Текст книги "Заклейменная вдова. Ключница генерала-дракона (СИ)"

Автор книги: Лилия Тимолаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

– Крепость отвергла печать, – сказал мастер.

– Я вижу.

Гектор положил повреждённый ключ на стол и повернулся к Беатрис.

– Ваша очередь, госпожа Фелтон.

Она стояла перед воротами, ощущая на себе взгляды всего двора.

Если её ключ не подойдёт, она останется подозреваемой, которая ничем не может помочь следствию.

Если подойдёт, станет женщиной, способной открыть крепость, связанную с предательством её мужа.

Ни один исход не обещал свободы.

– Вы сказали, что никогда не были здесь, – напомнил Гектор.

– Это правда.

– Тогда почему ваш семейный знак находится на замке?

– Я надеялась спросить об этом у вас.

– Открывайте.

Беатрис приблизилась к двери.

Железная пластина была шире её ладони. Ветви каштана переплетались вокруг замочной скважины, а у основания рисунка находилась маленькая птица. Серебряный сокол, герб семьи до того, как Корвин заменил его собственным.

Беатрис коснулась изображения.

Камень под ногами отозвался слабым движением.

Она замерла.

– Что произошло? – спросил Гектор.

– Не знаю.

– Вы почувствовали магию?

– Скорее движение.

Гектор встал рядом, оставив между ними достаточно места.

– Земля неподвижна.

– Подошва моего сапога считает иначе.

Несмотря на напряжение, уголок рта капитана едва заметно дрогнул. Гектор посмотрел на него, и Феликс сразу принял серьёзный вид.

Беатрис вставила ключ.

Он вошёл легко, без скрежета.

Связка в её руке качнулась. Остальные ключи соприкоснулись, издав чистый серебряный звон, который оказался слышен по всему двору.

Гектор приблизился на полшага.

– Поворачивайте.

Беатрис взялась за головку ключа.

Металл больше не был холодным. Под пальцами ощущалось ровное тепло, похожее на нагретый солнцем камень.

Она повернула ключ вправо.

Сначала ничего не произошло.

Затем в глубине ворот один за другим начали двигаться засовы. Звук шёл из стены, поднимался вверх и расходился по арке. Железные полосы вспыхнули золотистыми линиями. Иней на каменной плите растаял, хотя вечерний мороз усиливался.

Люди отступили.

Гектор схватил Беатрис за предплечье и отвёл от створок, когда те дрогнули.

Его рука оставалась на её рукаве. Внутреннее тепло генерала проникало сквозь ткань, но Беатрис почти не замечала прикосновения.

Ворота открывались.

Тяжёлые створки разошлись без помощи людей, открывая длинный внутренний проход. На стенах одна за другой зажигались лампы, уходя в глубину крепости. Свет поднимался к окнам, перебегал по галереям, вспыхивал под крышами башен.

Ротвальд просыпался.

Где-то за воротами ударил колокол.

Первый звон прокатился над двором.

За ним последовал второй, затем третий. На башнях загорелись огни, хотя никто не поднимался к ним по лестницам. Снег осыпался с карнизов, и крепость загудела так, словно по её стенам прошёл глубокий вздох.

Беатрис вытащила ключ.

Звон прекратился.

Наступила тишина, в которой слышалось лишь потрескивание факелов.

Гектор убрал руку с её предплечья. Его взгляд был устремлён вверх.

Беатрис тоже подняла голову.

На каменной плите над воротами проступили буквы. Сначала тонкие золотые линии, затем глубокие знаки старого письма. Слова становились ярче, пока их не смог прочитать каждый человек во дворе.

Хозяйка вернулась.

Никто не заговорил.

Беатрис смотрела на надпись и понимала, что королевский суд совершил ошибку, отправив её сюда как служанку.

Крепость только что признала вдову предателя своей хозяйкой.

Глава 2 Крепость не признает генерала

Глава 2 Крепость не признает генерала

Надпись продолжала гореть над воротами, и её золотой свет ложился на лица людей, собравшихся во дворе.

Беатрис видела, как солдаты переглядываются, как одна из женщин у кухонного крыльца торопливо касается пальцами лба, а старший мастер отступает от замка, словно опасается, что крепость сейчас произнесёт что-нибудь ещё. Даже капитан Дорн, до сих пор сохранявший спокойствие, поднял голову и прочитал слова второй раз.

Гектор первым отвёл взгляд от каменной плиты.

– Закройте внешний двор, – приказал он. – Никого не выпускать до особого распоряжения. Людям вернуться к работе.

Приказ был отдан привычным голосом, но привычного действия не вызвал. Солдаты продолжали стоять, уставившись на надпись. Тогда генерал повернулся к ним всем корпусом.

– Я сказал: вернуться к работе.

Гарнизон пришёл в движение. Мужчины подхватили оставленные ящики, конюхи увели лошадей, женщины снова направились к кухне. Однако каждый, проходивший мимо внутренних ворот, старался не поворачиваться к Беатрис спиной.

Гектор дождался, пока пространство перед аркой освободится, и посмотрел на неё.

– Объясните.

Беатрис всё ещё держала ключ, которым открыла ворота. Металл сохранял тепло, хотя её пальцы успели замёрзнуть во дворе.

– Если бы могла, уже объяснила бы.

– Вы заявили суду, что никогда не были в Ротвальде.

– Я сказала правду.

– Крепость назвала вас хозяйкой.

– Я умею читать, генерал Штайн.

Его взгляд задержался на её лице. Отвечать колкостью не следовало, но после дороги, суда и надписи над воротами Беатрис не могла изображать покорность, которой от неё ожидали.

Гектор протянул руку.

– Ключ.

Она не отдала его.

– Вы хотите снова проверить замок?

– Я хочу понять, кому он подчиняется.

– По надписи это уже понятно.

– Надписи не отдают приказов гарнизону.

– Зато открывают ворота, с которыми гарнизон не справился.

Капитан Дорн повернул голову к мастерам, предоставляя им возможность не слышать разговор. Старший мастер занялся треснувшим ключом коменданта с таким усердием, словно от состояния металла зависела его жизнь.

Гектор опустил руку.

– Вставьте ключ ещё раз.

Беатрис подошла к замку. Золотые линии на железных полосах потускнели, но не исчезли. Она вставила ключ с каштановым листом и повернула его влево.

Створки начали сходиться.

Движение шло плавно, без участия людей. Свет в проходе остался гореть, однако последние лампы за воротами погасли одна за другой, когда двери сомкнулись.

Беатрис повернула ключ вправо. Ворота снова открылись.

– Теперь вы, – сказала она.

Гектор взялся за головку ключа, не вынимая его из замка.

Золотые линии погасли.

Генерал попытался повернуть ключ. Тот не сдвинулся.

Он изменил положение ладони, и под кожей его пальцев проступили тёмные чешуйчатые полосы. Железо нагрелось, от замка поднялся пар, однако механизм не отозвался.

– Отпустите, – попросила Беатрис.

Гектор посмотрел на неё, но руку убрал.

Как только её пальцы коснулись ключа, золотые линии вернулись.

Капитан Дорн подошёл ближе.

– Крепость признаёт не ключ, генерал.

– Я вижу, капитан.

– Она признаёт руку, – добавила Беатрис.

Гектор провёл большим пальцем по краю перчатки, которую держал в другой руке. Беатрис уже знала этот жест: он появлялся, когда генерал обдумывал ответ и не хотел произносить первое, что пришло ему в голову.

– Закройте ворота, – сказал он.

Она выполнила распоряжение.

Надпись над аркой не исчезла. Золотые буквы побледнели и остались видны на камне, как недавно высеченная надпись.

– Теперь откройте.

– Вы намерены проверять это всю ночь?

– Откройте ворота, госпожа Фелтон.

Беатрис снова повернула ключ. Створки разошлись.

Гектор шагнул в проход, но через несколько футов остановился. Свет ближайших ламп изменился: золотое пламя стало тёмно-красным, а со стороны внутренней галереи донёсся скрежет.

Поперёк прохода из стен выдвинулись железные решётки.

Гектор оказался между двумя из них.

Солдаты во дворе потянулись к оружию. Феликс Дорн рванулся к первой решётке, но генерал поднял ладонь.

– Стоять.

Решётка отделяла его от Беатрис. За второй оставался открытый внутренний двор, где под арками виднелись пустые лестницы и тёмные окна.

– Крепость вас не пропускает, – сказала Беатрис.

– Это очевидно.

– Возможно, ей не нравится ваш тон.

Феликс кашлянул, но на этот раз не сумел скрыть улыбку.

Гектор повернулся к нему.

– Капитан, если вам весело, можете занять моё место.

– Благодарю, генерал. Здесь мне удобнее.

Беатрис осмотрела замок на первой решётке. На железной планке повторялся каштановый лист, но скважина была другой: узкой и вытянутой.

Она перебрала связку. Третий ключ подошёл по размеру.

– Не открывайте, – сказал Гектор.

– Вы предпочитаете остаться внутри?

– Сначала войдите в проход.

Беатрис поняла, чего он добивается. Если крепость пропустит её без препятствий, станет ясно, что надпись не была случайным проявлением старой магии.

Она прошла под аркой.

Первая решётка отреагировала на её приближение и начала подниматься. Гектор успел отойти, когда железные прутья ушли в потолок. Вторая решётка поднялась следом, освобождая путь во внутренний двор.

Лампы снова загорелись золотым.

Беатрис остановилась рядом с генералом.

– Вам всё ещё нужно объяснение?

– Мне нужен порядок.

– Крепость, похоже, имеет собственное мнение о порядке.

Гектор осмотрел стены прохода.

– Кто управлял хозяйской печатью до смерти коменданта?

– Старший смотритель, – ответил Феликс. – Он утверждает, что печать перестала отзываться в ночь, когда нашли тело.

– Где он?

– Во внутреннем крыле.

– Приведите.

Капитан не двинулся.

– Внутреннее крыло закрыто, генерал.

Гектор посмотрел на Беатрис.

– Тогда сначала откроем его.

Она сняла ключ с каштановым листом и вернула его на связку.

– Я не знаю, какой ключ ведёт во внутреннее крыло.

– У вас шесть вариантов.

– А у крепости десятки дверей. Если я начну подбирать ключи без понимания устройства замков, мы можем закрыть то, что пока остаётся открытым.

Гектор ничего не ответил, но Беатрис заметила, что он принял довод. На площади он видел в ней только вдову Корвина. Теперь обстоятельства вынуждали его слушать женщину, которая умела обращаться с домом, хотя этот дом был размером с небольшую городскую улицу.

– Нам нужен план, – сказала она. – Полный, включая хозяйственные помещения, старые переходы и комнаты, которыми больше не пользуются.

– План находится в штабной комнате.

– Она доступна?

– Во внешнем крыле.

– Тогда начнём с него.

Гектор вышел во внутренний двор, и на этот раз крепость не попыталась его остановить. Солдаты последовали за ним, держась ближе друг к другу, чем прежде.

Беатрис задержалась под аркой. Внутренний двор оказался просторнее внешнего, но здесь не было ни людей, ни следов недавней работы. Снег лежал ровно, только под крытыми галереями темнели полосы каменного пола. В центре находился колодец с медной крышей, покрытой зеленоватой патиной. По сторонам поднимались три крыла: жилое, хозяйственное и главное, где находились зал, кабинет коменданта и комнаты для важных гостей.

Окна первого этажа были тёмными. На втором кое-где мерцал золотой свет, зажжённый пробудившейся крепостью. Над крышами тянулся дым только из одной трубы.

Значит, часть внутренних помещений отапливалась.

Беатрис посмотрела на остальные трубы. Их было не меньше двенадцати.

– Сколько людей живёт в крепости? – спросила она.

Феликс остановился рядом.

– Сто восемьдесят семь солдат, двадцать три офицера, сорок один человек прислуги и работников. Ещё семьи нескольких офицеров.

– Всего?

– Около трёхсот.

– Для трёхсот человек работает одна труба.

– Кухни и казармы находятся во внешнем крыле.

– А внутреннее?

– Закрылось пять дней назад.

Беатрис присмотрелась к снегу у стен. Под окнами хозяйственного крыла лежали комья льда и тёмные пятна воды.

– Трубы замёрзнут, если отопление отключено полностью.

– Военные мастера проверяют доступные участки.

– Доступные участки редко находятся там, где начинается повреждение.

Гектор услышал последние слова.

– Вы уже нашли неисправность?

– Я нашла причину не откладывать осмотр до утра.

– Света хватит?

Беатрис подняла связку. На металле сохранялось золотистое отражение от ламп.

– Крепость старается нам помочь.

– Она помогает вам.

Гектор произнёс это без обвинения, но разница была важна.

Они вернулись во внешний двор через открытые ворота. Крепость больше не выставляла решётки, хотя свет в проходе на короткое время стал красноватым, когда генерал пересёк порог.

Штабная комната находилась в башне над конюшнями. Поднимаясь туда, Беатрис заметила, что ступени плохо очищены от снега, занесённого сапогами, а у стены стоят три пустых ведра. На площадке второго этажа пахло мокрой шерстью и сырым деревом.

В комнате за длинным столом работали четыре писаря. Их бумаги были разложены вперемешку с донесениями и списками поставок. У стены висела большая карта крепости, составленная на нескольких листах плотного пергамента.

Гектор подошёл к ней.

– Внутренние ворота здесь.

Он указал на толстую линию между дворами.

– Жилое крыло, хозяйственное, главное. С какой двери начнёте?

Беатрис сняла вуаль. В помещении было теплее, и влажная ткань неприятно касалась лица.

– Сначала мне нужны сведения.

– Какие?

– Число людей, количество доступных комнат, запасы пищи, дров, угля, свечей, постельного белья, воды. Список работников с обязанностями. Отдельно – перечень помещений, которые закрылись пять дней назад.

Писари подняли головы.

Феликс взял чистый лист.

– Вы собираетесь провести перепись?

– Я собираюсь понять, что находится в моём распоряжении.

Гектор опёрся ладонью о стол.

– В вашем распоряжении находятся ключи. Гарнизон подчиняется мне.

– Тогда отвечать за хозяйство будете вы?

– Крепость управлялась до вашего появления.

– Одной трубой на триста человек?

Младший писарь опустил взгляд, скрывая улыбку.

Гектор распрямился.

– Что ещё?

– Кто сейчас распоряжается кухней?

– Грета Восс, – ответил Феликс. – Экономка прежнего коменданта.

– Она осталась после его смерти?

– Отказалась уходить.

– Кто отвечает за кладовые?

– Старший кладовщик Освальд Тисс.

– И он находится во внутреннем крыле?

– Нет, во внешнем. После закрытия старых кладовых он перевёл часть запасов в помещения у кухни.

Беатрис подошла к карте.

– Где семьи офицеров?

Феликс указал на длинное крыло у восточной стены.

– Здесь. Временные комнаты.

– Почему временные?

– Жилые комнаты заперты.

– Сколько человек размещено в каждой?

– По-разному.

– Это не ответ.

Капитан взял второй лист.

– Я распоряжусь собрать сведения.

– Нужны не примерные цифры. Каждая комната, число взрослых, детей, кроватей и исправных очагов.

Гектор следил за ней, не вмешиваясь.

Беатрис посмотрела на план. Несколько помещений были зачёркнуты углём. Возле хозяйственного крыла стояли пометки, сделанные разными руками: «закрыто», «замок не принимает печать», «доступ утрачен».

– Когда прибывает королевская комиссия? – спросила она.

– Через сорок дней, – ответил Гектор.

– Судья сказал то же самое. Сколько человек ожидается?

– Двадцать чиновников, охрана и слуги.

– Это может означать пятьдесят человек, а может – сто.

– Предварительный список ещё не прислали.

– А король?

На этот раз Гектор ответил после короткой паузы:

– Его величество прибудет вместе с комиссией.

Беатрис повернулась к нему.

– Судья говорил только о комиссии.

– Присутствие короля пока не объявлено.

– Но крепость должна быть готова принять двор.

– Небольшую свиту.

– Для королевского двора не существует небольшой свиты.

Феликс перевёл взгляд с неё на генерала.

– Сколько гостей вы рассчитывали разместить? – спросила Беатрис.

– В главном крыле достаточно комнат.

– Они закрыты.

– Поэтому вы здесь.

– Даже если я открою двери сегодня, комнаты не станут готовыми сами. Их нужно осмотреть, очистить, прогреть, проверить мебель и окна. Понадобятся люди, ткани, посуда, топливо. Если оранжерея повреждена, свежих продуктов к приезду двора не будет.

– Продукты можно доставить из столицы.

– По зимней дороге, которую мы преодолевали весь день? Достаточно одного сильного снегопада, чтобы обоз задержался.

Гектор посмотрел на карту, затем на капитана.

– Вы слышали госпожу Фелтон.

– Да, генерал.

– Соберите запрошенные сведения.

Феликс начал отдавать распоряжения писарям. Один отправился к кухне, второй – в казармы, третий принялся разбирать бумаги на столе.

Беатрис сняла связку ключей с запястья и положила рядом с планом.

– Мне нужно поговорить с экономкой и кладовщиком.

– Поговорите, – сказал Гектор.

– Без стражи.

– Нет.

– Люди не станут откровенно рассказывать о беспорядке при вооружённом солдате.

– Вы находитесь под надзором.

– Тогда пусть рядом будет капитан Дорн. Он хотя бы умеет записывать.

Феликс поднял голову от листов.

– Сочту это похвалой.

Гектор посмотрел на него.

– Считайте обязанностью.

Он отошёл от стола, взял в руки связку и вернул Беатрис.

– Все двери вы открываете только в моём присутствии или при капитане Дорне.

– Если на кухне окажется заперт шкаф, мне тоже ждать генерала?

– Вы будете ждать капитана.

– А если замёрзнет водопровод?

– Тогда позовёте мастера.

– За пять дней вы уже позвали нескольких. Результат стоит над воротами.

Гектор подошёл ближе. Между ними оставался стол, заваленный бумагами, однако Беатрис снова ощутила то же напряжение, что возникло в экипаже. Он не пытался подавить её ростом или званием. Просто ждал, пока она закончит, и в его спокойствии было больше власти, чем в громком приказе.

– В Ротвальде триста человек, госпожа Фелтон. Я отвечаю за каждого из них. Вы появились час назад, открыли ворота старым ключом и получили от крепости титул, на который не имеете законного права. До тех пор, пока я не пойму, почему это произошло, рядом с вами будет человек, которому я доверяю.

Беатрис удержала его взгляд.

– Тогда выберите того, кто не станет мешать работе.

– Капитан Дорн.

Феликс положил перо.

– Я начинаю жалеть, что умею записывать.

Гектор проигнорировал его замечание.

– За каждым вашим распоряжением капитан будет следить лично.

– Проверять?

– Проверять.

– А если он не согласится?

– Решение приму я.

– Даже по поводу размещения белья или выдачи свечей?

– Если понадобится.

Беатрис надела вуаль на сгиб руки.

– Надеюсь, у короля хватит терпения ждать, пока генерал выберет место для каждой простыни.

Феликс издал звук, похожий на кашель, и отвернулся к окну.

Гектор сделал шаг в сторону, освобождая проход.

– Начинайте перепись, госпожа Фелтон.

Она прошла мимо него, стараясь не замечать тепла, исходившего от его мундира. Драконья природа генерала напоминала о себе даже тогда, когда он сохранял человеческий облик.

На лестнице Феликс догнал её.

– Вам всегда удаётся так быстро спорить с человеком, который решает вашу судьбу?

– Обычно люди, решающие мою судьбу, не просят меня подготовить им комнаты.

– Генерал не просил.

– Поэтому комнаты могут остаться холодными.

Капитан усмехнулся.

– Я начинаю понимать, почему крепость выбрала вас.

– Надеюсь, вы объясните это генералу. Он требует ответа.

– Генерал предпочитает получать ответы сам.

– Тогда впереди у него сорок насыщенных дней.

Они вышли во двор.

Грета Восс нашлась на кухне. Это была крепкая женщина лет шестидесяти с седыми волосами, собранными под белым платком. Она стояла у длинного стола и делила между помощницами работу на вечер. Вокруг кипели котлы, трещали дрова, звенела посуда. Жар от очагов смешивался со сквозняком из неплотно закрывавшейся двери.

При появлении Беатрис разговоры прекратились.

Грета вытерла руки о передник.

– Госпожа Фелтон.

Она произнесла фамилию без враждебности, но и без приветствия.

– Госпожа Восс?

– Просто Грета. Здесь титулы плохо помогают, когда дымоход забит.

– Тогда Беатрис.

Несколько женщин переглянулись. Феликс встал у двери, оставляя им пространство.

– Мне сказали, вы управляли хозяйством при прежнем коменданте, – продолжила Беатрис.

– Двадцать два года.

– Значит, знаете крепость лучше любого военного мастера.

– Я знаю, где зимой промерзает камень и какую дверь приходится прижимать плечом. Военные знают, откуда ждать нападения. Одно другому не мешает.

Беатрис оглядела кухню. Четыре очага работали, но два дальних оставались холодными. На стенах висели медные ковши, потемневшие от копоти. В углу громоздились мешки, часть из них стояла прямо на каменном полу.

– Почему мешки не на поддонах?

Грета проследила за её взглядом.

– Поддоны остались в старой кладовой.

– Можно сложить их на доски.

– Все свободные доски забрали военные для укрепления конюшен.

Феликс поморщился.

– Я проверю.

– Проверять поздно, капитан, – сказала Грета. – Нижние мешки уже отсырели.

Беатрис подошла к ближайшему и коснулась ткани. Холст был холодным и влажным.

– Что внутри?

– Мука.

– Сколько мешков пострадало?

– Сегодня нашли четыре. Вчера было два.

– Их нужно отделить от остальных, перенести в тёплое помещение и проверить содержимое. Испорченное не должно попасть на кухню.

Грета кивнула одной из помощниц.

– Слышала? Позови Марну и возьмите мужчин у дровяного сарая.

Женщина ушла.

– Сколько запасов осталось? – спросила Беатрис.

– Если кормить только гарнизон, хватит на три недели. С семьями – меньше.

– А по книгам?

– По книгам старые кладовые заполнены до весны.

– Но они закрыты.

– И никто не знает, что там осталось.

– До закрытия кладовых проводили пересчёт?

Грета посмотрела на Феликса.

– Капитан приказал.

– Освальд принёс цифры, – подтвердил он.

– Вы видели сами?

– Нет.

– Тогда мы не знаем, сколько запасов было пять дней назад.

Феликс нахмурился.

– Тисс служит в Ротвальде тридцать лет.

– Срок службы не заменяет пересчёт.

Грета поставила руки на стол.

– Освальд честный человек.

– Я не обвиняю его. Хочу понять, почему кухня осталась без продуктов, которые числятся в кладовых.

– Потому что двери закрыты.

– А почему временные кладовые заполнены наполовину, если перенос начался до закрытия?

В кухне стало тише.

Грета посмотрела на Беатрис иначе. Теперь в её взгляде появилась не только настороженность, но и интерес.

– Откуда вы знаете, когда начался перенос?

– У северной стены стоят бочки со старой маркировкой. Их вынесли из внутренних кладовых раньше, чем выпал последний снег. Дорога сюда заняла у них несколько дней, иначе дерево не успело бы так высохнуть после сырого подвала.

Феликс подошёл к бочкам.

– Перенос начался восемь дней назад, – сказала Грета. – Комендант приказал освободить две нижние кладовые.

– Зачем?

– Не объяснил.

– Он был жив?

– Да.

– Кто переносил запасы?

– Люди Освальда и двенадцать солдат.

Феликс записал имена, которые назвала экономка.

Беатрис прошла вдоль стола. На разделочной доске лежали коренья, часть которых уже потеряла свежесть. У стены стояли корзины с яблоками. Сверху плоды выглядели целыми, но внизу темнели влажные пятна.

– Корзины тоже перенесли из старых кладовых?

– Три дня назад.

– Кто их принёс?

– Люди Освальда.

– Сколько корзин указано в списке?

Грета подозвала девушку и попросила принести книгу кухни. Та вернулась с толстым журналом в кожаном переплёте.

Беатрис открыла последнюю страницу.

Почерк был крупным и аккуратным. Двадцать шесть корзин яблок поступили на кухню три дня назад. В расходе значилось четыре.

В помещении она насчитала пятнадцать.

– Где ещё семь?

Грета наклонилась к журналу.

– Их здесь не было.

– Вы расписались за двадцать шесть.

– Я расписалась за доставку по ведомости. Корзины принимал помощник.

– Кто?

– Молодой парень из людей Освальда. Имя не помню.

Феликс записал.

Беатрис закрыла книгу.

– С этого дня никто не расписывается за продукты, пока их не пересчитают. Каждую поставку принимают двое: человек от кухни и человек от кладовой.

– Госпожа Фелтон, – начал Феликс.

– Вы против?

– Распоряжения должны проходить через меня.

– Тогда проверьте.

Капитан осмотрел корзины и журнал.

– Не возражаю.

– Запишите.

– Я уже записываю.

Грета скрыла улыбку, повернувшись к очагу.

Следующие два часа прошли в движении между кухней, временными кладовыми и жилыми помещениями внешнего крыла. Беатрис считала комнаты, кровати, очаги, окна и людей. Феликс шёл рядом, отмечал каждое распоряжение и временами останавливал её, чтобы уточнить военное правило.

В восточном крыле семьи офицеров разместили по четыре и пять человек в комнатах, предназначенных для двоих. Дети спали на тюфяках у стен. В одном помещении треснуло окно, и женщина закрыла щель плащом мужа.

– Почему стекло не заменили? – спросила Беатрис.

– Мастер не может попасть в стекольную кладовую, – ответил Феликс.

– Где она?

– Во внутреннем хозяйственном крыле.

– Временное стекло можно взять из пустого фонаря.

– Фонари входят в военное имущество.

– Ребёнок входит в имущество гарнизона?

Капитан посмотрел на мальчика, сидевшего на кровати в шерстяных чулках.

– Я разрешу снять стекло с двух фонарей.

– С одного. Для окна хватит, если мастер обрежет правильно.

Феликс записал.

К концу обхода Беатрис перестала чувствовать холод в ногах, но усталость после суда и дороги давала о себе знать тяжестью в плечах. Вдовье платье мешало ходить по лестницам, подол собрал пыль и снежную влагу. Она не жаловалась. Люди, которых ей предстояло убедить в собственной полезности, не должны были видеть, что она мечтает хотя бы на минуту сесть.

В коридоре у казарм их догнал посыльный.

– Капитан, генерал требует отчёт.

– Где он?

– В штабной комнате.

Беатрис направилась следом.

Гектор стоял у карты. За время их отсутствия писари собрали первые сведения. На столе лежали списки жильцов, работников и помещений.

– Что обнаружили? – спросил он.

Феликс протянул записи.

– Число яблок расходится с ведомостью. Мешки с мукой отсыревают из-за неправильного хранения. В восточном крыле переполнены комнаты, одно окно повреждено. Госпожа Фелтон изменила порядок приёма продуктов и распорядилась разобрать два военных фонаря.

– Один, – поправила Беатрис.

Гектор прочитал список.

– Вы нашли доказательства кражи?

– Пока только недостачу.

– Семь корзин яблок.

– И неизвестное количество других продуктов. Нужно сверить все ведомости.

– Освальд Тисс утверждает, что передал кухне всё по списку.

– Где он?

– Ждёт в коридоре.

Гектор приказал впустить кладовщика.

Освальд Тисс оказался сухощавым пожилым мужчиной с длинными седыми усами. Он поклонился генералу, капитану и лишь затем Беатрис.

– Вы отвечаете за кладовые? – спросила она.

– С тех пор как госпожа была ребёнком, – ответил он.

– Тогда объясните, почему из двадцати шести корзин до кухни дошли девятнадцать.

– Дошли все.

– Грета видела пятнадцать. Четыре уже использовали.

– Значит, остальные тоже использовали.

– В книге расхода их нет.

Освальд повернулся к Гектору.

– Господин генерал, я служу короне тридцать лет.

– Ответьте на вопрос госпожи Фелтон.

Кладовщик поджал губы.

– Я передал двадцать шесть корзин своему помощнику.

– Как его зовут? – спросила Беатрис.

– Лем Сорн.

Имя не было похоже на уже встречавшиеся, но Беатрис всё равно повторила его, чтобы запомнить.

– Где он сейчас?

– Не знаю. После обеда ушёл помогать с разгрузкой.

Феликс отправил солдата искать помощника.

– Кто приказал переносить продукты из старых кладовых? – продолжила Беатрис.

– Комендант.

– Почему?

– Сказал, что нижние помещения нужно освободить.

– Для чего?

– Не объяснил.

– Вы осматривали кладовые после переноса?

– Каждый день.

– Сколько запасов там оставалось пять дней назад?

Освальд назвал цифры. Феликс сверился с ведомостью.

Беатрис слушала и считала. Пятьдесят мешков муки, тридцать две бочки солений, двенадцать бочек сушёной рыбы, сорок корзин кореньев, двадцать шесть корзин яблок и другие припасы.

– Кто запирал кладовые в последний раз?

– Я.

– Каким ключом?

Освальд показал связку на поясе.

– Он открывает дверь сейчас?

– Нет.

– Попробуем.

Гектор взял со стола лампу.

– Идём.

Они вернулись во внутренний двор. Ночь уже опустилась на крепость, но золотые лампы под галереями горели ярче, чем раньше. Снег отражал свет, и двор казался просторнее.

Дверь в хозяйственное крыло находилась под северной аркой. Освальд вставил ключ, но тот не повернулся.

Беатрис осмотрела замок. На железной пластине был изображён колос.

Она перебрала семейную связку. Четвёртый ключ имел похожую насечку.

– Капитан, – сказал Гектор.

Феликс подошёл к Беатрис, готовый наблюдать за каждым движением.

– Я помню условия, – произнесла она.

Ключ вошёл в замок.

Когда Беатрис повернула его, дверь открылась, но лампы внутри не зажглись. Из коридора пахнуло холодом, влажным камнем и застоявшимся воздухом.

Гектор поднял лампу.

– Я впереди.

– Вы не знаете, куда идти, – сказала Беатрис.

– Освальд знает.

Кладовщик шагнул следом за генералом. Беатрис и Феликс вошли после них.

Коридор уходил в глубину крыла. Справа располагались комнаты для хранения тканей и посуды, слева – лестница к нижним кладовым. На полу лежал слой пыли, но по нему проходили следы.

Свежие.

Беатрис остановилась.

– Здесь кто-то был после закрытия двери.

Гектор опустил лампу.

Следы принадлежали нескольким людям. Они шли к лестнице и возвращались обратно.

– Освальд?

– Мои люди не входили сюда, – ответил кладовщик.

– Крепость закрыла дверь пять дней назад, – сказал Феликс. – Следы могли остаться раньше.

Беатрис присела, коснулась края отпечатка.

– Пыль осела после них. Но возле стены есть свежая царапина.

На каменном полу тянулась светлая линия, оставленная тяжёлым предметом. Она вела от лестницы к одной из боковых комнат.

Гектор открыл дверь.

Внутри стояли пустые полки.

Освальд поднял лампу и побледнел.

– Здесь были бочки.

– Сколько? – спросила Беатрис.

– Двенадцать.

– Что внутри?

– Масло для кухонь и ламп.

Комната была достаточно холодной, чтобы дыхание людей стало заметным. На полу остались круглые следы от бочек и полосы, по которым их тащили к выходу.

– Через главную дверь вынести их не могли, – сказал Феликс. – Она закрыта.

– Значит, есть другой выход, – ответила Беатрис.

Они спустились к нижним кладовым. Первая дверь открылась её ключом. Внутри стояли мешки и корзины, но ряды выглядели неровно. Освальд утверждал, что оставлял между ними проходы.

Теперь часть мешков была сдвинута к стенам, словно кто-то освобождал место.

Беатрис взяла ведомость у Феликса и начала считать.

Они проверили один ряд, затем второй. Числа расходились.

Не хватало восьми мешков муки, трёх корзин кореньев и двух бочек сушёной рыбы.

– Это невозможно, – повторял Освальд. – Я считал лично.

– Когда? – спросила Беатрис.

– За день до закрытия.

– Кто был рядом?

– Лем и двое грузчиков.

Гектор посмотрел на капитана.

– Найдите Лема Сорна.

– Посыльный уже ищет.

– Пусть перекроют все выходы из крепости.

Беатрис продолжила осмотр. В дальней части кладовой полки стояли вплотную к стене. Одна из них была пустой, хотя соседние оставались заполненными банками с сухими травами для кухни и мешочками пряностей.

Она подошла ближе.

На полу возле ножек виднелись свежие борозды.

– Эту полку двигали.

Освальд покачал головой.

– Она стоит здесь много лет.

– Тогда царапины старые?

Он наклонился и провёл пальцем по светлой полосе.

– Нет.

Гектор поставил лампу на бочку.

– Отодвиньте.

Феликс и Освальд взялись за края полки. Дерево оказалось тяжёлым, но поддалось. Полка с глухим скрипом отошла от стены, открывая участок каменной кладки.