Текст книги "Заклейменная вдова. Ключница генерала-дракона (СИ)"

Автор книги: Лилия Тимолаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Беатрис не ложилась.

Она сидела возле камина, перебирая известные факты. Ключ появился в кабинете Гектора после того, как караульного увели люди комиссии. Повозка со столичной печатью находилась у нижней дороги. Один из сопровождавших хромал. Ящики перенесли к главным воротам.

Связь существовала, но доказать её из запертой комнаты было невозможно.

Ближе к полуночи за стеной послышался слабый скрежет.

Беатрис подняла голову.

Звук шёл не из коридора, где стояли караульные. Он доносился из стены за письменным столом, рядом с нишей, в которой хранились книги ключников.

Она погасила ближайшую лампу и подошла ближе.

В стене проходил старый воздушный канал. Днём через него едва слышался шум западной галереи, но ночью голоса разносились отчётливее.

– Повозку убрали? – спросил мужчина.

– До рассвета будет в нижнем сарае. Колёса вымоют.

Голос второго собеседника был глухим. Между словами он делал короткие паузы, словно ему было трудно долго стоять.

– Женщина заметила разгрузку.

– Из комнаты?

– Она потребовала капитана.

– Записку не передали. Утром Крофт объявит, что ключница пыталась связаться с сообщником.

Беатрис приблизила ухо к камню.

Мужчины находились в соседней служебной комнате или проходе между стенами. Вероятно, они считали помещение пустым. По старому плану рядом располагалась малая гостиная, которую комиссия использовала для хранения бумаг.

– А генерал? – спросил первый.

– Пока сомневается. К утру ему покажут свидетельство караульного и волокно с собственного мундира. После этого он сам не подпустит её к воротам.

– Крепость без неё может не открыться.

– Главные внешние ворота открывают солдаты. Внутренний механизм подготовят наши люди.

– Король прибывает через три дня. Если Штайн изменит караул…

– Приказ с подписью Фелтон уже готов. В нём указано открыть главные ворота после второго колокола и пропустить королевский обоз без проверки.

Беатрис закрыла глаза.

Снова её подпись.

Снова пустой лист, превращённый чужой рукой в распоряжение.

– Королевский обоз войдёт по обычному сигналу, – возразил хромавший мужчина.

– Первый фургон будет настоящим. Второй выйдет с нижней дороги и встанет между экипажами. Пока все встречают короля, западную створку удержат открытой. Когда обнаружат людей внутри, найдут приказ ключницы.

– Она под охраной.

– Крофт скажет, что женщина передала распоряжение до изоляции. У неё уже нашли ключ, похищенный из архива. Одного обвинения станет достаточно, чтобы Штайн перестал её защищать.

– А если крепость вмешается?

– К моменту, когда стены поймут, что произошло, король окажется во внутреннем дворе. Дом не отличает хозяина от предателя, если рука одна и та же.

– Фелтон не будет у ворот.

– Её присутствие больше не требуется. Главное, чтобы все поверили, что приказ исходил от неё.

Голоса стали тише. Послышалось движение бумаги, затем скрип открываемой двери.

– Серебряный ключ оставили правильно, – сказал первый мужчина. – Они уже грызутся между собой.

– Крофт обещала, что генерал выберет долг.

– Такие люди всегда выбирают долг. Нужно лишь поставить женщину по другую сторону.

Шаги удалились.

Беатрис осталась возле стены.

Теперь она знала, зачем подложили ключ. Виновнику не требовалось обвинить Гектора. Он хотел разрушить доверие между командующим и хранительницей, убрать её от ворот и заставить генерала самому исполнить распоряжение комиссии.

Через три дня должен был прибыть король.

На площади судья говорил о сорока днях подготовки. Комиссия приехала раньше, но о скором прибытии его величества Гектор не сообщал. Возможно, уведомление перехватили. Возможно, Одилия знала дату с самого начала и привезла людей заранее.

Беатрис подошла к двери.

Снаружи разговаривали двое. Офицер комиссии остался на посту, солдат северного корпуса сменился. Она не знала нового караульного и не могла определить, кому он служит прежде всего.

Если Беатрис начнёт стучать и требовать Гектора, люди Одилии успеют уйти из соседнего помещения. Повозку спрячут, приказ перенесут, разговор объявят выдумкой.

Ей требовалось выбраться незаметно.

Она посмотрела на письменный стол, нишу с книгами и каменную стену. Семейные ключи находились в кабинете Гектора под двумя печатями. Дверь охраняли. Окно выходило на высокий внутренний двор, спуститься по стене было невозможно.

Однако Ротвальд однажды открыл перед ней ворота без объяснений. Поднял решётки, зажёг лампы и признал хранительницей. В кабинете Гектора крепость приняла совместную печать. Старые стены слышали распоряжения, если признавали право человека их отдавать.

Беатрис подошла к стене за письменным столом.

Под ладонью ощущался холодный камень. Она вспомнила, как просила открыть архивный проход и получила отказ, пока не нашла ключ. Теперь ключей не было, но назначение не отменили. Над внутренними воротами продолжали гореть слова «Хранительница признана».

Беатрис прижала ладонь плотнее.

– Я знаю, что должна оставаться в этой комнате, – произнесла она вполголоса. – Но люди, запершие меня здесь, собираются открыть ворота врагам и обвинить в этом мою руку.

Камень сохранял неподвижность.

Она закрыла глаза и вспомнила работников у горящей кухни, детей в тёплых комнатах, Грету, распределяющую запасы, Феликса с бесконечными списками и Гектора, державшего её над пустотой в бельевой шахте.

Он не поверил ей до конца.

Она всё равно не позволила бы использовать его долг против крепости.

– Ротвальд, ты назвал меня хозяйкой и признал хранительницей. Теперь услышь меня.

Под пальцами появилось слабое тепло.

Где-то внутри стены сдвинулся старый механизм.

Беатрис не убрала ладонь.

– Открой мне дорогу.

Глава 9 Дом слышит хозяйку

Глава 9 Дом слышит хозяйку

Камень под ладонью нагрелся.

Сначала в стене раздался глухой щелчок, затем между двумя блоками проступила тонкая золотая линия. Она поднялась от пола до потолка, повернула под прямым углом и очертила дверь, которой ещё несколько мгновений назад не существовало.

Беатрис отступила, освобождая место.

Участок стены ушёл в глубину и бесшумно сдвинулся в сторону. За ним открылся проход шириной в два фута. Внутри горела одна золотая лампа, закреплённая в каменной нише. Её свет падал на узкие ступени, уходившие вниз.

Из коридора за настоящей дверью комнаты донеслись голоса караульных. Офицер комиссии что-то спрашивал о смене постов. Солдат северного корпуса отвечал коротко и без желания поддерживать разговор.

Они не услышали движения стены.

Беатрис посмотрела на плащ, лежавший на спинке стула. Ночью в служебных проходах было холодно, но возвращаться за тёплой одеждой после того, как крепость уже открыла дорогу, казалось неразумным. Она накинула плащ, сунула записку о повозке во внутренний карман и взяла со стола одну из ламп.

Бежать она не собиралась.

Если люди Одилии обнаружат пустую комнату, они объявят побег признанием вины. Если Беатрис попытается самостоятельно добраться до нижнего сарая, любое найденное там доказательство назовут подложенным. Ей требовался человек, способный закрыть ворота, сменить караул и задержать чиновника, не позволив комиссии уничтожить следы.

Тот самый человек, который несколько часов назад снова увидел в ней жену предателя.

Беатрис переступила порог.

Стена закрылась за её спиной. Золотая линия погасла, оставив её в узком проходе с двумя лампами. Вернуться тем же способом она не знала как.

Ступени спускались к продольной галерее внутри западной стены. Здесь не было пыли, хотя людьми проход давно не использовался. Камни оставались чистыми, а воздух двигался ровным потоком из вентиляционных отверстий. Ротвальд не просто открыл случайную дверь. Крепость подготовила ей путь.

Беатрис положила ладонь на стену.

– Мне нужен генерал Штайн.

Золотая лампа впереди вспыхнула ярче. Следующая, находившаяся в глубине коридора, зажглась следом.

Она пошла на свет.

Галерея поворачивала несколько раз, обходила лестничные шахты и пересекала промежутки между жилыми комнатами. За стенами слышались приглушённые голоса. В одном месте плакал ребёнок, в другом женщина уговаривала кого-то вернуться в постель. Крепость вела Беатрис за комнатами семей, которые она переселила из холодного крыла.

Дом словно напоминал, ради кого открыл дверь.

Через несколько минут проход начал подниматься. Камень здесь был теплее, а за стеной доносился мужской голос.

– Караульный покинул пост на семь минут, – говорил Феликс. – Секретарь комиссии отвёл его к северной лестнице, затем заявил, что ошибся этажом.

– Имя секретаря? – спросил Гектор.

– Первый помощник госпожи Крофт. Тот, который держал связку во внешнем дворе.

– Где он сейчас?

– В своих покоях. У двери двое моих людей.

– Не выпускать.

Беатрис остановилась.

Между камнями перед ней проступила золотая линия. В стене находилась ещё одна скрытая дверь, но крепость не открыла её сразу.

– Я пришла говорить с ним, – сказала Беатрис.

В стене щёлкнул механизм.

Каменная панель повернулась внутрь, открывая проход в небольшую комнату с картами. За столом стояли Гектор и Феликс. На стульях лежали списки караулов, планы северной башни и несколько разобранных замков. Дверь в кабинет генерала была открыта.

Оба мужчины повернулись к внезапно появившемуся проёму.

Феликс первым посмотрел на стену, затем на Беатрис.

– Я начинаю верить, что в Ротвальде больше дверей, чем камней.

Гектор отложил лист.

– Как вы вышли из комнаты?

– Попросила крепость открыть дорогу.

– Ваша дверь охраняется.

– Поэтому я воспользовалась другой.

Он обошёл стол.

– Вы нарушили распоряжение об изоляции.

– Я не сбежала из крепости и не попыталась скрыться. Пришла прямо к вам.

– Это не отменяет приказа.

– Через три дня прибудет король. Люди Одилии собираются открыть главные ворота, пропустить внутрь чужой фургон и обвинить в этом меня. Приказ с моей подписью уже подготовлен.

Гектор остановился.

Феликс перестал рассматривать скрытую дверь.

– Откуда вы это знаете? – спросил генерал.

– Слышала разговор за стеной моей комнаты. Двое мужчин обсуждали повозку, спрятанную в нижнем сарае, и план на день приезда короля. Один из них сказал, что серебряный ключ оставили в вашем кабинете, чтобы мы поссорились.

Гектор посмотрел на проход, из которого она вышла.

– Вы видели говоривших?

– Нет.

– Могли ошибиться в словах или направлении звука?

– Я управляла большим домом пятнадцать лет. Знаю, как голоса проходят по каменным каналам и где человек должен стоять, чтобы его было слышно через стену.

– Они назвали госпожу Крофт?

– Сказали, что Крофт объявит распоряжение переданным до моей изоляции. Один мужчина прихрамывал. Его шаг я слышала между фразами.

Феликс взял чистый лист.

– Тот же человек, который приходил к Корвину?

– Возможно. Во дворе я видела помощника комиссии с неровной походкой. Он участвовал в разгрузке короткой повозки со знаком столичной службы.

– Вы сообщили о повозке караулу, – сказал Гектор.

– Сообщила. Записку не выпустили из комнаты.

Беатрис достала сложенный лист и положила на стол.

Феликс прочитал описание фургона, ящиков и людей.

– Рыжая глина на колёсах, – произнёс он. – Нижняя дорога проходит через старый карьер.

– Повозка не могла приехать из столицы, – сказала Беатрис. – На остальных экипажах известковая пыль с южного моста и серый песок тракта. Этот фургон находился поблизости.

Гектор взял записку.

– Где он сейчас?

– Его отвели в нижний сарай за конюшнями. Перед этим четыре человека перенесли длинные тяжёлые ящики к галерее главных ворот.

– Почему вы решили, что король прибудет через три дня?

– Так сказали мужчины. Вы не получали уведомления?

Феликс и Гектор обменялись взглядами.

– Посыльный из столицы должен был прибыть вчера, – ответил капитан. – На северном посту его не видели.

– Значит, сообщение перехватили, – сказала Беатрис. – Комиссия знала дату заранее.

Гектор прочитал записку до конца и положил её рядом со списками караула.

– Всё это может быть ловушкой.

Беатрис встретила его взгляд.

– Разумеется.

– Вас могли намеренно заставить услышать разговор. Повозку могли поставить под окном, рассчитывая, что вы заметите глину. После этого крепость открыла вам тайный путь, и вы покинули комнату вопреки распоряжению комиссии.

– Крепостью управляет Одилия?

– Я не знаю, кто управляет её старыми механизмами.

– Пока Ротвальд открывал двери только по моей просьбе.

– Именно поэтому ваше появление здесь можно представить как попытку использовать хозяйскую магию для побега.

Беатрис почувствовала, как усталость отступает перед знакомой ясностью. Гектор снова перечислял худшие варианты, но на этот раз она не стала защищать себя словами.

– Проверьте повозку.

– Люди комиссии заметят движение караула.

– Не отправляйте солдат. Пошлите конюха осмотреть колёса и работника склада пересчитать ящики. Они делают это каждое утро.

– Сейчас ночь.

– Обозы прибывают и ночью. Ни один опытный управляющий не оставит неизвестный груз до утра без записи в книге.

Феликс уже направился к двери.

– Возьму Грету и двух людей Освальда.

– Без формы северного корпуса, – приказал Гектор. – Если повозка находится в сарае, не открывать ящики и не задерживать людей.

– Только наблюдение, – подтвердил капитан.

Он вышел.

Беатрис осталась напротив Гектора. Между ними лежал стол, покрытый картами, как в кабинете Корвина, где всякий разговор превращался в допрос. Она ненавидела это сходство и понимала, что Гектор видит его тоже.

– Вы собираетесь вернуть меня в комнату? – спросила она.

– Пока нет.

– Это доверие?

– Это проверка сведений.

– Значит, ничего не изменилось.

– Изменилось. Несколько часов назад я позволил комиссии изолировать вас, потому что ключ нашли в моём кабинете. Теперь выяснилось, что караульного отвёл помощник Одилии. Я не собираюсь игнорировать связь.

– Но допускаете, что разговор устроили для меня.

– Я обязан это допускать.

Беатрис кивнула.

– Тогда позвольте проверить книги поставок.

– Какие именно?

– Комиссия привезла ящики со свечами, тканями, посудой и оборудованием для проверки. Часть груза находилась в крепости ещё до её приезда. Засовы со знаком комиссии установили до нашего прибытия. Если новые ящики тоже предназначены для ворот, в накладных должны быть несоответствия.

– Феликс уже сравнивал список багажа.

– Он проверял число ящиков.

– А вы проверите?

– Размер, вес, способ упаковки и расход. Свечи оставляют в сухой кладовой рядом с кухней. Ткань нельзя хранить возле наружной стены. Посуду не возят в длинных узких ящиках. Люди, маскирующие военное оборудование под хозяйственные припасы, часто знают названия товаров, но не понимают, как ими пользуются.

Гектор обошёл стол и подошёл к двери, ведущей в кабинет.

– Оставшиеся ключи заперты здесь под двумя печатями.

– Я не просила их вернуть.

– Без них архив поставок не откроется.

– Хозяйственные копии находятся у Освальда. Комиссия требовала получить подлинники, поэтому он должен был оставить себе вторые записи.

– Откуда знаете?

– Я распорядилась делать копии после первой недостачи.

Гектор посмотрел на неё с выражением, которое Беатрис не могла принять за недоверие. Скорее он пытался понять, сколько её решений продолжали защищать крепость после того, как сам лишил её права действовать.

– Идёмте к Освальду, – сказал он.

– Под охраной?

– Вместе со мной.

Они покинули комнату карт через обычную дверь. Скрытый проход закрылся, и на стене не осталось шва.

У выхода стояли двое солдат северного корпуса. Гектор приказал им следовать на расстоянии и никому не сообщать, что Беатрис вышла из своих покоев. По коридорам главного крыла они двигались без света, пользуясь лампами крепости. Ночь укрывала их лучше любого караула.

Освальд жил над временными кладовыми. Старый кладовщик открыл после третьего стука. Он был одет, а на столе горела лампа.

– Я не спал, – объяснил он. – После пожара сон всё равно не идёт.

Увидев Беатрис, он выпрямился.

– Вас выпустили?

– Крепость выпустила, – ответила она. – Мне нужны копии поставок комиссии за последние два месяца и старые записи о грузах, принятых прежним комендантом.

Освальд перевёл взгляд на Гектора.

– Принесите всё, – приказал тот.

Книги хранились в запертом шкафу. Освальд открыл его обычным ключом и достал четыре журнала, связку накладных и отдельную тетрадь кухонного расхода.

Они перенесли бумаги в комнату над кладовой, где находился длинный счётный стол. Освальд зажёг дополнительные лампы и принёс весовые таблицы.

Беатрис начала с последней поставки.

В накладной значились двенадцать ящиков свечей, восемь свёртков плотной ткани для занавесей, шесть ящиков парадной посуды, четыре короба металлических подсвечников и два ящика инструментов комиссии.

– Сколько свечей поступило на кухню и в жилые помещения? – спросила она.

Освальд открыл книгу расхода.

– Восемь ящиков. Четыре комиссия оставила в собственном складе.

– Для чего им отдельные свечи, если комнаты освещаются крепостью?

– Секретарь сказал, что это запас для работы с бумагами.

– Вес каждого ящика?

Освальд назвал число.

Беатрис нашла старую запись о поставке такого же количества свечей. Обычный ящик весил вдвое меньше.

– Они могли быть крупнее, – сказал Гектор.

– Тогда в них поместилось бы больше свечей. В накладной указано стандартное число.

Она перешла к ткани.

Восемь свёртков значились как тяжёлое синее полотно для занавесей. Три передали Грете. Остальные пять комиссия оставила у себя.

– Грета жаловалась, что полотно узкое и короткое, – вспомнила Беатрис. – Свёртки выглядели большими из-за деревянных сердечников.

– Внутри могли быть металлические стержни, – сказал Освальд.

– Или части распорок.

Посуду привезли в длинных ящиках. По документам каждый содержал набор тарелок, чаш и блюд на двадцать человек.

– Посуда в таком ящике разобьётся на первом повороте, – сказала Беатрис. – Её укладывают в широкие короба слоями, перекладывая соломой. Длинные ящики подходят для штанг, рычагов и цепей.

Гектор раскрыл план главных ворот.

– Чтобы удержать западную створку, понадобится распорка длиной не меньше шести футов.

– Именно такой длины были ящики, которые разгружали под моим окном.

Освальд принёс записи о грузе, прибывшем три недели назад под печатью комиссии. В нём также значились свечи, ткань и подсвечники. Часть ящиков исчезла из хранения до вступления Гектора в командование. Из их содержимого могли установить засов котельной и крепления на дверях.

Беатрис разложила накладные по датам.

Поставки шли через одну и ту же столичную контору, но принимали их в разных местах. Часть прибыла через главные ворота, часть – через западный служебный проход. В трёх записях стояла подпись прежнего коменданта. В двух – знак его помощника. Ещё одна была заверена печатью дома Фелтон.

Подписи Беатрис на ней не было.

Вместо неё использовали старую хозяйственную печать Корвина.

– Корвин участвовал в поставках комиссии? – спросил Гектор.

– Печать могли использовать после его ареста.

Беатрис поднесла лист к лампе.

Оттиск выглядел правильным, но край сокола на гербе оказался повреждён. Настоящая печать Корвина имела гладкий обод. Здесь под крылом птицы виднелась лишняя точка, появившаяся из-за пузырька в форме.

– Это копия, – сказала она.

– Уверены? – спросил Гектор.

– Я ставила эту печать на сотни хозяйственных документов. На настоящей нет углубления под крылом.

Он осмотрел оттиск.

– Значит, у них есть форма.

– Или была.

– Если готовят приказ с вашей подписью, понадобится и королевская печать, чтобы распоряжение приняли караульные.

Беатрис перелистнула последнюю накладную.

В строке о поставке посуды стояла отметка: «Один набор форм для восстановления повреждённых гербовых украшений».

– Вот как они провезли оборудование, – сказала она. – Под видом форм для декоративных оттисков.

Освальд побледнел.

– В крепости ремонтировали гербы после смены коменданта. Никто не стал бы удивляться форме.

– Где хранился этот ящик? – спросил Гектор.

– В нижней кладовой комиссии у западной галереи.

– Той, рядом с главными воротами, – сказала Беатрис.

В дверь постучали условным сигналом.

Феликс вошёл вместе с Гретой. На подоле экономки была рыжая глина.

– Повозка в сарае, – доложил капитан. – Колёса вымыли, но грязь осталась под ободами и на внутренней стороне ступиц. Грета сравнила её с землёй у старого карьера.

– Одинаковая, – подтвердила она. – Повозка пришла снизу. В столицу она не ездила.

– Что в ящиках? – спросил Гектор.

– Через щель видно металл. Один край похож на зубчатую распорку. Открывать не стали. У сарая двое людей комиссии. Один прихрамывает.

Беатрис показала им накладные.

Феликс прочитал записи о свечах, ткани и посуде.

– Значит, оборудование ввозили частями.

– И распределяли между складами, – сказала Беатрис. – В день приезда короля его соберут у западных ворот. Фургон из нижнего сарая войдёт под столичной печатью. Караул получит распоряжение с моей подписью и пропустит его без осмотра.

– Нужно задержать людей у сарая, – сказал Феликс.

– Рано, – остановил его Гектор. – Они заявят, что исполняли приказ комиссии и не знали содержимого.

– Тогда открыть ящики при Одилии.

– Она скажет, что оборудование предназначалось для проверки ворот.

Беатрис посмотрела на накладную с поддельной печатью Корвина.

– Нам нужна форма.

– Если она ещё в кладовой, – сказал Гектор.

– Человек, готовивший приказ, должен использовать её до приезда короля. Он придёт за формой или уже перенёс в другое место.

Грета поставила на стол связку складских ведомостей.

– Нижняя кладовая комиссии закрыта их печатью. Днём туда ходил первый помощник госпожи Крофт. Вынес небольшой ящик и отнёс в комнату старой посуды.

– Где она? – спросил Гектор.

– Под западной лестницей. Рядом с галереей главных ворот.

Беатрис открыла план хозяйственного крыла.

У комнаты старой посуды было две двери. Главная выходила к лестнице, служебная – в коридор, соединённый с бельевой и нижними складами. После пожара второй проход считался закрытым, но крепость могла отозваться на просьбу хранительницы.

– Устроим ловушку, – сказала она.

Гектор посмотрел на неё.

– Что вы предлагаете?

– Первый помощник Одилии знает, что я заметила повозку. Он не уверен, успела ли записка дойти до вас. Утром комиссия должна решить, продолжать прежний план или перенести оборудование. Если он услышит, что в комнате старой посуды нашли ящик и собираются показать его королю, придёт уничтожить форму.

– Или отправит другого человека.

– Тогда задержим другого.

– Как передать ему сведения, не предупредив всю комиссию?

Беатрис повернулась к Грете.

– Офицер Одилии у моей комнаты запретил вам разговаривать со мной без свидетеля. Утром вы вернётесь с завтраком и потребуете, чтобы меня выпустили для осмотра найденного ящика. Скажите, что форма печати лежит в комнате старой посуды и генерал распорядился показать её королю.

– Представитель комиссии услышит.

– И передаст помощнику.

Феликс задумался.

– Он может решить, что ящик уже охраняется.

– Поэтому караул снимут на время смены, – сказал Гектор. – На виду у людей комиссии.

– А мы войдём через служебную дверь, – добавила Беатрис.

Гектор посмотрел на неё.

– Вы вернётесь в комнату.

– Чтобы ловушка сработала, комиссия должна считать меня изолированной.

– Я говорю не только об этом. Пока мы не задержали человека с доказательствами, приказ Одилии остаётся в силе.

Беатрис почувствовала укол раздражения, но признала правоту. Если она появится в кладовых раньше времени, люди комиссии поймут, что тайная дверь западного крыла действует.

– Тогда утром вы выведете меня официально.

– Под предлогом осмотра хозяйственной находки.

– Одилия будет возражать.

– Пусть.

Гектор повернулся к Феликсу.

– До рассвета заменить караул у западных складов. Людей подобрать из тех, кто прибыл со мной. Никому не объяснять цель.

– А помощник госпожи Крофт?

– Наблюдать. Не задерживать.

– Я останусь у комнаты старой посуды, – сказал капитан.

– В служебном проходе. Возьмите двоих.

Грета собрала накладные.

– Мне подготовить завтрак и устроить громкий спор у двери госпожи Фелтон?

– С первым вы справляетесь каждый день, – сказала Беатрис. – Второе тоже не должно вызвать трудностей.

Экономка усмехнулась.

– Ради крепости я способна на многое.

Они вернулись в западное крыло тем же скрытым путём.

На этот раз Беатрис шла вместе с Гектором. Проход оказался тесным для его плеч, и на поворотах ему приходилось пропускать её вперёд. Они двигались без разговора. После котельной и бельевой шахты теснота между каменными стенами должна была напомнить Беатрис о прикосновениях, но сейчас она ощущала прежде всего расстояние, которого не было видно.

У скрытой двери её комнаты Гектор остановился.

– Беатрис.

Она не обернулась сразу.

– Я просила не называть меня так.

– Знаю.

– Тогда зачем?

– Потому что должен сказать это не госпоже Фелтон и не хранительнице.

Беатрис повернулась.

Свет золотой лампы падал на его лицо. Гектор выглядел старше, чем в день их приезда, словно недели в Ротвальде отняли у него не сон, а привычную уверенность в простых ответах.

– Я ошибся, – сказал он. – Ключ подложили в мой кабинет. Караульного отвели намеренно. Волокно оставили, чтобы обвинение можно было направить на меня или на комиссию. А я позволил этой улике сделать именно то, ради чего её создали.

– Вы всё ещё не нашли форму и не задержали человека.

– Этого не требуется, чтобы признать мою ошибку перед вами.

Беатрис смотрела на него, вспоминая руки, в которых лежала связка, и дорогу по коридорам под охраной.

– Вы просите прощения?

– Да.

– За сомнение или за то, что позволили Одилии закрыть меня?

– За оба решения.

– Вы не могли открыто нарушить королевское распоряжение.

– Мог не говорить с вами так, словно вы уже подготовили обвинение против меня. Мог сначала проверить караульного. Мог не позволить страху снова потерять близкого человека превратить вас в подозреваемую.

Последние слова прозвучали без защиты.

Беатрис почувствовала, как внутри отзывается память о поцелуе. Гектор назвал её близким человеком, хотя между ними не было ни обещаний, ни доверия, способного выдержать первую подложенную улику.

– Я слышу вас, – сказала она. – Но доверие возвращают не словами.

– Знаю.

Он не приблизился и не попытался прикоснуться. Просто положил ладонь на камень рядом с дверью.

Стена открылась.

Из комнаты донёсся треск поленьев в камине. Караульные по-прежнему разговаривали снаружи, не подозревая, что заключённая вернулась тем же путём, которым ушла.

– До утра, – сказал Гектор.

– Если ваш план сработает.

– Наш план.

Беатрис вошла в комнату.

Стена закрылась за ней.

Утром Грета устроила спор громче, чем требовалось.

– Госпожа Фелтон обязана осмотреть найденный ящик! – заявила она в коридоре. – В нём хозяйские печати и формы. Если из-за вашего караула пропадёт ещё одна вещь, объяснять будете генералу.

– Изолированная не покидает комнату без приказа комиссии, – ответил офицер Одилии.

– Приказ генерала уже отдан.

– Покажите его.

– Я управляю кухней, а не ношу при себе военные бумаги.

Беатрис сидела у стола и слышала каждое слово. Смена караула произошла несколько минут назад. Солдат северного корпуса у двери говорил мало, позволяя Грете привлечь внимание всех, кто находился в западном коридоре.

Через некоторое время появился первый помощник Одилии.

– Что происходит?

Грета повторила историю о найденном ящике. Добавила, что его перенесли в комнату старой посуды, где генерал собирается открыть находку перед хранительницей и капитаном.

Помощник спросил, установили ли караул.

– Солдат сняли для пересчёта складов, – ответила Грета. – Комиссия потребовала проверить каждую дверь, вот капитан и увёл людей.

– Госпожа Фелтон останется здесь, – решил помощник. – Я сам осмотрю находку от имени комиссии.

Его шаги удалились.

Через минуту дверь комнаты открылась. На пороге стоял Гектор.

– Время.

Офицер Одилии попытался войти следом, но генерал остановил его.

– Госпожа Фелтон выполняет хозяйственное поручение под моим надзором.

– Комиссия должна присутствовать.

– Ваш представитель уже направился к складам. Присоединитесь к нему через главный коридор.

Гектор повёл Беатрис к лестнице. Они шли открыто, в сопровождении двух солдат. У поворота к западной галерее Грета уронила корзину с полотном. Пока люди помогали собирать ткань, Беатрис и Гектор вошли в боковую дверь.

За ней начинался служебный коридор.

Феликс ждал у комнаты старой посуды вместе с двумя солдатами. Главную дверь было видно через узкую щель в деревянной перегородке. Караула снаружи не осталось.

На столе внутри комнаты стоял пустой ящик, который Грета принесла из старой бельевой. Под крышкой лежали обрезки металла и разбитые декоративные формы, чтобы человек, заглянувший внутрь, решил, что нашёл нужный груз.

– Помощник идёт, – сообщил Феликс. – Один.

Они погасили лампу.

Шаги приблизились. Человек действительно прихрамывал, хотя старался скрыть неровность походки.

Главная дверь открылась.

Первый помощник Одилии вошёл и сразу закрыл её за собой. Он не зажёг свет, значит, знал расположение комнаты. В полумраке различался его силуэт. Мужчина подошёл к ящику, поднял крышку и провёл рукой по содержимому.

Несколько мгновений он стоял неподвижно.

Затем отступил к шкафу у дальней стены.

Беатрис видела этот шкаф во время переписи. В нём хранились расколотые блюда, старые подносы и металлические украшения, снятые с парадных столов.

Помощник вынул из кармана тонкий инструмент и нажал на резной край нижней полки.

Внутри шкафа открылась скрытая панель.

Мужчина достал небольшой кожаный футляр и спрятал под плащ.

Гектор распахнул служебную дверь.

– Положите футляр на стол.

Помощник дёрнулся к главному выходу.

Феликс оказался быстрее. Он вышел из-за перегородки и перекрыл дорогу. Двое солдат вошли следом.

– Вы не имеете права задерживать представителя королевской комиссии, – сказал мужчина.

Голос был тем же, который Беатрис слышала через стену. Теперь она различала и паузы между словами. Он переносил вес на левую ногу, стараясь не опираться на правую.

– Я задерживаю человека, который проник в опечатанную кладовую и забрал спрятанный предмет, – ответил Гектор. – Должность выясним после осмотра.

– Я действовал по приказу госпожи Крофт.

– Тогда она подтвердит это письменно.

Помощник прижал локоть к боку, защищая футляр.

– Не приближайтесь.

Он выхватил короткий нож.

Солдаты потянулись к оружию, но Беатрис раньше заметила золотую линию, проступившую на полу вокруг мужчины.

Ротвальд услышал угрозу.

Из стены выдвинулась железная решётка. Она отделила помощника от главной двери и прижала его к шкафу, не позволив размахнуться. Нож ударился о прутья и выпал из руки.

Феликс обошёл решётку через служебный проход, заломил мужчине руки и забрал футляр.