Текст книги "Рыжая на его голову (СИ)"

Автор книги: Лилия Сурина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Настроение с каждым днем становилось все мрачнее, ничего не радовало. Валялся на кровати все свободное время, слушая песни из ее плейлиста, забил на уроки, жалобы от учителей сыпались как из рога изобилия. Мама приходила в мою комнату, чтобы отругать или сделать внушение, но видела мой помятый вид и только махала рукой.

– Ты бы хоть побрился, оброс как леший, – сказала как-то утром, протягивая руку к моему подбородку, но я отшатываюсь, не желая никаких прикосновений. – Сынок, так нельзя.

– Как? – без аппетита грызу тост с малиновым джемом, любимый раньше.

– Ты страдаешь, и мне больно видеть…

– Ничего, потерпи, через неделю отыграю юбилей и уеду нафиг, не будешь видеть меня и больно не будет.

– Куда уедешь? – в родных глазах сверкают слезы, но мне и на них пофиг.

Странное состояние, будто мир стал как черно-белое кино, а время тянется неимоверно.

– В МХЛ уеду, мам, куда же еще.

– Но ты же обещал, что школу окончишь…

– А какая разница, сейчас или через полгода, – прохожу мимо, нечаянно задевая мать плечом.

Я задрался всех жалеть, всем угождать. Все, хоккей только будет в моей жизни, там я хоть четко знаю куда идти. Сегодня выходной, еду на мыс. Весь день жгу костер, перебирая каждую секунду с моей рыжей, представляя ее рядом.

Я по-прежнему поддерживаю переписку, но тема наших с Даней отношений больше не всплывает. Она выкинула меня из головы. А вот у меня не получается.

В понедельник прихожу на тренировку и вижу ее на прежнем месте за каким-то учебником. Будто под дых, даже останавливаюсь, не зная, как пройти мимо. Она меня ждала, про деньги сказала. Мне не нужны ее деньги, пусть только попробует отдать. Внутри поднимается злость. Смотрит на меня не как раньше, а будто чужой совсем, даже боится.

Поговорил с тренером, сказал, что скорее всего уеду скоро, он посмотрел на меня как на предателя. Только сказал, что до юбилея не отпустит. Всю неделю видел Даньку в ледовом и порывался поговорить с ней, но она то сбегала, то была не одна. Я думал, что вернется в школу, что будет искать со мной встречи. Забила и забыла. Ну что же, отпущу тебя, птаха, лети в свою Италию.

И вот день Х настал. Чую, решится сегодня что-то в моей жизни. Или пан или пропал, сделаю последнюю попытку поговорить. Или попрощаюсь с этой девушкой, которая сидит занозой в сердце, или не смогу этого сделать.

Я уже вышел на лед, нужно разогреться перед игрой, но решил, что сейчас прямо подойду к Дане, до игры. Просто спрошу… что спрошу, не успел додумать, услышав звонкий смех.

– Чего встал, раскатывайся, – толкает меня Ден, от удара даже проезжаю с метр, тормозя клюшкой. – Через час игра, разогреться надо, тренер сейчас подойдет и ввалит, если увидит, что ты сегодня под тормоз косишь.

Друг катит к ребятам, а я все не могу отвести глаз от сладкой парочки. Надо же, этот удод сидит возле моей Даньки и что-то втирает ей, та заливается веселым смехом, даже отсюда хорошо слышу. Бесит!

Только хочу подъехать и втащить бессмертному будущему бомбардиру, ишь, везде меня заменить решил. Но тут тренер появляется и гонит его на лед.

Во время тренировки сталкиваемся пару раз, хочу размазать Корецкого по борту, так, чтобы на лед в следующий раз смог выйти только после того, как я в столицу свалю. И чтобы желание тереться возле моей птахи пропало раз и навсегда. Урод моральный.

– Шмелев! – кричит мне тренер и свистит в свисток, прикрепленный к перчатке. – Прессовать противника будешь через полчаса, на своих не задираемся, правила забыл? Разъехались, отдыхаем до игры.

У ребят настроение приподнялось к концу тренировки, давно ждали юбилейный матч, игра обещает быть увлекательной, противники достойные, обещаны подарки и хорошая премия за победу. Несутся к калитке, чтобы скорее скрыться в раздевалке, передохнуть. Только я торможу и Корецкий, будто нарочно ждет, когда все уйдут со льда. Данька тоже встала, надо очистить лед после нашей тренировки.

В калитке этот идиот спотыкается и возится с коньком, не давая мне пройти. Чувствую, как внутри поднимается ярость, едва сдерживаю себя, чтобы не пнуть неуклюжего придурка, но к нему подходит Данька, спрашивает, что случилось.

– Да не, показалось, думал лезвие повредил, – улыбается Корецкий, и девчонка кивает, отступая на шаг.

Она улыбается ему в ответ и все, будто кто курок спустил, не выдерживаю, толкаю его. Нечего ему улыбаться, она должна только мне дарить свою радость. А со мной не хочет разговаривать даже, с той гребаной вечеринки. Выслушала мои объяснения молча и захлопнула дверь перед носом. Катаемся по полу в проходе между креслами первого ряда, я зарядил Корецкому в глаз, он мне губу разбил, Данька кричит, и даже плачет, пытаясь нас расцепить, но мы будто ополоумели.

Трель тренерского свистка над головой приводит нас в чувство. Отпрянываем друг от друга, неуклюже встаем, держась за сиденья, он справа от прохода, я слева.

– Дураки! – взвизгивает птаха и смотрит на меня с таким осуждением, что даже что-то щемит в груди. Потом поворачивается резко и несется к выходу.

– Еще раз такое увижу – накажу! – угрожает тренер и тоже уходит, его ждут гости, прибывшие на праздник.

– Она моя! – рычу в сторону противника, вытирая саднившую губу ладонью, потом подбираю свои перчатки, валявшиеся под креслами.

– Серьезно? Тогда почему Даня страдает, чего ты не с ней?

– Не твое собачье дело. Без тебя разберемся. Еще раз увижу рядом с моей девушкой – пеняй на себя.

– Что-то не видно, что она твоя, – снова щерится идиот, так и манит пересчитать его зубы, сделать прореху в идеальном ряду. – Если твоя, то иди, успокой девочку, прикинь, какой шок у нее сейчас. Не пойдешь ты, пойду я. И тогда посмотрим, чьей она завтра станет. Пока мы только друзья с ней. И хватит бычиться на меня, с таким настроем игру нам запорешь. Может мне тебя и на льду заменить, м? Страйкер, блин.

Корецкий уходит в раздевалку, довольный, как удав. Не понимаю его, теперь будет фонарем светить, а будто рад этому. Хмыкаю удивленно и ковыляю на коньках в сторону Данькиного кабинета. Она моя. И точка.

Глава 32

– Дань… – врываюсь в маленькую раздевалку, уверенный, что найду свою птаху там. Но пусто.

Бросаюсь к шкафчику, боясь, что она сбежала домой, и выдыхаю, когда вижу ее вещи. Не ушла, раз все на месте. И где ее искать? Времени в обрез, переодеваться некогда, а в коньках не оббежишь весь ледовый. Выхожу в коридор, думая, где искать девушку.

– Потерял чего, – мимо пробегает Оксана, тащит на площадку инвентарь для малышни, которые выступать должны между периодами матча, праздник же.

– Да, Даньку ищу.

– Она на малой площадке, малышню раскатывает перед выступлением. Вот думаю, и ее с детками выпустить на лед, что ли, у нее так хорошо получается с ними ладить.

Я улыбаюсь, рад, что мою девушку хвалит тренер фигуристов. Ну раз она занята, то мешать не буду, поговорим после игры. Иду в свою раздевалку, надо подумать, как помириться, что ей сказать. Одно знаю точно, сегодня мы уйдем из ледового держась за руки, как уже привыкли.

– Нашел ее? – спрашивает Корецкий, и я мотаю головой, тот цокает и дергает плечом.

– Она с Оксаной и ее мелюзгой, на малой площадке. После игры поговорим. А вот тебе что за дело, помиримся мы или нет? Чего так стараешься? Драку нарочно подстроил? Даже морду свою не пожалел.

– Да это фигня, – смеется Олег, слегка трогая пальцем фингал. – Считай, что у меня миссия всех влюбленных мирить. Был в жизни эпизод, когда люди недопоняли друг друга, а потом поздно было, одного уже не вернешь, а другой страдает от одиночества. Мы, люди, чаще ломаем, чем создаем…

Странный парень, рассуждает как человек, проживший долгую жизнь. Хмыкнув, отвернулся, разглядывая команду. Сидят расслабившись, половина в телефонах зависли, улыбаются, общаясь. А я даже не знаю, где мой смартфон, некому звонить или писать.

– Мне нравится Данька, если бы она не была в тебя влюблена, то замутил бы с ней, прикольная, – слышу рядом и кулаки снова сжимаются, похоже этот удод любит симметрию на морде, могу подправить. – Да успокойся, я ей не нужен. Такие, как она любят раз и на всю жизнь, так что, мне ничего с ней не светит, занято ее сердечко. А вот от козы этой, что лезет к вам, подставляет, помогу избавиться, если хочешь. Знаю способ, но такие редко останавливаются, даже если не выгорит ничего, все равно напролом лезет, дура.

– Помоги, – соглашаюсь на помощь, сам уже весь мозг сломал, как оградить Даньку от Егоровой, а парень явно не дурак, знает, что сделать можно. – Что нужно делать?

– Ну, для начала на звонок ответь, – щерится новый друг, кивая на мой шкаф, откуда доносится приглушенный трезвон. – А после игры сам все поймешь, и кое-какой план разработаем.

Звонила мама, сказала, что отец задерживается и она приедет без него, на такси. Пожелала удачи и сбросила вызов. Я уже собрался засунуть гаджет на место, но решил проверить сообщения в сети. Данька уже два дня отказывалась общаться с «Ритой» липовой, догадалась, что это не она.

Сердце екнуло, когда увидел пропущенное сообщение, скорее кликаю на имя моей птахи.

«Победы тебе, мой Страйкер! Я соскучилась…» – читаю, задыхаясь.

Меня раскусили! И она написала!

Пялюсь в дисплей, снова и снова перечитывая пару строчек, и вдруг прилетают смайлики-поцелуйчики.

«Тебе, на удачу!»

Ну все, простила меня мелкая, поняла, что врозь нам никак нельзя. Отправляю ответное сообщение, предлагая после матча прогуляться по набережной и поговорить. Данька соглашается и выходит из сети. Тут тренер пришел, дает последние указания, потом смотрит на часы, командуя нам на выход.

Команда прокатывается вдоль борта, приветствуя зрителей, пришедших поболеть за любимую команду. Мой взгляд прикован к девчонке в белой курточке, с рыжей копной над головой. Какая она красивая!

Данька посылает мне воздушный поцелуй, а я подмигиваю ей, как тогда, во время игры с «барсами». Моя птаха, любимая… Меня не смущает уже это слово, как и любые другие, которые касаются нежных чувств.

Я летаю по льду, неуловимый и ловкий, и уже на пятой минуте периода шайба летит в ворота противника. Оборачиваюсь на Даньку, она прыгает, размахивая шарфом с эмблемой «Торнадо». Трибуны сходят с ума, глохну почти от всеобщего ликования. Когда раздается гудок на перерыв, команда устремляется к калитке, рассаживаются по своим местам.

– Дорогие зрители! Перерыв сегодня не будет скучным, – раздается задорный голос из громкоговорителя. – В честь юбилея команды «Торнадо» предлагаем вашему вниманию несколько праздничных выступлений, пока хоккеисты отдыхают. Встречайте, младшая группа фигуристов «Снежинка»!

Перерыв длится пятнадцать минут, обычно в это время специальная машина поправляет лед для следующего периода, но сегодня особый матч, решили устроить праздник. Я знаю, что после малышни выйдут наши торнадо-чики с выступлением группы поддержки. Но вижу переполошившуюся Оксану, которая шипит на нашего тренера, размахивая руками. Рядом стоит Данька, смотрит огромными глазами на тренершу, потом трогает ее за рукав и говорит что-то. Подхожу ближе, мне интересно, что произошло.

– Надо только музыку подобрать… я уверена, мы с Глебом можем спасти ситуацию.

– Что случилось? – спрашиваю, не понимая ничего.

– Торнадо-чики ваши не явились, срывают нам праздничную программу, – зло шипит Оксана, уперев руки в бока, – вот что эта Егорова себе думает? Ну не хотите участвовать, так заранее скажите, подобрали бы что-нибудь, я бы малышей-хоккеистов выпустила на лед тогда.

– А что ты предлагаешь? – поворачиваюсь к встревоженной Даньке, сразу утопая в растопленном меду ее глаз.

– Рассказывать долго, малышки выступление заканчивают. Просто бери клюшку и шлем, и выходи на лед, на середине арены встань и жди, – командует птаха, толкая меня к калитке. – Поймешь потом.

Ладно, слушаюсь, жду у калитки, пока откатается мелюзга в блестках, подхватываю клюшку и делаю как сказала Данька.

– Оксана, вот эту песню на пульте пусть включат, прямо с моего смартфона, – слышу тихий голос моей командирши.

Интересно, Егорова нарочно подвела команду, подговорив девчонок забить на выступление? Неужели дура до такой степени, что мстит нам даже так.

Стою посреди темной арены, под удивленными взглядами гостей, и тут меня выхватывает луч прожектора, теперь я виден из каждого уголка трибун. Не совсем понимаю, что придумала Даня, но я доверяюсь ей полностью. Раздается музыка и зрители замирают, им интересно, что я в одиночестве делаю посреди площадки.

Вдруг включается второй прожектор, он ведет парочку, в которой узнаю Даньку и Корецкого. Она чуть впереди, он тащится за ней, в руках роза на длинном стебле. Будто говорит ей что-то, хватая девушку за плечо, но та катится вдоль борта, задрав свой симпатичный носик и поправляя ремешок от сумки. Поворачивается к Олегу, принимает от него цветок, нюхает бутон. А потом швыряет розу в парня. И летит от него, набирая разгон, в такт музыке.

Арена расцвечивается множеством разноцветных огней, девчонка самозабвенно катается, приближаясь ко мне. Третий луч прожектора высвечивает Корецкого, который теперь тащится на выход, опустив голову, будто его и правда отшила девчонка. Он останавливается, с тоской смотрит на озорницу, которая с упоением крутит винт, потом ловит проекционные снежинки и катит в мою сторону.

Далее у меня случилось дэжавю. Она налетает на меня, как в первый день в школе, падает и ошеломленно смотрит. Точно тот взгляд, как тогда. Капец! Будто улетел в прошлое, даже сумка ее упала так же, книги рассыпались по льду. Присаживаюсь на корточки и помогаю ей все собрать. Протягиваю руку птахе, поднимая ее со льда. Она будто в панике скрывается от меня во тьме.

Через пару секунд вижу ее чуть поодаль, она показывает свою радость, кружится, раскинув руки. Подъезжает ко мне, кружит вокруг, выхватывает клюшку и использует ее как пилон. Я уже смеюсь, не в силах сдержаться, так задорно все выглядит. С трибун слышится свист и аплодисменты, когда она подъезжает вплотную ко мне и будто поцеловать собирается. Я уже притягиваю изящную фигурку к себе, но она вырывается, отталкивая меня и снова вертится, удивлен даже ее действиям, так ловко исполняет элементы фигурного катания.

Я делаю несколько шагов за ней, хочу, чтобы вернулась, протягиваю руки. В форме я неповоротлив, это она порхает в своей куртешке с капюшоном, отороченным белым пушистым мехом. Голубые джинсы странно смотрятся, обычно фигуристы в ярких блестящих костюмах, а тут прямо реальность чувствуется.

Скоро песня закончится, и Данька снова несется ко мне, впечатывается в мой панцирь. Закрываю мелкую фигурку руками, рукава хоккейного свитера почти скрывают ее от окружающих. Она поднимает лицо и так смотрит на мои губы, что не выдерживаю, ласкаю ее скулы пальцами, растворяясь в искристых глазах. Так хочется признаться, что люблю, сердце сжимается от нежности к ней. Склоняю голову и касаюсь ее губ своими под последние аккорды.

Секунда тишины, а потом творится что-то фееричное, трибуны взрываются от восторга, скандируя мое имя. Данькино имя никому не известно, но слышится в реве голосов – Рыжулька, красотка!

Она показала нашу историю, и выглядело это так трогательно и необычно, всем понравилось. Беру ее за руку, сжимая пальцы. Подбираю клюшку и шлем, которые валяются на льду, и мы катим к борту под бурные аплодисменты.

На первом ряду сидит Егорова и так смотрит на нас, будто прожечь хочет взглядом. Оксана выговаривает ей, за то, что подвела всех.

– Думаешь это шутки? – шипит она, дергая девушку за рукав. – Вот где все девочки? Вы подвели весь коллектив, ты это понимаешь?

– Я не виновата, нас подставили! У меня выкрали телефон и отправили всем сообщение, что собираемся в школе, в нашем классе сначала. И их закрыли, а меня здесь закрыли в кабинете дяди.

– Что, Егорова, неприятно, когда подставляют? – говорит Олег, ухмыляясь.

– Ты! Это же ты мне сказал, что дядя зовет. Ты и закрыл. Вот с него спрашивай, – поворачивается к Оксане.

– А я че? Это бумеранг тебе прилетел. Ой, – забавно прикрывает рот ладонью Олег, – чики приехали. Ой, че щас будет, лучше беги, Лизонька, порвут ведь.

Сверху спускаются девочки из группы поддержки, по лицам понятно, что ничего хорошего Егорову не ждет. Обнимаю Даньку, целуя в ароматную макушку.

Всегда найдет выход из положения!

Глава 33

Даниэла

С утра решила испечь торт, порхаю по кухне, заглядывая в рецепт на сайте. У меня день рождения, и скоро явится Глебушка, хочется удивить его.

Семнадцать лет… ух, я чувствую себя резко повзрослевшей. Уже не кажется, что выгляжу как ребенок, не бесят веснушки и рыжие лохмы. Вчера Глеб целовал мой конопатый нос и пытался сосчитать сколько солнечных точек поместилось на нем. Долго смеялись над его расчётами, потому что я сбивала счет поцелуями.

Матч не выиграли, слили вничью. Праздник же, не хотелось, чтобы проигравшие грустили и обижались. С банкета мы сбежали, слишком соскучились друг по другу, гуляли по набережной, долго стояли на берегу, глядя на ленивые волны. Парень обнимал меня и расставаться не хотелось. Он строил планы, а я только вздыхала.

Звонок в дверь, и я подскакиваю на месте, в груди разливается трепетное тепло.

– Глеб! – кидаюсь к парню, но он отстраняет меня, держась за ребра. – Что?! Ты с мотоцикла упал? Где болит? Я сейчас врача…

– Угомонись, птаха, – смеется, расстегивая куртку, – со мной все хорошо. А вот подарок помнем, если обниматься будем. Дай руку.

Протягиваю руку и Глеб сует ее за пазуху. Там что-то мягкое и пушистое, взвизгиваю, отдергивая руку. Проказник смеется, и вытаскивает из куртки животное, цвета молочного шоколада.

– Котенок! – подскакиваю на месте и хлопая в ладошки.

Мы так и стоим на пороге, даже мысли нет пройти в дом. Глеб подарил мне мою мечту, всегда хотела котенка, но мама аллергик и из животных у нас были только рыбки. Хватаю малыша и прижимаю его к груди, такой красивый, и я знаю эту породу.

– Пойдем в дом, – тащу Глеба за руку, но он тормозит, потом берет еще пакет с крыльца и большую коробку. – Ну зачем ты тратился?

– У моей любимой девушки день рождения, имею право, – склоняется над моими губами, и я с радостью целую его.

– Любимой? – шепчу в его губы, касаясь нежно.

– Любимой… Так, тут кошачьи вещички, – протягивает пакет, переводя тему. – А это букет!

Я смотрю на коробку, не представляя даже, зачем Глеб засунул туда букет. Проходим в кухню, он ставит коробку на стол и открывает ее так, чтобы стенки развалились по сторонам. Там медвежонок с огромными медовыми глазами. В лапах он держит букетик из кумкватов и мини-мандаринов, а сам сделан из белых махровых хризантем вперемешку с мелкими ромашковидными цветочками.

Я обалдела, сидела, открыв рот. Все слова улетели в никуда, я такую красоту никогда не видела даже. Как такое возможно? Трогаю пальцем прохладные лепестки, удостоверяясь, что цветы живые. И кумкваты… откуда Глеб знает, что я их обожаю?

– С днем рождения, Даня! Я люблю тебя! – говорит вдруг медвежонок и я отдергиваю руку с истерическим хихиканьем.

– Ну скажи уже что-нибудь, – тянет меня к себе на колени Глеб. – С днем рождения, моя девочка!

– Я сейчас умру от счастья… – шепчу, обнимая парня, – я тебя люблю… спасибо за такие необычные подарки. А я торт испекла, сейчас чай будем пить.

– Нет, не получится чай пить, – парень смотрит на часы, которые ему подарили за игру в прошлый раз. – Через полчаса нас ребята ждут в пляжном кафе. Это на окраине, специально оборудованное место для пикников. Все хотят поздравить тебя.

– Ну вот, а мы даже имя котенку не придумали. И вот как его одного оставить дома? И вообще, я хотела сегодня побыть с тобой вдвоем. Даже папы нет, уехал до завтра по делам своим.

– Тогда тем более, быстрее нужно убираться отсюда, а то у меня уже фантазия разгулялась, – смеется Глеб и отбирает у цветочного медвежонка цитрусовый букетик. – Мелкие для мелкой, рыжие для рыжей.

– М-м-мм, букет-то со значением? – отрываю один кумкват, мну его пальцами, чтобы сок цедры смешался с соком мякоти и вкус стал слаще, откусываю половину вместе с тонкой сладкой шкуркой и вторую половину сую в рот Страйкеру. – Откуда узнал про кумкваты? Я вроде тебе не говорила, что обожаю их.

– Говорила. Там, на мысу, у костра ты делилась своими мечтами, а еще рассказывала, что любишь, а что не любишь.

Надо же, а я не помню. Смотрю как котенок гоняет бумажку по полу, которую уронила, открывая пакетик с ванилью. Я мечтала иметь котенка абиссинской породы. Теперь у меня он есть. И шустрый такой.

– Шустрик! Имя котенку… пойдет?

– Вполне! Давай, нужно собираться. Оденься потеплее, сегодня ветрено.

Нас уже и правда ждали, жарили шашлыки, жгли костер на берегу и слушали музыку. Почти все одноклассники собрались здесь, и команда в полном составе. Даже Оксана пришла, командует девчонками, которые таскают тарелки на столы. Это необычное кафе, здесь самообслуживание, официантов нет.

– О-о-о-о! Именинница приехала! – раздается со всех сторон, меня тут же заваливают цветами, воздушными шарами и подарками.

Я только успеваю отвечать на поздравления и сгружать коробки Глебу в руки. Он улыбается, доволен, что все ко мне так дружелюбны.

– Так, давайте к столу, – командует Оксана, посылая мне воздушный поцелуй.

Разместились за длинным деревянным столом, под навесом, украшенным шарами и фонариками, с белыми занавесями, которые трепал осенний ветер. Я жалась к теплому боку Глеба, он укрыл меня одной стороной куртки и кормил шашлыком. Я уже наелась и сопротивлялась, мотая головой, друзья смеялись. Потом переместились к костру, откуда-то достали гитару и некоторые из ребят стали петь.

У меня ощущение, что день рождения праздную впервые. Никогда так весело не было. Возле нашего бревна останавливается Олег, присаживается на корточки, подбирает мелкие веточки и швыряет их в огонь.

– Глеб, хотел предупредить, Даньку не отпускай от себя. Завтра в школу, а там Егорова, она будет мстить за подставу вчерашнюю. И ты, от Глеба ни на шаг, поняла? – Олег поворачивается ко мне, и я киваю. – Если вдруг Глеба куда вызовут, или по делам отойдет, звони мне. По любому поводу и в любое время.

– Да я и сам понял, что она не отцепится, надо что-то серьезнее, чтобы до тупицы дошло, – соглашается Глеб.

Да, завтра в школу, а так не хочется. Но я решила снова пойти на уроки, чем сидеть взаперти дома, на дистанте. Так не хочется, чтобы день кончался сегодня.

Глава 34

– Зайдешь? – тяну Глеба за руку, заставляя переступить через порог, но он упирается и остается на крыльце, под фонарем.

– Твоего отца же нет? – заглядывает в темный холл, включаю свет, качаю головой. – Тогда не зайду.

– Почему?

– Потому что не удержусь, начну тебя тискать, а ты еще маленькая.

– Эй, мне уже семнадцать, – возмущаюсь, вглядываясь в любимое лицо с добродушной улыбкой. – Ладно, иди домой, подушку тискай, раз меня не хочешь.

– Дань, ты же понимаешь, до чего может дойти, если я переступлю сейчас порог твоего дома? Лучше пойду.

– А поцеловать? – тянусь к любимому, висну на его шее.

Это было зря, Глеб сошел с ума и свел меня. Прижал к стене и стал целовать. Сначала робко и нежно, а потом будто крышу снесло. Звонок его телефона отрезвил, мама потеряла сына, ведь уже ночь на дворе, а завтра в школу.

Пока он объяснял маме, что скоро придет, я сбегала в кухню, отрезала половину торта и положила его на блюдо, завернув в пакет.

– Чай с мамой попьете, не зря же я его пекла.

– Данька… моя, – гладит лицо мое, прищуривая голубые глаза. – Заеду завтра утром. Шустрик, пока.

Оглядываюсь, котенок выбежал в холл и несется к открытой двери, едва успела поймать его. Закрыв за парнем дверь, я и сама решила выпить чаю, а заодно покормить своего питомца. На столе все еще стоял необычный букет, съела пару кумкватов, и стала искать кнопку у цветочного медвежонка. Он же как-то говорил. Нащупала что-то похожее на пуговку, нажала, и на всю кухню раздалось – «С днем рождения, Даня! Я люблю тебя!»

Глеб признается в любви, напрямую не говорит, но вот если нажать, то снова услышу его признание. Много раз могу услышать. Хоть сто раз. Счастье накрывает с головой теплой волной, забираю подставку с медвежонком в свою комнату и ставлю на тумбочку у кровати. Засыпая, глажу мягкую шерстку котенка, который устроился у моего живота и слушаю признание.

Утром стою у ворот, нарочно вышла пораньше, чтобы не ждал. Сегодня прохладно по-осеннему, дождь накрапывает, и Глеб хмурится, когда подъезжает.

– Доброе утро, – обнимаю его за пояс, усаживаясь на мотоцикл.

– Привет, – сжимает мою руку и ругается. – замерзла ведь, снова в больницу захотела? Чтобы в доме ждала в следующий раз.

Я только крепче прижимаюсь к широкой спине, даже его ворчание приятно.

После пятого урока Глеба вызывают к директору. Это не подвох от Егоровой, Маргарита Сергеевна сама сказала. Оглядываюсь, Лизы нет в классе, и успокаиваюсь. Вдруг приходит сообщение в сети от Риты – «Дань, не в службу, а в дружбу, принеси мою сумку в уборную, пожалуйста… у меня тут авария, а все нужное в сумке».

Страх заползает в душу. А вдруг это Лиза снова подстроила. Хотя, Рита говорила в столовой, что живот болит. Ну не могу ее без помощи оставить, хватаю сумку и бегу в туалет.

– Рита, – зову подругу, с опаской проходя внутрь кафельной комнаты. Откуда-то доносятся звуки, мычит будто кто-то, – Рит, тебе плохо?

За спиной с шумом захлопывается дверь и сердце проваливается в пятки. Я снова в западне… Отступаю к окну, прижимая к груди сумку Риты. Вижу ее, Егорова зажала в угол, возле кабинки, на подоконнике ее телефон валяется. Лиза зажала рот моей подруге, но увидев меня, отпустила девушку.

– Вали, коза, помогла, молодец, – она грубо толкает девушку к двери, где стоят две девочки из команды поддержки.

– Олега позови, – быстро шепчу подруге, вручая ей ее сумку, и надеясь, что она меня услышала и поняла.

Но Рита кивает и быстро скрывается за дверью. За ней сразу закрывают защелку, понимаю, что даже если Олег успеет прийти, помочь мне не сможет. Если только вразумить Егорову через дверь, но это мало чем поможет.

– Олег, значит… а че не Глеб? Новый защитничек появился? – ехидничает одноклассница, наступая на меня.

Делаю шаг за шагом назад, пока не упираюсь спиной в высокий подоконник. Меня обступают чики, их оказывается гораздо больше, чем увидела, когда вошла сюда. Почти вся команда в сборе. И разглядывают меня кровожадно, предвкушая веселье.

– Девочки, вам-то зачем эти разборки? – спрашиваю, переводя взгляд с одного злобного лица на другое. Страха нет, и поджилки не трясутся, как ни странно. Ну не убьют же меня, в конце концов. – Лиза мстит за Глеба, а вы за что?

– Что? За Глеба? – громко смеется Егорова, запрокидывая голову. – Он мне уже не нужен, я объедки после блох не собираю. Да, я долго выстраивала наши с ним отношения, приручала Страйкера, но тут явилась ты из своей Италии и все растоптала своими блошиными лапами. Но я это уже пережевала и выплюнула.

– Тогда зачем? – вырывается у меня вопрос.

– За позавчерашнее. Ты всех девчонок выставила дурами, сорвав нам выступление. «О боже, какой красивый романтичный танец на льду получился!» Тьфу! – она поворачивается к девчонкам, которые примолкли, наблюдая за своей капитаншей. – Ну че зависли? Вы хотели все высказать и наказать?

– Я вас не подставляла, а просто спасала праздник. Потом уже узнала, что кто-то вас закрыл. Ну ладно, давайте. Разбирайтесь со мной, пока звонок на урок не дали, – мой голос звенит от поднимающейся ярости, раскидываю руки в стороны, показывая, что я открыта и беззащитна. – Чего ждете? Никакие вы не чики, вы овцы! Стадом ходите за своей «баранессой», слушаете ее… она творит что попало, и вы туда же, она себе яму роет, и вы вместе с ней туда свалитесь!

– Ой, бла-бла-бла. Целую речь толканула, блоха, – Егорова только усмехается и подбирает с пола рюкзак, вытаскивая из него баллон с чем-то, краска будто. – Ну что, кто первой хочет проучить эту заразу?

Делаю шаг в сторону и прижимаюсь спиной к стене, чувствуя ее прохладу. Сейчас меня будут красить, после чего мне придется полгода дома прятаться, ждать, когда снова отрастут мои волосы.

– И че? Желающих нет? – злобно смеется Лиза, с осуждением глядя на подруг. – Трусихи! Ладно, я и сама справлюсь. Готовься, сейчас у тебя будет прекрасная пышная прическа, как у королевы! У королевы блох, мелкая.

– Лиза, не надо, – девчонки начали волноваться, поняв, что дело пахнет керосином, – ты же сказала, что мы только поговорим с Дроздовой, перетрем за позавчерашнее. А ты ее покалечить решила? С этим не шутят…

– Шутят! Еще как, – Егорова снимает крышку с баллончика и привинчивает наконечник.

Ее отвлекает стук в дверь и голос Олега, который кричит, чтобы не дурила и отпустила меня, иначе он сейчас директора вызовет.

– Да ну тебя, Егорова, – заявляет ее лучшая подруга, – действительно всех нас под монастырь подведешь. Я в этом не участвую.

Девушка поворачивается и идет к двери, за ней все остальные, бросая напоследок осуждающие слова. Выдыхаю, ожидая, когда в уборную влетит мой друг и образумит Егорову, но рано расслабляюсь. Она хватает меня за воротник и обильно поливает мои волосы монтажной пеной.

Все произошло так быстро, я оторопело смотрю, как ошметки пушистой пены падают на пол, на автомате хватаюсь за голову, пачкая в клейкой массе руки. Лиза хохочет, отбрасывая баллон в сторону, он падает с металлическим звуком, прямо по нервам, вызывая боль в зубах.

Она убегает как замедленной съемке, а на пороге стоит Олег и ошарашенно смотрит на меня. Девочки застыли в недоумении, не зная, чем помочь. Из-за плеча Корецкого выглядывает Рита, потом отталкивает его и подскакивает ко мне. Рядом уже и друг, оглядывает масштаб действия, говорит что-то, меня хватают за руки, но я резко встаю.

– Не трогайте меня! – кричу, расталкивая собравшихся.

Я бегу прочь, даже не соображая куда, на глаза попадается кабинет технологии, дверь не заперта. На столе стоит ваза с карандашами и ножницами, хватаю одни и отрезаю кудрявую прядь рыжих волос, заливаясь слезами.

Сколько мне еще терпеть ее выходки?

Глава 35

Глеб

– И вот, что нам с ним делать? – верещит Марго, притащила меня к директору, нажаловалась, пытаясь выжить из школы. – На уроках не работает, все учителя жалуются, на мои занятия вообще не ходит уже две недели. Примите меры! Он позорит честь нашей школы.

Отец укоризненно смотрит, но все правильно. Пока был в раздрае с птахой, я и правда приходил на уроки, но не слышал, о чем говорят учителя, а химичку не мог и на дух переносить. Но мне на все пофиг, одна мысль бьется в мозгу – Данька там одна сейчас. Тревожно как-то на душе, а меня уже десять минут распекают и читают нравоучения.