала.

– Ещё немного.

Эйдар прибавил.

Она снова проверила.

Так продолжалось около часа.

Ивена бегала между грядками и нижней камерой, пока не поняла, что Эйдар побледнел.

Сначала совсем немного.

Но его лицо обычно было смуглым, и теперь перемена бросалась в глаза.

– Хватит.

– Что?

– Отпустите камень.

– Температура ещё падает.

– Я сказала хватит.

Он посмотрел на неё с усталым удивлением.

– Теперь вы мне приказываете?

– Да.

– Смело.

– Эйдар.

Она подошла и положила руку на его плечо.

Рубашка под пальцами была горячей.

Слишком горячей.

– Сколько вы можете так работать?

– Дольше, чем вы думаете.

– Это не ответ.

– Несколько часов.

– Вы уже несколько часов работаете.

– С перерывами.

Ивена села на корточки рядом.

– А что будет, если продолжите?

– Устану.

– И?

– Буду раздражительным.

– Не замечу разницы.

Он усмехнулся, но улыбка быстро исчезла.

Ивене это не понравилось.

– Отпустите.

– Ростки замёрзнут.

– Нет. У нас есть печь, доски и часть тёплого воздуха. Снизим потери.

– Не хватит.

– Тогда будем греть меньше. Только самые важные участки.

– Вы десять дней ради них работали.

– Поэтому не собираюсь менять их на вас.

Фраза прозвучала раньше, чем она успела подумать.

Эйдар замолчал.

Ивена почувствовала, что краснеет.

– Я имею в виду…

– Я понял.

– Хорошо.

– Но мне приятно.

– Не привыкайте.

Он убрал ладонь с камня.

Ивена облегчённо выдохнула.

– Идём наверх.

Они снова проверили рамы.

Холод проникал через две щели, которые днём казались незначительными. Ивена нашла оставшееся полотно, Эйдар притащил ещё один деревянный щит.

Они закрыли одну часть стены.

Для второй материалов не хватило.

– Плащ, – сказала Ивена.

Эйдар посмотрел на её тёплый дорожный плащ возле печи.

– Нет.

– Он плотный.

– И понадобится вам.

– В комнате есть покрывала.

– Одно из них дырявое.

– Тогда у нас остаётся ваше упрямство. Попробуем заткнуть им щель?

Эйдар вздохнул.

– Хорошо.

Она закрепила плащ поверх рамы.

Ветер сразу стал ощущаться слабее.

– Видите?

– Вижу женщину, которая только что прибила собственный плащ к стене.

– Временно.

– Надеюсь.

– Он пережил моего отца. Переживёт и Север.

Эйдар посмотрел на неё так, что Ивена поняла: он смеётся, хотя губы почти не двинулись.

Они вернулись к грядкам.

Земля остывала медленнее.

Ивена устроилась прямо на полу, прислонившись спиной к каменному бортику.

Усталость накрыла неожиданно.

Десять дней она вставала раньше колокола, ложилась после того, как переставала различать строки в записях, спорила, таскала, проверяла, переделывала.

Сегодня к этому добавились буря и много часов на ногах.

Эйдар сел рядом.

– Спите.

– Не могу.

– Почему?

– Нужно проверять землю.

– Я проверю.

– Вы не знаете, какая температура нужна.

– Вы десять дней объясняли мне это каждое утро.

Ивена повернула голову.

– И запомнили?

– Хотите проверить?

Он положил ладонь на грядку.

– Сейчас немного холоднее, чем днём, но корни не должны пострадать.

Ивена удивилась.

– Неплохо.

– Похвала второй раз за день.

– Не радуйтесь.

– Уже поздно.

Она закрыла глаза всего на секунду.

Тут же открыла.

– Если засну, разбудите через полчаса.

– Хорошо.

– Обещаете?

– Да.

– И не грейте канал без меня.

– Вот это уже чрезмерно.

– Эйдар.

– Ладно.

Ивена положила голову на каменный бортик.

Неудобно.

Она перевернулась.

Ещё хуже.

– Вы так будете долго.

– Я не просила наблюдать.

– Это трудно не замечать.

Он снял свой камзол, сложил в несколько раз и положил рядом.

– Используйте.

Ивена посмотрела на него.

– А вы?

– Я не собираюсь спать.

– Почему?

– Кто-то должен охранять вашу грядку.

– Очень смешно.

Она всё-таки положила голову на камзол.

От ткани исходило его тепло.

И знакомый запах древесного дыма.

Сон не пришёл.

Через несколько минут Ивена открыла глаза.

Эйдар сидел рядом, вытянув ноги и прислонившись к стене. Рукава рубашки оставались закатанными. На предплечье виднелся длинный старый шрам.

– Откуда?

Он проследил за её взглядом.

– Что?

– Шрам.

– Драка.

– С человеком?

– С драконом.

Ивена приподнялась.

– С чужим?

– Со своим.

– У вас есть собственный дракон?

Эйдар посмотрел на неё с удивлением.

– Вы думали, слово «дракон» означает только способность греть камни?

– Ровен сказал, что вы дракон. Я решила, речь о магии рода.

– И о ней тоже.

– Тогда как можно подраться со своим драконом?

– В юности очень легко.

Ивена села.

– Объясните.

– Сейчас?

– Я всё равно не сплю.

Эйдар вздохнул.

– В нашем роду драконья природа проявляется по-разному. Кто-то получает только силу и тепло. Кто-то способен принимать вторую форму полностью.

– Вы способны?

– Да.

Она невольно посмотрела на него внимательнее.

– И где тогда дракон?

– Сейчас сидит рядом с вами и жалеет, что начал этот разговор.

Ивена рассмеялась.

– Это уклонение.

– Это ответ.

– Вы можете превратиться?

– Могу.

– Здесь?

– Могу.

Она оглядела тесную служебную секцию.

– Не надо.

– Очень разумно.

– Насколько вы большой?

– Ивена.

– Что?

– Вы задаёте удивительные вопросы.

Она поняла двусмысленность и почувствовала, как жар поднимается к щекам.

Эйдар тоже понял.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом он рассмеялся.

Ивена толкнула его в плечо.

– Я говорила о драконе!

– Разумеется.

– Вы ужасный человек.

– Это пока не входит в договор.

– Эту фразу вы уже использовали.

– Хорошие вещи стоит сохранять.

Она отвернулась, но улыбку скрыть не удалось.

– Так откуда шрам?

– Первый полный оборот случился раньше, чем ожидали. Я плохо контролировал форму. Задел когтем.

– Сам себя?

– Да.

– Впечатляет.

– Мне было шестнадцать.

– Это многое объясняет.

– А у Ардалей?

Ивена перестала улыбаться.

– Что у нас?

– Драконья кровь. Ваш род тоже считается драконьим.

– Считается.

– Вы никогда не обращались?

– Нет.

– Сила?

– Почти никакой.

Эйдар посмотрел на неё внимательнее.

Ивена сразу пожалела, что ответила.

– Вот поэтому отец всегда считал Лисель более ценной.

– У неё сильнее дар?

– Значительно.

– Какой?

– Она чувствует огонь и может управлять небольшим пламенем. В детстве отец говорил, что со временем способность разовьётся.

– А ваша?

Ивена пожала плечами.

– Я хорошо чувствую землю. Влажность, иногда состояние растений. Ничего впечатляющего.

Эйдар приподнял бровь.

– Женщина, которая за десять дней оживила мёртвую оранжерею, сейчас рассказывает мне, что её способность не впечатляет.

– Я оживила её руками, а не магией.

– И?

– Для драконьего рода это имеет значение.

– Для урожая – нет.

Ответ заставил Ивену замолчать.

Снова это происходило.

Он говорил какую-нибудь простую вещь и случайно попадал в место, которое годами болело.

– Вы всегда всё оцениваете по пользе?

– Нет.

– А по чему ещё?

– По выбору.

Она повернулась к нему.

– Как Ровен?

– Что Ровен?

– Он сказал мне в дороге, что выбор определяется тем, кем станешь на дороге, которую всё-таки выберешь.

Эйдар усмехнулся.

– Это похоже на него.

– Он часто говорит такие вещи?

– Когда хочет казаться мудрее.

– Получается.

– Не рассказывайте ему.

Они снова замолчали.

Буря продолжала биться о стекло.

Но теперь звук казался дальше.

Ивена натянула покрывало на плечи.

– Мне холодно.

Эйдар сразу повернулся.

– Сильно?

– Пока терпимо.

Он коснулся камня рядом.

– Температура падает.

– Канал?

– Придётся немного добавить.

– Вы устали.

– Я могу дать тепло иначе.

– Как?

Он протянул руку.

– Идите сюда.

Ивена посмотрела сначала на ладонь, потом на него.

– Куда?

– Ближе.

– Это очень подробное объяснение.

– Драконье тепло проще удерживать возле тела, чем постоянно отправлять в камень. Если согреемся сами, часть сил останется для грядок.

Ивена почувствовала странное волнение.

В другой ситуации она бы нашла десяток причин отказаться.

Но пальцы действительно начали мерзнуть.

– Хорошо.

Она пересела ближе.

Эйдар устроил покрывало так, чтобы оно закрывало обоих.

Сначала между ними осталось достаточно места.

Потом очередной порыв ветра ударил в стену, откуда-то сверху посыпался иней, и температура снова упала.