Текст книги "Заклейменная вдова. Ключница генерала-дракона (СИ)"

Автор книги: Лилия Тимолаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Пропавший ящик стоял в коридоре недалеко от закрывшейся панели. Вор не успел вынести его или намеренно оставил приманкой. Документы внутри перемешали, несколько папок раскрыли, но на первый взгляд ничего не забрали.

Серебряного ключа не нашли.

Одилия прибыла к архиву сразу после рассвета. Она потребовала допустить комиссию к осмотру, заявила о нарушении королевских полномочий и обвинила Гектора в сокрытии доказательств.

Он позволил ей войти вместе с двумя секретарями, но только после того, как Феликс зафиксировал положение каждого документа.

Беатрис присутствовала как хранительница.

Одилия увидела тайный проход, следы ящика и открытую решётку. При упоминании украденного ключа её лицо осталось неподвижным.

– Вы потеряли предмет, переданный вам королевским судом, – сказала она.

– Ключ украли, пока я выполняла обязанности и выводила людей из-под люстры.

– Ответственность за сохранность лежала на вас.

– Поэтому ворота закрыты, а поиски продолжаются.

– Не ваша задача определять ход расследования.

– Но моя задача – знать, кто открывает двери Ротвальда.

Одилия повернулась к Гектору.

– Я требую отстранить госпожу Фелтон и передать оставшиеся ключи комиссии.

– Вчера вы уже получили связку, – ответил он. – Крепость закрылась.

– Тогда ключи будут находиться под охраной, а госпожа Фелтон станет пользоваться ими по требованию.

– Человек снял один ключ с кольца под охраной, в присутствии ваших подчинённых.

Взгляд Одилии стал жёстче.

– Вы обвиняете комиссию.

– Я констатирую обстоятельства.

– Король узнает, как вы препятствуете проверке.

– В доклад включите падение люстры, пожар и похищение архивного ключа.

Одилия покинула помещение, приказав секретарям начать отдельный перечень нарушений командования.

После её ухода Гектор распорядился опечатать архив двойными знаками: военным и хозяйским. Беатрис приложила ладонь к двери и попросила крепость не открывать помещение без одновременного присутствия хранительницы и командующего.

На каменной пластине появились две фигуры: каштановая ветвь и драконье крыло.

– Ротвальд снова одобряет сотрудничество, – заметил Феликс.

Беатрис не посмотрела на Гектора.

– Крепость умеет быть настойчивой.

– В этом вы похожи, – сказал он.

Они работали до полудня.

Кухню временно перенесли в главное крыло. Обед готовили на двух очагах, воду носили из внутреннего колодца, хлеб распределяли по комнатам. Грета разместила работников с повреждённого этажа в свободных помещениях возле оранжереи.

Беатрис проверяла списки, осматривала запасы и составляла отчёт о пожаре. От усталости строки начинали расплываться, поэтому она трижды перепроверила каждую цифру. Ошибка в количестве утраченного полотна могла дать Одилии новый повод обвинить её в сокрытии недостачи.

Гектор занимался допросами. Они встречались несколько раз в коридорах, но оба останавливались только для обмена распоряжениями.

Поцелуй оставался между ними, хотя ни один его не упоминал.

Беатрис замечала Гектора раньше, чем слышала шаги. Тело запоминало его близость в шахте, прикосновение ладони к щеке и тепло губ. Каждый раз ей приходилось возвращать внимание к спискам, дверям и людям.

К вечеру выяснилось, что пожар не уничтожил ни одного важного запаса. Пострадали полотно, часть деревянной перегородки и четыре корзины чистого белья. Главную кухню можно было открыть через два дня после проверки дымоходов.

Это была хорошая новость.

Плохих оставалось больше.

Лем Сорн по-прежнему не был найден. Серебряный ключ исчез. Человек, устроивший пожар, знал тайные проходы крепости и расписание караулов. Среди документов западных ворот обнаружилась папка с вырванными страницами.

Феликс составил список из одиннадцати человек, имевших возможность снять ключ. Пятеро служили в комиссии, трое принадлежали к прежнему гарнизону, двое работали в крепости, один был офицером северного корпуса.

Прямых доказательств не оказалось ни против кого.

После вечернего колокола Беатрис закончила отчёт. Она переписала его начисто, приложила список повреждений и распоряжения на следующий день.

Феликс сообщил, что Гектор находится в кабинете коменданта, где допрашивает последнего из секретарей комиссии. Беатрис решила оставить бумаги на его столе и наконец вернуться в свою комнату.

Коридоры главного крыла опустели. Комиссия собралась у Одилии, гарнизон сменял посты, работники ужинали в малой трапезной. Из оранжереи доносился запах влажной земли, а за окнами падал снег.

Кабинет Гектора находился рядом с закрытым большим залом. У двери стоял солдат.

– Генерал внутри? – спросила Беатрис.

– Его вызвали в северную башню, госпожа хранительница. Он велел впустить вас, если принесёте отчёт.

Солдат открыл дверь.

В кабинете горели две лампы и огонь в камине. На стене висела карта северных дорог, рядом стоял шкаф с военными книгами. Письменный стол занимал центр комнаты. Документы лежали аккуратными стопками, чернильница была закрыта, на краю оставалась чашка с остывшим чаем.

Беатрис подошла, чтобы положить отчёт на свободное место.

Сначала она заметила серебряный отблеск между бумагами.

На чёрной поверхности стола лежал маленький ключ.

Головку украшал закрытый глаз.

Беатрис остановилась.

Ключ находился в самом центре, поверх чистого листа, словно его положили так, чтобы вошедший увидел сразу. На серебре не было ни пыли, ни копоти. Кольцо у основания сохранило свежую царапину – след от места, где его сняли со связки.

Она оглянулась на дверь.

Караульный остался в коридоре. В кабинете никого не было.

Беатрис поставила отчёт и осторожно взяла ключ за края. Металл оказался холодным. Крепость не отозвалась ни теплом, ни золотым светом.

Ключ мог принести Гектор.

Мог найти Феликс.

Мог оставить человек, который хотел, чтобы серебро обнаружили именно здесь.

Беатрис поднесла его к лампе, проверяя зубцы и тонкие царапины на стержне. В углублении возле головки застряло крошечное волокно синей ткани.

За спиной открылась дверь.

Она обернулась.

На пороге стоял Гектор.

Его взгляд опустился к серебряному ключу в её руке.

Глава 8 Ключ на столе генерала

Глава 8 Ключ на столе генерала

Гектор остановился на пороге, и взгляд его сразу опустился к серебряному ключу в руке Беатрис.

Она не попыталась спрятать находку. Любое поспешное движение превратилось бы в признание, которого от неё ожидали уже слишком многие. Беатрис осталась у письменного стола и подняла ключ так, чтобы свет лампы падал на закрытый глаз, вырезанный на его головке.

– Объясните, как он оказался здесь.

Гектор вошёл в кабинет и закрыл дверь. Пальцы его легли на ручку чуть дольше, чем требовалось, словно генерал проверял, действительно ли замок оставался целым.

– Я собирался задать вам тот же вопрос.

– Я нашла ключ на вашем столе.

– В пустом кабинете, куда вошли без свидетелей.

– У двери стоит ваш солдат.

– Он видел, как вы вошли. Что находилось у вас в руках до этого, он не проверял.

Беатрис положила серебряный ключ на чистый лист, где увидела его впервые. Металл коротко звякнул о дерево.

– Вы полагаете, я принесла его сюда сама?

– Капитан Дорн обыскал архив, тайный коридор и помещения рядом с большим залом. Ключа там не было. Комнаты людей из списка проверили при свидетелях. Его не нашли. Теперь он лежит в моём кабинете, а вы держите его в руке.

– Вы перечислили обстоятельства, но не ответили.

Гектор подошёл к столу. Снег на плечах его плаща ещё не растаял, значит, из северной башни он шёл через открытый двор. На лице сохранялась усталость после бессонной ночи, однако взгляд стал таким же собранным и холодным, каким был на площади перед судом.

– Да, – сказал он. – Я допускаю, что ключ принесли вы.

Слова прозвучали ровно. Именно так Гектор отдавал приказ закрыть ворота, сменить караул или окружить архив. За последние недели Беатрис успела забыть, что тем же голосом он когда-то говорил о ней как о возможной сообщнице Корвина.

– Зачем мне оставлять его на вашем столе?

– Чтобы обвинить меня в краже.

– Вы решили, что я украла собственный ключ, устроила пожар, позволила кому-то проникнуть в архив, а затем принесла улику в ваш кабинет?

– Я решил, что пока не понимаю цели человека, который это сделал.

– Однако человеком уже выбрали меня.

– Я вас ни в чём не обвинил.

– Вы только что сказали, что я могла подложить ключ.

– Потому что это одна из возможностей.

Беатрис сняла с пояса связку и положила рядом. Пять ключей легли веером, а пустое место на кольце оказалось обращено к Гектору.

– Когда ключ исчез, вы закрыли крепость и сказали, что на этот раз я не одна. Прошло меньше суток. Что изменилось?

– Ключ обнаружен в моём кабинете.

– Это изменило место поиска, а не мою невиновность.

Гектор не ответил. Он взял серебряный ключ за стержень и поднёс к лампе. Волокно синей ткани по-прежнему оставалось в углублении рядом с головкой.

– Вы видели это? – спросила Беатрис.

– Вижу.

– Ткань синяя. Мой сегодняшний наряд серый, вчера на мне было тёмное платье.

– В крепости сотни людей носят синие мундиры, плащи и ливреи.

– Включая вас.

Он посмотрел на рукав собственного мундира. Сукно было темнее волокна, но при свете лампы различие могло исчезнуть.

– Именно это вы хотели показать? – спросил Гектор.

Беатрис не сразу поняла смысл его вопроса.

– Вы считаете, что я оставила на ключе синюю нить, чтобы указать на вас?

– Или на человека из комиссии. Их дорожные плащи и служебные мундиры тоже синие.

– Значит, по вашей версии я подготовила улику, допускающую несколько объяснений, а потом дождалась вас с ключом в руках.

– Хорошая подделка не должна выглядеть очевидной.

Гнев пришёл не горячей волной, а ясностью. Беатрис увидела перед собой мужчину, который поцеловал её в коридоре после пожара, а теперь разбирал каждое её действие так, как следователи разбирали подписанные листы.

Она опустила руки вдоль тела.

– Вы уже решили, что поцелуй был частью подделки?

Гектор замер.

– Не смешивайте разные вещи.

– Их смешали вы. Вчера говорили, что находите только следы лжи Корвина. Сегодня решили, что я умею лгать не хуже него.

– Я обязан проверить все версии.

– Тогда начните с вопроса, кто входил в ваш кабинет.

– После того как я ушёл, у двери стоял караульный. Он никого не впускал до вашего прихода.

– А до того?

– Здесь находились Феликс, два писаря и я.

– Люди комиссии?

– Нет.

– Слуги?

– Один человек принёс дрова для камина. Солдат сопровождал его.

– Вы проверили стол перед уходом?

Гектор перевёл взгляд на разложенные бумаги.

– Я оставил на нём донесения.

– Ключ лежал на чистом листе в самом центре. Вы бы заметили.

– Да.

– Значит, его принесли после вашего ухода. Караульный мог отвернуться. У кабинета может быть служебный проход. Человек мог войти через окно из соседней галереи.

– Окно заперто изнутри.

– Тайный коридор в большом зале тоже считался стеной, пока мы не нашли шов.

– В этом кабинете стены проверяли.

– Те же люди, которые дважды не заметили саботаж?

Гектор положил ключ на стол.

– Вы защищаетесь прежде, чем я предъявил обвинение.

– Потому что знаю, чем заканчиваются ваши проверки. Сначала человек допускает одну возможность, затем повторяет её другим, а утром она становится установленным фактом.

За дверью раздались шаги. Караульный что-то сказал пришедшим, но ответ прозвучал приглушённо.

Гектор повернулся к выходу.

– Никого не впускать! – приказал он.

– Боюсь, в этот раз вы не сможете закрыть передо мной дверь, генерал Штайн, – ответила Одилия Крофт из коридора. – У меня королевское распоряжение.

Она вошла прежде, чем караульный успел получить новый приказ. За Одилией следовали первый секретарь и двое офицеров королевской охраны. Один из них держал папку с синей лентой и тяжёлой печатью.

Беатрис посмотрела на их одежду. Плащи охраны были тёмно-синими. Мундир секретаря имел более светлую отделку, близкую по цвету к волокну на ключе.

Одилия заметила серебро на столе.

– Значит, сведения подтвердились.

Гектор встал между ней и Беатрис.

– Какие сведения?

– Мне сообщили, что украденный ключ найден в вашем кабинете у госпожи Фелтон.

– Кто сообщил?

– Караульный видел предмет в её руке и исполнил обязанность перед комиссией.

Беатрис посмотрела на закрытую дверь. Солдат успел послать человека за Одилией в течение нескольких минут между её приходом и появлением Гектора. Либо весть передали раньше, либо глава комиссии ждала рядом, заранее зная, что будет найдено.

– Ваш секретарь оказался здесь удивительно быстро, – сказала Беатрис.

– Объяснение потребуется от вас, а не от моих людей.

Одилия приняла папку у офицера и передала её Гектору.

– Согласно полномочиям комиссии, лицо, обнаруженное с похищенным средством доступа к военному архиву, подлежит временной изоляции до окончания проверки обстоятельств.

Гектор прочитал документ. Печать была королевской, подпись принадлежала одному из судей, огласивших приговор Беатрис. Дата стояла сегодняшняя, однако текст выглядел подготовленным заранее: имя оставили свободным и вписали в кабинетных условиях другими чернилами.

– Это общее распоряжение, – сказал Гектор.

– Оно вступает в силу после внесения имени подозреваемого.

– Госпожа Фелтон не признана подозреваемой.

Одилия посмотрела на серебряный ключ.

– Он находился у неё в руке.

– В моём кабинете.

– Именно поэтому комиссия обязана проверить их обоих.

Секретарь при этих словах поднял голову. Одилия продолжала смотреть только на генерала.

– Вы можете передать командование капитану Дорну и также оставаться под надзором до выяснения обстоятельств.

Гектор опустил документ.

– Это угроза?

– Исполнение королевского распоряжения.

– Вы приехали в Ротвальд раньше назначенного срока, попытались забрать ключи, после чего крепость закрылась. На вашем оборудовании найдены детали, использованные для саботажа. Теперь вы предлагаете изолировать хранительницу и отстранить командующего.

– Я предлагаю вам не ставить личную привязанность выше долга.

В кабинете стало спокойнее, хотя Одилия не повысила голоса. Её взгляд перешёл с Гектора на Беатрис и задержался там с холодным удовлетворением.

Она знала о поцелуе или догадалась по тому, как генерал защищал хранительницу. Возможно, ей было достаточно увидеть, что Гектор колеблется.

– Где именно вы намерены держать госпожу Фелтон? – спросил он.

– В одной из комнат нижней башни.

– Нет.

– Там находятся помещения для лиц под следствием.

– Она не преступница.

– Тогда ей нечего опасаться.

– В нижней башне холодно, после повреждения труб две комнаты непригодны. Госпожа Фелтон останется в собственных покоях западного крыла. У двери встанут мои люди.

Одилия закрыла папку.

– Представитель комиссии также будет находиться у входа.

– Ни один человек комиссии не войдёт в комнату без капитана Дорна или меня.

– Оставшиеся ключи должны быть переданы под печать.

Гектор посмотрел на связку.

– Они будут храниться в моём кабинете в запертом ящике с двумя печатями. Моей и комиссии. Открыть его можно только в присутствии обеих сторон.

– Вы снова препятствуете работе комиссии.

– Я не позволю повторить вчерашнее.

Одилия несколько секунд обдумывала ответ, затем кивнула секретарю.

– Подготовьте ящик и опись.

Беатрис слушала их так, словно речь шла о чужом человеке. Они обсуждали комнату, караул, печати и принадлежавшие её семье ключи. Никто не спрашивал, согласна ли она. Корвин тоже любил превращать её жизнь в перечень решений, принятых разумными мужчинами ради её же безопасности.

Гектор приблизился.

– Передайте связку.

Беатрис не коснулась пояса.

– Вы верите, что я подложила ключ?

– Я не знаю.

– Это не ответ.

– Сейчас у меня нет другого.

За его спиной стояли Одилия, секретари и офицеры. Беатрис могла отказаться. Крепость, вероятно, не приняла бы ключи из чужой руки, однако королевское распоряжение позволило бы объявить сопротивление признанием вины.

Она расстегнула цепочку.

Гектор протянул ладонь.

Беатрис положила связку ему в руку и отпустила металл сразу, не позволив их пальцам соприкоснуться.

– Вы были первым человеком, рядом с которым я перестала чувствовать себя женой предателя. Теперь вы снова сделали меня ею.

На лице Гектора что-то изменилось. Он хотел ответить, но Беатрис отвернулась раньше.

– Ведите меня в комнату, госпожа Крофт. Вы этого добивались.

– Вас сопроводят офицеры.

– Нет, – сказал Гектор.

Одилия посмотрела на него.

– Я провожу госпожу Фелтон сам.

Он передал связку Феликсу, появившемуся на пороге. Капитан оценил людей в кабинете, увидел серебряный ключ и побледнел.

– Генерал?

– Подготовьте ящик с двумя замками. Пересчитайте ключи при госпоже Крофт. Серебряный ключ хранить отдельно, не очищать и не передавать в руки её секретарям.

Одилия вскинула подбородок.

– Комиссия имеет право исследовать улику.

– В присутствии моих людей.

– Вы продолжаете подозревать нас.

– Я продолжаю помнить, что на ключе осталось синее волокно.

Секретарь Одилии машинально поправил край рукава. Беатрис заметила движение, но не могла понять, было ли оно проявлением тревоги или реакцией на взгляд Гектора.

Феликс взял ключ щипцами для печатей и поместил на чистую металлическую пластину.

– Я составлю опись.

– Караул у западного крыла удвоить, – сказал Гектор. – Госпожа Фелтон остаётся в своей комнате. Ей предоставляют еду, воду, книги и всё необходимое. Никто не обращается с ней как с заключённой.

– У двери будет охрана, – напомнила Одилия.

– Охрана нужна для проверки перемещений. Если кто-либо назовёт её преступницей или попытается войти без разрешения, ответит передо мной.

Он говорил как командующий. В его словах не было близости, которую Беатрис услышала ночью в коридоре, однако и холодного согласия с комиссией тоже не было. Гектор пытался исполнить приказ и одновременно защитить её от унижения.

Этого оказалось недостаточно.

Они вышли из кабинета.

В коридоре стояли солдаты, работники и несколько чиновников комиссии. Новость уже распространилась по главному крылу. Люди отступали к стенам, освобождая дорогу.

Беатрис шла рядом с Гектором. За ними следовали два офицера королевской охраны, впереди двигался солдат северного корпуса. Получилась процессия, слишком похожая на путь от судейского возвышения к тюремному экипажу.

У лестницы ждала Грета.

– Что случилось?

Беатрис остановилась.

– Серебряный ключ нашли в кабинете генерала.

– Кто нашёл?

– Я.

Экономка посмотрела на Гектора.

– И поэтому её ведут под охраной?

– Временно, – ответил он. – До проверки.

– Кухня ещё не восстановлена, в оранжерее сломалась рама, а госпожа Фелтон должна решить, куда перенести королевские припасы. Кто будет заниматься этим до окончания вашей проверки?

– Вы, – сказала Беатрис. – Малую кухню оставьте для семей и работников. Комиссия может пользоваться внешней трапезной. Раму временно закройте досками из разбитого большого стола, но не снимайте стекло с жилых комнат. Королевские припасы пересчитывайте только вместе с Освальдом и человеком от Феликса.

Грета кивнула, запоминая распоряжения.

– А отчёт?

– Он лежит на столе генерала.

– Достаточно, – сказал Гектор. – Госпожа Восс, исполняйте.

Грета поклонилась Беатрис.

– Крепость знает свою хранительницу.

Одилия, находившаяся на верхней площадке, услышала эти слова. Выражение её лица осталось прежним, но пальцы сомкнулись на папке.

Они пересекли внутренний двор. Начинался вечер, снег перестал идти, и над башнями появилось бледное небо. Работники разбирали повреждённую кухонную стену. Возле оранжереи переносили ящики, прибывшие с комиссией. Люди прекращали работу, когда замечали Беатрис под охраной.

Гектор открыл дверь западного крыла.

Внутри горели все лампы. В комнатах находились семьи офицеров, которых Беатрис переселила из холодного помещения. Несколько детей выглянули в коридор. Девочка с деревянной лошадкой подняла руку в приветствии, но мать сразу увела её за дверь.

Беатрис продолжала идти, не меняя шага.

У её комнаты Гектор отпустил сопровождающих.

– Останьтесь снаружи.

Офицеры Одилии остановились у лестницы, солдат северного корпуса занял место справа от двери.

Гектор вошёл вместе с Беатрис.

Комната сохранила порядок, в котором она оставила её утром. На столе лежала раскрытая хозяйственная книга, у окна стояла корзина с чистым полотном для кухни, на спинке стула висел плащ. В камине горел огонь.

– Дверь не будут запирать снаружи, – сказал он.

– Какая щедрость.

– Беатрис…

– Не называйте меня так.

Гектор остановился у стола.

– Вы хотите, чтобы я отказался исполнить королевское распоряжение?

– Я хотела, чтобы вы не поверили первой подложенной улике.

– Я не поверил.

– Вы забрали ключи и привели меня сюда под охраной.

– Потому что Одилия готова была отстранить меня от командования. Тогда вас отправили бы в нижнюю башню, а ключи оказались бы у комиссии.

– Вы выбрали меньшее зло.

– Я сохранил возможность разобраться.

– За закрытой дверью разбираться удобнее. Человек не мешает, не задаёт вопросов и не напоминает, что ещё вчера вы ему доверяли.

– Вчера вы сказали, что я не принял окончательного решения о вас.

– А сегодня показали, каким оно станет при первой возможности.

Гектор подошёл ближе, но Беатрис отступила.

Он остановился.

– Ключ появился на моём столе. Караульный утверждает, что после моего ухода никто не входил до вас. Я не могу сделать вид, что этого не произошло.

– И я не могу сделать вид, что не слышала ваших слов. Вы допускаете, что я использовала поцелуй, ваше доверие и собственную службу крепости ради обвинения против вас.

– Я этого не говорил.

– Вам не пришлось.

Гектор опустил взгляд к её рукам. Ладони ещё хранили следы спуска по канату, хотя за день кожа перестала болеть.

– Я проверю кабинет, караульного и всех, кто находился рядом. Найду путь, которым ключ туда принесли.

– Если он существует.

– Существует.

Беатрис подняла голову.

– Почему вы уверены?

– Потому что иначе придётся поверить, что это сделали вы.

– Вот теперь вы сказали правду.

За дверью переместился караульный. В коридоре звучали голоса людей комиссии.

Гектор направился к выходу.

– Я вернусь после проверки.

– Не нужно.

Он задержал руку на двери.

– Вы всё ещё официальная хранительница Ротвальда. Я не отменял назначение.

– Только лишили хранительницу ключей и свободы передвижения.

– Временно.

– Это слово особенно удобно для людей, закрывающих двери.

Гектор вышел.

Дверь осталась незапертой, как он и обещал. Однако за ней стояли вооружённые люди, и разница была скорее формальной.

Беатрис подошла к окну.

Внутренний двор лежал внизу. Вдоль стен зажигали вечерние лампы, на крышах темнел свежий снег. Работы не остановились. Грета направляла людей к внешней кухне, Освальд принимал дрова, Феликс переходил от одного караула к другому.

Крепость продолжала жить без хранительницы.

Эта мысль должна была успокоить. Вместо этого Беатрис почувствовала себя ненужной в доме, который ещё утром называла своим.

На столе лежала хозяйственная книга. Она открыла страницу с перечнем комнат, но строки потеряли смысл. Невозможно было распоряжаться людьми, не зная, исполнят ли её приказ. Невозможно планировать встречу короля, когда комиссия получила основание отстранить её от ворот.

К ужину пришла Грета.

Офицер Одилии потребовал осмотреть корзину, однако солдат северного корпуса остановил его.

– Приказ генерала: вещи проверяет капитан Дорн или человек, назначенный им.

– Госпожа Фелтон изолирована по распоряжению комиссии.

– Она находится под охраной командования Ротвальда.

Спор продолжался до тех пор, пока не появился Феликс. Он проверил хлеб, яблоки, кувшин с водой и сложенную салфетку, после чего разрешил Грете войти.

Экономка поставила корзину на стол.

– Весь западный коридор обсуждает ключ.

– Этого следовало ожидать.

– Люди не верят, что вы его украли.

– Люди три недели назад боялись повернуться ко мне спиной.

– Три недели в крепости стоят целого года в столице.

Беатрис посмотрела на Феликса. Он остался у двери.

– Вы тоже не верите?

Капитан потёр подбородок.

– Я верю фактам. Вы не могли одновременно оказаться в тайном коридоре с генералом, устроить пожар, вынести документы из архива и спрятать ключ в его кабинете.

– Я могла передать его сообщнику заранее.

– Могли. Но тогда вам пришлось бы знать тайные ходы Ротвальда до того, как мы нашли старый план.

– Гектор считает иначе.

– Генерал считает, что обязан допускать худший вариант, пока не исключит его. Иногда это делает его полезным командиром и тяжёлым человеком.

– Вы пришли защитить его?

– Передать, что караульного у кабинета сменили. Он признался: на несколько минут покидал пост, когда секретарь госпожи Крофт потребовал проводить его к северной башне.

Беатрис выпрямилась.

– До моего прихода?

– За четверть часа.

– Значит, ключ мог принести любой, кто знал, что коридор останется пустым.

– Мог. Но караульный утверждает, что кабинет был закрыт.

– Кто запирал?

– Генерал.

– Замок повреждён?

– Нет.

– Служебный проход?

– Пока не нашли.

Грета подошла к камину и поправила полено.

– В старых комнатах редко бывает только одна дверь. Иногда второй вход скрывают за печью или шкафом.

– Кабинет проверяют мастера, – сказал Феликс.

– Те же мастера проверяли люстру, – напомнила Беатрис.

Капитан поморщился.

– Теперь рядом с каждым стоят мои люди.

– А серебряный ключ?

– Запечатан отдельно. Синее волокно передали на сравнение с тканями. В комиссии уже потребовали образцы мундиров северного корпуса.

– Разумеется.

Феликс хотел добавить что-то ещё, но в коридоре появился офицер Одилии.

– Время посещения окончено.

– Его определяю я, – ответил капитан.

– Госпожа Крофт требует исключить разговоры подозреваемой с работниками крепости без свидетеля комиссии.

– Вы стоите в трёх шагах и слышите каждое слово.

– Именно поэтому разговор должен завершиться.

Грета взяла пустую корзину.

– Завтра я снова приду.

– Занимайтесь кухней, – сказала Беатрис. – Не спорьте с комиссией из-за меня.

– Я спорю из-за крепости. Это другое.

Она ушла.

Феликс задержался.

– Генерал найдёт способ доказать, как ключ появился в кабинете.

– Сначала ему придётся захотеть найти именно этот способ.

– Он хочет.

– Тогда почему не пришёл сказать о караульном сам?

Капитан не нашёл ответа.

После его ухода Беатрис поела у окна. Хлеб был свежим, яблоко сохранило запах оранжереи, но она не ощущала вкуса.

Во дворе продолжалась разгрузка повозок комиссии.

В первый день часть багажа оставили во внешних сараях из-за нехватки помещений. Теперь чиновники потребовали перенести запечатанные ящики ближе к главному крылу. Возчики по одному проводили фургоны через внутренние ворота, ставили у галереи и выгружали содержимое под охраной.

Беатрис наблюдала без особого интереса, пока к западному складу не подали короткую крытую повозку.

На её боковой панели была изображена корона столичной службы. Такой знак ставили на транспорт, который выходил из королевских дворов и следовал по официальному маршруту. Повозка не входила в число двух тяжёлых фургонов, замеченных Беатрис при прибытии комиссии. Она была ниже и уже, а тент крепился новыми ремнями.

Возчик повернул колёса возле лестницы.

В свете фонаря стало видно грязь на ободах.

Беатрис поставила кружку.

Дорога из столицы была промёрзшей и покрытой снегом. На колёсах экипажей, прибывших с Одилией, оставались серые ледяные комья, песок с королевского тракта и светлая известковая пыль от южного моста.

Эта повозка была покрыта рыжей глиной.

Такая земля встречалась возле нижней дороги Ротвальда, где река огибала старый карьер. Беатрис видела её на сапогах работников, которые ходили к заброшенной сушильне. После высыхания глина превращалась в красноватую корку и забивалась между спицами.

Повозка не могла приехать из столицы вместе с комиссией.

Она находилась неподалёку от крепости и появилась во дворе под чужой печатью.

Беатрис прижалась ближе к стеклу.

Двое мужчин открыли задний борт. Оба носили плащи комиссии. Внутри стояли длинные ящики без маркировки. Один оказался настолько тяжёлым, что для переноски потребовались четыре человека. Его отнесли не в общий склад, а к нижней галерее возле главных ворот.

Беатрис запомнила лица. Первого она видела за ужином рядом с секретарями Одилии. Второй слегка прихрамывал, перенося вес на правую ногу.

Внутри всё похолодело.

Три человека приходили к Корвину ночью перед гибелью отряда. Одного Беатрис не смогла рассмотреть из-за длинного плаща, но запомнила неровный шаг.

Человек во дворе остановился и оглянулся на западное крыло.

Беатрис отступила от окна.

Она подошла к двери и открыла её.

Солдат северного корпуса повернулся.

– Мне нужен капитан Дорн.

Офицер комиссии стоял напротив.

– Все обращения передаются через госпожу Крофт.

– Я официальная хранительница крепости и требую капитана.

– Вы временно отстранены от распоряжений.

– Моё назначение не отменено.

Солдат посмотрел на офицера.

– Я отправлю человека за капитаном.

– Никто не покидает пост, – запретил представитель комиссии. – Приказ госпожи Крофт.

– Тогда позовите генерала.

– Генерал занят допросом караула.

Беатрис поняла, что сообщение не выпустят из коридора.

– Передайте ему, что одна из повозок комиссии не прибыла из столицы.

Офицер усмехнулся.

– Теперь госпожа Фелтон проверяет происхождение колёс из окна?

– На них местная глина.

– Грязь остаётся грязью независимо от провинции.

– Для человека, который никогда не управлял обозом, возможно.

Он покраснел.

Солдат северного корпуса вмешался:

– Я передам сведения при смене караула.

– Смена через два часа, – сказал чиновник.

– Тогда через два часа.

Беатрис закрыла дверь.

Повозку могли разгрузить и убрать раньше. К тому времени ящики окажутся в галерее, люди сменят плащи, а глину смоют с колёс. Одилия назовёт наблюдение выдумкой женщины, пытающейся отвести от себя подозрения.

Беатрис вернулась к окну.

Фургон уже разворачивался. Возчик направил его к внешнему двору, но не к общему сараю, а к узкому проходу за конюшнями. Оттуда нижняя дорога вела к служебному выходу.

Она записала на полях хозяйственной книги время, внешний вид повозки, число ящиков и имена тех, кого смогла опознать. Имен она не знала, поэтому описала лица, одежду и походку.

После вечернего колокола в коридоре сменился караул.

Новый солдат северного корпуса выслушал её, однако офицер Одилии потребовал передать записку ему. Беатрис отказалась.

– Тогда она не выйдет из комнаты, – сказал он.

– Капитан узнает, что вы препятствовали сообщению хранительницы, – предупредил солдат.

– Госпожа Фелтон находится под следствием из-за подложенной улики. Любая её записка может содержать приказ сообщнику.

Беатрис закрыла дверь, сохранив лист у себя.

Ночь опустилась на Ротвальд. Лампы во дворе погасли, остались только караульные огни у ворот и складов. В западном крыле постепенно стихли голоса семей. Через стену слышались шаги детей, скрип кроватной рамы и шёпот взрослых.