Текст книги "Заклейменная вдова. Ключница генерала-дракона (СИ)"

Автор книги: Лилия Тимолаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

– Предположение не доказано, – сказала Одилия.

– Поэтому проверим.

Беатрис положила ключ на плиту.

На этот раз золотой свет сопротивлялся. Он скользнул по металлу, отступил, затем вернулся, когда Гектор усилил внутреннее пламя. Над камнем появилась мужская рука в синем рукаве. На манжете виднелся разошедшийся шов, а между пальцами был зажат тонкий инструмент.

Призрачная рука вставила серебряный ключ в замок с изображением закрытого глаза. Решётка открылась.

Изображение расширилось. На мгновение над плитой возник профиль первого помощника Одилии, задержанного в комнате старой посуды.

Одилия не смотрела на камень.

Король повернулся к начальнику стражи.

– Привести задержанного в зал.

Двое военных вышли.

Беатрис вернула серебряный ключ на связку и взяла из футляра треснувший ключ с башней.

Металл отозвался странным холодом. Он не признал её руку, но и не сопротивлялся, как в первый день. Возможно, после возвращения хозяйской связки Ротвальд перестал видеть в нём угрозу.

– Этот ключ пытался использовать генерал, – сказала Одилия. – Память покажет его.

– Замок не открылся, – ответила Беатрис. – Крепость отвергла ключ, и металл треснул. В книге сказано, что сохраняется рука, которой замок подчинился.

Она положила ключ на судный камень.

Гектор коснулся пластины.

Сначала ничего не произошло.

Чёрная поверхность оставалась неподвижной, золотые линии не появлялись. Одилия расправила плечи.

– Сломанный ключ не способен свидетельствовать.

Беатрис не убрала ладонь.

– Ротвальд, покажи того, кому ты открыл западные ворота в ночь гибели северного отряда.

Ключ дрогнул.

Трещина на головке вспыхнула белым светом. Он прошёл по стержню, заполнил вырезанную башню и ударил в камень.

Гектор прижал ладонь сильнее. Чешуя поднялась к его локтю, золотое пламя окружило плиту, не обжигая дерево рядом.

Над ключом появилась рука.

Она была затянута в тёмно-синюю перчатку. На среднем пальце блестело кольцо с восьмиугольным знаком комиссии. Запястье скрывал широкий рукав дорожного плаща.

Призрачная рука повернула ключ.

Перед людьми возникли западные ворота Ротвальда, покрытые ночным инеем. Рядом стоял свидетель, находившийся сейчас перед королём. Он выглядел моложе, но шрам на щеке уже был. За ним находился Лем Сорн, державший поддельное распоряжение.

Женщина сняла капюшон.

Лицо Одилии Крофт появилось над судным камнем так ясно, словно она стояла в нескольких шагах от самой себя.

На виске лежала прядь тёмных волос без серебра. В левой руке Одилия держала хозяйскую печать Фелтонов. Правой открывала ворота. Когда перчатка зацепилась за ключ, ткань сдвинулась, и на внутренней стороне запястья показался длинный белый след.

Изображение погасло.

Никто не произнёс ни слова.

Одилия опустила левую руку под стол.

Король заметил движение.

– Снимите перчатку.

– Ваше величество, древняя магия дома Фелтон не может считаться беспристрастной.

– Снимите перчатку, госпожа Крофт.

Она медлила.

Начальник королевской стражи приблизился.

Одилия стянула перчатку сама.

По внутренней стороне её запястья проходил белый след той же формы, которую показала память ключа.

Свидетель у стола отступил.

– Это была она, – произнёс он. – Я не видел лица у ворот, но позже госпожа Крофт пришла в комнату коменданта без капюшона. Она приказала записать, что ключ привезла вдова Фелтона.

Одилия повернулась к нему.

– Вы лжёте, чтобы избежать наказания за нарушение караульного устава.

– Вы обещали защиту.

– Я никогда не говорила с вами до сегодняшнего дня.

– Вы отправили меня за перевал через два дня после смерти коменданта.

Король посмотрел на старшего судью.

– Внести показание.

В зал привели помощника Одилии. Его руки были связаны, синего мундира на нём не было. В одной рубашке он казался меньше и старше, чем во время задержания. Увидев треснувший ключ на камне и свидетеля у стола, мужчина остановился.

– Перед вами формы, найденные в вашем тайнике, – сказал король. – Память серебряного ключа показала, что именно вы открыли архив. Память главного ключа ворот показала госпожу Крофт в ночь предательства. Вы можете продолжать отрицать участие или дать правдивые показания.

Помощник посмотрел на Одилию.

– Госпожа Крофт говорила, что магия ключей уничтожена после смерти прежнего коменданта.

– Молчите, – приказала она.

– Я отдал вам приказ, – сказал король. – Не ей.

Мужчина опустил голову.

– Корвин Фелтон передавал комиссии сведения о складах, численности северного корпуса и маршрутах застав. Сначала он думал, что данные используют для проверки расходов. Позднее понял, кому они предназначены, но к тому времени уже получил деньги и должностные обещания.

Беатрис слушала, не отрывая взгляда от пустого листа перед собой.

Она не ждала оправдания Корвина. Его вина была доказана до их приезда в Ротвальд. Он знал, что делал, и продолжал, когда понял последствия. Угрозы Юдит помогали ему пользоваться подписью жены, но не объясняли передачу карт и маршрутов.

– Кто руководил передачей сведений? – спросил судья.

Помощник посмотрел на Одилию.

– Госпожа Крофт. Корвин получал указания через Лема Сорна. Поставки северному отряду задержали намеренно. Настоящие припасы вывезли через западные ворота, а в книгах записали, что их принял Ротвальд. Затем Ульриху Штайну отправили сообщение, что обоз ожидает у горного склада.

Гектор сидел неподвижно. Только золотые линии под кожей его кисти стали ярче.

– Ульрих изменил маршрут, чтобы забрать припасы, – сказал он.

– Да. Карта нового пути была у противника за сутки до выхода отряда.

– Её передал Корвин?

– Корвин передал маршрут госпоже Крофт. Кто доставил карту дальше, я не знаю.

Одилия поднялась.

– Показания человека, задержанного за подделку печатей, не заслуживают доверия.

– Поэтому они сверяются с документами, – ответил король.

Феликс положил перед судьёй обгоревшие записи из тайной комнаты, накладные комиссии и копию сообщения, найденную в архивном ящике.

Беатрис подошла к столу.

– Здесь указаны даты.

Она положила рядом три книги.

– Первая – журнал дома Фелтон. В день передачи карты Корвин принял троих ночных гостей. Для них заказали отдельный экипаж без герба. Расход внесён как доставка ткани. Вторая – книга Ротвальда. В ту же ночь через западную калитку вошли три человека, один из которых предъявил знак комиссии. Третья – расходы госпожи Крофт. Через два дня её служба оплатила срочную поездку к горному складу, назвав грузом королевскую посуду.

Старший судья сравнил записи.

– Суммы совпадают.

– Как совпадали названия грузов, – сказала Беатрис. – Свечи, ткань и посуда служили обозначениями. Свечи означали ключи и замки. Ткань – карты и письменные распоряжения. Посуда – оборудование или оружие, которое требовалось провести без досмотра.

– Откуда вы знаете значение? – спросил король.

– Из повторений. После каждой поставки «свечей» менялись замки или исчезали ключи. После «ткани» Корвин запирался с картами. «Посуда» всегда ехала в длинных ящиках, не подходящих для настоящей посуды. Это не шифр, созданный учёным. Это обычная хозяйственная ложь человека, который не понимает хозяйства.

Феликс принёс ещё один лист.

– В пропавшем ящике западных ворот обнаружилась ведомость о трёх телегах, вывезших припасы за день до гибели отряда. Запись перечёркнута, но цифры читаются. Вес груза совпадает с объёмом, которого не хватило заставе.

Гектор взял документ.

– Из-за этой недостачи Ульрих пошёл к горному складу.

– Да, генерал, – ответил помощник Одилии. – Госпожа Крофт рассчитывала, что северный отряд уничтожат целиком. После этого ответственность должна была лечь на Корвина и коменданта Ротвальда.

– Почему Корвин согласился?

– Ему обещали место королевского управляющего северными землями после смены командования. Он считал, что отряд потеряет людей, но не будет уничтожен. Когда узнал о гибели, попытался сохранить письма и потребовал больше денег за молчание.

Беатрис вспомнила последние недели брака. Корвин почти не спал, сжигал бумаги и запирал двери даже днём. Он боялся не суда. Он боялся сообщников, которые больше не нуждались в нём.

– Что произошло после нападения? – спросил король.

Помощник говорил, глядя в пол.

– Госпожа Крофт приказала убрать тех, кто знал о настоящем обозе. Двух возчиков отправили на горную дорогу с повреждённой повозкой. Они не вернулись. Комендант Ротвальда захотел доложить королю, что видел госпожу Крофт у ворот. Лем Сорн запер его на северной лестнице, а потом сообщил о несчастном случае.

– Лем убил коменданта? – спросил Феликс.

– По приказу госпожи Крофт.

– Где сам Сорн?

Мужчина закрыл глаза.

– В старом водоотводном туннеле под восточной стеной. После пожара в комнате управляющего он попытался уйти. Ему велели ждать проводника. Вместо проводника послали двоих людей, чтобы закрыть туннель. Думаю, он погиб при обрушении.

Грета прижала ладонь к груди. Освальд, стоявший за офицерами, опустил голову.

– Корвин Фелтон? – спросил старший судья. – Его также намеревались устранить?

– Госпожа Крофт передала следствию часть документов и настояла на скором исполнении приговора. Остальные бумаги, где упоминалась комиссия, уничтожили. Она говорила, что мёртвый предатель станет удобнее живого свидетеля.

Одилия медленно закрыла папку.

– Человек, которому грозит казнь за государственную измену, повторит любую историю, если ему пообещают жизнь.

– Я ничего ему не обещал, – сказал король.

– Тогда он рассчитывает на милость.

– Суд учтёт мотив. Как и ваши попытки скрыть доказательства.

Одилия посмотрела на двери.

Беатрис заметила это первой.

Глава комиссии стояла ближе к боковому проходу, ведущему в галерею главных ворот. За её креслом оставался запечатанный ларец, который привезли с королевским кортежем. Один из секретарей Одилии находился у дальней колонны. До этого он не участвовал в разговоре, но теперь поднял руку к застёжке плаща.

Гектор тоже увидел движение.

– Не приближайтесь к дверям, – приказал он.

Секретарь бросился к боковому выходу.

Королевская стража преградила путь, однако Одилия опрокинула кресло и рванулась к судному камню. Она схватила треснувший ключ с башней прежде, чем Беатрис успела убрать его в футляр.

– Остановитесь! – крикнул старший судья.

Одилия не подчинилась.

Она направилась не к обычной двери, а к резной панели за королевским гербом. В большом зале начинался тайный служебный коридор, соединявший помещение с архивом и западной галереей. Если Одилия знала об этом проходе в ночь предательства, она могла добраться до механизма ворот, не выходя во двор.

– Открыть коридор! – приказала она и прижала ключ к камню.

Ротвальд отозвался красным светом.

Панель сдвинулась на несколько дюймов.

Из прохода донёсся сигнал свистка. Люди Одилии уже ждали внутри или у западных ворот.

Гектор поднялся, но между ним и Одилией находился длинный стол. Королевская стража двигалась с двух сторон, опасаясь задеть судей и короля.

Беатрис положила обе ладони на судный камень.

– Ротвальд, закрой зал.

Главные двери захлопнулись.

Железные засовы вошли в стены. Боковые проходы закрылись каменными панелями, а над окнами опустились решётки. Секретарь Одилии оказался отрезан от выхода вместе с двумя людьми в форме королевской охраны, которые выхватили оружие.

Гектор перемахнул через низкую часть стола. Тёмная чешуя покрыла его руки, золотой огонь вспыхнул вдоль пальцев.

– Оружие на пол!

Двое сообщников подчинились, увидев, что все пути закрыты.

Одилия продолжала держать ключ у тайной панели.

– Я возглавляю королевскую комиссию! – крикнула она. – Крепость обязана подчиниться законной власти!

Над стеной проступили слова:

«Ложная печать не даёт права».

Одилия повернула ключ.

Трещина расширилась. Белый металл раскололся в её руке, но дверь не открылась. Вместо этого из пола поднялись четыре железные дуги. Они сомкнулись вокруг Одилии, образовав узкую клетку, не касаясь её тела.

Крепость не нападала.

Она просто лишила незваную хозяйку возможности сделать ещё один шаг.

– Выпустите меня! – потребовала Одилия.

Золотые буквы на стене изменились:

«Суд не окончен».

Феликс подошёл к запертой клетке и забрал обломки ключа. Одилия попыталась удержать головку, но железная дуга раздвинула их руки.

– В день приезда комиссии вы говорили, что любой замок можно заменить, – сказала Беатрис. – Ротвальд запомнил.

Одилия посмотрела на неё через прутья.

Впервые за всё время в её лице не осталось уверенности. Там был страх человека, который привык управлять закрытыми дверями и внезапно оказался за одной из них.

За стенами послышался топот.

Крепость открыла главную дверь только после того, как Беатрис разрешила войти начальнику королевской стражи. В зал ворвались солдаты. Сообщников Одилии обезоружили и вывели. Секретаря обыскали, обнаружив у него приказ открыть западную створку после второго сигнала.

У нижней галереи задержали ещё шестерых людей в одежде королевских возчиков. При них находились части распорки, цепи и поддельные пропуска. Они не успели приблизиться к воротам: караул, подготовленный Беатрис и Гектором, закрыл каждую створку после въезда королевского кортежа.

Одилию освободили из железной клетки только затем, чтобы надеть на неё королевские оковы.

– Я требую суда в столице, – сказала она.

– Вы получите его, – ответил король. – После того как здесь будут зафиксированы все доказательства и найдены люди, которых вы пытались похоронить вместе с правдой.

– Крепость подчиняется Фелтон. Всё, что она показала, может быть ложью.

– Ключ показал вас до её приезда в Ротвальд, – напомнил старший судья. – Свидетель подтвердил присутствие. Ваш помощник описал план. Хозяйственные и военные книги совпадают по датам, весу и маршрутам. Ложью можно назвать одно доказательство. Для десятка связанных фактов потребуется более убедительное объяснение.

Одилия больше ничего не сказала.

Её вывели из большого зала.

Когда дверь закрылась, люди ещё некоторое время оставались на местах. Никто не знал, следует ли считать слушание оконченным или ждать нового приказа.

Король первым вернулся к столу.

– Продолжим.

Писцы сменили листы. Начальник стражи доложил о задержанных у западной галереи. Феликс передал приказ с поддельной подписью Беатрис и формой королевской печати. Старший судья сопоставил его с оригинальным распоряжением ночи предательства.

Оба текста составлял один человек.

Строки имели одинаковые обороты, одинаковое расположение дат и одну редкую ошибку в названии западной створки. В Ротвальде её официально называли служебной, но в документах комиссии использовалось слово «грузовая».

Помощник Одилии подтвердил, что оба приказа подготовил её секретарь.

Доказательства складывались в последовательную картину.

Корвин Фелтон добровольно передавал сведения о северном корпусе. Он принял деньги, согласился задержать поставки и предоставил семейную печать. Он знал, что действует против короны, хотя до конца не понимал масштаб замысла. Его вина оставалась бесспорной.

Одилия Крофт руководила передачей сведений врагу, выбирала сроки поставок и направила ложное сообщение Ульриху. Она лично открыла западные ворота ключом коменданта, провезла оборудование и вывезла припасы. После гибели отряда она устранила свидетелей, передала следствию документы против Корвина и скрыла собственное участие.

Беатрис подписывала пустые хозяйственные листы под угрозами, связанными с Юдит. Она не знала текста распоряжения, не находилась в Ротвальде в ночь открытия ворот и не владела семейными ключами. Ни один свидетель не видел её лица и не слышал имени от неё самой. Все утверждения о её присутствии исходили от Лема Сорна и людей Одилии.

Крепость признала Беатрис только после возвращения связки, потому что ключи прежде использовали без согласия законной наследницы. Закрытие внутренних помещений началось после смерти коменданта, когда Ротвальд потерял признанного хранителя и почувствовал чужое вмешательство в хозяйскую печать.

Гибель Ульриха тоже получила объяснение.

Он изменил маршрут, чтобы спасти заставу, оставшуюся без припасов. Сообщение о складе было ложным. Враг ожидал северный отряд в ущелье, получив карту от людей Одилии. Ульрих не совершил военной ошибки и не повёл солдат в ловушку из честолюбия, как утверждали некоторые столичные донесения.

Гектор слушал показания, не двигаясь.

Когда старший судья прочитал эту часть заключения, он закрыл глаза на одно мгновение. Беатрис сидела рядом и видела, как пальцы его руки разжались на краю стола.

Правда не возвращала брата.

Но она снимала с Ульриха вину за гибель людей, которые доверились ему.

Король собрал документы в одну стопку.

– Королевский суд признаёт установленным, что Корвин Фелтон совершил государственную измену и содействовал заговору Одилии Крофт. Его приговор остаётся в силе.

Беатрис не почувствовала ни боли, ни облегчения. Корвин был мёртв, и решение суда не могло изменить пятнадцать лет её жизни. Оно лишь отделяло его поступки от её имени.

– Также установлено, – продолжил король, – что Беатрис Фелтон не участвовала в передаче военных сведений, не присутствовала при открытии ворот и не знала содержания распоряжения, составленного поверх её подписи. Прямых или косвенных доказательств её добровольного содействия предательству не существует.

Перо писца двигалось по бумаге.

Беатрис смотрела на его руку. Четыре месяца назад другое перо записывало, что её молчание не позволяет признать невиновность. Теперь слова короля возвращали то, что казалось утраченным навсегда.

– Ограничение на перемещение госпожи Фелтон отменяется, – сказал король. – Все обвинения в государственной измене снимаются. Её имя очищено королевским решением.

В большом зале стало светлее.

Сначала Беатрис решила, что мастера усилили лампы. Затем увидела золотые линии, расходившиеся от судного камня. Они побежали по полу, поднялись вдоль стен и достигли внутренних ворот.

Крепость услышала приговор.

Над дверью появилась новая надпись:

«Имя возвращено».

Грета закрыла лицо ладонями. Освальд поклонился так низко, что едва не выронил книгу. Феликс улыбнулся, не пытаясь скрыть выражение.

Гектор взял со стола генеральский знак.

Он не прикрепил его к мундиру. Сначала повернулся к Беатрис.

– Теперь вы свободны.

Она вспомнила их танец в пустом зале.

«А если ответ будет отрицательным?»

«Открою ворота».

Гектор выполнил обещание прежде, чем попросил её о чём-либо.

Король заметил их взгляды, но не стал вмешиваться. Он вернул генеральский знак Гектору официальным жестом.

– Ваше доверие оказалось обоснованным. Командование сохраняется за вами.

Гектор прикрепил знак на грудь.

Старший судья сложил документы и передал писцам для изготовления копий. Начальник стражи получил приказ обыскать помещения комиссии, нижний сарай, старый водоотводный туннель и личные экипажи Одилии. Свидетеля и её помощника оставили под охраной до отдельного разбирательства.

Суд завершался, но Беатрис не могла заставить себя подняться.

Она прожила столько месяцев в ожидании нового обвинения, что отсутствие тяжести казалось непривычным. Свобода не пришла бурной радостью. Она появилась как открытая дверь, за которой находился неизвестный путь.

Король попросил всех остаться.

– Одно дело ещё не окончено.

Он посмотрел на надпись «Имя возвращено», затем на сто ключей, висевших на поясе Беатрис.

– Суд отправил вас в Ротвальд как наказанную вдову и временную ключницу. За сорок дней вы восстановили крепость, спасли её жителей, предотвратили нападение на королевский кортеж и раскрыли заговор, который моё следствие не смогло обнаружить.

Беатрис поднялась.

– Я исполняла обязанности, ваше величество.

– Вы исполняли их лучше людей, которым за это платили многие годы. Корона обязана возместить вам имущество, отнятое из-за ложного обвинения, и признать право на награду.

Она ощутила взгляд Гектора, но не повернулась к нему.

Ещё в пустом зале Беатрис сказала, что должна получить возможность уйти и свободно отказаться от всего, что он предлагает. Теперь эта возможность существовала.

Король сложил руки на столе.

– Беатрис Фелтон, ваше имя очищено, а свобода возвращена. Скажите, чего вы желаете в награду?

Глава 12 Право открыть дверь

Глава 12 Право открыть дверь

Вопрос короля остался над столом, и Беатрис впервые не почувствовала необходимости отвечать сразу.

Ещё недавно любое промедление принимали за попытку скрыть вину. Теперь перед ней лежали доказательства, которые отделили её имя от преступлений Корвина, а над дверью горели слова, подтверждавшие решение суда. Она могла потребовать возвращения дома, денег, положения при дворе. Корона сама признала право на возмещение.

Беатрис посмотрела на людей у стен.

Солдаты северного корпуса стояли рядом с королевской стражей. Грета держала старую книгу ключников, Освальд прижимал к груди ведомости, Феликс ждал нового приказа. За окнами оставались семьи офицеров, кухонные работники, прачки, конюхи и дети, которых переселили из холодных комнат. Далеко от Ротвальда жили вдовы и родители тех, кто не вернулся из ущелья.

Её награда не могла касаться только одной женщины.

– Я прошу четыре вещи, ваше величество.

Король кивнул писцам.

– Говорите.

– Моё доброе имя должно быть восстановлено публично. Решение, принятое сегодня, следует огласить на той же площади, где меня назвали женой предателя, и направить во все гарнизоны, суды и управления, получившие первый приговор. Из записей нужно убрать обвинение в моём соучастии, а имущество моей семьи перестать считать имуществом преступницы.

Старший судья поднял перо.

– Формулировка будет внесена в новый приговор.

– Этого недостаточно, – сказала Беатрис. – Первый приговор слышала толпа. Второй не должен остаться в закрытом архиве.

Король не рассердился.

– Согласен. Указ прочитают публично в столице и северных городах. Копии получат военные части и провинциальные суды. Продолжайте.

– Второе касается моей сестры. Юдит не участвовала в делах Корвина, однако он использовал её имя, долги её мужа и поддельные расписки, чтобы вынуждать меня подписывать пустые листы. Я прошу признать недействительными все обязательства, составленные Корвином от её имени или переданные его сообщникам. Юдит и её семья не должны отвечать за преступление, о котором ничего не знали.

Судья перелистнул документы.

– Среди изъятых бумаг есть несколько расписок, связанных с домом вашей сестры.

– Их принуждали подписывать или изготовили без её ведома.

– Это предстоит проверить.

– Проверяйте, – ответила Беатрис. – Но до окончания проверки никто не вправе забрать её дом, задержать мужа или использовать бумаги Корвина как основание для давления.

Король посмотрел на начальника стражи.

– Немедленно отправьте двух офицеров к Юдит Фелтон. Они передадут копию сегодняшнего решения и обеспечат защиту семьи до завершения проверки. Все требования по бумагам Корвина приостанавливаются.

Беатрис позволила себе вдохнуть глубже.

Она не знала, получила ли Юдит хоть одно из писем последних месяцев. Не знала, что сестре рассказали о суде и казни Корвина. Теперь к ней отправятся люди не за долгами и не с угрозой, а с королевским приказом, который больше не позволит использовать её как средство наказания.

– Третья просьба? – напомнил король.

Беатрис сняла с пояса военное кольцо и положила рядом с семейной связкой.

– Признайте моё право управлять Ротвальдом.

В зале прошёл негромкий ропот.

Несколько королевских чиновников переглянулись. Старший судья поднял голову от протокола. Гектор не изменил позы, хотя Беатрис чувствовала его внимание.

– Вы просите назначить вас комендантом? – спросил король.

– Нет. Я не командую войсками и не собираюсь притворяться, что умею это делать. Ротвальду нужен генерал, отвечающий за гарнизон, оборону и военные решения. Ему также нужна хранительница, которая распоряжается хозяйством, жилыми помещениями, запасами, работниками и внутренними замками.

– Такая должность существует при коменданте.

– Существует как подчинённая. Сегодня генерал Штайн доверяет мне. Завтра корона может назначить другого командующего, который снова решит, что ключница обязана открывать двери по приказу и молчать обо всём остальном. Крепость уже показала, чем заканчивается управление, при котором один человек получает право закрыть от другого любое помещение.

Король посмотрел на надпись над дверью.

– Какой порядок вы предлагаете?

– Совместное управление. Генерал Штайн сохраняет полное командование гарнизоном. Я получаю независимое право распоряжаться хозяйством Ротвальда и отвечать за людей, которые в нём живут. Военные склады открываются по приказу командования, хозяйственные – по распоряжению хранительницы. Главные ворота, архив, котельная, внутренние решётки и помещения, от которых зависит безопасность всей крепости, подчиняются двум печатям.

Феликс едва заметно улыбнулся, словно уже представлял новые книги, списки и порядок выдачи ключей.

– Значит, при разногласии ворота останутся закрыты? – спросил старший судья.

– При разногласии никто не сможет использовать Ротвальд тайно. Нам придётся говорить, искать решение и отвечать за него перед людьми.

Король повернулся к Гектору.

– Генерал Штайн, вы готовы разделить власть над крепостью?

Гектор встал.

– Да, ваше величество.

– Вы не спросили об условиях.

– Госпожа Фелтон перечислила их ясно.

– Хозяйственная печать станет независимой от вашей военной печати.

– Именно поэтому совместное управление будет иметь смысл.

– Вы не сможете отстранить хранительницу собственным приказом.

– Не должен иметь такого права.

Беатрис посмотрела на него. Гектор не просто соглашался с предложением, выгодным сейчас. Он добровольно отказывался от возможности однажды закрыть перед ней двери, сославшись на военную необходимость.

Король провёл пальцем по краю генеральского знака.

– Я утвержу особую хартию Ротвальда. Военное командование сохраняется за Гектором Штайном. Беатрис Фелтон назначается пожизненной хранительницей и управляющей крепости с собственной печатью, жалованьем и правом назначать хозяйственных служащих. Общие системы Ротвальда переходят под совместный контроль. Снять одного из вас сможет только королевский суд после открытого разбирательства.

– Я принимаю, – сказала Беатрис.

– Я тоже, – ответил Гектор.

Король кивнул писцам.

– Осталась четвёртая просьба.

Беатрис положила ладонь на книгу, где были записаны поставки, из-за которых северный отряд ушёл в ущелье.

– Семьи погибших должны получить обеспечение.

Гектор повернул к ней голову.

– Продолжайте, – сказал король.

– Корвин лишил отряд припасов ради денег и должности. Одилия Крофт использовала государственную службу, чтобы направить людей в ловушку. Их имущество должно возместить хотя бы часть причинённого вреда. Я прошу создать фонд для вдов, родителей и детей всех солдат и офицеров, погибших из-за предательства.

– Имущество Корвина уже перешло короне, – заметил старший судья.

– Тогда корона может распорядиться им справедливо.

– Часть состояния должна быть возвращена вам после оправдания.

– Мне принадлежат вещи матери, семейные ключи и наследство, полученное до брака. Всё, что Корвин приобрёл за годы предательства или записал на своё имя, пусть служит семьям тех, кого он погубил.

– Дом Фелтонов тоже? – спросил король.

Беатрис вспомнила высокие окна, садовую дверь, кабинет с потайной панелью и комнаты, в которых пятнадцать лет прислушивалась к шагам мужа.

– Да. Я не хочу возвращаться туда.

– Стоимость дома значительна.

– Значительным было число людей, которые не вернулись.

В зале стало спокойнее.

Гектор опустил взгляд к книге. Его брат не оставил жену и детей, но семьи двухсот семидесяти четырёх солдат и семнадцати офицеров продолжали ждать помощи от государства, которое до сих пор спорило о виновных.

– Имущество Одилии Крофт нельзя распределить до отдельного суда, – сказал король. – Однако всё доказанное состояние, полученное от заговора, будет обращено в пользу семей погибших. Дом Корвина Фелтона, земли, счета и имущество сообщников составят основу фонда. Корона добавит такую же сумму из казны.

Беатрис не ожидала последней части.

– Ваше величество…

– Людей погубил не только частный предатель. Королевская служба позволила Одилии скрывать преступление. Корона обязана отвечать за собственную слепоту.

Старший судья записал решение.

– Кто станет управлять фондом?

Король посмотрел на Беатрис.

Она покачала головой.

– Я могу помочь составить первые списки, но не должна единолично распоряжаться средствами. В совет следует включить представителей семей, гарнизона и короны. Каждая выплата должна быть открыта для проверки.

– Вы отказываетесь и от этой власти? – спросил король.

– Я прошу порядок, а не ещё одну связку ключей.

Феликс кашлянул, скрывая усмешку.

Король улыбнулся.

– Совет разместится в Ротвальде. Хранительница получит место в нём, но решения будут приниматься совместно. В крепости также выделят комнаты для семей, которым потребуется временное жильё.

– Западное крыло подойдёт, – сказала Беатрис. – Там уже восстановлено отопление, рядом оранжерея и внутренняя кухня. Парадные комнаты можно разделить без ущерба для несущих стен.

– Суд ещё не закончил запись решения, а вы уже перестраиваете крепость, – заметил король.

– Семьи не могут жить в указе.

Его величество рассмеялся, и напряжение, державшее большой зал с момента приезда кортежа, наконец ослабло.

– Все четыре просьбы удовлетворены. Ваше личное имущество и материнское наследство будут возвращены отдельно. Отказ от остальной части состояния внесут в протокол.

Беатрис поклонилась.

– Благодарю, ваше величество.

– Вы попросили меньше для себя, чем корона вам задолжала.

– Я получила имя и право выбирать, где жить. Остальное можно сосчитать позднее.

Король поднялся.

Судьи и чиновники последовали его примеру. Писцы посыпали последние строки мелким песком, свернули листы и подготовили печати.

Его величество подошёл к судному камню.

– Я хочу увидеть, примет ли Ротвальд новую хартию.

Старший судья прочитал текст вслух. Он назвал Гектора военным командующим, Беатрис – хранительницей и хозяйственной управляющей, перечислил границы их полномочий и двери, которые отныне подчинялись двум печатям.

Феликс принёс военный ключ от главных ворот.

Гектор взял его, но не приблизился к камню без Беатрис.

– Вместе? – спросил он.

Она вынула ключ с каштановым листом.

Они положили оба на плиту.

Гектор коснулся изображения драконьего крыла, Беатрис – серебряного сокола. Золотой огонь прошёл под их ладонями, встретился в центре и разошёлся по залу.

Крепость загудела.

За стенами один за другим повернулись замки. Сто ключей на доске в комнате хранителей отозвались единым звоном. Лампы вспыхнули на галереях, отопительные трубы наполнились ровным гулом, а главные ворота дрогнули в арках.