Текст книги "Заклейменная вдова. Ключница генерала-дракона (СИ)"

Автор книги: Лилия Тимолаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Сначала Беатрис увидела только неровные блоки и потемневший раствор. Затем свет лампы лёг на небольшую металлическую пластину на уровне её бедра.

В центре пластины находилась замочная скважина.

На плане крепости за этой стеной не было ни комнаты, ни прохода.

Глава 3 Подпись среди пепла

Глава 3 Подпись среди пепла

Замочная скважина скрывалась в стене так искусно, что без сдвинутой полки её невозможно было бы заметить. Металлическая пластина повторяла цвет камня, а по краям шёл узор из переплетённых каштановых ветвей, стёртых временем до тонких линий.

Гектор поднёс лампу ближе.

– Освальд, вам известно об этой двери?

Старый кладовщик присел перед пластиной и провёл пальцами по одному из каменных швов.

– Я работаю здесь тридцать лет и впервые её вижу.

– Полку когда-нибудь отодвигали?

– Для уборки отодвигали, но до стены оставалось меньше ладони. Никто не говорил, что за ней есть замок.

Беатрис осмотрела борозды на полу. Старые царапины уходили к стене и терялись под свежими следами. Полку двигали много раз, однако прежде её разворачивали под углом, не открывая металлическую пластину полностью. Тот, кто пользовался тайной дверью, знал, насколько далеко нужно сдвинуть тяжёлый стеллаж.

Феликс взял лампу у Гектора и посветил на пол.

– Следы ведут сюда, но обратно возвращаются не все.

– Значит, часть людей ушла другим путём, – сказала Беатрис.

Гектор посмотрел на связку в её руке.

– Ключ подходит?

Из шести старых ключей она уже использовала три. Ключ с каштановым листом открывал внутренние ворота, длинный узкий – решётки, ключ с насечкой в форме колоса – хозяйственное крыло. Оставались ещё три, предназначение которых Беатрис не знала.

Она выбрала самый маленький. Его головку украшало изображение закрытого глаза, а стержень казался чересчур тонким для крепостного замка.

Ключ вошёл в скважину лишь наполовину.

– Не он, – произнесла Беатрис и осторожно вытащила металл.

Второй неизвестный ключ оказался шире. На его головке был вырезан круг, разделённый прямой линией. Он вошёл полностью, однако замок не отозвался даже слабым движением.

Оставался последний.

Этот ключ Беатрис помнила с детства. Бабушка никогда не позволяла брать его в руки и называла ключом от комнаты, куда входят только по необходимости. На его головке не было рисунка, зато вдоль стержня тянулась едва заметная полоса красного металла.

– Отойдите, – сказал Гектор.

– Если крепость признаёт только мою руку, расстояние вам не поможет.

– Я не собираюсь спорить с хозяйкой о свойствах её замков. Я хочу иметь возможность вытащить вас из прохода, если за дверью окажется ловушка.

Слово «хозяйка» прозвучало без насмешки, хотя Гектор, вероятно, употребил его лишь потому, что надпись над воротами пока не предложила другого определения.

Беатрис опустилась на колено перед замком. Подол вдовьего платья лёг на пыльный пол, но ей уже не было дела до ещё одного пятна на старой шерсти. Она вставила ключ и почувствовала, как внутри стены сместилась тяжёлая деталь.

– Подходит, – сказала она.

Феликс передал лампу Освальду и положил ладонь на рукоять меча.

– Открывайте.

Беатрис повернула ключ.

За каменной кладкой раздался протяжный скрежет. Несколько блоков дрогнули и отступили в глубину стены, открывая узкую тёмную щель. Из неё потянуло золой, сыростью и старым дымом.

Гектор взял Беатрис за плечо и отвёл в сторону прежде, чем дверь начала поворачиваться. Каменная створка вышла из стены на скрытых петлях, освобождая проход шириной в одного человека.

Воздух внутри оказался тяжёлым. Запах гари сохранился так хорошо, словно пожар произошёл несколько дней назад, хотя на пороге лежал толстый слой пыли.

– Оставайтесь здесь, – распорядился Гектор.

Он принял лампу у Освальда и первым вошёл в тайное помещение. Феликс последовал за ним.

Беатрис подождала, пока свет удалится на несколько шагов, затем тоже переступила порог.

– Я велел вам остаться.

– Дверь открылась моей рукой. Если она решит закрыться, ваша должность не поможет.

Гектор обернулся. Свет лампы выделил старый шрам у его виска и тёмные полосы чешуи на пальцах.

– Тогда держитесь рядом.

Комната оказалась больше, чем можно было предположить по плану. Когда-то здесь находился кабинет: у дальней стены стоял письменный стол, вдоль боковых стен тянулись шкафы, а под окном виднелся широкий сундук с обгоревшей крышкой. Теперь дерево почернело, створки шкафов провалились внутрь, а потолочные балки покрывал толстый слой копоти.

Огонь прошёлся по комнате неравномерно. Слева пламя уничтожило мебель до каркасов, но правый угол пострадал меньше. Там сохранилось кресло с обугленным подлокотником и часть ковра, на котором ещё различался рисунок серебряных птиц.

Беатрис присмотрелась к нему.

– Это старый герб моей семьи.

Освальд, оставшийся у порога, поднял лампу выше.

– Здесь был кабинет управляющего, – сказал он. – Очень давно, ещё до моего прихода. Я слышал, что помещение заложили после перестройки хозяйственного крыла.

– Почему его нет на плане? – спросил Феликс.

– Нынешний план составили сорок лет назад. К тому времени этой комнаты уже не существовало.

– Для тех, кто не знал о двери, – уточнила Беатрис.

Она прошла к столу. Зола хрустнула под сапогами, и в воздух поднялась серая пыль. На обугленной столешнице лежали остатки металлической чернильницы и расплавленный грузик для бумаг. Огонь был достаточно сильным, чтобы уничтожить всё на виду, но кто-то всё равно закрыл комнату и вернул полку на место.

– Пожар старый? – спросил Гектор.

Освальд осторожно вошёл и коснулся почерневшей балки.

– По дереву трудно сказать. Я не помню, чтобы в хозяйственном крыле горело за последние годы.

– Дым мог уйти по отдельной трубе, – сказала Беатрис.

Она посмотрела вверх. Над столом виднелась узкая вентиляционная решётка. Копоть вокруг неё была гуще, чем на соседних камнях.

Феликс обошёл комнату и остановился у сундука.

– Замок открыт.

Крышка поддалась после второго усилия. Внутри лежали истлевшие ткани, несколько ржавых пряжек и пачка обгоревших листов. Их края рассыпались, когда капитан попытался приподнять верхнюю бумагу.

– Не трогайте руками, – попросила Беатрис. – Подведите крышку от ящика и переложите листы вместе с золой. Иначе от них ничего не останется.

Освальд нашёл в соседней кладовой тонкую доску. Феликс просунул её под пачку, сохранив остатки бумаг.

Гектор тем временем осматривал письменный стол. Он провёл ладонью под столешницей, проверил боковые панели, затем присел возле правой тумбы.

– Здесь есть зазор.

Беатрис подошла ближе.

Боковая стенка выглядела цельной, но в резном узоре отсутствовал один лист. Она вспомнила тайник в кабинете Корвина: панель открывалась после нажатия на завиток.

– Попробуйте верхнюю ветвь, – сказала она.

– Откуда знаете?

– Корвин заказывал мебель с похожим устройством.

Гектор нажал на резную ветвь.

Ничего не произошло.

Беатрис опустилась рядом, рассматривая потемневший узор. На одном из листьев копоть была стёрта. Она надавила на него ногтем, и внутри тумбы щёлкнул механизм.

Панель выдвинулась на несколько пальцев.

Гектор открыл её полностью.

В тайнике лежала кожаная папка, обёрнутая плотной тканью. Огонь опалил наружный край, но внутренние бумаги сохранились. Гектор вынул папку, положил на свободный участок пола и развязал почерневший шнур.

Первый лист содержал старый список работников крепости. Второй оказался ведомостью расходов. Затем пошли письма без подписей, в которых обсуждались поставки и замена караула у западных ворот.

Феликс принёс вторую лампу. Мужчины склонились над бумагами, а Беатрис осталась рядом, не касаясь их. Она узнавала обороты, которыми пользовались управляющие в хозяйственной переписке, однако отдельные фразы выглядели странно. Слишком много внимания уделялось времени прибытия повозок, числу охранников и возможности провести груз без осмотра.

Гектор перевернул ещё один лист.

Рука остановилась.

Он развернул бумагу к свету и прочитал её до конца. После этого поднялся и протянул документ Беатрис.

– Ваша подпись?

Она сразу узнала росчерк.

Буква «Б» с удлинённой нижней петлёй, наклонённая «Ф» и короткая черта, которой она всегда завершала фамилию. Подпись стояла под распоряжением, написанным чужой рукой.

Беатрис приблизила лист к лампе.

«Предъявителя сего допустить к западным служебным воротам Ротвальда в ночь восемнадцатого дня зимнего месяца. Обоз с печатью дома Фелтон досмотру не подвергать. Ворота открыть после третьего ночного колокола и держать открытыми до завершения разгрузки».

Ниже стояла её подпись.

В ночь, указанную в распоряжении, Ульрих Штайн изменил маршрут и повёл отряд за задержанными припасами.

– Я этого не писала, – сказала Беатрис.

– Подпись ваша?

– Да.

– Тогда объясните, как она здесь оказалась.

Феликс забрал бумагу у неё прежде, чем пепел с рукава мог коснуться листа. Гектор не повышал голоса, но в комнате словно стало теснее.

– Я подписывала пустые хозяйственные бланки.

– Для чего?

– Корвин приносил их вместе со счетами. Он говорил, что документы нужно отправить утром, а писарь внесёт сведения позже.

– Вы ставили подпись на пустых листах и не задавали вопросов?

Беатрис посмотрела на обгоревший стол. В памяти возник кабинет их столичного дома, гладкая поверхность нового письменного стола и Корвин, который раскладывал бумаги ровными стопками. Он никогда не приносил один пустой лист. Всегда помещал его между обычными счетами, а если она замечала, говорил, что времени нет и её сомнения задерживают работу десятков людей.

Однажды она отказалась.

В тот же вечер Корвин положил перед ней письмо с печатью дома Юдит. Внутри находилась расписка её мужа о крупном долге, о котором сестра ничего не знала.

– У моего зятя были долги, – сказала Беатрис. – Корвин выкупил расписки.

– И угрожал потребовать выплату?

– Угроза была серьёзнее. Он мог обвинить мужа Юдит в растрате средств, потому что часть долгов появилась после неудачного торгового дела. Корвин имел нужных свидетелей и документы.

– Вы уверены, что документы были настоящими? – спросил Феликс.

– Тогда я не могла рисковать.

Гектор взял распоряжение у капитана.

– Сколько листов вы подписали?

– Не знаю.

– Десять? Двадцать? Сто?

– За пятнадцать лет их могло быть много.

– И вы ни разу не попытались остановить мужа?

Вопрос заставил Беатрис поднять голову.

– Я отказывалась.

– До тех пор, пока он не называл имя вашей сестры?

– Иногда он называл и другие имена.

Гектор прошёл к столу и положил бумагу на кожаную папку.

– Из-за одного такого листа открыли ворота крепости.

– Теперь я это вижу.

– Через эти ворота могли провести людей, оружие, документы. Могли подменить припасы, из-за которых Ульрих изменил маршрут.

– Вы полагаете, мне легче от этого, чем вам?

Гектор повернулся. В его лице появилась та же неподвижность, которую Беатрис видела на площади.

– Я полагаю, что вы знали, с каким человеком жили.

– Знала.

– И продолжали подписывать.

– Да.

Одно короткое признание оказалось тяжелее всех оправданий, которые Беатрис могла бы придумать. Она не участвовала в замыслах Корвина, но её рука дала им возможность действовать. От этой правды невозможно было укрыться за угрозами и страхом.

– Почему вы не рассказали о Юдит суду? – спросил Феликс.

– Следствие не нашло людей, приходивших к Корвину. Если среди них есть тот, кто подделывал расписки или помогал ему давить на мою сестру, её имя не должно было появляться в открытом протоколе.

– Вы решили защищать её, позволив обвинить себя, – сказал Гектор.

– Я решила не отдавать им ещё одного человека.

– Возможно, вы просто придумали удобное объяснение, когда увидели документ.

Беатрис ощутила, как усталость, которую она удерживала весь день, сменилась гневом. Он не придал ей сил, зато помог выпрямиться.

– Тогда арестуйте меня.

Освальд переступил с ноги на ногу. Феликс взглянул на генерала, ожидая приказа.

– Это ваша крепость, – продолжила Беатрис. – У вас есть распоряжение с моей подписью и причины считать меня виновной. Отстраните меня от ключей, верните во внешний двор и объясните королю, почему внутренние помещения снова закрылись.

– Вы ставите условия?

– Я предлагаю вам действовать в соответствии с вашими убеждениями. Если вы считаете меня сообщницей, доверять мне хозяйство опасно. Если допускаете, что я говорю правду, прекратите требовать признания, которого не существует.

Гектор смотрел на неё несколько долгих секунд.

Лампа в руке Феликса потрескивала. За стеной глухо двигался воздух в старой трубе. Беатрис слышала собственное дыхание и старалась не опускать взгляд.

– Ключи остаются у вас, – сказал генерал.

– Почему?

– Потому что без вас крепость закрывается.

Ответ был честным и оттого болезненным.

– Капитан Дорн продолжит проверять каждое распоряжение. Доступ к архиву, служебным воротам и этой комнате разрешён только в моём присутствии.

– Вы считаете меня виновной?

– Я считаю, что вы рассказали часть правды.

– Остальную часть я пока не знаю сама.

– Тогда у нас общая задача.

Он завернул найденное распоряжение в чистую ткань и передал Феликсу.

– Все бумаги перенести в штабную комнату. Составить опись. У двери поставить караул.

– Будет исполнено.

Гектор посмотрел на Освальда.

– О тайной комнате никому не рассказывать.

– Я понимаю, господин генерал.

– Вы уверены?

Старый кладовщик побледнел сильнее.

– Клянусь службой.

– Найдите своего помощника. Если Лем Сорн покинул крепость, я хочу знать, когда и через какие ворота.

Освальд поспешил к выходу.

Беатрис задержалась у обгоревшего стола. На его боковой панели сохранилась серебряная птица. Такая же птица когда-то украшала герб её семьи, пока Корвин не заменил её собственным знаком.

Комната принадлежала одному из предков Беатрис. Её семейные ключи открывали тайный замок. Однако распоряжение с её подписью появилось здесь намного позже.

Кто-то знал о комнате и пользовался ею после того, как помещение исчезло с планов.

– Госпожа Фелтон.

Она обернулась.

Гектор ждал у двери.

– Я хочу осмотреть стену за столом, – сказала Беатрис. – Если отсюда выносили продукты, должен быть второй проход.

– Вернёмся утром с мастерами.

– К утру следы могут исчезнуть.

– Караул останется снаружи.

– Караул уже стоял у закрытого крыла, а двенадцать бочек пропали.

Он подошёл к столу, взял лампу и осветил стену. Камни там были закопчены, но видимого замка или шва не находилось.

– Предлагаете разобрать кладку ночью?

– Предлагаю проверить, куда уходит воздух.

Беатрис сняла с головы вуаль, развернула её и поднесла к стене. Тонкая ткань дрогнула у нижнего ряда камней.

Гектор опустил лампу.

– Здесь тяга.

– Значит, за стеной есть пустота.

Он провёл рукой вдоль кладки, но не стал применять силу.

– Утром мастера проверят камень. Сейчас у нас нет времени разбирать стену, пока люди во внешнем крыле мёрзнут.

Беатрис посмотрела на него.

– Капитан рассказал о комнатах?

– Я прочитал его отчёт.

– Семьи нужно переселить сегодня.

– Ночью?

– Мороз усиливается. Треснувшее окно – только одна проблема. В восточном крыле перегружены очаги, а часть дымовых каналов не чистили с осени.

– Откуда вам известно?

– На верхней площадке пахнет дымом, хотя огонь горит этажом ниже. Кроме того, стены возле двух труб нагрелись неравномерно.

Гектор поднял лампу к её лицу. Беатрис заметила, как его взгляд скользнул по серой пыли на её щеке и задержался на подоле платья, почерневшем от золы.

– Вы едва держитесь на ногах.

– Это не помешает мне считать комнаты.

– Может помешать принимать разумные решения.

– Разумно оставить детей у треснувшего окна, потому что ключница устала?

Гектор вышел в кладовую.

– Покажете комнаты, которые предлагаете открыть.

Ответ означал согласие, хотя генерал снова обошёлся без прямого признания.

Феликс остался у тайной комнаты составлять опись. Гектор сам сопровождал Беатрис к жилому крылу. Они поднялись из подвала, прошли по хозяйственному коридору и вышли во внутренний двор.

За время, проведённое внизу, небо стало яснее. Над башнями сияли звёзды, а снег под ногами скрипел от усилившегося холода. Из единственной действующей трубы тянулся густой дым, который ветер прижимал к крыше.

– Где комнаты для почётных гостей? – спросила Беатрис.

Гектор указал на западное крыло.

– Второй этаж. Их заперло вместе с остальной внутренней частью.

– Сколько там помещений?

– Двенадцать больших комнат и шесть малых.

– Очаги отдельные?

– Часть соединена с общей системой отопления.

– Мебель?

– По описи сохранилась.

Они вошли под западную арку. Дверь украшал знак короны и две скрещённые ветви. Ни один из использованных ключей не подходил по рисунку, зато ключ с разделённым кругом, который не открыл тайную комнату, легко вошёл в замок.

Перед тем как повернуть его, Беатрис посмотрела на генерала.

– Если крепость снова решит вас не пропускать, останетесь в коридоре?

– Я войду за вами.

– Уверенно.

– На этот раз вы приглашаете меня открыть жилые комнаты.

– Я ещё никого не приглашала.

– Тогда считайте это проверкой ваших полномочий.

Беатрис повернула ключ.

Внутри двери загудел механизм, и по резному узору пробежал золотой свет. Створка распахнулась, открывая просторный вестибюль. Светильники на стенах зажглись, но слабее, чем у главных ворот.

Гектор переступил порог. Никакие решётки не появились.

– Крепость согласна, – сказала Беатрис.

– Или решила дать мне второй шанс.

– Не разочаровывайте её.

Уголок его рта дрогнул, но выражение исчезло прежде, чем Беатрис успела решить, действительно ли генерал едва не улыбнулся.

Они поднялись по широкой лестнице. На перилах лежала пыль, ковровая дорожка потускнела, но воздух здесь оказался суше, чем во внешнем крыле. За первой дверью находилась большая комната с двумя окнами, камином и тяжёлой мебелью, накрытой полотном.

Беатрис открыла ставни. Стёкла были целыми.

– Здесь можно разместить семью из пяти человек.

– Это покои для королевского советника.

– Советник приедет через сорок дней. Семья замёрзнет сегодня.

– После них комнату придётся готовить заново.

– Постельное бельё заменят, пол вымоют, мебель осмотрят. Всё это в любом случае придётся сделать перед приездом двора.

Гектор провёл пальцем по запылённой спинке кресла.

– Комната холодная.

– Очаг прогреет её за два часа, если дымовой канал свободен.

В следующей комнате отсутствовала часть мебели, зато стояли две кровати. Третья оказалась меньше, с отдельным очагом и узким проходом к соседнему помещению. Беатрис составляла в уме порядок переселения, учитывая количество детей и взрослых.

Когда они осмотрели первые шесть комнат, Гектор позвал дежурного офицера и приказал найти Грету, Феликса и старших семей.

Люди собрались внизу через четверть часа. Вместе с ними пришли трое офицеров, чьи жёны и дети жили в восточном крыле.

Беатрис объяснила план в вестибюле. Семьи с детьми переселялись в западные комнаты. Одинокие офицеры временно переходили в малые помещения третьего этажа. Работники получали доступ в крыло для очистки очагов, смены белья и переноски дров.

Первым возразил майор в сером мундире.

– Эти покои предназначены для королевской свиты.

– Через сорок дней, – ответила Беатрис. – Сегодня они пустуют.

– Устав запрещает размещать семьи гарнизона в комнатах государственного назначения.

Гектор стоял рядом, но не вмешивался. Он предоставлял Беатрис защищать решение, которое сам ещё не одобрил окончательно.

– Покажите пункт устава, запрещающий использовать свободную комнату во время угрозы замерзания жилого крыла.

– Угроза преувеличена. Мы живём на севере.

– Северный мороз не становится безопаснее от воинской привычки.

Майор посмотрел на генерала.

– Господин генерал, королевский советник не станет жить в комнате, где до него размещались дети.

– Советник станет жить там, где ему приготовят комнату, – сказал Гектор. – Переселение провести по плану госпожи Фелтон.

Офицер поклонился, скрывая недовольство.

Грета уже распределяла людей. Она отправила двух работников проверить дымоходы, приказала принести из кладовой чистое полотно и велела кухонным помощницам подготовить горячий ужин для тех, кто будет переносить вещи.

– Дров не хватит на все очаги, – предупредила она.

– Сколько можно взять со склада? – спросила Беатрис.

– Во внешнем дворе запас на четыре дня. Остальное лежит за закрытой дверью у старой сушильни.

– Какой на ней знак?

– Дубовый лист.

На связке Беатрис такого изображения не было.

– Значит, эту дверь сегодня не откроем. Используйте дрова из представительских каминов на первом этаже. Там должны храниться поленья для церемоний.

Грета кивнула.

– Их хватит на ночь.

– Утром займёмся сушильней.

Переселение началось сразу.

Люди двигались из одного крыла в другое по внутреннему двору. Солдаты несли сундуки и кроватные рамы, женщины держали корзины с одеждой, дети прижимали к себе одеяла и деревянные игрушки. Над снегом поднимался пар дыхания, скрипели колёса ручных тележек, у ворот перекликались караульные.

Беатрис переходила из комнаты в комнату, проверяя, чтобы семьи не разлучали и чтобы самые тёплые помещения достались тем, кто хуже переносил холод. Феликс вернулся из хозяйственного крыла и снова начал записывать её распоряжения.

– Лема Сорна не нашли, – сообщил он.

– Его вещи на месте?

– В общей комнате осталась одежда. Плаща нет.

– Ворота закрыты?

– С момента нашего прибытия никто не выходил.

– Тогда он либо покинул крепость раньше, либо прячется внутри.

– Генерал распорядился проверить казармы и хозяйственные постройки.

Беатрис остановилась у лестницы.

– Тайная комната соединяется с другим проходом. Если Лем знал о нём, он мог покинуть крепость в обход ворот.

– Мог.

– Или всё ещё пользуется им.

Феликс записал её предположение.

– Гектор Штайн всегда требует фиксировать каждое слово?

Капитан поднял глаза от листа.

– Только те слова, которые могут привести к беглецу, предателю или спору с хозяйкой крепости.

– Последнее относится ко мне?

– Генерал редко спорит так долго с одним человеком.

Беатрис хотела ответить, но на лестнице показался сам Гектор. Он нёс большой дорожный сундук вместе с солдатом. Майор, возражавший против переселения, шёл следом с двумя свёрнутыми коврами.

Генерал поставил сундук в комнате и взглянул на Беатрис.

– Эта семья размещена?

– Женщина с двумя детьми займёт соседнюю спальню. Её муж останется здесь.

– Почему их разделяете?

– Не разделяю. Между комнатами есть внутренняя дверь. В одной теплее детям, в другой достаточно места для вещей и работы офицера.

Гектор открыл соединительную дверь и проверил засов.

– Запирается с обеих сторон.

– Я уже проверила.

Он посмотрел на расставленные кровати, на принесённые дрова и на детей, которые осторожно входили в незнакомую комнату.

– Сколько семей осталось?

– Четыре.

– Восточное крыло освободят полностью?

– Нижний этаж. На втором останутся офицеры без семей, пока мы не проверим остальные помещения.

– Вы изменили план.

– После осмотра выяснилось, что две комнаты здесь непригодны. В одной повреждена труба, во второй заклинило ставню.

Гектор кивнул, приняв объяснение.

Беатрис заметила, что он больше не обращается к Феликсу за подтверждением каждого её решения. Изменение было небольшим, но после найденного распоряжения она ожидала обратного.

– Вы по-прежнему считаете переселение ошибкой? – спросила она.

– Ответ будет утром.

– Удобная осторожность.

– Военная привычка.

Грета позвала Беатрис из коридора. У одной из семей не хватало одеял. Пришлось открыть малую бельевую, проверить полки и распределить запасы так, чтобы никто не остался без тёплой постели.

Работа закончилась далеко за полночь.

Последний сундук внесли в западное крыло, очаги разгорелись, а в коридорах стало теплее. Люди постепенно расходились по комнатам. Дети, ещё недавно напуганные переездом, устроились на широком ковре у камина и рассматривали резные фигуры на ножках стола.

Беатрис прислонилась ладонью к дверному косяку. Пальцы ныли от ключей, ступни болели после часов на холодном камне, а на чёрном платье уже невозможно было различить отдельные пятна пыли.

– Вы не ужинали, – сказал Гектор за её спиной.

Она повернулась.

Генерал держал в руках поднос с хлебом, сыром и кружкой горячего ягодного отвара. Его мундир потерял безупречный вид: на рукаве осталась пыль от сундука, ворот был расстёгнут, а волосы растрепались после нескольких часов работы.

– Генералы разносят подносы?

– Когда вся прислуга исполняет распоряжения ключницы.

– Поставьте на стол. Я поем после обхода.

– Обход закончен.

– Нужно проверить восточное крыло и убедиться, что очаги там уменьшили.

– Капитан Дорн уже проверяет.

– Тогда комнаты третьего этажа.

– Грета займётся ими утром.

Гектор поставил поднос на небольшой стол у окна.

– Сядьте, госпожа Фелтон.

Приказ раздражал, но ноги поддерживали его разумность. Беатрис опустилась в кресло и взяла кружку. Тепло обожгло ладони, заставив вспомнить, насколько они замёрзли.

Гектор остался у камина.

– Вы нашли двенадцать пригодных комнат за один вечер, – сказал он.

– Девять. Ещё три требуют ремонта.

– Переселили семь семей.

– Восемь. Семья младшего казначея сначала отказалась уходить из комнаты рядом с его службой.

– Убедили?

– Его жена убедила быстрее.

В голосе Гектора появилось едва заметное тепло.

– Я видел.

Беатрис отпила отвар. Напиток был кислым, но после холодного двора казался лучшим, что она пробовала за последние месяцы.

– Вы не спросили разрешения использовать комнаты второго этажа, – продолжил генерал.

– Спросила. Майор обратился к вам.

– Это произошло после того, как вы распределили помещения.

– Иначе мы спорили бы до утра.

– Вы часто сначала принимаете решение, а затем сообщаете хозяину дома?

Беатрис посмотрела на него поверх кружки.

– Крепость уже высказалась насчёт хозяина.

Он подошёл к окну. За стеклом темнел внутренний двор, освещённый золотыми лампами.

– Именно поэтому я должен понимать границы вашей власти.

– Моей власти пока хватает на открывание дверей и распределение одеял.

– Сегодня крепость отказалась пропустить меня без вашего присутствия.

– Позже она позволила вам войти.

– После вашего приглашения.

– Я не приглашала вас.

– Вы открывали комнаты для гарнизона под моим командованием. Для старой магии этого могло оказаться достаточно.

Беатрис поставила кружку.

– Вы думаете, крепость считает нас связанными?

– Я думаю, Ротвальд действует по правилам, которых мы пока не знаем.

Это объяснение устраивало её больше, чем разговоры о судьбе и воле дома. Старые замки могли подчиняться печатям, крови, наследственному праву или формально произнесённым словам. У каждого проявления магии существовали условия, даже если люди забыли их смысл.

– Найденное распоряжение изменило ваше решение? – спросила она.

Гектор не сделал вид, что не понял вопроса.

– Оно подтвердило, что ваша подпись использовалась в подготовке предательства.

– Я спрашивала о моём положении.

– Вы останетесь ключницей.

– Потому что без меня двери не открываются.

– Сегодня вы сделали больше, чем открыли двери.

Беатрис ждала продолжения, но Гектор отвернулся к камину и поправил полено железной кочергой.

Похвала получилась сдержанной. Возможно, он вообще не считал свои слова похвалой. Однако впервые генерал признал, что её присутствие принесло крепости пользу.

Из коридора донёсся торопливый топот.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Феликс.

– Генерал, в восточном крыле лопнула труба.

Беатрис поднялась.

– Где?

– На нижнем этаже. Хорошо, что семьи уже вывели. Вода затопила две комнаты и лестничную площадку.

Гектор посмотрел на неё.

Утреннего ответа больше не требовалось.

Если бы люди остались в холодном крыле, им пришлось бы покидать комнаты среди ночи, когда вода уже покрывала пол, а мороз превращал ступени в лёд.

– Перекрыли подачу? – спросила Беатрис.

– Мастер пытается.

– Отопление в западном крыле связано с той же системой?

Феликс развернул план, который принёс с собой.

– Каналы сходятся у центральной котельной.

– Если перекроют главный поток, здесь тоже погаснут очаги.

Гектор взял у него план.

– Мастер знает?

– Он отправил помощника в котельную.

Беатрис подошла к двери.

– Нужно проверить распределительные заслонки. Если вода из повреждённой трубы уйдёт в нижний канал, она охладит всю систему.

– Вы останетесь здесь, – сказал Гектор.

– Я видела отметки на плане.

– Там работают мастера.

– Мастера не смогли попасть в половину помещений, пока я не приехала.

Феликс перевёл взгляд на генерала.

– Я пойду с ней.

Гектор сложил план.

– Идём вместе.

Они спустились во внутренний двор. Мороз стал крепче, звёзды сияли над башнями, а снег скрипел под сапогами. Из восточного крыла выбегали солдаты с вёдрами и свёрнутой тканью для временной заделки трубы.

У двери их встретил мастер.

– Поток перекрыли, генерал, но давление падает во всей системе. Центральный канал не принимает тепло.

– Причина? – спросил Гектор.

– Не понимаю. Котельная работала исправно.

Беатрис посмотрела на трубы над крышами.

Дым исчез.

Сначала над западным крылом, затем над кухней и казармами. Один за другим погасли огни в нижних окнах. Тёплый воздух, поднимавшийся из вентиляционных решёток, сменился ледяным сквозняком.

В крепости остановилось отопление.

Из дальнего коридора донёсся металлический удар, а затем ещё один. Ключи на запястье Беатрис звякнули и потянули руку вниз, словно один из них пытался указать направление.

Ключ с красной полосой нагрелся.

Тот самый, которым она открыла тайную комнату.

– Центральная котельная где? – спросила Беатрис.

– Под хозяйственным крылом, – ответил мастер. – Вход с нижней галереи.

Она уже бежала к арке.

– Госпожа Фелтон! – окликнул Гектор.

Беатрис не остановилась. В западном крыле находились дети, которых только что перевели в тёплые комнаты. Если система не заработает, к утру новые помещения станут такими же холодными, как прежние.

Золотые лампы вдоль галереи гасли перед ней. Крепость погружалась во тьму, оставляя свет лишь у лестницы, ведущей вниз.

Беатрис сбежала по ступеням, держась за влажную каменную стену. За спиной звучали шаги Гектора и Феликса, но тяжёлый ключ продолжал тянуть её вперёд.

Внизу находилась массивная дверь, окованная чёрным железом. На замке тлела красная линия.

Беатрис вставила ключ.

Дверь распахнулась в тёмное помещение, откуда пахнуло холодным металлом и влажным камнем. Она шагнула внутрь, пытаясь нащупать на стене рычаг освещения.

За её спиной с оглушительным грохотом захлопнулась тяжёлая дверь.