Текст книги "Заклейменная вдова. Ключница генерала-дракона (СИ)"

Автор книги: Лилия Тимолаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– Во время приёма будет танец? – спросила Беатрис.

– Если его величество останется доволен ужином.

– Значит, танца не будет. Одилия постарается начать слушание раньше десерта.

– Порядок всё равно нужно проверить.

– Расстояние между столами соответствует плану.

– Я говорю о танце.

Беатрис посмотрела на него.

– Вы собираетесь проверять пол лично?

– На нём заменили доски после падения люстры. Хранительница утверждает, что всё безопасно.

– Вы сомневаетесь?

– Вы сказали, что доверие не исключает разумной проверки.

– Я такого не говорила.

– Смысл был именно таким.

Гектор протянул руку.

– Один круг, госпожа Фелтон.

Она могла сослаться на работу. Могла напомнить, что в любой момент придёт донесение от ворот. Могла сказать, что танцы не входят в обязанности хранительницы.

Вместо этого положила ладонь в его руку.

Музыканты за стеной снова начали мелодию.

Гектор вывел её на свободное место. Другую ладонь положил на её талию, оставляя между ними расстояние, которого требовал придворный танец. Беатрис коснулась его плеча.

Они сделали первые шаги.

Пол выдержал.

– Проверка завершена, – сказала она.

– Мы прошли только одну доску.

– Тогда ведите к той, которой не доверяете.

Гектор повернул её, направляя вдоль главного стола. Беатрис давно не танцевала. Последние столичные приёмы она посещала как жена человека, которого боялась. Корвин держал её чересчур крепко, исправлял каждый шаг и улыбался гостям, продолжая вполголоса перечислять ошибки.

Гектор не исправлял её.

Когда Беатрис сбилась на повороте, он изменил собственное движение и позволил ей вернуться в ритм. Его рука оставалась тёплой и надёжной, но не удерживала силой.

Они прошли вдоль колонн. Свет отражался от начищенных серебряных деталей, пустые кресла окружали их молчаливыми рядами.

– Пол безопасен, – сказала Беатрис после второго круга.

– Я ещё не уверен в западной части.

– Там старые доски.

– Значит, требуют более долгой проверки.

Она подняла глаза.

Гектор улыбался едва заметно, но теперь Беатрис знала, как выглядит его настоящее веселье.

– Вы используете должность для сомнительных целей, генерал Штайн.

– Военные цели редко выглядят разумными для хозяйственников.

– Хозяйственники потом устраняют их последствия.

Музыка за стеной стала ровнее. Беатрис перестала считать шаги. Гектор вёл уверенно, однако позволял ей выбирать направление на поворотах. Их ладони соприкасались, и это прикосновение не напоминало ни котельную, ни шахту, где близость определяла опасность.

Сейчас они могли разойтись в любую минуту.

Именно свобода остаться делала танец опаснее поцелуя после пожара.

– Когда завершатся сорок дней, – сказал Гектор, – я хочу, чтобы вы остались в Ротвальде.

Беатрис не остановилась, хотя следующий шаг дался труднее.

– В качестве ключницы?

– Хранительницы. Хозяйки, если крепость продолжит настаивать.

– А если не продолжит?

– Тогда рядом со мной.

Музыканты перешли к следующей части мелодии. Гектор не приблизил её и не потребовал ответа. Он сказал то, что хотел, оставляя выбор ей.

– Вы предлагаете службу или отношения? – спросила Беатрис.

– Оба варианта, если вы их выберете. Один из них, если другого не захотите.

– Сейчас я нахожусь под вашим командованием, лишена имущества и права покинуть северную провинцию. Моё имя принадлежит судебному делу, а свобода зависит от решения короля.

– Знаю.

– Тогда любой ответ будет дан женщиной, которой некуда идти.

– В Ротвальде у вас есть место.

– Место, которое вы предоставили. Комната, которую вы охраняли. Должность, которую можете вернуть или отнять.

Его рука на её талии напряглась, но движение танца не изменилось.

– Я не отниму её.

– Корвин тоже обещал, что после свадьбы мой дом останется моим. Позднее объяснил, что жена не нуждается в собственности, если муж обеспечивает её всем необходимым.

– Я не Корвин.

– Нет. Именно поэтому я говорю с вами честно.

Они остановились в центре зала.

Музыка продолжалась за стеной, однако расстояние между ними стало заметнее.

– Сначала моё имя должно быть очищено, – сказала Беатрис. – Король должен признать, что я не участвовала в предательстве. Я должна получить право уйти из Ротвальда, распоряжаться собственной жизнью и отказаться от всего, что вы предлагаете.

Гектор смотрел на неё, не отпуская руки.

– И только после этого вы сможете остаться?

– Только после этого моё согласие будет выбором. Иначе любые отношения между нами станут новой зависимостью, даже если вы никогда не используете её против меня.

Он опустил взгляд к их соединённым ладоням.

– Вы правы.

– Я надеялась, что вы станете спорить дольше.

– Уже однажды пытался решить, что для вас безопаснее. Повторять ошибку не собираюсь.

– Значит, после суда вы не попросите меня остаться?

– Попрошу, когда вы сможете свободно ответить.

– А если ответ будет отрицательным?

– Открою ворота.

Простые слова тронули сильнее клятвы.

Гектор поднял её руку и коснулся губами пальцев. Прикосновение было коротким и сдержанным, но Беатрис почувствовала его до самого плеча.

– До того времени, госпожа Фелтон, мы заканчиваем подготовку крепости.

– Разумное решение, генерал Штайн.

Он снова повёл её в танце.

Теперь между ними не было обещания, которое связывало бы Беатрис. Только знание, что после освобождения её будут ждать у открытых ворот, не пытаясь удержать.

Они дошли до западной части зала, когда музыка оборвалась.

Из двора донёсся первый протяжный удар колокола.

Следом заговорили королевские трубы.

Гектор отпустил Беатрис и повернулся к окнам.

Феликс распахнул дверь.

– Королевский кортеж у моста. Передовые всадники уже у внешнего поста.

– Сколько экипажей? – спросила Беатрис.

– Девять пассажирских, шесть грузовых и королевская охрана.

– Нижнюю дорогу проверили?

– Два отряда стоят у карьера. Посторонних повозок нет.

Гектор взял со стола перчатки.

– Начинаем по плану.

Они вышли из зала вместе.

Крепость пришла в движение. Солдаты занимали места у моста и ворот, работники зажигали лампы вдоль главной галереи, Грета отправляла слуг к лестнице. На башнях разворачивались королевские знамёна.

Одилия уже спускалась во двор в парадном синем платье. За ней шли секретари, неся папки и небольшой запечатанный ларец.

Беатрис заметила его, но времени задавать вопросы не было.

Она заняла место у внутреннего замка. Военное кольцо висело справа, семейная связка – слева. Гектор стоял рядом, Феликс руководил досмотром внешнего кортежа.

Первый всадник пересёк мост, предъявил знаки и был пропущен во двор. Следом въехал экипаж королевской охраны. Створки закрылись за ним и открылись только после проверки.

Каждая повозка проходила отдельно.

Возницы спускались. Солдаты осматривали оси, колёса и днища. Запечатанные ящики сверяли с ведомостью. Ни один человек не пытался спорить после того, как увидел Гектора у ворот.

Последним к мосту подъехал большой тёмно-синий экипаж с золотой короной.

Феликс проверил печать и подал сигнал.

Беатрис повернула семейный ключ. Створки открылись полностью, но внутренние решётки остались подняты лишь настолько, чтобы пропустить один экипаж.

Королевская карета въехала в Ротвальд.

Крепость встретила её золотым светом. Лампы вспыхнули на всех трёх ярусах, колокол ударил семь раз, а над внутренними воротами ярче загорелись старые надписи.

Экипаж остановился.

Гектор спустился по ступеням и поклонился.

Беатрис осталась на своём месте, как требовал порядок. Только после того, как король вышел и принял приветствие командующего, она приблизилась.

Его величество оказался мужчиной около шестидесяти лет, с седыми волосами и усталым лицом человека, проведшего много дней в дороге. На тёмном плаще не было лишних украшений, только золотая застёжка в форме грифона.

Король посмотрел на связки у пояса Беатрис, затем поднял глаза к надписи.

– Значит, это и есть вдова Фелтона?

– Беатрис Фелтон, официальная хранительница Ротвальда, – ответил Гектор.

Одилия вышла вперёд.

– Ваше величество, прежде чем госпожа Фелтон продолжит исполнять обязанности, комиссия требует немедленного судебного слушания.

Гектор повернулся к ней.

– Король только прибыл.

– Обнаружено доказательство, связанное с гибелью северного отряда. Откладывать его рассмотрение опасно.

– Доказательство можно передать королевским судьям после размещения свиты, – сказала Беатрис.

Одилия посмотрела на неё.

– Вам особенно выгодна задержка.

Король перевёл взгляд с одной женщины на другую.

– Насколько срочно это дело?

– От него зависит, может ли госпожа Фелтон оставаться у ключей во время вашего пребывания, – ответила Одилия.

Его величество посмотрел на Гектора.

– Зал готов?

– Готов.

– Тогда проведём слушание сейчас. Свита разместится после.

Беатрис почувствовала вес ключей. Ещё час назад она танцевала в пустом зале и говорила о свободе, которую должна получить до любого выбора. Теперь Одилия несла туда доказательство, способное окончательно лишить её имени.

Они вошли в крепость.

Король остановился под внутренней аркой и прочитал обе надписи. Ничего не сказал, однако коснулся пальцами золотых букв, после чего посмотрел на Беатрис внимательнее.

В большом зале места занимали поспешно.

Король сел в центре главного стола. Справа расположился Гектор, слева – старший судья, прибывший вместе с кортежем. Беатрис собиралась остаться перед столом, как обвиняемая на площади, но его величество указал на свободное кресло рядом с генералом.

– Хранительница садится там, где предусмотрено порядком крепости.

Одилия не скрыла недовольства.

Беатрис заняла место рядом с Гектором.

На стол положили найденные формы, журналы поставок, распоряжение с поддельной хозяйственной печатью и серебряный ключ с синим волокном. Феликс представил короткий отчёт о падении люстры, пожаре, проникновении в архив и задержании помощника комиссии.

Одилия выслушала его, не перебивая.

Затем поставила перед королём запечатанный ларец.

– Комиссия не отрицает, что мой помощник мог превысить полномочия. Его действия будут рассмотрены отдельно. Однако они не отменяют вины дома Фелтон в гибели северного отряда.

Она открыла ларец.

Внутри лежала папка из потемневшей кожи. Одилия сняла королевскую печать и достала один лист.

Даже на расстоянии Беатрис узнала бумагу.

Такие листы заказывал Корвин: плотные, с водяным знаком в виде сокола и едва заметной синей нитью по краю. В верхней части находилось распоряжение, написанное рукой его старшего писаря. Внизу стояла подпись Беатрис.

Настоящая подпись.

– Этот документ обнаружен в закрытом архиве западной заставы и доставлен с королевским кортежем, – сказала Одилия. – Он является оригиналом распоряжения, по которому в ночь предательства открыли служебные ворота Ротвальда.

Феликс поднялся.

– Копия такого распоряжения была найдена в сожжённой комнате старого управляющего.

– Именно копия, – ответила Одилия. – Теперь у короля есть оригинал, принятый караулом и зарегистрированный в ночь гибели Ульриха Штайна.

Старший судья развернул документ.

– Здесь присутствует печать дома Фелтон, подпись Беатрис Фелтон и отметка дежурного офицера.

– Печать могли подделать, – сказал Гектор. – Форму нашли у помощника госпожи Крофт.

– Форма изготовлена недавно, – возразила Одилия. – Этому оттиску больше года. Возраст воска подтверждён королевским архивистом.

Судья передал лист Беатрис.

Она взяла его обеими руками.

Подпись стояла там, где Корвин обычно оставлял место на хозяйственных бланках. Наклон букв, петля в имени, короткая черта после фамилии – всё принадлежало ей. На бумаге сохранилась складка, проходившая через нижний угол.

Беатрис помнила этот лист.

Корвин принёс его поздней осенью вместе со счетами за дрова и полотно. Она заметила, что середина страницы пуста, и отказалась подписывать. Тогда он положил перед ней письмо с именем Юдит и сказал, что её сестра лишится дома до конца недели.

Беатрис подписала.

Позднее поверх пустого места появилось распоряжение:

«По моему личному приказу открыть западные служебные ворота после третьего ночного колокола. Обоз дома Фелтон пропустить без досмотра. Ответственность за распоряжение принимаю на себя».

Ниже подписи стояла приписка, которой не было на найденной копии:

«Ключ и печать находятся у госпожи Беатрис Фелтон».

Одилия повернулась к королю.

– Госпожа Фелтон утверждает, что муж вынуждал её подписывать пустые листы. Однако здесь она прямо подтверждает владение ключом и печатью. В ночь, когда ворота открылись, именно её семейные ключи могли обойти военный замок.

– Я никогда не была в Ротвальде до оглашения приговора, – сказала Беатрис.

– Свидетели могли не узнать женщину, прибывшую ночью под закрытым плащом.

– Записи дороги, слуги моего дома и люди столицы подтвердят, где я находилась.

– Большинство слуг служило вашему мужу.

– Значит, их показания удобны только тогда, когда обвиняют меня?

Король поднял руку, прекращая спор.

– Госпожа Фелтон, подпись ваша?

Беатрис посмотрела на лист.

– Моя.

По залу прошёл глухой шёпот.

– Вы писали распоряжение?

– Нет. Я подписала пустой хозяйственный бланк под угрозой, связанной с моей сестрой.

– Можете доказать угрозу?

– Пока нет.

– Ключ находился у вас?

– Корвин забрал семейную связку после свадьбы. Я не видела её до суда.

Одилия положила рядом запись дежурного офицера.

– В журнале сказано, что распоряжение предъявила женщина. Она открыла замок серебряным ключом и оставалась у ворот до завершения разгрузки.

– Имя женщины?

– Не указано.

– Тогда запись не доказывает, что это была я.

– Она действовала от вашего имени, пользовалась вашей подписью и ключом вашей семьи.

Беатрис вернула документ судье.

– Именно так Корвин действовал пятнадцать лет.

Старший судья посмотрел на найденные формы, накладные и журнал заставы.

– Дело требует полного рассмотрения. Но король должен решить, может ли госпожа Фелтон сохранять контроль над крепостью до окончания слушания.

Одилия повернулась к Гектору.

– Генерал Штайн расследовал обстоятельства гибели северного отряда, наблюдал за госпожой Фелтон и получил доступ ко всем найденным документам. Его мнение имеет особый вес.

Беатрис посмотрела на человека рядом.

На площади Гектор говорил, что будет наблюдать за женщиной, подписывавшей бумаги. В сожжённой комнате он не поверил объяснению о пустых листах. В кабинете допустил, что она подложила серебряный ключ. Несколько часов назад отдал ей военные ключи и пообещал открыть ворота, если после суда она захочет уйти.

Теперь перед ним лежал настоящий документ с её настоящей подписью.

Король опёрся ладонями о стол.

– Генерал Штайн, вы потеряли брата из-за распоряжения, подписанного этой женщиной. Вы провели с ней достаточно времени, чтобы составить собственное мнение.

В зале стало так спокойно, что Беатрис услышала, как у дальней стены потрескивает одна из новых ламп.

Его величество посмотрел Гектору прямо в лицо.

– Считаете ли вы хранительницу Ротвальда виновной в предательстве?

Глава 11 Суд в большом зале

Глава 11 Суд в большом зале

– Нет, ваше величество, – ответил Гектор. – Я не считаю Беатрис Фелтон виновной в предательстве.

Ни один человек за главным столом не шевельнулся.

Беатрис слышала потрескивание настенных ламп, шорох знамени возле дальней колонны и слабый скрип пера королевского писца. Гектор произнёс её имя без титула и без осторожной оговорки, которой можно было бы позднее прикрыть отступление. Он не сказал, что сомневается в доказательствах или считает обвинение недоказанным. Он заявил, что не верит в её вину.

Король откинулся к спинке кресла.

– Вы понимаете, генерал Штайн, что ваше мнение будет внесено в судебный протокол?

– Понимаю.

– Если выяснится, что личная привязанность заставила вас скрыть участие госпожи Фелтон в гибели северного отряда, вы лишитесь командования и предстанете перед военным судом.

Гектор снял с груди генеральский знак и положил перед королём. Чёрный металл ударился о стол с негромким звуком, который в тишине большого зала услышали даже у дверей.

– Если доверие к госпоже Фелтон делает меня недостойным командования, я готов ответить за свой выбор.

Беатрис посмотрела на знак, затем на его лицо. Гектор не искал её взгляда и не ожидал благодарности. Он обращался к королю как офицер, принявший решение после проверки фактов.

Одилия Крофт поднялась со своего места.

– Ваше величество, генерал подтверждает именно то, о чём предупреждала комиссия. Его суждение больше нельзя считать беспристрастным.

– Вы просили его высказать мнение, – напомнил король. – Теперь оно вам не нравится.

– Потому что противоречит документам.

– Документы неоднократно использовали против госпожи Фелтон, – сказал Гектор. – Поддельная печать находилась у вашего помощника. Серебряный ключ подложили в мой кабинет. Распоряжение о её изоляции было подготовлено заранее. Я однажды позволил этим обстоятельствам перевесить поступки человека, которого обязан был оценивать. Второй раз такой ошибки не совершу.

Одилия положила ладонь на кожаную папку.

– Перед вами оригинал приказа, написанного задолго до приезда комиссии в Ротвальд. Подпись признала сама госпожа Фелтон.

– Она признала подпись, а не текст.

– Подобное различие удобно каждому, кто ставит подпись под преступным распоряжением.

Беатрис перевела взгляд на Одилию. Та стояла прямо, спокойно, с привычной уверенностью женщины, которая не защищалась, а направляла разговор туда, где заранее подготовила ответы. В день приезда комиссии она потребовала ключи прежде, чем вошла в крепость. Позднее добилась изоляции Беатрис до проверки кабинета. Теперь Одилия принесла документ в тот самый час, когда король пересёк ворота.

Каждый её шаг выглядел законным, если рассматривать его отдельно.

Король коснулся генеральского знака.

– Назовите основания вашего доверия, генерал.

– Госпожа Фелтон могла скрыть сведения о ночных посетителях Корвина, однако сообщила о них по собственной воле. Она первой заметила пропажу запасов, обнаружила тайную комнату и предоставила документы, связывавшие мужа с западными воротами. Во время пожара спасала кухонное крыло и семьи гарнизона, хотя могла воспользоваться беспорядком для бегства. После изоляции крепость открыла ей скрытый выход. Госпожа Фелтон не покинула Ротвальд и не попыталась уничтожить доказательства. Она пришла ко мне с предупреждением о заговоре против королевского кортежа.

– Это доказывает её полезность, – сказала Одилия. – Не невиновность.

Гектор повернулся к ней.

– Тогда добавлю другое. Человек, причастный к саботажу, подложил серебряный ключ именно в мой кабинет, потому что рассчитывал разрушить доверие между нами. Я позволил этому произойти. Ваш помощник получил доступ к комнате после того, как отвлёк караульного. У него обнаружили инструмент, которым разомкнули кольцо, и ткань, совпадающую с волокном на ключе. Следовательно, обвинение госпожи Фелтон было частью вашего плана или плана людей, которыми вы не способны управлять.

– Вы сделали вывод до суда.

– Я ответил на вопрос короля.

Его величество поднял руку.

– Достаточно. Генеральский знак пока останется на столе. Суд рассмотрит доказательства и решит, кто должен его забрать.

Гектор поклонился и сел.

Только тогда он посмотрел на Беатрис.

В его лице не было ни просьбы, ни сомнения. Он отдал своё имя под тот же приговор, под которым стояло её имя, и оставил ей право решать, что значит этот поступок.

Беатрис не могла позволить себе ответить взглядом дольше одного мгновения. Она повернулась к документам.

– Госпожа Крофт, представьте все доказательства, которыми располагает комиссия, – приказал король.

Одилия положила перед старшим судьёй оригинал распоряжения, журнал западного поста и три запечатанных листа.

– Первый документ – приказ, подписанный Беатрис Фелтон. Второй – запись дежурного офицера, подтвердившего открытие ворот после третьего ночного колокола. Остальные содержат показания людей, присутствовавших при разгрузке обоза дома Фелтон.

– Они находятся в Ротвальде? – спросил судья.

– Один из них прибыл с королевским кортежем.

Одилия повернулась к дверям.

Королевская стража ввела пожилого мужчину в старом мундире без знаков. Он держался прямо, хотя одна нога заметно отставала при каждом шаге. Шрам пересекал его левую щёку и уходил под воротник.

Беатрис вспомнила человека у дома Корвина, виденного из окна западной галереи. Тот ночной гость тоже берёг правую ногу.

Однако походка сама по себе ничего не доказывала.

Мужчина остановился перед столом и поклонился королю.

– Назовите должность, которую занимали в ночь открытия западных ворот, – сказал старший судья.

– Заместитель начальника караула Ротвальда.

– Почему вы не давали показаний во время первого следствия?

– После гибели северного отряда меня перевели на дальний пост. Приказ пришёл из столицы. Когда началось расследование, мой отряд находился за горным перевалом.

– Кто отдал приказ о переводе?

Мужчина посмотрел на Одилию.

– Королевская комиссия по безопасности пограничных крепостей.

Одилия не изменилась в лице.

– Переводы оформлялись через мою службу, – сказала она. – Я не занималась каждым назначением лично.

Судья снова обратился к свидетелю:

– Что произошло в ту ночь?

– После третьего колокола к западным воротам подошли три повозки. На первой была печать дома Фелтон. Женщина предъявила письменное распоряжение и серебряный ключ. Она сказала, что обоз привёз срочные припасы для северного отряда.

– Вы видели её лицо?

– На ней был дорожный капюшон.

– Голос слышали?

– Она говорила мало.

– Узнали бы сейчас?

Мужчина посмотрел на Беатрис.

– Рост и сложение совпадают.

– Я спрашивал, узнаете ли вы женщину.

Свидетель отвёл глаза.

– Лица не видел.

– Почему решили, что перед вами Беатрис Фелтон?

– Сопровождавший назвал её госпожой Фелтон. Она пользовалась её ключом и печатью.

– Кто был сопровождающим?

– Человек из столичной службы поставок.

– Имя?

– Он представился господином Лемом Сорном.

В дальнем конце зала зашевелились солдаты. Феликс наклонился к Гектору и сказал несколько слов. Гектор кивнул, не отрывая взгляда от свидетеля.

– Где сейчас Лем Сорн? – спросил король.

– Не знаю. После той ночи я его не видел.

Беатрис сложила руки на столе.

– Разрешите задать свидетелю вопросы?

Король кивнул.

Она поднялась, но не приблизилась к мужчине.

– Вы сказали, что обоз прибыл после третьего колокола. Откуда он подошёл?

– С нижней дороги.

– Не со столичного тракта?

– Нижняя дорога соединяется с трактом за лесом.

– Зимой она перекрыта у старого карьера. Даже лёгкий экипаж не пройдёт там со стороны столицы, не выезжая к южному мосту.

Свидетель нахмурился.

– В ту ночь снега было меньше.

– В книге расходов Ротвальда записано, что за два дня до открытия ворот двенадцать работников расчищали нижнюю дорогу от обвала. Значит, проход использовали со стороны карьера, а не столицы. Вы видели глину на колёсах?

– Ночь была тёмной.

– Фонари у ворот горели?

– Да.

– Тогда вы должны были заметить красную глину. Она осыпается с ободов и остаётся на снегу.

Мужчина посмотрел на Одилию, прежде чем ответить:

– Возможно, была.

– Повозки дома Фелтон никогда не ходили по нижней дороге. Ширина их осей превышает проход между каменными столбами у карьера. Это указано в накладных на перевозку угля и дров, изъятых из дома после ареста Корвина.

Одилия вмешалась:

– Госпожа Фелтон могла использовать нанятые повозки.

– Могла. Тогда это был не обоз дома Фелтон, как записано в показаниях.

– Печать подтверждала принадлежность.

– Поддельная печать подтверждает только наличие формы.

Беатрис попросила Феликса принести журнал поставок. Капитан положил перед судьёй толстую книгу, раскрытую на странице с отметкой о ночной разгрузке.

– Здесь записана ширина колёс, – сказала она. – Три фута и семь дюймов. У повозок дома Фелтон четыре фута и два дюйма. Зато три фута и семь дюймов имеет короткий фургон комиссии, найденный в нижнем сарае. Рыжая глина осталась на внутренней стороне его ступиц.

Старший судья сравнил цифры.

– Запись сделана той же ночью?

– Да, – ответил свидетель. – Мы измеряли колёса на случай повреждения моста.

– Почему эти сведения не вошли в первое следствие? – спросил король.

– Журнал считался утраченным, ваше величество, – сказал Феликс. – Ящик с документами западных ворот похитили из архива после приезда комиссии. Позднее его нашли в тайном коридоре.

Одилия постучала пальцем по папке.

– Повозку могли приобрести позднее. Совпадение размеров не связывает её с событиями прошлого года.

– Связывает способ упаковки, – сказала Беатрис. – В ночном журнале указаны свечи, ткань и парадная посуда. Под теми же наименованиями комиссия ввезла оборудование для взлома ворот. Длинные ящики с посудой не соответствуют форме товара, а вес ящиков со свечами вдвое превышает обычный. Тот, кто составлял накладные, повторил схему, уже использованную в ночь гибели северного отряда.

Она разложила перед судом три документа. Даты отличались, названия грузов оставались теми же, а подписи принимающих менялись.

– В первую поставку под видом ткани провезли стержни для подъёма внутренних решёток. Во вторую – захваты и крепления. В третью, обнаруженную в нижнем сарае, – распорки для главных ворот. Все грузы оформлены через службу, которой руководит госпожа Крофт.

– Через службу проходят сотни поставок, – ответила Одилия. – Я не осматриваю каждый ящик.

– Зато ваш помощник знал, в каком шкафу спрятаны формы печатей.

– Его поступки не являются моими.

Король перевёл взгляд на свидетеля.

– Вы утверждаете, что женщина сама открыла западные ворота?

– Да, ваше величество.

– Каким ключом?

– Коротким, из белого металла. На головке была башня.

Беатрис посмотрела на Гектора.

Именно такой ключ военные мастера пытались использовать в день их приезда. Печать прежнего коменданта вошла в замок внутренних ворот, отозвалась щелчком, затем треснула, когда крепость отвергла чужую руку.

– Где этот ключ? – спросила она.

Феликс поднялся.

– После повреждения мастера оставили его в запечатанном ящике при оружейной.

– Принесите.

Одилия повернулась к Беатрис.

– Вы рассчитываете, что сломанный ключ оправдает подпись?

– Я рассчитываю, что Ротвальд ответит на вопрос, на который свидетель не способен ответить.

– Магия крепости не является судебным доказательством.

Король посмотрел на золотые надписи, видимые через открытую дверь зала.

– Крепость уже вмешалась в это дело. Посмотрим, что именно она может сообщить.

Феликс ушёл с двумя королевскими стражниками.

Ожидание не превратилось в перерыв. Старший судья продолжил разбирать свидетельские показания. Первый лист принадлежал возчику, который видел женщину в синем плаще. Второй написал работник склада: он принимал ящики, но не видел человека у замка. Третий содержал слова прежнего коменданта Ротвальда, записанные за день до его смерти.

«Приказ поступил из столицы. Ключ использован законно. Ответственность несёт дом Фелтон».

Под текстом стояла подпись коменданта.

– Он погиб через два дня после составления заявления, – сказал Гектор.

– Упал с лестницы северной башни, – уточнила Одилия. – Следствие признало смерть несчастным случаем.

– Его нашли в закрытом внутреннем крыле, – возразил Феликс, вернувшийся к дверям. – Ключ от лестницы находился у него, но замок снаружи был опечатан знаком комиссии.

В руках капитан держал узкий деревянный футляр.

За ним шли мастер, два стражника и Грета, прижимавшая к груди старую книгу хранителей.

– Я просила принести книгу, – сказала Беатрис. – В ней есть запись о свидетельстве ключей.

Одилия нахмурилась.

– Почему эта книга не была передана комиссии?

– Вы требовали военный архив и хозяйственные накладные, – ответила Грета. – Опись семьи хранителей находилась в личной комнате госпожи Фелтон.

Феликс поставил футляр на стол. Внутри лежал короткий ключ с головкой в форме башни. Трещина проходила от края к центральному отверстию, но стержень оставался целым.

Беатрис раскрыла книгу на странице, которую заметила во время поисков серебряного ключа. Тогда её интересовало назначение семейных знаков, и старые слова показались частью легенды.

Теперь они могли стать свидетельством.

– Запись сделана моим прадедом, – сказала она. – «Дом узнаёт руку хозяина, а ключ хранит волю того, кому в последний раз подчинился замок. На судном камне память железа пробуждают хозяйская кровь и огонь защитника».

Старший судья перечитал строку.

– Что такое судный камень?

Беатрис указала на центр зала.

Во время восстановления пола под обломками главного стола обнаружилась круглая плита из чёрного камня. Её не заменили, потому что она не имела трещин. На поверхности были вырезаны каштановые ветви, окружавшие изображение ключа и драконьего крыла. Несколько дней Беатрис принимала рисунок за старый герб Ротвальда.

– Полагаю, речь о ней.

– Полагаете? – переспросила Одилия. – Вы предлагаете королю положиться на догадку.

– Сначала проверим на ключе, чьё последнее использование известно всем.

Беатрис сняла семейную связку и выбрала ключ с каштановым листом.

– Этим ключом я открыла внутренние ворота перед гарнизоном, генералом Штайном и капитаном Дорном. После меня замок не открывал никто.

Она подошла к каменной плите.

Гектор встал рядом.

– Что требуется от меня?

– Огонь защитника. Вероятно, драконье пламя.

– Вы уверены, что зал выдержит?

– Плита находится здесь несколько столетий. Думаю, строители учитывали возможность судебного разбирательства.

– Вы снова думаете.

– В этот раз вы можете проверить.

Гектор снял перчатку.

Беатрис положила ключ в углубление, повторявшее форму его стержня, и накрыла головку ладонью. Камень оказался прохладным, но под пальцами сразу возникло слабое движение.

Гектор коснулся пластины рядом с изображением крыла. По его руке проступила тёмная чешуя. Золотое пламя не вырвалось наружу, а тонкой линией прошло от ладони к камню.

Плита загорелась.

Свет поднялся вокруг ключа и собрался над ним полупрозрачным изображением руки. Каждый человек в зале увидел тонкие пальцы, серый рукав и знакомое кольцо семейной связки на запястье.

Рука принадлежала Беатрис.

Призрачные пальцы повернули ключ. Над камнем возникли очертания внутренних ворот и золотая надпись: «Хозяйка вернулась».

Изображение погасло.

По залу прокатился приглушённый вздох.

Беатрис убрала ладонь. Металл оставался тёплым.

– Последняя воля, которой подчинился замок, – сказал старший судья.

– Фокус, управляемый крепостью, признавшей госпожу Фелтон хозяйкой, – возразила Одилия. – Ротвальд показывает то, что она требует.

– Проверим ключом, которым пользовался человек, не связанный с её семьёй, – сказал Гектор.

Феликс принёс серебряный ключ с закрытым глазом.

– Последний раз им открывали решётку военного архива, – напомнил капитан. – По нашему предположению, это сделал задержанный помощник госпожи Крофт.