Текст книги "Заклейменная вдова. Ключница генерала-дракона (СИ)"

Автор книги: Лилия Тимолаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 4 Драконье тепло

Глава 4 Драконье тепло

Грохот захлопнувшейся двери прокатился по котельной и вернулся от каменных стен тяжёлым эхом.

Беатрис развернулась, нащупала железную ручку и потянула на себя. Створка не поддалась. Она нажала плечом, затем попробовала повернуть внутреннее кольцо замка, но механизм не двигался.

Связка ударила её по запястью. Ключ с красной полосой оставался в руке: замок выпустил его в тот миг, когда дверь распахнулась, и Беатрис машинально унесла связку с собой.

Снаружи раздался удар.

– Госпожа Фелтон! – голос Гектора проникал сквозь дерево и железо приглушённо, но она различила каждое слово. – Вы меня слышите?

– Слышу. Дверь заперта.

– Отойдите от неё.

Беатрис сделала несколько шагов в темноту. Снаружи ударили ещё раз, теперь ближе к замку. Дверь дрогнула, однако не открылась.

– На ней опустился наружный засов, – сообщил Феликс. – Его заклинило в скобе.

– Поднимите, – приказал Гектор.

Металл заскрежетал. Кто-то пытался ввести рычаг между засовом и дверью, но узкая щель не позволяла поддеть тяжёлую полосу.

Беатрис вытянула свободную руку и начала обследовать стену. Пальцы прошли по влажному камню, задели выступ, похожий на головку рычага. Она потянула его вниз.

Под потолком вспыхнули три красноватые лампы.

Их света хватило, чтобы увидеть помещение.

Котельная занимала весь нижний этаж хозяйственного крыла. В центре возвышалась круглая печь из чёрного металла, окружённая трубами разной толщины. Одни уходили под пол, другие поднимались к сводчатому потолку и расходились к жилым крыльям. На дальней стене располагалась панель с колёсами, рычагами и семью замочными скважинами.

Печь не горела. Через узкие окна в её стенках проступала только темнота.

По полу текла вода. Она собиралась у основания восточной трубы и уходила в решётку, где уже намерзала тонкая ледяная корка.

– Я вижу центральный механизм, – крикнула Беатрис.

– Ничего не трогайте, – ответил Гектор.

– Отопление уже остановилось.

– Тем более.

Связка в её ладони дёрнулась. Красная полоса на ключе загорелась и осветила ближайшую скважину на панели. Рядом с ней был выгравирован круг с расходящимися лучами.

Беатрис подошла ближе.

Над панелью сохранилась медная табличка. Старые буквы потемнели, часть надписи скрывала копоть, но отдельные слова ещё можно было разобрать: «сердце», «хозяйский ключ», «огонь хранителя», «три потока».

Она провела ладонью по металлу, стирая налёт.

– Здесь нужен мой ключ, – сказала она.

– Подождите, пока мы откроем дверь.

Снаружи снова ударили по засову. Железная полоса звякнула, но осталась на месте.

В западном крыле спали дети. Беатрис сама распределяла дрова и знала, что отдельные камины не смогут долго прогревать большие комнаты. Центральная система уже остыла настолько, что вода замерзала у решётки.

Она вставила ключ в скважину.

Он вошёл до основания. По панели пробежала красная линия, разделилась на три ветви и ушла к колёсам, отмеченным символами жилого, хозяйственного и внешнего крыла.

Беатрис повернула ключ.

Внутри печи загудело. Где-то под полом начали двигаться тяжёлые заслонки. Стрелка на круглом указателе приподнялась, однако не дошла даже до первой отметки.

Беатрис ослабила пальцы.

Ключ сразу повернулся обратно. Красные линии погасли, а гул прекратился.

Она снова повернула его и удержала в крайнем положении. Механизм ожил.

– Госпожа Фелтон, что вы сделали? – спросил Гектор.

– Открыла главный поток. Он работает, пока я держу ключ.

– Отпустите.

– Тогда каналы снова закроются.

– В печи нет огня.

– Поэтому стрелка не поднимается. Здесь написано об огне хранителя.

За дверью наступила короткая пауза.

– Не двигайтесь от панели, – сказал Гектор. – Капитан, приведите мастеров и принесите всё, чем можно снять засов.

Удаляющиеся шаги Феликса затихли на лестнице.

Беатрис упёрлась левой ладонью в край панели и продолжала держать ключ правой. Пружина внутри замка сопротивлялась, возвращая металл к исходному положению. Через несколько минут пальцы начали неметь.

Она осмотрела три колеса. Красная линия доходила до каждого, но заслонки оставались закрытыми. Чтобы пустить тепло по крепости, требовалось повернуть колёса. Сделать это одной рукой, не отпуская ключ, было невозможно.

– Генерал Штайн.

– Я здесь.

– После запуска нужно открыть три распределительные заслонки.

– Где они?

– На панели. До ближайшей я не достану, пока держу ключ.

– Оставьте механизм. Мы запустим его, когда войдём.

Беатрис посмотрела на стрелку указателя. Она опускалась, хотя ключ оставался повёрнутым. Остаточное тепло уходило из центрального канала.

– Сколько времени вы будете ломать дверь?

– Столько, сколько потребуется, чтобы не обрушить на вас половину стены.

– За это время трубы в восточном крыле замёрзнут окончательно.

Гектор ударил по двери ладонью.

– Отойдите от механизма и дайте мне выполнить мою работу.

Тёмные лампы под потолком мигнули. Из одной трубы донёсся хруст, похожий на треск ломающегося льда.

Беатрис сильнее сжала ключ.

– Я тоже выполняю свою.

Ответа не последовало. Через дверь было слышно, как Гектор проверяет края створки и металлические крепления. Вскоре в щель у пола проникло золотистое сияние. По наружной стороне двери прошёл жар, от которого иней на внутреннем железе превратился в капли.

Гектор пытался прогреть засов драконьим огнём.

Беатрис продолжала держать ключ. Сопротивление пружины усиливалось. Она переставила ноги, прижалась бедром к панели и обхватила головку обеими руками.

В правой части котельной что-то задвигалось.

Из пола поднялся узкий металлический стержень, соединённый с одним из распределительных колёс. Крепость словно предлагала ей опору. Беатрис просунула связку через кольцо на стержне, укоротила её и натянула так, чтобы общий обруч удерживал ключ в повёрнутом положении.

На несколько мгновений это помогло.

Она освободила левую руку и потянулась к первому колесу. Оно находилось в шаге от неё. Беатрис взялась за рукоять и повернула на четверть оборота.

В трубе западного крыла загудел воздух.

Стрелка поднялась ещё немного.

– Я открыла первый канал! – крикнула она.

– Беатрис, отойдите от печи.

Гектор впервые назвал её по имени.

Она услышала это даже сквозь скрежет металла. Однако удивляться было некогда: связка начала соскальзывать со стержня. Беатрис бросилась к ключу и удержала его прежде, чем замок вернулся в исходное положение.

Снаружи раздался рык.

Он был глубже человеческого голоса и заставил красные лампы дрогнуть. Железо двери выгнулось внутрь. Вокруг замка проступила раскалённая линия, по которой металл начал расходиться.

– Назад! – приказал Гектор.

Беатрис отступила настолько, насколько позволял ключ. Правая рука оставалась вытянутой к панели, левая прикрывала лицо от искр.

Дверь содрогнулась от нового удара. Одна из петель лопнула, и тяжёлая створка накренилась. В образовавшейся щели показалась рука, покрытая тёмной чешуёй до локтя. Пальцы сомкнулись на краю железного листа.

Гектор потянул его на себя.

Дерево треснуло. Наружный засов вырвало из скобы вместе с креплениями. Дверь упала на каменный пол, подняв облако пыли и пара.

Гектор вошёл через проём.

В человеческом облике он оставался лишь отчасти. Чешуя покрывала обе руки, поднималась к шее и исчезала под расстёгнутым воротом. В глазах отражался золотой огонь, а от мундира поднимался жар. За ним появились Феликс и два мастера с ломами.

– Все наружу, – приказал генерал.

– Но система… – начал старший мастер.

– Капитан останется у входа. Остальные освободят лестницу и проверят трубы в соседнем коридоре.

Мастера подчинились. Феликс оттащил сломанную дверь в сторону, после чего остановился у проёма.

Гектор подошёл к Беатрис.

– Отпустите ключ.

– Я уже объяснила, что произойдёт.

– Вы не чувствуете пальцев.

Она опустила взгляд. Кожа на суставах побелела, а металлическая головка оставила глубокий след в ладони.

– Тогда держите вместо меня.

Гектор положил руку поверх её пальцев.

От его прикосновения ключ нагрелся сильнее. Красная полоса вспыхнула и ушла в глубину замка. Печь отозвалась низким гулом, а стрелка на указателе поднялась к первой отметке.

Беатрис попыталась убрать руку, но Гектор остановил её.

– Крепость принимает ключ только через вас.

– Значит, вам придётся держать его вместе со мной.

– Что дальше?

Она указала на три колеса.

– Западный канал уже открыт. Нужно повернуть два остальных, а затем направить огонь в центральный приёмник.

Гектор проследил за красными линиями на панели.

– Приёмник находится у печи.

– Я вижу только закрытую створку.

– Она откроется после заслонок.

– Тогда не отпускайте ключ.

– Не собирался.

Беатрис высвободила левую руку и потянулась к колесу хозяйственного крыла. Расстояния не хватало.

Гектор шагнул ближе. Его грудь коснулась её плеча, а рука переместилась вдоль её предплечья, сохраняя давление на ключ.

– Теперь достанете?

От его голоса у самого уха стало труднее сосредоточиться. Жар, исходивший от чешуи, проходил сквозь рукав платья, согревал спину и шею. За последние пятнадцать лет любое приближение мужчины заставляло Беатрис заранее готовиться к приказу или боли.

Гектор не удерживал её. Он предоставлял опору и ждал указаний.

– Ещё немного вправо, – сказала она.

Он изменил положение.

Беатрис ухватилась за рукоять второго колеса и повернула. Сначала оно сопротивлялось, затем поддалось с протяжным скрипом. Внутри стены ударила вода.

Стрелка дёрнулась вниз.

– Закрыть? – спросил Гектор.

– Подождите. Вода должна пройти повреждённый участок.

В трубе грохотало, словно по ней катились камни. Потом звук стал ровнее. Стрелка вернулась к первой отметке.

– Теперь внешний канал, – сказала Беатрис.

Третье колесо находилось выше. Ей пришлось подняться на носки и опереться свободной ладонью о панель. Гектор переместился вместе с ней. Его пальцы накрывали её правую кисть, удерживая ключ в одном положении.

Рукав Беатрис зацепился за выступ и сдвинулся к локтю. На запястье открылись бледные линии, окружавшие руку неровными полосами. Один след тянулся к основанию ладони, другой исчезал под тканью.

Гектор на мгновение ослабил давление.

Ключ рванулся обратно.

– Держите! – Беатрис прижала его обеими руками.

Генерал снова сомкнул пальцы поверх её кисти. Механизм выровнялся.

Она повернула третье колесо.

Внешний канал открылся. По полу прошла дрожь, и створка в основании печи поднялась, обнажая широкую металлическую воронку. Внутри неё находились пластины, расположенные кругами. На каждой был выгравирован драконий знак.

– Огонь нужно направить туда, – сказала Беатрис.

– Я должен отпустить ключ.

– Вы удержите его одной рукой.

– Тогда отойдите от печи.

– Если я уберу руку, замок закроется.

Гектор посмотрел на панель, оценил расстояние до воронки и положение труб.

– Капитан.

Феликс подошёл к ним.

– Встаньте за госпожой Фелтон. Если давление изменится, отведите её к стене.

– Понял.

– Я могу сама отойти, – сказала Беатрис.

– Вы не отошли, когда я ломал дверь.

– Потому что держала ключ.

– Именно поэтому капитан останется рядом.

Гектор снял левую руку с её кисти и развернулся к печи. Правой он продолжал прижимать пальцы Беатрис к ключу. Расстояния хватало лишь потому, что стоял вплотную к ней, вытянув другую руку к металлической воронке.

Чешуя на его шее стала темнее. Под ней пробежали золотые линии.

– Какой силы нужен огонь? – спросил он.

– На табличке нет указания.

– Тогда начну с малого.

Из его ладони вырвалось узкое золотое пламя.

Оно вошло в воронку и разделилось между металлическими пластинами. Печь загудела, но огонь не распространился дальше первого круга.

– Больше, – сказала Беатрис.

Пламя усилилось. В котельной стало светлее. Красные лампы побледнели перед золотым сиянием, по трубам побежали тонкие огненные линии.

Стрелка поднялась ко второй отметке.

Печь задрожала.

– Хозяйственный канал принимает тепло, – сообщил Феликс, глядя на боковой указатель.

– Западный? – спросила Беатрис.

– Пока нет.

Она попыталась повернуть ключ ещё немного, однако замок уже находился в крайнем положении.

– Огонь распределяется неправильно. Закройте внешний канал на четверть.

Феликс направился к колесу.

– Не вы, – остановила его Беатрис. – Панель может не принять чужую руку.

Гектор прекратил пламя.

– Я поверну.

– Вы держите ключ.

– Тогда вы направите огонь.

Несмотря на опасность, Беатрис едва не рассмеялась.

– У меня нет драконьего пламени.

– Значит, придётся действовать вместе.

Он переместил её правую руку так, чтобы удерживать ключ большим пальцем и краем ладони. Беатрис освободила левую руку и потянулась к внешнему колесу. До него оставалось несколько пальцев.

Гектор обхватил её за талию и приподнял.

Движение оказалось настолько неожиданным, что Беатрис схватилась за его предплечье. Чешуя была горячей и гладкой, края отдельных пластин ощущались под пальцами.

– Поворачивайте, – сказал он.

Она ухватилась за рукоять и сдвинула колесо на четверть оборота.

Гектор опустил её на пол, но руку с талии убрал не сразу. Беатрис чувствовала его дыхание у виска и собственную ладонь на чешуйчатом предплечье. В тесном пространстве между панелью и печью их разделяло меньше шага.

Феликс сосредоточенно изучал боковой указатель, предоставляя им возможность самим справиться с неловкостью.

Беатрис первой убрала руку.

– Теперь огонь.

Гектор отступил к печи настолько, насколько позволял ключ, и снова направил пламя в воронку.

На этот раз золотой поток прошёл через первый круг пластин, разделился на три части и ушёл по трубам. Под полом ударили заслонки. Стрелка поднялась к третьей отметке.

Из глубины крепости донёсся далёкий звон.

Одна за другой зажглись лампы в коридоре. Красный свет котельной сменился золотым. В трубе западного крыла загудел горячий воздух.

– Работает, – сказал Феликс.

Беатрис смотрела на указатель. Стрелка ещё колебалась.

– Держите пламя.

– Температура поднимается.

– Центральный канал долго стоял холодным. Если прекратить сейчас, всё снова остановится.

Гектор не спорил. Золотой огонь продолжал входить в печь. Жар усиливался, вода на полу превращалась в пар, от мокрого подола Беатрис поднималась лёгкая дымка.

Она контролировала три малых указателя. Хозяйственное крыло прогревалось быстрее остальных. Западный поток набирал силу. Внешний канал оставался слабым, однако кухни и казармы могли некоторое время поддерживать отдельные очаги.

– Ещё немного, – сказала Беатрис.

Пламя стало ярче. Гектор напрягся, и золотые линии на его шее поднялись к лицу. Беатрис поняла, что человеческий облик ограничивает его силу. Для большего огня пришлось бы превращаться, но в низкой котельной дракону не хватило бы места.

Стрелка достигла отметки, обозначенной изображением расправленных крыльев.

Внутри панели щёлкнуло.

Пружина перестала давить на ключ.

– Теперь можно отпустить, – сказала Беатрис.

Гектор прекратил пламя и убрал руку с её кисти.

Ключ остался в повёрнутом положении. Печь продолжала гореть собственным золотым светом, принимая тепло, оставленное драконом.

Беатрис вытащила ключ.

Механизм не остановился.

По крепости прокатился глубокий гул, от которого дрогнули камни под ногами. На потолке вспыхнуло изображение каштановых ветвей, окружавших дракона с раскрытыми крыльями.

Феликс поднял голову.

– Полагаю, крепость одобрила сотрудничество.

– Крепость слишком охотно высказывает мнение, – ответил Гектор.

– Она могла бы пользоваться уставной формой, – предложила Беатрис.

Генерал посмотрел на неё. В его глазах ещё сохранялся золотой отблеск пламени, но напряжение понемногу уходило из лица.

– В следующий раз, когда я прикажу вам остановиться, вы остановитесь.

– В следующий раз не запирайте меня в котельной.

– Я вас не запирал.

– Дверь могла решить иначе.

– Двери не ставят наружные засовы.

Феликс уже осматривал вырванную скобу. Он присел у упавшей створки и провёл пальцем по месту крепления.

– Генерал, вам следует это увидеть.

Гектор направился к двери. Беатрис сделала шаг следом, но перед глазами потемнело. Она ухватилась за край панели.

Гектор развернулся и успел подхватить её за локоть.

– Сядьте.

– Здесь негде.

Он снял плащ, сложил его в несколько раз и положил на низкий каменный выступ у стены.

– Теперь есть.

– Ваш плащ испачкается.

– После этой ночи это уже не имеет значения.

Беатрис опустилась на сложенную ткань. Ноги дрожали после долгого напряжения, а пальцы правой руки с трудом сгибались.

Гектор присел перед ней и протянул ладонь.

– Покажите руку.

– Со мной всё в порядке.

– Эту фразу вы повторяете каждый раз, когда очевидно обратное.

– Мы знакомы меньше суток. Вы не могли успеть заметить повторение.

– Успел.

Он взял её за кисть. Прикосновение было осторожным, хотя чешуя ещё покрывала пальцы. На ладони остался глубокий красный след от головки ключа, кожа у основания большого пальца была содрана.

Гектор осмотрел её руку, затем перевёл взгляд на запястье.

Рукав соскользнул к локтю во время работы. Теперь старые следы были видны полностью: две бледные полосы охватывали руку, ещё одна тянулась вдоль внутренней стороны предплечья.

Беатрис попыталась опустить рукав.

Гектор не удерживал её, но спросил:

– Это сделал Корвин?

Феликс находился у двери и разбирал крепление засова. Услышав вопрос, он поднялся и вышел в коридор, оставив их одних.

Беатрис расправила ткань на запястье.

– Сейчас это не имеет значения.

– Имеет.

– Для расследования?

– Для того, как я оценивал ваши поступки.

Она посмотрела на работающую печь. Золотой свет двигался внутри металлических окон, равномерно питая трубы.

– Корвин не любил, когда я покидала комнату до окончания разговора.

Гектор ждал продолжения.

– Иногда он запирал дверь. Иногда считал, что двери недостаточно.

– Он связывал вам руки?

Вопрос прозвучал глухо.

– Это происходило давно.

– Шрамы не отвечают на вопрос, сколько прошло лет.

Беатрис положила ладони на колени.

– Я не рассказываю это ради жалости.

– Я не испытываю к вам жалости.

Она подняла взгляд.

В его лице не было привычной холодности. Гнев присутствовал, но был направлен не на неё. Чешуя на руках потемнела, золотые линии под кожей не погасли.

– Что тогда? – спросила Беатрис.

– Я пытаюсь понять, сколько вещей считал очевидными, потому что видел вас на балах рядом с мужем.

– Для этого балы и устраивают. Чтобы люди видели дорогую ткань, улыбки и правильно подобранные украшения. Никому не интересно, что происходит после закрытия дверей.

– Ульрих бы вмешался, если бы знал.

– Корвин очень старался, чтобы люди вроде вашего брата ничего не узнали.

Гектор опустил глаза к её запястью.

– В тайной комнате я спросил, почему вы не остановили мужа.

– Я помню.

– Теперь понимаю, насколько простым мне казался выбор, которого у вас не было.

Беатрис ощутила знакомое желание защититься, вернуть разговор к ключам и трубам, где существовали ясные причины и измеримые последствия. Однако Гектор не требовал от неё оправданий. Он признавал собственную ошибку, и это оказалось труднее принять, чем очередное обвинение.

– Вы всё равно не обязаны мне верить, – сказала она.

– Доверие и понимание не появляются одновременно.

– Красивое различие.

– Практичное. Я пока не знаю, какую часть предательства видел Корвин и какую скрывал от вас. Зато уже знаю, что ваш брак нельзя оценивать по столичным приёмам.

Беатрис посмотрела на его руку. Чешуя понемногу уходила, оставляя человеческую кожу. Большой палец лежал рядом с её ладонью, не касаясь содранного места.

– Вы всегда признаёте ошибки?

– Когда уверен, что ошибся.

– Значит, редко.

– Реже, чем хотелось бы моим офицерам.

Она улыбнулась прежде, чем успела остановиться. Улыбка вышла короткой, но настоящей.

Гектор заметил её и задержал взгляд на лице Беатрис. Между ними снова возникла близость, теперь уже не вызванная теснотой у панели. Он находился достаточно близко, чтобы она различала тёмный ободок вокруг золотистых радужек и след копоти у его виска.

Беатрис первой отвела глаза.

– Капитан что-то нашёл.

Гектор поднялся и протянул ей руку. Она приняла помощь. На этот раз прикосновение не заставило её напрячься заранее.

У двери Феликс положил вырванный засов на перевёрнутый ящик. Железная полоса была новой, тогда как остальные детали створки потемнели от времени. Один край загнулся после удара Гектора, возле другого сохранилась маленькая клеймёная пластина.

На ней изображалась корона, заключённая в восьмиугольную рамку.

– Знак королевской комиссии, – сказал Гектор.

– Вы уверены? – спросила Беатрис.

– Таким клеймом отмечают оборудование, которое комиссия использует при осмотре крепостей и государственных складов.

Феликс повернул засов.

– Деталь установили недавно. Вокруг новых винтов нет ржавчины, а дерево просверлено поверх старых отверстий.

– Когда в Ротвальд поступили материалы комиссии? – спросил Гектор.

– Три недели назад. Два ящика креплений, измерительные цепи, замки для опечатывания помещений и письменные принадлежности. Всё пришло под королевской печатью.

– Кто принимал груз?

– Прежний комендант и его помощник. Запись должна быть в журнале.

Беатрис провела пальцем рядом с клеймом, не касаясь острого края.

– Корвин к тому времени находился под стражей.

– Да, – ответил Гектор. – А спустя несколько дней его казнили.

– Значит, этот засов установили после его ареста.

– Предательство не закончилось вместе с ним.

Слова наполнили котельную новым холодом, который не мог устранить даже запущенный огонь.

Феликс завернул засов в плотную ткань.

– Поставлю у двери караул и отправлю двух людей проверить остальные механизмы с таким клеймом.

– Никого из прежнего гарнизона к проверке не допускать, – приказал Гектор. – Возьмите людей северного корпуса.

– А работников? Без них мы не узнаем, какие детали меняли.

Гектор посмотрел на Беатрис.

– Грета и Освальд составят список. Госпожа Фелтон проверит его по хозяйственным книгам.

– Освальд может быть связан с пропажей продуктов, – напомнила она.

– Поэтому капитан будет рядом.

– Я уже смирился со своей судьбой, – сказал Феликс.

Гектор проигнорировал замечание.

– О знаке комиссии пока не говорить. Нам неизвестно, кто установил засов и знал ли он, для чего используется деталь.

– Комиссия приезжает через тридцать девять дней, – сказала Беатрис. – К этому времени человек успеет уничтожить следы.

– Тогда мы найдём его раньше.

Они покинули котельную. Феликс остался у двери, а Гектор проводил Беатрис в западное крыло.

Крепость снова прогревалась. Под каменными плитами двигалось тепло, в трубах шумела вода. В комнатах, куда переселили семьи, горели камины, но центральные решётки уже выпускали тёплый воздух. В одном из коридоров открылась дверь, и сонная девочка выглянула наружу, прижимая к груди деревянную лошадку.

– Стало тепло, – сообщила она Беатрис.

– Возвращайся в постель.

– А крепость больше не сломается?

Беатрис присела, чтобы их лица оказались на одном уровне.

– Мы проверим все трубы и двери. Если что-то снова остановится, починим.

Девочка посмотрела на Гектора.

– Он тоже?

– Он умеет разжигать большую печь, – ответила Беатрис.

– Я генерал, – заметил Гектор.

– Сегодня это оказалось менее полезно.

Девочка улыбнулась и скрылась за дверью.

Они продолжили путь. У комнаты Беатрис генерал остановился.

– Ваш сундук перенесли сюда.

– Кто выбрал помещение?

– Грета. Комната принадлежала старшей ключнице прежнего гарнизона.

Беатрис открыла дверь. Внутри стояли узкая кровать, письменный стол, шкаф и умывальная стойка. Мебель была простой, но добротной. В камине горел огонь, а на стуле лежало чистое тёмно-серое платье из её сундука.

– Королевская печать снята? – спросила она.

– При капитане Дорне. Содержимое сверили со списком.

– Вы не доверили мне даже собственные вещи.

– До сегодняшней ночи крепость доверяла вам больше, чем я.

– А теперь?

Гектор посмотрел на её руку, затем на связку ключей.

– Теперь разница стала меньше.

Он пожелал ей спокойной ночи и ушёл по коридору.

Беатрис закрыла дверь, но не заперла её. Она слишком хорошо знала, как меняется воздух в комнате после щелчка засова. В Ротвальде это воспоминание казалось особенно нелепым: крепость открывала перед ней двери, а прошлое по-прежнему заставляло опасаться закрытых.

До рассвета оставалось меньше двух часов.

Она умыла лицо холодной водой, переоделась и легла, не разбирая постель полностью. Сон пришёл сразу, однако продлился недолго.

Утром крепость разбудил стук молотков.

Мастера проверяли двери, трубы и засовы. Солдаты переносили дрова, Грета распределяла работу между прачечной и кухней, а Феликс появлялся рядом с Беатрис каждый раз, когда она собиралась открыть новое помещение.

К полудню они нашли ещё четыре детали со знаком комиссии. Две стояли на дверях хозяйственных кладовых, одна удерживала закрытой заслонку старой сушильни, четвёртая крепилась к механизму служебного подъёмника.

Каждая могла нарушить жизнь крепости в самый неудобный момент.

Заслонку сушильни сняли. За дверью обнаружился запас сухих дров, которого хватало до конца зимы. Грета распорядилась немедленно перенести часть поленьев ближе к жилым крыльям, чтобы следующая поломка системы не оставила людей без отдельных очагов.

Беатрис составила новый порядок хранения. Дрова распределили между тремя складами. Продукты теперь принимали два человека, а книги кухни и кладовых сверяли каждый вечер.

Лема Сорна не нашли.

Тайный проход за сожжённым кабинетом оказался обрушен в нескольких десятках шагов от крепости. Мастера обнаружили следы недавней расчистки, но снег у выхода уничтожил всё, что могло указать направление беглеца.

Гектор усилил караулы.

Следующие дни сложились для Беатрис в непрерывную цепь комнат, списков и ключей. Она просыпалась до первого колокола, обходила кухни, проверяла трубы, принимала отчёты Греты и Освальда, затем вместе с Феликсом открывала новые помещения.

Крепость подчинялась ей охотно, но не без условий. Некоторые замки отзывались сразу. Другие требовали, чтобы Беатрис назвала назначение комнаты или человека, которому разрешает войти. Одна дверь отказалась открывать архив, пока Гектор публично не подтвердил, что допускает ключницу к хозяйственным книгам.

Он произнёс разрешение перед офицерами и писарями.

После этого дверь распахнулась, а над ней появилась золотая надпись: «Слово принято».

– Ротвальд превращает каждое распоряжение в церемонию, – сказал Гектор.

– Возможно, крепость просто не доверяет генералам, меняющим решения.

– Я не менял решение.

– В первый день вы разрешали мне только открывать двери.

– В первый день вы были вдовой человека, из-за которого погиб мой брат.

– А сейчас?

Он посмотрел на стопку хозяйственных книг в её руках.

– Сейчас вы ещё и женщина, которая заставила половину гарнизона пересчитывать яблоки.

Они продолжили путь вместе.

К девятому дню Беатрис знала Ротвальд лучше, чем собственный столичный дом после пятнадцати лет брака. Она понимала, какие лестницы ведут к служебным галереям, где сильнее тянет из окон, в каких комнатах вода нагревается первой и почему нижняя кухня коптит при северном ветре.

Гектор появлялся на хозяйственных обходах чаще, чем требовала безопасность.

Сначала он объяснял это проверкой её распоряжений. Затем перестал объяснять.

Он присутствовал, когда Беатрис открывала оранжерею и обнаруживала там замёрзшую землю, разбитые рамы и несколько уцелевших плодовых деревьев. Вместе с солдатами генерал переносил новые стёкла. Он держал тяжёлую раму, пока Беатрис показывала мастеру, где укрепить крепления, и не возражал, когда она распорядилась снять декоративное стекло из пустого парадного коридора.

На четырнадцатый день в оранжерее появились первые зелёные ростки.

На восемнадцатый день семьи окончательно разместились в западном крыле. Офицеры, возмущавшиеся переселением, уже не требовали вернуть жён и детей в прежние комнаты. Восточное крыло просушивали и ремонтировали.

Беатрис иногда встречала Гектора у дверей детских комнат поздно вечером. Он проверял караул, но задерживался, слушая смех за стеной.

Однажды девочка с деревянной лошадкой выбежала в коридор и вручила ему рисунок. На листе крепость была изображена огромной, Беатрис держала связку ключей, а Гектор выпускал из ладоней золотой огонь.

– У меня крылья растут из головы, – заметил он.

– Художница ещё совершенствует знание драконьего строения, – ответила Беатрис.

Гектор сложил рисунок и убрал во внутренний карман мундира.

К двадцать шестому дню крепость изменилась.

В кухнях больше не стояли отсыревшие мешки. Дрова хранились в сухих помещениях. Гостевые комнаты проветрили, ковры выбили, окна проверили. В большом зале сняли полотна с мебели и начали очищать потемневшие серебряные украшения.

До приезда комиссии оставалось две недели.

Беатрис стояла в большом зале возле длинного стола и сверяла список комнат. Грета проверяла скатерти, Феликс пересчитывал охрану, а Гектор изучал полученное утром донесение из столицы.

– Новостей о Леме нет? – спросила Беатрис.

– Ни на северной дороге, ни в деревнях его не видели.

– Значит, он либо сменил имя, либо не уходил далеко.

– Поиски продолжаются.

Она отметила последнюю готовую комнату.

– К приезду комиссии успеем закончить западную галерею. Восточное крыло останется закрытым, если мастера не восстановят верхнюю трубу.

– Комиссию разместят в главном крыле.

– Если они привезут не больше шестидесяти человек.

– В уведомлении указано сорок восемь.

– В уведомлениях никогда не считают личных слуг.

Гектор подошёл к столу и положил рядом донесение.

– Вы готовитесь к приезду комиссии так, словно собираетесь защищать крепость от осады.

– При осаде люди хотя бы признают, что создают трудности.

Он хотел ответить, когда над внешними воротами ударил колокол.

Первый звон был длинным.

За ним последовали два коротких – сигнал приближающегося королевского обоза.

Феликс поднял голову.

– Мы не ждём поставок.

В коридоре послышались торопливые шаги. Дежурный солдат вошёл в зал, остановился перед Гектором и приложил кулак к груди.

– Господин генерал, на северной дороге королевские знамёна. Двенадцать экипажей, два десятка верховых и обоз.

– Чьи знамёна? – спросил Гектор.

– Королевской комиссии.

Беатрис посмотрела на список, где до назначенного срока оставалось четырнадцать дней.

Колокол над воротами ударил снова.

Королевская комиссия приехала на две недели раньше.