Текст книги "Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода (СИ)"

Автор книги: Лилия Тимолаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

– Гаррен.

Ивена не удержалась:

– Он в прошлом месяце продал овёс дешевле себестоимости.

– Научится.

– Быстро ты поверил в чужие способности.

– Ивена.

Отец подошёл ближе.

– Я не отправляю тебя умирать.

– Откуда ты знаешь?

– Торвальд не безумец.

– Ты его знаешь?

– Достаточно.

– Я слышала другое.

– Что именно?

Ивена перечислила то немногое, что успела вспомнить из разговоров о Севере.

Лорд Эйдар Торвальд подавил мятеж приграничных вассалов за одно лето.

Отказался выдавать столице беглых северных мастеров.

Закрыл перевалы для торговцев после нарушения старого договора.

О нём говорили как о человеке, который редко угрожает дважды.

– Это политика, – ответил Орвен. – В личных договорах Торвальд предсказуем.

– Прекрасная характеристика для мужчины, которому ты передаёшь дочь.

– Не передаю.

Ивена устало посмотрела на него.

– Давай хотя бы сегодня не будем лгать друг другу.

Орвен замолчал.

Потом подошёл к столу и положил на него небольшой мешочек.

По звону Ивена поняла, что внутри монеты.

– Возьми.

– У меня есть свои деньги.

– Этого больше.

– Тогда пригодятся дому. Ты ведь теряешь меня как управляющую.

– Хватит.

– Почему? Разве мы не обсуждаем хозяйственную необходимость?

– Я понимаю, что ты зла.

– Нет.

Отец посмотрел на неё.

Ивена сама удивилась своему ответу.

– Уже нет.

Гнев был проще.

Под ним оставалось другое.

– Я просто наконец поняла.

– Что?

– Как ты меня видишь.

Орвен нахмурился.

– Ты моя старшая дочь.

– Это слова.

– Ивена…

– Когда мама умерла, ты сказал, что теперь я должна помогать тебе с Лисель.

Она не собиралась говорить об этом.

Но воспоминание пришло само.

Ей было четырнадцать.

Лисель – девять.

Отец тогда сидел в этом же доме перед закрытым окном и говорил, что семья должна держаться вместе.

Ивена очень старалась.

Она водила Лисель на уроки. Защищала перед учителями. Училась вести хозяйство, потому что отец уставал. Отказывалась от поездок, если дома возникали проблемы.

Никто не заставлял.

Так она думала.

– Я помогала, – продолжила Ивена. – Сначала потому, что ты попросил. Потом потому, что привыкла. Потом потому, что решила, что это и есть моё место в семье.

Орвен медленно сел в кресло.

– Ты всегда была моей опорой.

Ивена улыбнулась.

– Именно.

– Что в этом плохого?

– Опорой жертвуют, если нужно спасти то, что она поддерживает.

Отец отвёл взгляд.

Попала.

– Лисель слабее тебя.

– Поэтому её нужно защищать от последствий собственной ошибки?

– Она моложе.

– Ей двадцать один.

– Она ещё не знает жизни.

– Потому что ты не позволил ей узнать.

Орвен раздражённо поднялся.

– Ты судишь слишком легко.

– Нет. Просто впервые судят меня.

Он прошёлся по комнате.

– Если я отправлю Лисель, Верданы расторгнут договор. Сотни семей потеряют работу на речных складах. Цены на перевозки вырастут. Север всё равно потребует человека, способного восстановить хозяйство, и через месяц выяснится, что Лисель ничего не умеет. Что тогда?

Ивена выслушала.

Вот его логика.

Страшная именно своей убедительностью.

– Значит, лучший вариант – я.

– Для дома – да.

Он сказал это.

Без принуждения.

Ивена почувствовала неожиданное облегчение.

Наконец-то.

– Спасибо.

Орвен нахмурился.

– За что?

– За честность.

– Ты должна понимать…

– Я поняла.

Она подошла к мешочку с монетами и придвинула его к отцу.

– Оставь.

– Не глупи.

– Это деньги Ардалей?

– Разумеется.

– Тогда оставь их Ардалям.

– Ты тоже Ардаль.

Ивена посмотрела ему прямо в глаза.

– Сегодня я в этом не уверена.

Он побледнел.

В коридоре послышались шаги.

Носильщики пришли за сундуками.

Орвен заговорил торопливее:

– Ты вернёшься.

– Возможно.

– Когда долг будет погашен.

– Если лорд Торвальд решит, что он погашен.

– Я прослежу.

Ивена чуть наклонила голову.

– Как сегодня?

Отец отступил.

Стук в дверь избавил его от ответа.

– Миледи, сундуки готовы, – сообщил слуга.

– Забирайте.

Двое мужчин вошли и вынесли вещи.

Орвен всё ещё стоял у окна.

Ивена надела дорожный плащ.

Застегнула верхнюю пряжку.

На мгновение ей захотелось, чтобы отец подошёл.

Обнял.

Сказал, что передумал.

Что никакой договор не стоит дочери.

Он не подошёл.

– Ивена.

Она взялась за ручку двери.

– Что?

– Не превращай это в окончательный разрыв.

Ивена закрыла глаза.

Значит, даже сейчас ответственность за сохранение семьи он оставлял ей.

– Это не я сделала выбор.

Она вышла.

Внизу горели все свечи.

В холле собрались слуги. Никто, разумеется, официально не знал причин её отъезда, однако новости в большом доме распространялись быстрее огня по сухой траве.

Ивена спускалась по лестнице и видела лица людей, с которыми прожила много лет.

Кухарка вытирала руки о передник.

Старый Костен стоял у дверей.

Молодой конюх, которого Ивена прошлой весной не позволила выгнать после испуганной лошадью разбитой повозки, смотрел на неё с таким возмущением, словно собирался лично остановить северян.

У самого выхода ждала Лисель.

Ивена остановилась перед сестрой.

Та протянула ей маленький свёрток.

– Это тебе.

– Что там?

– Шарф. Тот синий. Ты всегда его брала зимой.

Ивена приняла.

Ткань оказалась тёплой, знакомой.

Она помнила, как сама отдала этот шарф Лисель три года назад, когда сестра замёрзла по дороге со столичного бала.

Наверное, поэтому сейчас не смогла отказаться.

– Спасибо.

Лисель всхлипнула.

– Я напишу тебе.

– Пиши.

– Ты ответишь?

Ивена не стала обещать.

Снаружи ржали лошади.

Двери холла были ещё закрыты, но сквозь щели тянуло свежим холодом после дождя.

У лестницы появился отец.

Все сразу выпрямились.

Орвен подошёл к дочерям.

Лисель инстинктивно сделала шаг к нему.

Ивена заметила это.

Совсем маленькое движение.

Привычное.

Младшая всегда знала, где её место.

Рядом с отцом.

– Карета готова, – сказал Орвен.

– Вижу.

Он хотел добавить что-то ещё.

Ивена не позволила.

– Один вопрос.

– Какой?

Она думала о нём всё время, пока собиралась.

На самом деле ответ был очевиден.

Но ей требовалось услышать его.

Не предположить.

Не догадаться по молчанию сестры или холодным расчётам договора.

Услышать от отца.

– Почему я?

Орвен нахмурился.

– Мы уже говорили.

– Нет. Ты объяснил торговлю, Верданов, Север, мои способности и обязанности рода. Я спрашиваю другое.

Ивена посмотрела на Лисель.

Та сразу отвела глаза.

Потом снова на отца.

– Если бы выбирать пришлось не между выгодой и убытком, а между нами двумя, кого бы ты спас?

– Это бессмысленный вопрос.

– Для меня нет.

– Ивена…

– Почему ты выбрал меня?

В холле стало так спокойно, что слышно было, как за дверью лошадь ударила копытом по мокрым камням.

Отец долго молчал.

Наверное, искал правильные слова.

Ивена впервые не хотела правильных.

– Потому что потерю Лисель наш род не переживёт.

Вот и всё.

Фраза вошла ровно, без крика.

От неё не перехватило дыхание. Не подкосились ноги. Мир не исчез.

Наоборот, всё вдруг стало ясным.

Отец не произнёс продолжения.

Оно не требовалось.

Потерю Ивены род переживёт.

Она посмотрела на Лисель.

Сестра плакала.

На Орвена.

Он уже сожалел о сказанном, но не собирался брать слова назад.

Потом Ивена повернулась к дверям.

Ровен ждал возле них.

До этого он стоял в стороне, позволяя семье закончить прощание. Теперь положил ладонь на бронзовую ручку.

Тяжёлые створки распахнулись.

С улицы ворвался влажный вечерний воздух.

За порогом ждали чёрная карета, северные всадники и дорога, уходящая туда, где Ивена никогда не бывала.

Ровен отступил, освобождая ей путь.

– Леди Ардаль, лорд Торвальд ждёт вас.

Глава 2. Враг не просил невесту

Глава 2. Враг не просил невесту

Ивена переступила порог прежде, чем отец успел сказать что-нибудь ещё. За спиной оставался ярко освещённый холл, знакомый до каждой трещины на каменных плитах, впереди блестела после дождя дорога, а возле чёрной кареты ждали северные всадники. Она ещё чувствовала на плечах взгляды Орвена и Лисель, однако не обернулась. После ответа отца возвращаться глазами к дому оказалось не легче, чем ногами.

Синий шарф сестры лежал у неё на руке. Ивена машинально провела пальцами по мягкой шерсти, затем сложила ткань и убрала под плащ. Выбросить подарок она не могла. Простить Лисель тоже.

Ровен спустился следом.

– Ваши сундуки уже закрепили.

– А мои расчёты?

– В карете.

Это почему-то успокоило сильнее, чем следовало. Два сундука с одеждой могли принадлежать любой женщине, отправленной неизвестно куда. Папка с цифрами, списками и заметками всё ещё принадлежала ей.

Ивена подошла к экипажу.

Северная карета выглядела не роскошно, зато добротно: высокие колёса, широкие рессоры, обитые железом углы, плотные кожаные занавеси внутри. Такие делали для дорог, на которых обычный экипаж развалился бы после первой недели пути.

Кучер держал дверцу.

Ивена поставила ногу на ступеньку.

– Ивена!

Она всё-таки остановилась.

Лисель выбежала из дома без плаща. За ней остался Орвен, но отец не последовал за младшей дочерью и лишь смотрел с крыльца.

Лисель спустилась по мокрым ступеням и остановилась в нескольких шагах.

– Я напишу Верданам сегодня.

Ивена смотрела на неё и понимала, что сестра действительно верит в своё решение. Возможно, впервые за весь день она хотела совершить что-то, что причинит неудобство ей самой.

– Напиши, – ответила Ивена.

– И отцу скажу, что…

– Лисель.

Сестра замолчала.

– Не делай ничего ради того, чтобы я тебя простила. Если собираешься признаться Верданам, сделай это потому, что больше не хочешь жить за чужой спиной.

У Лисель дрогнули губы.

Ивена добавила уже мягче:

– Иначе мы через год снова окажемся в том же месте.

Она вошла в карету.

Ровен сел напротив.

Дверца закрылась.

Только тогда Ивена позволила себе посмотреть в окно.

Орвен стоял под навесом, положив ладонь на каменные перила. Лисель осталась на дорожке под начинающимся снова дождём. Мира выглядывала из-за открытой двери.

Карета тронулась.

Передние колёса пересекли ворота Ардалей.

Ивена ждала, что внутри что-нибудь оборвётся.

В детстве ей казалось, что дом связан с человеком невидимой нитью. Именно поэтому после долгих поездок она испытывала облегчение уже при виде башен над деревьями. Можно было раздражаться на отца, спорить с управляющими, уставать от бесконечных счетов, но достаточно было въехать во двор, и всё становилось привычным.

Сейчас башни начали уменьшаться.

Ивена смотрела на них, пока дорога не повернула между деревьями.

Никакой нити она не почувствовала.

Только усталость.

И странное, пугающее облегчение.

– Вы можете попросить остановиться, – сказал Ровен.

Ивена перевела взгляд на него.

– Зачем?

– Чтобы попрощаться иначе.

– Я уже попрощалась.

Он некоторое время молчал, затем устроился удобнее в углу сиденья.

– Тогда до первой заставы ехать около трёх часов. Там сменим лошадей.

– Вы действительно собираетесь ехать ночью?

– Первую часть пути. Завтра будет проще.

– Потому что отец приказал отправить меня сразу?

– Потому что через два дня северный перевал может закрыть снегом.

Ивена невольно взглянула на мокрое окно.

На землях Ардалей ещё стояла поздняя осень. Дождливая, прохладная, но до снега оставались недели.

– Здесь?

– Не здесь.

– Насколько далеко начинается снег?

– Увидите.

Ответ её не устроил.

– Господин Ровен, если мне предстоит работать на Севере неопределённое количество времени, вам придётся привыкнуть, что я задаю вопросы.

– Я уже начинаю привыкать.

– И отвечать на них тоже придётся.

В уголках его глаз появились морщинки.

– Это зависит от вопросов.

Ивена откинулась на спинку.

– Хорошо. Начнём с простого. Какая дорога?

– До пограничья – хорошая. После – хуже.

– Насколько хуже?

– Вы ведь везёте книгу о северных почвах.

Она прищурилась.

– Вы разговаривали с Мирой?

– Она заставила моих людей переложить оба сундука, потому что решила, что один поставили «не той стороной к дороге».

Ивена невольно улыбнулась.

Очень похоже на Миру.

– И успела рассказать о книгах?

– Она предупредила, что если хоть одна промокнет, меня лично будут считать виновным.

– Тогда берегите книги.

– Я понял.

Несколько минут они ехали молча.

За окнами тянулись владения Ардалей.

Ивена знала эти места настолько хорошо, что могла определить расположение по одному изгибу дороги. Вот здесь весной разливался ручей. За рощей находилась мельница, которую пришлось перестраивать после прошлогоднего паводка. Дальше начинались земли деревни Торрен, где хозяева три года спорили из-за общего пастбища.

В окнах домов горел свет.

На дороге попадались телеги с поздним урожаем. Возле одного амбара люди укрывали брезентом мешки, опасаясь дождя.

Нормальная жизнь.

Её ещё утром составляли такие же заботы.

Что сеять.

Где хранить.

Кому платить.

Как пережить плохую весну.

Теперь она ехала исправлять последствия ошибки, которой не совершала.

– Что именно было в караване? – спросила Ивена.

Ровен повернулся к ней.

– Вы знаете.

– Я видела опись Ардалей. Меня интересует северная.

– Семена, стекло, медные трубы, крепления для рам, инструменты.

– Сколько семян?

– Много.

– Это не количество.

– Я не помню точную цифру.

– Какую часть удалось спасти?

– Меньше четверти.

Ивена нахмурилась.

– Значит, проблема больше, чем потеря денег.

– Именно.

– Ваши теплицы уже работали?

– Когда-то.

– А сейчас?

Ровен помолчал.

– Увидите.

Она не любила этот ответ.

За последние часы его произносили уже слишком часто люди, контролировавшие её дальнейшую жизнь.

– Север всегда так разговаривает? – спросила Ивена.

– Как?

– Половина ответа сейчас, половина когда-нибудь потом.

– Возможно, мы экономим слова зимой.

Ивена посмотрела на него.

Ровен выдержал серьёзное лицо всего несколько секунд.

Она поняла, что это шутка, и против воли усмехнулась.

– А лорд Торвальд тоже экономит слова?

– Значительно лучше меня.

– Прекрасно. Значит, наше знакомство обещает быть содержательным.

– Эйдар предпочитает, когда человек говорит о деле.

Ивена сразу уловила отсутствие титула.

– Вы давно его знаете?

– Двадцать семь лет.

– Значит, вы не просто посланник.

– Я управляю частью его земель и временами исполняю поручения, которые требуют терпения.

– Например, забираете чужих дочерей.

Ровен вздохнул.

– Леди Ардаль…

– Я не обвиняю вас. Пока.

– Утешает.

Она снова повернулась к окну.

К ночи дорога стала темнее, лес подступил ближе. Южные деревни встречались реже. После первой заставы поменяли лошадей, Ивена вышла размять ноги и обнаружила, что воздух заметно похолодел.

Хозяин постоялого двора узнал герб Ардалей на её дорожной сумке, однако вопросов не задавал. Только приказал подать горячий ужин для северных людей и отдельный стол для знатной госпожи.

Ивена отказалась от отдельного стола.

Она села вместе с Ровеном у стены и съела горячую похлёбку с хлебом, пока северяне сменяли караул у экипажа.

Один из них, молодой темноволосый мужчина с веснушками, трижды посмотрел в её сторону.

На четвёртый Ивена не выдержала:

– Если вы хотите что-то спросить, спрашивайте.

Он едва не поперхнулся.

Ровен прикрыл глаза ладонью.

– Я запретил им надоедать вам разговорами.

– Он не надоедает. Он сверлит во мне дыру взглядом.

Молодой северянин покраснел.

– Простите, миледи. Просто думал, южные леди выглядят иначе.

– У меня не хватает рогов?

За соседним столом кто-то фыркнул.

Парень окончательно растерялся.

– Я имел в виду… ну… наряднее.

Ивена посмотрела на собственное дорожное платье.

– Я ехала в карете, а не на бал.

– Да, миледи.

– Как вас зовут?

– Харрен.

– Харрен, если вы собираетесь жить на Севере, советую никогда не объяснять женщине, что она выглядит недостаточно нарядно. Это пригодится вам дольше, чем любой меч.

Северяне засмеялись.

Харрен посмотрел на Ровена.

– Я же говорил, что лучше молчать.

– Запомни этот редкий момент, когда ты был прав, – ответил Ровен.

Напряжение немного отпустило.

Ивена не ожидала, что люди Эйдара Торвальда окажутся такими.

Отец годами говорил о северянах как о суровых, почти диких соседях, которые понимают лишь силу договора и угрозу перекрытых дорог. За несколько часов Ивена увидела мужчин, спорящих о месте для багажа, смеющихся над молодым товарищем и благодарящих хозяйку за дополнительный хлеб.

Чужая сторона начинала приобретать лица.

Это осложняло привычную картину врага.

Через четверть часа Ровен поднялся.

– Пора.

Ивена тоже встала.

У двери хозяин постоялого двора протянул ей небольшой свёрток с выпечкой.

– В дорогу, госпожа.

– Я не заказывала.

– Знаю. На перевале всё равно проголодаетесь.

– Сколько?

Он махнул рукой.

– Если вернётесь через наши места, расскажете, правда ли у северян снег лежит до середины весны.

Ивена взяла свёрток.

– Если вернусь, расскажу.

Слово повисло между ними.

Если.

Она вышла наружу.

Ночь пахла мокрой землёй.

До границы было ещё далеко.

Ивена проснулась оттого, что карета остановилась.

За окном серел рассвет.

Шея затекла, ноги замёрзли, а в голове несколько секунд не укладывалось, почему вместо знакомой комнаты она видит кожаную занавесь и спящего напротив Ровена.

Потом память вернулась.

Отец.

Лисель.

Дорога.

Север.

Ивена выпрямилась.

– Где мы?

Ровен открыл глаза сразу, словно и не спал.

– У моста через Аррен.

– Это уже граница?

– Нет. До неё ещё день.

Дверца открылась.

Харрен сообщил:

– На дороге упало дерево. Убирают.

Ивена вышла.

Воздух оказался таким холодным, что она сразу пожалела, что не надела синий шарф.

Дорога шла по высокому берегу реки. Вода внизу была тёмной, тяжёлой. На противоположной стороне холмы покрывал первый белый налёт.

Снег.

Ивена остановилась.

Ровен подошёл сзади.

– Вот и ответ на вчерашний вопрос.

– Я думала, снег начинается гораздо дальше.

– В этом году зима пришла раньше.

– Насколько раньше?

– На три недели.

Ивена повернулась к нему.

– Для хозяйства это плохо.

– Да.

– Насколько?

Ровен посмотрел на белеющие холмы.

– Север не успел сделать часть осенних запасов.

Тревога в его голосе появилась впервые.

Ивена тоже посмотрела вдаль.

На юге ранняя зима означала неприятности, потери части урожая, дополнительные расходы. Здесь, если верить рассказам, холод определял всю жизнь.

– Поэтому Торвальд так торопил вас.

– В том числе.

– И поэтому караван был настолько важен.

– Да.

Она задумалась.

– Почему вы не закупили всё заново?

– Закупили то, что смогли.

– На юге ещё достаточно семян.

– После истории с караваном торговцы подняли цены. А несколько домов вообще отказались продавать нам до решения спора.

Ивена почувствовала укол стыда, хотя не имела отношения к их решению.

– Ардали?

– Среди прочих.

Разумеется.

Отец умел превращать любую проблему в торг.

– А оборудование?

– Часть заказали в других местах. До снегов всё не придёт.

Люди впереди наконец столкнули дерево с дороги.

Ровен жестом показал на карету.

– Продолжим?

Ивена кивнула.

Но теперь дорога изменилась.

Или изменилась она сама.

До этого Ивена видела только собственную потерю. Дом, отца, сестру, несправедливость.

Теперь за сгоревшим караваном появились чужие люди.

Поселения.

Ранняя зима.

Пустые склады.

Ей это не нравилось.

Собственная злость становилась удобнее, когда беда имела только одно лицо.

К полудню начался настоящий снег.

Сначала редкие белые точки таяли на стекле. Через час обочины побелели. К вечеру колёса кареты уже хрустели по тонкому насту.

Юг исчезал постепенно.

Сначала пропали виноградники.

Потом фруктовые сады.

Затем поля стали короче и беднее, а деревни – меньше.

Ивена начала замечать закрытые амбары.

Первый встретился ещё до официальной границы. Большое деревянное здание стояло возле дороги с перекошенной дверью, вокруг не было ни телег, ни работников.

Следующий склад оказался заперт.

У третьего половина крыши провалилась внутрь.

– Почему их не используют? – спросила Ивена.

– Какие?

– Амбары.

Ровен выглянул.

– Старые. После двух плохих сезонов деревня сократила посевы.

– А поля?

– Какие именно?

– За тем холмом. Там видно межи, но ничего не росло.

– Земля истощена.

Ивена долго смотрела в окно.

Она ожидала увидеть Север суровым.

Но суровость природы и запущенность хозяйства – разные вещи.

За очередной деревней ей попалась оранжерея.

Вернее, то, что когда-то ею было.

Каменное основание ещё сохранилось, железные дуги торчали из снега голым каркасом. Стекла не осталось.

– Это одна из ваших теплиц?

Ровен повернулся.

– Была.

– Почему её бросили?

– Обогрев перестал работать.

– Давно?

– Три года назад.

– За три года никто не восстановил?

– Пытались.

– И?

– Потратили больше, чем получили урожая.

Ивена почувствовала знакомый интерес.

Тот самый, который возникал при виде участка, от которого все махнули рукой.

Она заставила себя отвернуться.

Это не её земли.

Она вообще ехала сюда из-за чужой ошибки.

Тем не менее через несколько миль увидела вторую заброшенную оранжерею.

Потом третью.

В одной стекло сохранилось с северной стороны, однако внутри лежал снег.

– Сколько их?

– Было?

– Есть.

– Десятки.

Ивена повернулась к Ровену.

– И сколько работают?

Он помолчал.

– Сейчас – четыре.

– Из десятков?

– Да.

Ответ был хуже, чем она ожидала.

– Чем вы кормите людей зимой?

– Тем, что успеваем вырастить летом, торговлей, охотой.

– Но если перевалы закрываются…

– Тогда надеемся, что запасы рассчитаны правильно.

Ивена вспомнила отцовскую карту, огромные южные амбары, погреба, списки поставок.

Там она постоянно ругалась из-за потерь в несколько процентов.

Здесь несколько процентов могли решать, хватит ли запасов до весны.

– У вас есть человек, который отвечает за теплицы?

– Был.

– Что с ним?

– Уехал два года назад.

– Почему?

– Сказал, что бороться с северной землёй бессмысленно.

Ивена усмехнулась.

– С землёй вообще бессмысленно бороться.

Ровен посмотрел на неё.

– А что с ней делать?

– Договариваться.

– С землёй?

– Она честнее большинства людей. Если ей плохо, она показывает это сразу.

Ровен рассмеялся.

– Теперь понимаю, почему Эйдар хотел получить именно вас.

Ивена повернулась к нему всем корпусом.

– Именно меня?

Ровен сразу понял ошибку.

– Что?

– Вчера вы сказали, что получили моё имя от отца.

– Верно.

– А сейчас говорите, что Торвальд хотел именно меня.

– Я сказал иначе.

– Нет. Я прекрасно слышала.

Ровен вздохнул.

– Возможно, вам стоит задать этот вопрос ему.

– Вы снова экономите слова?

– Теперь совершенно сознательно.

Ивена откинулась на сиденье.

– Ненавижу Север.

– Вы ещё даже не приехали.

– Именно поэтому у вас есть шанс исправить впечатление.

– Боюсь, ближайшие виды не помогут.

Он оказался прав.

Чем севернее они ехали, тем отчётливее становилось, что здесь живут иначе.

Дома строили ниже и шире, крыши делали крутыми, чтобы снег не задерживался. Окна были маленькими. Дрова складывали прямо вдоль стен под длинными навесами. Возле каждой деревни стояли общие склады.

Однако Ивена заметила кое-что неожиданное.

Дороги здесь содержали лучше южных.

Снег начали расчищать ещё до того, как он успел накопиться. Через опасные овраги были перекинуты добротные мосты. На развилках стояли каменные указатели, и расстояния на них совпадали с картой Ровена.

Беднее – да.

Но не беспорядочнее.

У одного поселения карета снова остановилась.

На дороге стояли несколько повозок с дровами, пропуская отряд.

Ивена выглянула.

Невысокая женщина в толстом меховом жилете спорила с мужчиной, который пытался сдвинуть в сторону застрявшее колесо. Рядом двое подростков толкали телегу.

Ивена неожиданно для себя открыла дверцу.

– Что случилось?

Ровен удивлённо поднял голову.

– Колесо в канаве.

Она вышла.

– Леди Ардаль…

– Мы всё равно стоим.

Снег хрустнул под сапогами.

Холод сразу пробрался под юбки и плащ.

Женщина возле телеги испуганно выпрямилась, заметив её.

– Госпожа.

– Не отвлекайтесь. Почему не разгрузите заднюю часть?

Мужчина у колеса ответил:

– Тогда поленья придётся тащить до посёлка руками.

Ивена осмотрела телегу.

– Не все. Снимите два верхних ряда. Колесо освободится.

Ровен подошёл следом.

– Харрен! Ещё двоих сюда.

Северяне быстро сняли часть дров.

Телега облегчилась, мужчины подложили под колесо широкую доску, и через несколько минут повозка снова стояла на дороге.

Женщина отряхнула перчатки.

– Спасибо, госпожа.

– Далеко везёте?

– До крепости.

Ивена удивилась.

– Туда же, куда мы?

– В нижний двор. Сегодня последний общий подвоз.

– Последний?

– Если снег не отпустит, следующий уже после первой оттепели.

Женщина говорила об этом спокойно.

Ивена посмотрела на повозку.

Обычные дрова.

Но теперь они тоже стали частью большой картины, которую она начала складывать.

Здесь всё зависело от запасов.

Тепло.

Еда.

Работа дорог.

Один сорванный караван действительно мог изменить зиму для множества людей.

Ивене стало неприятно думать, что на уничтоженном обозе стояла её подпись.

Поддельная.

Но люди здесь пока этого не знали.

– Как вас зовут? – спросила женщина.

– Ивена Ардаль.

Улыбка исчезла.

Совсем ненадолго.

Но Ивена заметила.

Мужчина рядом тоже посмотрел на неё уже иначе.

Фамилию узнали.

– Из Южного дома? – уточнила женщина.

– Да.

Ровен вмешался:

– Нам пора.

Ивена вернулась в карету.

Дверца закрылась.

– Они знают о караване, – сказала она.

– Весь Север знает.

– И знают моё имя.

– Вероятно.

– Значит, в крепости меня встретят с восторгом.

– Скорее с любопытством.

– Это вы так утешаете?

– Я стараюсь.

Ивена посмотрела на удаляющуюся деревню.

– Скажите честно. Люди погибли при нападении?

Ровен ответил не сразу.

– Двое.

Ивена закрыла глаза.

В семейном кабинете речь шла о деньгах, торговых соглашениях и семенах.

Отец ни разу не сказал о погибших.

– Почему этого не было в документах?

– Было.

Она открыла глаза.

– В тех, которые показывали вам.

Понятно.

Орвен решил, что дочь легче отправить на Север, если не сообщать ей всё.

Гнев вернулся, но изменился.

Раньше она злилась за себя.

Теперь – ещё и за этих людей.

– Их семьи?

– Получили выплаты от дома Торвальдов.

– Ардали ничего не платили?

– Пока нет.

Ивена отвернулась к окну.

– Это будет частью долга?

– Думаю, да.

– Я хочу увидеть полный договор.

– У Эйдара.

– До того, как подпишу хоть что-нибудь.

– Разумно.

– Вы удивлены?

– После сегодняшнего – уже нет.

На вторую ночь они остановились в небольшом северном доме для путников.

Комната Ивены оказалась простой, но чистой. Толстые стены сохраняли тепло, на полу лежали тканые дорожки, возле окна стоял деревянный стол.

Она впервые за два дня осталась одна.

Сняла плащ.

Размотала шарф Лисель.

Положила его на край кровати.

Села.

Усталость навалилась сразу.

До этого дорога не оставляла времени осмыслить происходящее. Колёса, остановки, новые места, вопросы Ровену.

Теперь вокруг стало спокойно.

Ивена посмотрела на собственные руки.

Под ногтями темнели следы от мокрой коры после истории с телегой. Перчатки она почему-то сняла, когда помогала разгружать дрова.

Ничего страшного с ней пока не произошло.

Это даже раздражало.

Ожидание неизвестности иногда утомляло сильнее самой беды.

Она встала, достала папку и разложила на столе свои расчёты.

Северный караван.

Семена.

Стекло.

Трубы.

Суммы.

Ивена перечитала всё заново.

Раньше эти числа были долгом Ардалей.

Теперь за ними проступали заброшенные теплицы.

Пустые амбары.

Женщина с телегой.

Двое погибших.

Она взяла чистый лист.

В верхней строке написала:

«Что известно».

Ниже:

«Что уничтожено».

Потом:

«Что осталось».

На четвёртой строке задумалась.

Написала:

«Что можно восстановить до весны».

Ивена положила перо.

Вот теперь стало легче.

Проблема всё ещё была огромной.

Но у неё появилось направление.

За дверью раздался стук.

Ровен.

– Что-то случилось?

– Нет. Через полчаса ужин.

Он заметил бумаги.

– Вы работаете?

– Пытаюсь понять, что меня ждёт.

– Эйдар покажет вам всё завтра.

– Мы приезжаем завтра?

– К вечеру.

– Хорошо.

Ровен уже собирался уйти.

– Господин Ровен.

Он остановился.

– Да?

– Когда лорд Торвальд узнал, что отец отправит меня?

– Несколько дней назад.

– И что сказал?

– Спросил, действительно ли вы управляли южными землями последние семь лет.

Ивена насторожилась.

– Кто ему это сообщил?

– У него есть торговые отчёты.

– В торговых отчётах нет моего имени.

Ровен прислонился плечом к дверному косяку.

– Вы думаете, Север семь лет покупает зерно у дома Ардалей и не знает, кто на самом деле ведёт хозяйство?

– Отец подписывает договоры.

– А цены менялись после ваших записок управляющим.

Ивена почувствовала любопытство.

– Вы видели мои записки?

– Некоторые.

– Как?

– Торговля.

Одно слово, ничего не объясняющее.

Она нахмурилась.

– Значит, лорд Торвальд знал обо мне до каравана.

– Знал, что у Ардалей есть старшая дочь, которая умеет считать лучше большинства их приказчиков.

– Очень лестно.

– С Севером трудно добиться более пышной похвалы.

– А когда отец назвал меня виновной?

Ровен стал серьёзнее.

– Эйдар приказал проверить сведения.

– Проверил?

– Поэтому я приехал лично.

Ивена вспомнила семейный совет.

Ровен задавал мало вопросов.

Но слушал каждое слово.

– Значит, вы уже подозревали, что отец лжёт.

– Я подозревал, что история не складывается.

– И всё равно забрали меня.

– Вы сами сели в карету.

– После того как мне объяснили последствия отказа.

– Верно.

Ивена ждала оправданий.

Ровен не стал оправдываться.

Это неожиданно понравилось.

– Что Эйдар будет делать, когда узнает про Лисель?

– Он уже знает.

Ивена выпрямилась.

– Как?

– Я отправил весть после первой заставы.

– Когда?

– Пока вы ели.

– И что он ответил?

– Ничего.

– Совсем?

– Передал, чтобы мы продолжали путь.

– Значит, он всё равно хочет получить меня.

Ровен посмотрел на разложенные бумаги.

– Похоже на то.

Он ушёл.

Ивена долго смотрела на закрытую дверь.

Странно.

Эйдар Торвальд знал, что она невиновна.

И всё равно ждал её.

Зачем?

На следующий день ответов не прибавилось.

Зато прибавилось снега.

К полудню дорога проходила между белыми склонами. На перевале ветер швырял в карету мелкую ледяную крупу, и кучеру пришлось натянуть поверх шапки плотный капюшон.

Ивена теперь ехала в двух слоях одежды и синем шарфе.

– Здесь всегда так в начале зимы? – спросила она.

– Нет.

– Хуже?

– Обычно снег начинается позже.

– Очень утешительно.

Ровен протянул ей карту.

– Мы здесь.

Ивена наклонилась.

Крепость Торвальдов находилась дальше, чем она представляла, на высоком плато между двумя горными цепями. Ниже шли поселения, дороги, леса и участки, отмеченные зелёными прямоугольниками.

– Это теплицы?

– Бывшие и действующие.

Ивена провела пальцем.

– Их здесь больше тридцати.

– На старых картах – сорок две.

– И работают четыре?

– Да.

– Что произошло?

– Несколько вещей сразу. Старые источники тепла начали слабеть. Стекло стало дороже. После двух плохих зим часть мастеров уехала. Потом северные дома решили, что дешевле покупать продовольствие на Юге.

– Ошибка.

– Почему?

– Потому что теперь один сгоревший караван превращается в бедствие.

Ровен усмехнулся.

– Скажите это Эйдару.

– Скажу.

– Я уже начинаю ему сочувствовать.

Ивена бросила на него взгляд.

– Поздно. Вы сами меня привезли.

К вечеру показалась крепость.

Ивена сначала решила, что тёмная полоса впереди – гора.