Текст книги "Заклейменная вдова. Ключница генерала-дракона (СИ)"

Автор книги: Лилия Тимолаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Феликс вошёл через боковую дверь с солдатами.

– Никого не задело?

– Проверьте людей в коридоре, – приказал Гектор. – Зал закрыть. Никого из комиссии не впускать без моего разрешения.

Одилия появилась на пороге.

– Это помещение находится под проверкой комиссии.

– Здесь только что упала люстра над вашим местом, – сказал Гектор. – До осмотра креплений зал является местом возможного преступления.

– Вы обвиняете кого-то из моих людей?

– Я ещё никого не обвинял.

– Тогда почему исключаете комиссию из осмотра?

– Потому что засов со знаком комиссии уже запер ключницу в котельной.

В коридоре наступила тишина.

Беатрис посмотрела на Гектора. Он собирался скрывать находку до выяснения обстоятельств, однако падение люстры изменило решение.

Одилия не отступила.

– Покажите засов.

– После того как мои люди проверят зал.

– Я требую присутствовать.

– Капитан Дорн, закройте дверь.

Феликс поклонился Одилии.

– Прошу отойти, госпожа Крофт.

Она задержала взгляд на Гекторе, затем повернулась и ушла в коридор. Секретари последовали за ней.

Солдаты закрыли боковые двери.

Беатрис подошла к обломкам. Нижний обруч лежал поперёк расколотого стола. Цепи тянулись по полу к потолочной скобе, которая должна была выдерживать вес в несколько раз больше.

Гектор поднял один конец.

– Металл перерезан.

На звене виднелась глубокая борозда. Его истончили заранее, оставив узкую перемычку, которая разрушилась под весом люстры.

– Сегодня утром цепи проверяли, – сказала Беатрис.

– Кто?

– Двое мастеров Ротвальда. Они поднялись наверх, осмотрели крепления и заменили свечи.

– И не заметили пропил?

– Он мог находиться внутри потолочной втулки. Пока цепь была натянута, повреждение скрывал металл.

Феликс вернулся в зал.

– Среди гостей никто не пострадал. У одного слуги порез на ладони от стекла, но он может работать.

– Кто находился в зале до ужина? – спросил Гектор.

– Работники, кухня, офицеры комиссии, несколько секретарей. Полный список составлю.

Беатрис обошла разбитый стол. На полу лежали осколки тарелок, столовые приборы и содержимое опрокинутых блюд. Скатерть зацепилась за железный обруч и частично скрывала место, где сидел Гектор.

Если бы Беатрис не заметила цепь, люстра упала бы на генерала, Одилию и старшего советника.

Слишком много возможных целей.

Она наклонилась, чтобы поднять край скатерти. Связка ударилась о металлический обруч, но звук оказался непривычно лёгким.

Беатрис выпрямилась.

Ключи всегда тянули пояс вниз. За двадцать шесть дней она запомнила их вес, расположение на кольце и звон, который издавал каждый при движении.

Теперь в звоне отсутствовала высокая серебряная нота.

Она сняла связку с цепочки.

Каштановый лист. Длинный ключ от решёток. Колос. Разделённый круг. Красная полоса.

Беатрис пересчитала ещё раз.

– Гектор.

Он сразу подошёл.

– Что случилось?

Она раскрыла ладонь.

На кольце осталось пять ключей.

Маленького серебряного ключа с закрытым глазом не было.

Глава 6 Ключ, которого нет

Глава 6 Ключ, которого нет

Гектор взял связку из ладони Беатрис и пересчитал ключи сам.

Пять серебряных стержней легли поперёк его пальцев. На общем кольце остался свободный участок, где прежде висел маленький ключ с изображением закрытого глаза. Металл вокруг разъёма был поцарапан, словно кто-то поддел крепление тонким остриём и раздвинул края ровно настолько, чтобы снять один ключ.

– Когда вы видели его в последний раз? – спросил Гектор.

Беатрис посмотрела на опрокинутый стол, разбитую посуду и железные обручи люстры. После её падения зал казался меньше. Пыль ещё плавала в свете настенных ламп, оседала на скатертях и плечах солдат.

– У ворот, когда госпожа Крофт забрала связку. Ключ с закрытым глазом ударился о краснополосый. Я запомнила звук.

– После возвращения вы считали ключи?

– Нет. Здесь ждали восемьдесят два человека, которым требовались комнаты и ужин.

Гектор провёл ногтем по царапине на кольце.

– Его могли снять во внешнем дворе.

– Или позднее, когда связка оставалась у меня на поясе.

Цепочка из оружейной сохранилась. Маленький замок по-прежнему соединял её с поясом, а другой конец удерживал кольцо. Украсть всю связку было невозможно, не приблизившись к Беатрис вплотную. Снять один ключ оказалось гораздо проще.

Феликс подошёл к ним.

– Что пропало?

– Маленький серебряный ключ, – ответила Беатрис. – На головке вырезан закрытый глаз.

Капитан нахмурился, вспоминая.

– Он был на связке у ворот.

– Вы уверены? – спросил Гектор.

– Я стоял рядом с секретарём госпожи Крофт. Когда она потребовала отделить ключ от внутренних ворот, остальные оставались на кольце. Маленький находился между ключом с кругом и красным.

Гектор вернул связку Беатрис.

– Закройте внешние ворота.

Феликс понял приказ сразу.

– Никого не выпускать?

– Ни людей, ни экипажи, ни обоз. Караул удвоить. Лошадей комиссии перевести под охрану северного корпуса. Все служебные выходы проверить и запечатать моими знаками.

– Госпожа Крофт потребует отменить распоряжение.

– Пусть потребует письменно.

Феликс направился к двери, но Беатрис остановила его:

– Капитан, прежде чем закрывать комнаты, распорядитесь собрать списки тех, кто находился в большом зале до ужина. Отдельно нужны имена работников, поднимавшихся к люстре, слуг у столов и людей, проходивших через кухонный коридор.

– Сделаю.

– И предупредите Грету, что ужин нужно продолжить в двух трапезных. Людей нельзя держать голодными в коридорах, иначе через полчаса здесь будет больше беспорядка, чем у ворот.

Феликс посмотрел на Гектора.

– Исполняйте оба распоряжения, – сказал генерал.

Капитан ушёл.

За западной дверью уже звучал голос Одилии. Она требовала открыть зал и допустить к осмотру членов комиссии. Солдат отвечал ей с почтительной настойчивостью, повторяя приказ командующего.

Гектор подошёл к двери, но Беатрис встала перед ним.

– Если вы сейчас объявите о пропаже ключа, начнётся паника.

– Ключ украден в присутствии комиссии.

– И гарнизона. В зале находились наши работники, ваши офицеры, королевские чиновники и слуги. Обвинение одной стороны позволит виновнику затеряться среди другой.

– Предлагаете молчать?

– Предлагаю объявить, что крепость закрыта из-за падения люстры и проверки всех механизмов. О ключе должны знать только вы, Феликс, Грета и те, кому придётся искать его вместе с нами.

Гектор оглядел разрушенный зал.

– Госпожа Крофт пересчитает связку, как только получит возможность.

– Тогда пусть возможность появится утром. До этого времени нам нужно понять, какую дверь открывает пропавший ключ.

Он посмотрел на пять оставшихся ключей.

– Вы не знаете?

– Бабушка называла его ключом от комнаты, куда входят только по необходимости. В детстве я решила, что речь идёт о семейной усыпальнице. В Ротвальде такого помещения на плане нет.

– На известном нам плане.

– Именно.

Гектор открыл западную дверь.

Одилия стояла в коридоре вместе с двумя секретарями и старшим советником. Позади них собрались гости, покинувшие зал. Одни ещё держали салфетки, другие успели накинуть плащи поверх вечерней одежды. Работники крепости ждали у стен, не зная, куда направлять людей.

– Генерал Штайн, – начала Одилия, – я требую немедленно снять караул с дверей.

– Большой зал закрыт до завершения осмотра.

– Комиссия обязана присутствовать при проверке государственного имущества.

– Люстра едва не обрушилась на главу комиссии. До выяснения причины я отвечаю за безопасность всех присутствующих и не допущу в помещение людей, чьи имена пока не внесены в список.

– Вы подозреваете моих подчинённых?

– Я подозреваю человека, который перерезал цепь. Его должность мне пока неизвестна.

Одилия перевела взгляд на Беатрис.

– Она снова нашла повод распоряжаться королевской крепостью?

– Госпожа Фелтон заметила повреждение и вывела людей из зала, – ответил Гектор. – Благодаря этому вам не приходится сейчас считать погибших.

За спиной Одилии кто-то отвёл глаза. Пожилой советник, которому Беатрис помогла выбраться из-за скамьи, поклонился ей.

– Я обязан госпоже Фелтон жизнью.

Одилия сжала губы, но спорить не стала.

Гектор поднялся на ступень, чтобы его могли видеть люди в конце коридора.

– Из-за повреждения большого зала ужин продолжится в малой трапезной и галерее у оранжереи. Размещение остаётся прежним. До утра ворота Ротвальда закрыты. Никто не покидает крепость без моего личного приказа.

По коридору прошёл ропот.

– На каком основании? – спросил один из чиновников.

– На основании попытки обрушить люстру на представителей короля и офицеров гарнизона.

– Комиссия не находится под военным арестом, – заявила Одилия.

– Вы моя гостья и представитель короны. Оба положения обязывают меня сохранить вам жизнь. Ворота откроются после проверки.

– Я направлю доклад королю.

– Передайте его утром. Сегодня ни один посыльный не выйдет из крепости.

Одилия смотрела на Гектора несколько мгновений, затем развернулась к секретарям.

– Перенесите бумаги в мои покои. На дверях поставить нашу охрану.

– Королевская охрана останется на назначенных постах, – сказал генерал. – Дополнительный караул выставит капитан Дорн.

– Вы не доверяете моим людям?

– Сегодня я не доверяю никому, кто находился рядом с люстрой.

Одилия ушла, увлекая за собой советников и секретарей.

Беатрис проводила её взглядом.

– Теперь она уверена, что вы объявили ей войну.

– Я закрыл ворота.

– Для госпожи Крофт это одно и то же.

– К утру она получит причину изменить мнение.

– Или повод укрепиться в нём.

Гектор повернулся к ней.

– Вы боитесь комиссии?

– Я опасаюсь людей, которые заранее знают, какой ответ хотят получить. Мне уже доводилось отвечать на их вопросы.

– На этот раз вы не одна.

Слова прозвучали просто, без обещаний, однако Беатрис почувствовала их вес сильнее, чем вес оставшихся ключей. Ещё недавно Гектор наблюдал за ней как за возможной сообщницей Корвина. Теперь он включил её в число людей, которых собирался защищать от комиссии.

Она отвернулась к работникам, чтобы не позволить ему заметить, насколько важным оказался этот ответ.

– Сначала нужно накормить гостей, – сказала Беатрис. – Затем займёмся ключом.

Перенести ужин из разрушенного зала оказалось сложнее, чем она ожидала. В малой трапезной не хватало мест, галерея у оранжереи была рассчитана на половину прибывших, а часть блюд оказалась под обломками люстры.

Грета уже распорядилась разделить оставшуюся еду. Чиновникам подали горячее в малой трапезной, офицеров перевели в комнату писарей, слуг и охрану разместили в галерее. Печёные овощи пришлось разложить по общей посуде, мясо нарезали тоньше, хлеб выдавали по числу людей.

Одилия потребовала подать ужин в свои покои.

На этот раз Беатрис согласилась. Отдельная комната удерживала главу комиссии подальше от кухни, работников и места поисков.

Гектор обходил помещения вместе с ней. Он проверял караулы и отвечал на требования чиновников, пока Беатрис решала, куда перенести столы и как вернуть посуду, оставшуюся в большом зале.

В коридоре у малой трапезной их остановил серый чиновник, споривший с майором перед ужином.

– Генерал, мои люди хотят осмотреть экипажи. В них остались личные вещи.

– Экипажи закрыты, – ответил Гектор.

– Мы не позволим солдатам рыться в собственности комиссии.

– Пока никто ничего не обыскивает. У каждого экипажа выставлен караул.

– Нам требуется доступ.

– Получите после составления списка.

Чиновник посмотрел на Беатрис.

– И этот список тоже будет составлять она?

– Госпожа Фелтон знает точное число прибывших и распределение комнат, – сказал Гектор. – Вы, как выяснилось, не можете назвать даже количество собственных слуг.

Мужчина покраснел.

– У нас есть ведомости.

– Передайте их капитану Дорну.

Гектор продолжил путь.

– Вы могли ограничиться приказом, – заметила Беатрис.

– Он получил приказ.

– И пояснение к нему.

– Это последствие вашего влияния.

Она посмотрела на генерала.

– Ещё немного, и вы научитесь руководить хозяйством.

– Я уже умею закрывать двери.

– Крепость с вами не согласна.

Он ответил не сразу. В свете коридорных ламп его лицо выглядело усталым. Прибытие комиссии, падение люстры и пропажа ключа наложились на недели работы, во время которых Гектор отдыхал не больше Беатрис.

– Сегодня она согласилась, – сказал он. – Внешние ворота закрылись по моему приказу.

– Потому что я находилась внутри и не возражала.

– Вы намерены приписать себе даже это?

– Я лишь учитываю опыт.

В малой трапезной люди постепенно успокаивались. Разговоры становились громче, работники меняли пустые блюда, у дверей стояли солдаты северного корпуса. Беатрис проверила, всем ли хватило еды, и направилась к Грете.

– После ужина соберите работников в комнате прачек. Никто не расходится по спальням, пока Феликс не запишет, где каждый находился до падения люстры.

– Люди устали, – предупредила Грета.

– Знаю. Подайте им горячий чай и хлеб. Опрос должен пройти без крика и угроз. Нам нужны точные воспоминания, а не слова, которые человек произнесёт из страха.

– Я прослежу.

Грета посмотрела на связку.

– Правда, что один ключ пропал?

Беатрис опустила голос:

– Кто сказал?

– Капитан попросил принести старые книги ключников. Другой причины ему понадобиться не могло.

– Пока об этом знают немногие.

– Мои женщины молчать умеют.

– Найдите книгу с описанием семейных знаков. Маленький ключ с закрытым глазом должен быть упомянут там.

– Книга хранится в комнате старшей ключницы.

– В моей комнате?

– В нише за письменным столом. Я видела дверцу, когда готовила помещение, но замок не открывала.

Беатрис коснулась связки.

– Какой на ней знак?

– Серебряная птица.

Такого изображения на ключах не было. Но крепость уже открывала некоторые помещения после произнесённого разрешения, и семейный герб мог отозваться на хозяйскую печать.

– Идёмте, – сказал Гектор, услышав последние слова.

Они поднялись в западное крыло. У двери комнаты Беатрис стоял солдат. После пропажи ключа Гектор распорядился поставить караул и здесь.

Письменный стол пришлось отодвинуть от стены. За ним обнаружилась узкая деревянная панель с изображением серебряного сокола. Замочной скважины не было.

Беатрис приложила ладонь к гербу.

Дерево нагрелось. Сокол расправил вырезанные крылья, панель отступила в стену, открывая неглубокую нишу.

Внутри лежали три книги в потёртых кожаных переплётах.

Гектор снял верхнюю. На первой странице значилось: «Опись ключей дома хранителей Ротвальда».

Записи делали несколько поколений. Чернила различались цветом, почерк менялся от страницы к странице. Рядом с описаниями дверей находились рисунки знаков, зарисовки замков и короткие замечания о правилах крепости.

Беатрис нашла закрытый глаз ближе к середине книги.

Под рисунком была сделана запись рукой её прадеда:

«Ключ молчаливого хранилища. Отпирает военный архив и внутреннюю решётку комнаты печатей. Выносить за главные ворота запрещено. При утрате закрыть крепость до возвращения ключа».

Гектор прочитал строку дважды.

– Военный архив.

– Одилия потребовала открыть его завтра утром.

– Человек, укравший ключ, сможет попасть туда раньше нас.

– Если знает, где находится дверь.

– Ключ сняли после публичного требования комиссии осмотреть архив. Назначение могли знать заранее.

Он закрыл книгу и позвал караульного.

– Передайте капитану: архив окружить. Никого не подпускать к двери. Внутрь не входить, даже если замок окажется открытым.

Солдат ушёл.

Беатрис перелистнула несколько страниц дальше.

– Здесь есть план.

Схема отличалась от той, что висела в штабной комнате. Военный архив находился между главным крылом и старой северной башней. Перед ним располагалась комната печатей, а за стеной был обозначен узкий пустой промежуток, не имевший входа.

– На современном плане этого нет, – сказал Гектор.

– Там стена толще. Я решила, что она укреплена из-за башни.

– Пойдём проверим.

– Сначала списки. Если кто-то уже вошёл в архив, караул у двери его не остановит. Нужно понять, кто отсутствует.

Они вернулись в штабную комнату.

Феликс собрал на столе ведомости комиссии, списки гарнизона, распределение работников и записи караульных. Три писаря переписывали имена, устраняя различия в написании.

– Все ворота закрыты, – доложил капитан. – У западного служебного выхода обнаружена свежая царапина на замке, но створка не открывалась. Печать генерала цела. В большом зале находились сто три человека, включая слуг и работников.

– Сколько могли приблизиться к госпоже Фелтон? – спросил Гектор.

– За время ужина – не меньше двадцати. Во время эвакуации рядом прошли все, кто выходил через западную дверь.

Беатрис села напротив Феликса.

– Разделим время на три части. Сначала внешний двор, когда ключи находились у комиссии. Затем подготовка ужина. Последняя часть – сам ужин и эвакуация.

– Связка всё время была прикреплена цепочкой, – напомнил капитан.

– Цепочка удерживала кольцо. Для снятия маленького ключа достаточно было приблизиться к правому боку и заслонить руку плащом или папкой.

Феликс разложил списки.

– Во внешнем дворе ключи держали госпожа Крофт, её первый секретарь, генерал и вы.

– Секретарь передавал связку ещё одному человеку, когда пытался найти печать, – сказала Беатрис. – Мужчине в сером плаще с короткой бородой.

– Имя?

– Ведомость комиссии, третий экипаж. Он вышел сразу после двух старших чиновников.

Писарь нашёл запись.

– Советник Тадер Кельм.

– Он ужинал у дальнего края главного стола, – добавил Феликс. – Во время падения люстры вышел через восточную дверь.

– Где сейчас? – спросил Гектор.

– В комнате на третьем этаже. У двери караул.

Имя записали в отдельную колонку, но Беатрис не считала это доказательством. Советник мог просто помочь с печатью. У десятков людей был такой же удобный момент позднее.

Они сравнивали списки несколько часов.

Выяснилось, что двое работников, проверявших люстру, после ужина находились в прачечной. Оба утверждали, что цепи были целы, хотя потолочную втулку они не снимали. Секретарь Одилии, сидевший у двери, выходил в кухонный коридор за несколько минут до подачи второго блюда. Он объяснил, что искал слугу. Трое солдат проходили через зал перед ужином, перенося дополнительную скамью. Один чиновник комиссии вообще не появился за столом и весь вечер работал в своей комнате под наблюдением двух писарей.

Числа сходились, но ясности не прибавлялось.

К полуночи штабная комната наполнилась запахом чернил, воска и остывшего чая. Писари устали, путали строки и переписывали одни имена дважды. Беатрис отправила двоих отдыхать, оставив самого опытного.

Гектор стоял у окна. Во дворе горели караульные огни, возле внутренних ворот двигались солдаты.

– Ни один человек не исчез, – сказал Феликс.

– Значит, ключ всё ещё в крепости, – ответила Беатрис.

– Или спрятан в экипаже.

– Вынести его за внешние ворота нельзя. Возможно, крепость сама остановила бы человека.

– Проверять это я не намерен, – сказал Гектор.

Феликс потёр переносицу.

– Начну обыск комнат комиссии.

– Нет, – остановила его Беатрис. – Одилия использует это против генерала. К тому же виновник мог спрятать ключ в чужих вещах.

– Тогда обыщем всех.

– Получим восемьдесят оскорблённых чиновников, сорок испуганных работников и ни одного честного ответа.

Гектор отошёл от окна.

– Ваше предложение?

– Проверить путь к архиву. Ключ украли ради двери, а не ради серебра. Человек должен был либо уже воспользоваться им, либо ждать удобного времени.

– Караул у архива ничего не заметил.

– У главной двери.

Гектор посмотрел на старый план, лежавший рядом с книгой ключников.

– Пустота за стеной.

– Возможно, это коридор.

Феликс поднялся.

– Я пойду с вами.

Из коридора вошёл дежурный и передал капитану записку.

Феликс прочитал её.

– Госпожа Крофт требует немедленного совещания. Угрожает вскрыть архив своей печатью утром независимо от нашего разрешения.

– Ответьте, что совещание состоится после рассвета, – сказал Гектор.

– Она уже отправила двух секретарей искать вас.

– Найдите им занятие подальше от архива.

Феликс усмехнулся.

– С удовольствием.

Он забрал бумаги и вышел. В штабной комнате остались Беатрис, Гектор и пожилой писарь, который продолжал сверять имена.

Гектор взял лампу.

– Архив.

Они покинули башню и направились через внутренний двор.

Ночь была ясной и морозной. Снег под стенами отражал свет окон. Ротвальд сохранял внешнее спокойствие, но за каждым окном кто-то бодрствовал. Комиссия не расходилась по комнатам, солдаты менялись у усиленных постов, работники перешёптывались в служебных коридорах.

Военный архив располагался на первом этаже северной башни. У двери стояли четверо солдат. Замок представлял собой серебряную пластину с изображением закрытого глаза.

Беатрис коснулась холодного металла.

– Это его дверь.

– Следов вскрытия нет, – сказал старший караульный. – С момента приказа никто не подходил.

– Что было раньше?

– До ужина здесь стоял обычный пост. Один человек у лестницы.

– Он видел дверь?

– Из-за поворота коридора – только частично.

Гектор отпустил солдат на несколько шагов и осмотрел стену рядом с архивом. Каменные блоки были крупнее, чем в остальной башне. Между дверью и углом оставалось около шести футов глухой стены.

По старому плану за ней находилась пустота.

– Коридор начинается не здесь, – сказала Беатрис. – Его вход ближе к большому залу.

– Почему?

– Военный архив строили для коменданта. Ему нужен был путь от совещаний к документам, чтобы не выходить в общий коридор. Если ход существует, он соединён с залом или кабинетом.

Они вернулись в главное крыло, но вместо парадной лестницы выбрали нижнюю галерею. На стенах здесь висели портреты прежних комендантов. Часть лиц потемнела от времени, под некоторыми рамами отсутствовали таблички.

У окна Гектор остановился.

– Вы спросили в экипаже, был ли Ульрих женат.

Беатрис не ожидала возвращения к разговору, начатому в первый день.

– Я помню.

– Он собирался жениться после северного похода.

Она посмотрела на него.

– Вы сказали, что он не был женат.

– Это правда. О помолвке знали только несколько человек. Семья девушки не хотела объявлять её до возвращения отряда.

– Что с ней стало?

– Через полгода она уехала к родственникам на запад. Я не пытался узнать больше.

Они продолжили идти.

– Ульрих был младше меня на семь лет, – сказал Гектор. – В детстве он ломал всё, что попадало в руки, потому что хотел узнать устройство. Отец запрещал ему входить в оружейную, и тогда Ульрих научился открывать окно снаружи. В двенадцать лет разобрал старый арбалет и собрал его так, что тот стрелял назад.

Беатрис представила мальчика, совсем не похожего на улыбающегося офицера у двери библиотеки.

– Его наказали?

– Отец заставил неделю работать с оружейником. Ульрих решил, что получил награду.

Гектор говорил ровно, но теперь в его голосе жила память, которой не было в сухих рассказах о погибшем командующем.

– Он любил людей, – продолжил генерал. – Запоминал имена рядовых, знал, у кого родился ребёнок, кто пишет матери и кому трудно читать письма. Поэтому отряд пошёл за ним в ущелье. Никто не усомнился в приказе.

– Вы считаете себя виноватым, что не остановили его?

Гектор задержался у лестницы.

– Я должен был командовать тем переходом. Король отправил меня на западную границу за три дня до выступления. Ульрих получил мой отряд и мои карты.

– Вы не могли знать о засаде.

– Я знал, что поставки Корвина задерживаются. Нужно было отменить переход и дождаться разведки.

– Тогда застава осталась бы без припасов.

– Она могла продержаться ещё два дня.

– Вы узнали это после его смерти?

Гектор посмотрел на неё.

– Да.

– Тогда вы судите себя знанием, которого у вас не было.

– Разве вы поступаете иначе?

Вопрос остановил Беатрис.

Она вспоминала пустые листы, ночных посетителей Корвина, обгоревшую карту. Теперь каждый признак казался ясным. Тогда они были отдельными тревожными деталями жизни, построенной на страхе.

– Нет, – признала она. – Я каждый день пытаюсь решить, в какой момент должна была понять всё.

– Нашли?

– Таких моментов набралось слишком много. Ни один не похож на окончательный.

Они поднялись к боковой галерее большого зала. Двери оставались запертыми и опечатанными военным знаком.

Гектор не стал открывать их сразу.

– Вы сказали в котельной, что Корвин удерживал вас угрозами. Вы когда-нибудь пытались уйти?

Беатрис положила ладонь на связку. Вопрос касался прошлого, которое она привыкла хранить за закрытой дверью, однако теперь украденный ключ и память об Ульрихе странным образом делали молчание бессмысленным.

– Дважды.

Гектор ждал.

– Первый раз через три года после свадьбы. Я собрала один сундук и уехала к Юдит. Корвин приехал на следующий день. Он привёз бумаги о долгах её мужа и письмо, в котором тот якобы признавался в растрате. Если бы документы попали в суд, Юдит лишилась бы дома.

– Вы проверили их?

– Нет. Я вернулась прежде, чем сестра узнала о моём приезде.

– А второй раз?

– После смерти матери. Корвин отсутствовал несколько недель, и я подготовила деньги, жильё, новое место для Юдит. Хотела забрать её с собой.

– Что произошло?

– Он знал о каждом платеже. Человек, которому я доверила деньги, работал на него. Корвин показал мне расписку Юдит и объяснил, что при следующей попытке её муж окажется в тюрьме. Затем начал приносить пустые листы чаще.

Гектор отвёл взгляд к тёмным окнам.

– Почему вы не обратились к королю?

– С какими доказательствами? У Корвина были свидетели, печати и связи. У меня – слова женщины, которая жила в его доме и подписывала его бумаги. Суд уже показал, чего они стоят.

– Можно было обратиться ко мне.

– Мы встречались дважды. Во второй раз вы приехали за братом, а Корвин стоял рядом.

– Ульрих бы поверил.

– Возможно. Но если бы он спросил Корвина открыто, расплачивалась бы Юдит.

Гектор провёл ладонью по лицу.

– Я начинаю понимать, почему вы никому не доверяли.

– Не начинайте понимать слишком быстро. Это может оказаться очередной ошибкой.

– За двадцать шесть дней я искал признаки того, что вы лжёте. Пока нахожу только следы того, как лгал Корвин.

Беатрис почувствовала, как внутри что-то болезненно сдвинулось. Она хотела ответить привычной осторожностью, но увидела, что Гектор тоже рискует. Сомнение в её виновности означало для него необходимость пересмотреть месяцы гнева и горя.

– Я могла заметить больше, – сказала она. – Могла отказаться раньше, несмотря на угрозы. Могла оставить Юдит выбор.

– Да.

Она ожидала утешения, а получила прямой ответ.

– Но вина за преступление лежит на человеке, который его совершил, – продолжил Гектор. – Ваш страх помог Корвину. Это не делает вас его сообщницей.

– Суд может решить иначе.

– Суд ещё не видел всего, что нашли мы.

Он открыл дверь большого зала.

Внутри сохранялся запах воска, пыли и испорченной еды. Обломки люстры оставались на месте, но солдаты убрали осколки возле проходов. Свет настенных ламп падал на расколотый главный стол и вытянутые по полу цепи.

Беатрис развернула старый план.

Расстояние от западной стены зала до архива проходило вдоль служебных помещений. На схеме тайный промежуток начинался за возвышением и заканчивался у комнаты печатей.

– Вход должен находиться здесь.

Они обошли разрушенный стол. За королевским гербом стояла деревянная панель, которой закрывали нишу в стене. Гектор отодвинул герб. На камне не было замка, однако вдоль нижнего ряда тянулся тонкий шов.

Беатрис присела.

В углублении у пола обнаружилась металлическая петля. Она потянула её, но панель не сдвинулась.

Гектор поднёс лампу ближе.

– Нужен рычаг.

– Или разрешение крепости.

Беатрис приложила ладонь к камню.

– Открой проход к военному архиву.

Стена сохранила неподвижность.

– Она отказывается? – спросил Гектор.

– Либо не считает слов достаточными.

Он провёл пальцами по шву и заметил едва различимую выемку. По форме она соответствовала длинному ключу, которым Беатрис управляла решётками внутренних ворот.

Она сняла его со связки и вставила в углубление.

Механизм отозвался.

Каменная панель отступила на несколько дюймов. Из щели потянуло холодным воздухом, пахнущим пылью, старым деревом и слабым дымом от кухонных труб.

Гектор открыл проход шире.

За стеной находился узкий коридор. Потолок был таким низким, что генералу пришлось наклонить голову. Вдоль одной стены шли металлические направляющие, по которым когда-то передвигали ящики с документами. На полу лежала пыль, пересечённая несколькими следами.

– Здесь проходили недавно, – сказала Беатрис.

Один отпечаток принадлежал узкому сапогу. Рядом тянулась полоса от тяжёлого предмета. Следы уходили в сторону архива.

Гектор вынул меч.

– Останьтесь в зале.

– Без меня противоположная дверь может не открыться.

– Если в коридоре кто-то есть, ваши ключи ему и нужны.

– Тогда оставлять меня одну возле открытого входа ещё опаснее.

Он посмотрел на неё, затем протянул руку.

– Держитесь за мной.

Беатрис взяла лампу и вошла следом.

Коридор оказался уже, чем казался снаружи. Плечи Гектора едва не касались стен, а Беатрис приходилось следить, чтобы связка не задевала металлические направляющие. Камни под ногами были сухими, однако воздух становился теплее по мере продвижения к архиву.

Через несколько шагов за спиной раздался глухой щелчок.

Беатрис обернулась.

Входная панель начала закрываться.

Она бросилась назад, но камень уже встал на место. На внутренней стороне не было ни петли, ни замочной скважины.

Гектор подошёл и надавил плечом.

Стена не поддалась.

– Ключ, – сказал он.

Беатрис осмотрела швы. Выемка для длинного ключа находилась только снаружи.

– Здесь его некуда вставить.

Гектор ударил рукоятью меча по камню. Звук ушёл в толщу стены, не вызвав ответа.

– Феликс знает, что мы пошли к архиву?

– Он знает, что мы собирались проверить помещение. О тайном коридоре не знает никто.

Гектор провёл ладонью вдоль стены.

– Значит, идём вперёд.

Они развернулись к тёмному проходу.

В тот же миг где-то далеко ударил колокол.

Один частый удар сменился вторым, третьим, затем над крепостью разнёсся протяжный сигнал тревоги.

Из вентиляционной щели под потолком потянуло дымом.

Беатрис узнала направление воздушного канала. Он соединял главный зал с нижней кухней, чтобы уносить жар от печей.

За стенами закричали люди.

Она прижала ладонь к камню, чувствуя нарастающее тепло, и поняла, что они заперты в тайном коридоре, а в кухонном крыле начался пожар.