Текст книги "Рыжая на его голову (СИ)"

Автор книги: Лилия Сурина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

К нам подходит тренер и команда оживляется, двигаются стулья, устанавливаются в три ряда, как в кинотеатре, сейчас будем смотреть, как отыграли.

– Ребята, минуту внимания! – говорит тренер, потом подходит ко мне с конвертом и маленькой коробкой в руках. – Глеб, поздравляю тебя с победой, как всегда, ты на высоте. Это подарки от наших спонсоров.

Алексей Михайлович вручает мне коробку, там именные наручные часы, и конверт, с внушительной суммой. Жмет мне руку, дает наставления на будущие игры. Настроение у меня повышается, разговор с Егоровой вылетает из головы. Все хлопают меня по плечам, я в ответ жму руки парням, без них не было бы этих двух шайб и победы. И без Даньки тоже, ее поцелуй будто ускорителя подсыпал, летал по льду.

Оглядываюсь, ее нет нигде. Снова сбежала, мелкая.

– Ушла только что, – кивает на дверь друг, – догони. Классная она, влилась в нашу команду, своя.

Тороплюсь на выход, прихрамывая, хоть бы ушла недалеко. Вижу ее сразу, бредет по набережной, склонив голову.

– Дань! – кричу, но зря, она поднимает голову и прибавляет шаг. Бегу, как могу, вприпрыжку, стараясь меньше наступать на больную ногу. – Дань, не убегай, я не могу тебя догнать же, нога болит.

Останавливается под фонарем, смотрит на меня и потом идет навстречу.

– Зачем бежишь за мной? – садится на широкое ограждение, отделяющее набережную от пляжной зоны. Я пристраиваюсь рядом, все еще держа подарки в руках.

– Почему ушла? И почему вообще пришла? – конверт складываю пополам и убираю в карман штанов, а коробку открываю, достаю часы и прошу Даньку помочь надеть на правую руку.

– Ты левша? – догадывается, застегивая серебряный браслет. – Красивые… ты заслужил!

– Да, левша. И в хоккее у меня левый хват, что ценится. И мы всей командой заслужили, и ты помогла. Так почему пришла, и сбежала?

– Ну… один человек сказал сегодня, что я псих-одиночка, и нужно влиться в коллектив. И это правда, я подумала, потом купила пиццу и приехала к ребятам. Кстати, мы подружились, меня будто приняли в компанию. Не все, конечно.

– А ушла, потому что я пришел?

– Нет… просто посидела немного, угостила, пора и честь знать.

– А почему у меня такое чувство, что тебе противно находиться рядом со мной?

Опустила голову, разглядывает свои руки. А я любуюсь ярким ароматным пучком волос на аккуратной головке, ее шея открыта, так и манит коснуться губами за маленьким ушком. Руки так и норовят обнять девчонку и притянуть к себе, но сжимаю кулаки, сижу не двигаясь. Ведь бзыканет и снова сбежит.

С моря дует прохладный ветер, Данька ежится, и я все-таки обнимаю ее за плечи

– Пойдем в кафе? Там тепло и ребята сейчас смотрят наш матч. Мне тоже интересно посмотреть, как все было со стороны.

Она кивает и соскакивает с ограждения, руку мою не убирает, даже еще обнимает за пояс, помогая идти.

– Ты пока не бегай, ногу побереги, – поднимает голову, заглядывая мне в глаза.

– А ты не убегай, и мне бегать не придется. Посидим немного, и я отвезу тебя домой.

Команда с увлечением смотрит матч, разбирая косяки по ходу игры, стулья все заняты, одна девчонка пересаживается на колени к однокласснику, освобождая нам место. Я тоже тяну Даньку к себе на здоровое колено, она тормозит немного, но потом устраивается, делать-то больше нечего. Обнимаю ее, напрягается, но молчит.

Смотрит на экран огромного телевизора на стене, прижимаясь ко мне на острых моментах. Когда прессуют меня возле ее борта, отворачивается, а в конце при ударе клюшкой по моей ноге, вообще прячет лицо на моей груди, утыкаясь в свитер. Ей больно это видеть. А мне приятны ее эти страхи.

Неравнодушна ко мне, птаха мелкая…

Глава 20

Даниэла

Собираюсь в школу, вертясь перед зеркалом. Бесит куча «петухов» на голове, никак не могу уложить непослушные волосы в красивый пучок. И с распущенными волосами не хочу, заметила вчера, что собранные в прическу они нравятся Глебу.

Глеб Шмелев…

Улыбаюсь, вспоминая вчерашний вечер. Он привез меня домой и предупредил, что заедет за мной перед школой. Помню ощущения, когда смотрели матч, и я сидела на его колене, а Глеб обнимал меня. Так по-взрослому, он даже перед ребятами не постеснялся показать, что нравлюсь ему. Слышала намеки от одноклассников. Странно… почему я? Любая девочка в классе, да и во всей школе с радостью стала бы встречаться с таким красивым и талантливым парнем.

Выдыхаю и принимаюсь снова мастерить прическу. Надо что-то сделать с лицом, чтобы выглядеть взрослее. Может сходить в салон красоты? Мне через месяц исполнится семнадцать, уже взрослая. Но внешность в зеркале говорит об обратном.

Слышу гудок с улицы и тороплюсь на выход, подхватив с пола рюкзачок.

– Пап, я ушла, – кричу, чтобы не ждал меня сегодня.

– Постой, красотка, я тебя подвезу… пара минут, – папа выглядывает из кухни с кружкой в одной руке и газетой в другой.

Надо же, в век цифровой информации есть еще те, кто читает бумажные издания.

– Пап, за мной Глеб заехал, с ним доеду.

– Хм… хочешь сказать, у тебя парень появился? Вчера вечером привез, сегодня снова заехал… Даниэла? – хмурит брови, настраиваясь на лекцию о взрослых отношениях.

– Мы просто дружим… вроде. Сама еще ничего не понимаю. До вечера, и удачного дня, – чмокаю родителя в щеку и тороплюсь к двери.

Вдогонку мне летит недовольное ворчание и угроза в сторону Шмелева, что если меня обидит, то познакомится с ним. Улыбаюсь, приятно, что папе не все равно.

Доезжаем до школы, и я стараюсь оторваться от Глеба, пока он ставит мотоцикл, взбегаю по ступеням. Но у входной двери он меня догоняет и берет за руку, отбирая рюкзак.

– Я тебе вчера что сказал? – строго говорит, сдвигая брови. – Везде только со мной, поняла?

– Даже в туалет? – фыркаю, сжимая теплые пальцы.

– Даже.

На нас оглядываются, понимающе улыбаются. Меня смущают чужие любопытные взгляды, а Страйкеру все нипочем, идет себе спокойно, тащит меня за руку до самого кабинета. Там я усаживаюсь на свое место, рядом с Ритой, он позади. Да, вчера долго стояли возле моего дома, он рассказал об угрозах Лизы, и о девочке, которую вынудили уйти в прошлом году.

– Вы теперь вместе? – интересуется подруга. Она вчера тоже была в спорт-баре, встречается с хоккеистом из параллельного класса, как я поняла.

Пожимаю плечами, доставая учебник русского языка. В кабинет вплывает Лиза Егорова, в окружении своих чик, смотрит на меня так, будто таракана увидела. Вздыхаю и сосредотачиваюсь на ручке, которую верчу в руках. Может лучше не ходить вместе с Глебом, не дразнить ее? Но он же не отстанет.

– Ты домашку по химии сделала, – шепотом спрашивает Рита и я киваю, – дашь списать? Я не успела вчера.

Достаю тетрадь из рюкзака и передаю ее подруге. Не люблю давать списывать, лучше бы объяснила ей, если не поняла. Только решаю предложить ей свою помощь, как звенит звонок на урок, откладываю разговор.

Химия у нас четвертым уроком, как раз после большой перемены. На перемене обед, мы относим портфели в кабинет химии и идем в столовую. С Глебом и он снова демонстративно берет меня за руку. Слышу, как фыркает Егорова нам вслед. Он ей показывает, что теперь приглядывает за мной.

– Слушай, давай не будем держаться за руки? – выпутываю свои пальцы из его ладони, и Глеб смотрит на меня будто с обидой. – Как маленькие, честное слово…

– Все держатся за руки, если они пара…

– Мы не пара, так что, это лишнее, – перебиваю Шмелева. – Хочешь охранять – делай это на расстоянии.

– Ладно, но сидеть в столовой будем за одним столом. Жаль в классе места нет, я бы и там сел с тобой за одну парту.

Мысленно радуюсь, что все места в классе заняты. Если честно, то не верю в то, что могу нравиться. Просто у Шмелева повышено чувство защитника. Лиза кинула угрозу в мою сторону, и все, режим охранника включился. А то, что на коленях у парня сидела, так это просто стульев мало было, там несколько девочек сидели так.

Молча едим сначала, потом Глеб задает вопрос, который сразу не поняла.

– В чем вы выиграли?

– Когда? – подцепляю вилкой салат из моркови, накручиваю длинные тонкие ломтики на манер спагетти, соображая, о чем спрашивает.

– Когда я пришел в бар вчера, ты рассказывала, что-то, и ребята спрашивали, выиграли ли вы, – Глеб даже бросает разделывать котлету, ожидая ответа. С вечера его мучает, наверное, вопрос.

– А… моя команда выступала в турнире черлидеров. Мы выиграли. Там, в Италии.

– Твоя команда, значит ты…

– Да, я была капитаном команды, и флайер, – поясняю, ловя удивленный взгляд Страйкера, который бросил есть и откинулся на спинку стула. – Что?

– То есть, ты выполняла основные трюки, на высоте?

– Да, я же мелкая и легкая. Ешь, а то не успеем на урок.

– Не перестаешь удивлять меня, мелкая, – усмехается, но снова берется за вилку. – Если эта инфа дойдет до Егоровой, то она вообще агрессировать начнет. Ты настоящая угроза ей, можешь даже потеснить ее из команды «торнадо-чик». Хотел бы я посмотреть на тебя в действии. Флайер мой!

– Я не собираюсь лезть в ее команду, ей нечего бояться, – уверяю, потому что так и есть.

– Как знать…

Сдаем посуду и выходим из столовой, Глеб снова на автомате переплетает наши пальцы, невинно глядя в мои глаза. Он хромает, и я не разнимаю руки, поддерживаю парня. Так и идем, переглядываясь, читаю восхищение в его голубом взгляде, и улыбаюсь. Мне хочется показать ему свои трюки, в телефоне есть видео с выступления, надо поискать.

В классе расходимся к своим партам, скоро звонок, надо подготовиться к уроку. На моей парте лежит тетрадь, уже и забыла, что отдавала ее Рите. Она сидит и строчит что-то в телефоне. Открываю рюкзак, доставая учебник химии и не пойму, в чем дело. Держу его над партой, глядя как чернильные кляксы плюхаются из книги на столешницу. Я теряюсь, не могу сообразить, что делать.

Глеб подскакивает к моему рюкзаку и достает другие учебники, залитые чернилами. Там же находит обломки моих писчих принадлежностей и рычит. Устало опускаюсь на стул, пачкая грязными руками форму. Вдруг силы покинули меня, даже злости нет. Все вокруг в синих разводах, и надо это как-то убрать. Возле парты толпятся одноклассники, Рита куда-то убегает, потом приносит тряпки и мыло, драит столешницу, пытаясь оттереть въедливую краску.

– Вот растяпа, – слышу насмешливый голос Егоровой, – надо же, так неаккуратно относится к вещам.

– Ты! – бросается к ней Глеб, мальчики из класса сдерживают его, уговаривают остыть. – Вот тварь! Это твоих рук дело!

– Я-то причем? Я только пришла, все видели. Если твоя рыжая такая неряха, то это ее проблемы, не мои.

Вдруг так обидно становится, чувствую, что разревусь сейчас. Дышу глубоко, пытаясь прогнать слезы. Рита протирает мокрой тряпкой мои руки и тут звенит звонок, а через секунду громкий голос Маргариты Сергеевны.

– Шмелев! Что за собрание?! Займи свое место, урок начался. Разошлись все.

– Я с тобой еще разберусь, – слышу, как парень рычит на одноклассницу.

– Шмелев! Кому я сказала? – еще громче произносит учитель.

Меня будто включают, скидываю в испорченный рюкзак испачканные учебники, глядя на синие полосы на моей части парты, и вскакиваю со стула. Мне больше нечего делать сегодня в школе.

– Дроздова, вернись на место, – кричит Марго мне вслед, но я хлопаю дверью и несусь прочь из класса.

Даже забываю про куртку, которую на меня накидывает Глеб, снова догнавший меня уже во дворе школы.

– Птаха, я за тобой не успеваю, – пытается подбодрить, усаживая меня на скамейку. – Извини, не подумал, что она за вещи возьмется. Я все возмещу. Сейчас поедем домой, отмоешься и переоденешься, а потом по магазинам. Купим все новое, не переживай.

– Она же не отстанет… – роняю слезинки на свои чернильные пальцы. – Что ей помешает снова сделать это?

– Мы придумаем что-нибудь, выведем ее на чистую воду и полетит она из школы, к чертям. Только не думай сдаваться, слышишь?

Я и не думаю. Мне нужно как-то окончить школу. Эту, или другую. И в какую бы школу я не перевелась, в каждой есть такая Лиза Егорова, королева класса.

А я везде чужая.

Глава 21

– Это мой косяк, – сокрушается Шмелев, разглядывая внутренности моего рюкзачка, – была мысль, шмот с собой взять, но коза за нами же свалила в столовку, и я расслабился. Ну че, в утиль все, она сюда бутыль чернил вылила, не меньше, аж течет. Ниче важного нет?

– Нет, смартфон с собой брала. Да не парься, меня охраняешь, еще и за вещами смотреть… везде не успеешь. Думаешь, не только ручки потекли?

– Угораешь? – Глеб вытаскивает из рюкзачка учебник алгебры, держа за чистый угол, и с него действительно льется. – Может и ручки потекли, если они в них по чекушке чернил в каждой.

– А может, это не Лиза? – фокусирую взгляд на роскошной клумбе, полыхающей ярко-красными игольчатыми астрами. В другой день восхитилась бы ими, но сегодня так тоскливо, что хочется домой, уткнуться в подушку и промочить ее насквозь слезами.

– А кто? – поворачивается ко мне лицом Глеб, закусывая губу от злости.

– Не знаю, но раз она за нами в столовку ушла, когда бы успела? И пришла позже нас в класс.

– Она это, больше некому. Да переломать ручки и влить флакон чернил – минутное дело, а она чуть тормознула в классе. Ладно, ничего не докажешь, поехали, отмоем тебя и по магазинам. Мне еще к врачу надо, а потом тебе на работу, да и на тренировку.

– Куда на тренировку, раненый боец, – смеюсь, протягивая парню чистую ладонь. – Пошли, придется еще к папе заехать, деньги на новую форму и учебники взять.

– На лед не выйду, но присутствовать обязан, – хватает погибшие вещички и несет их к мусорному баку неподалеку от скамейки.

С сожалением наблюдаю, как подарок мамы за отличное окончание учебного года, исчезает в брюхе железного пингвина, он даже качается, довольный. Мне нравился этот рюкзачок из натуральной кожи.

– Папе мы ничего не скажем, только заедем ко мне, я деньги возьму. И никаких возражений не принимаю, ты из-за меня в основном пострадала. Так что, мне и возмещать ущерб.

Мне ужасно неловко, пытаюсь еще отнекиваться от трат, но Шмелев непреклонен, как бульдозер.

– Тебе неловко? А мне каково? Знать, что девочке из-за меня прилетело, и ничего не сделать? Я должен устранить последствия, и спорить больше не хочу. Садись, – кивает на мотоцикл и помогает взобраться в седло, дуясь на меня и хмуря брови.

– Глеб, ну ты не понимаешь? Ты мне никто, чтобы покупать одежду или учебники.

Спина парня напряглась, но он ничего не сказал, завел мотор и стал выруливать с парковки. Хватаюсь за него, боясь свалиться. Приезжаем ко мне домой, сначала отмываюсь от чернил, потом переодеваюсь в джинсы и черную водолазку с высоким воротом. Мысленно репетирую просьбу, адресованную папе. Форма стоит дорого.

Глеба нахожу в гостиной, разглядывает мои детские фотки на каминной полке. Сколько раз хотела убрать их, но они дороги отцу, не разрешает. Сейчас прямо смущение берет, от любопытства одноклассника. Зову его, говорю, что готова ехать.

Подхожу к зеркалу в прихожей, чтобы хорошенько себя рассмотреть, не осталось ли последствий, и Глеб вдруг встает позади.

– Ты такая красивая, – задумчиво произносит парень, вот только я с ним не согласна.

Кто из нас двоих красив, так это он. Фыркаю, разворачиваясь к нему лицом. Он дышит часто, будто только что с пробежки, а глаза не напоминают летнее небо, скорее уж грозовое. Его задели мои слова, наверное, и теперь злится. Кажется…

– Прости… я не хотела тебя обидеть. Ты не никто для меня. Ты одноклассник, товарищ… коллега, если так можно выразиться, – с усилием вылавливаю заученные синонимы в голове, отметая одно слово – друг. Мы не друзья.

– Вот как? Рад, что я хоть кто-то для тебя, – усмехается с грустью, отходя от зеркала. – Ну что, поедем к твоему отцу? А потом снова в школу придется переться.

– Зачем в школу? – бросаю шнуровать белые кроссовки и поднимаю голову.

– Ну как… если судить по моим родичам, то они бы кинулись разбираться, и искать виноватых, потому что взрослые, которые зарабатывают деньги своим трудом, не будут платить за испорченные кем-то вещи. Они поднимут ор, и заставят платить виновных. Думаешь, твой отец не поступит так? Скорее всего он засунет тебя в тачку и повезет к директору школы, будет требовать возместить ущерб и наказать того, кто залил чернила в твой рюкзачок.

Кровь отливает от моего лица. Застываю с кроссовкой в руках. Нет! Я не хочу! А папа так и сделает же, Глеб точно описал его действия. Мне еще учиться в этой школе, и скандалов не хочу.

– И что мне делать? Не идти в школу завтра? Я, конечно, попробую отстирать форму, и сумку найду какую-нибудь… а вот учебников уже нет…

Огорченно плюхаюсь на банкетку и бросаю возню с обувью. Глеб присаживается передо мной на корточки, берет брошенную кроссовку и надевает ее на мою ногу, как маленькой, завязывает шнурок. Слова сказать не могу, так странно он себя ведет.

– У тебя есть только один выход, если не хочешь скандала. Я оплачиваю твои покупки, а потом ты отдаешь мне должок из своей зарплаты, понемногу каждый месяц. Идет?

Он надевает вторую кроссовку и поднимается, стягивая мою ветровку с вешалки. Ждет ответа. Конечно, я соглашаюсь, другого выхода просто не существует.

– Если Лиза еще пару раз такое провернет, я с тобой никогда не расплачусь, – ворчу, застегивая молнию на куртке.

– Если еще такое произойдет, то я сам сразу же к директору пойду, больше не собираюсь терпеть ее выкрутасы. Все не так безобидно, как кажется на первый взгляд.

Он снова берет меня за руку и ведет через двор, к мотоциклу. Дальше по плану посещение дома Шмелева. Теперь я хожу по комнатам, разглядывая интерьер. Мне нравится, обстановка уютнее, чем в папином доме. Видна рука женщины, которая с любовью заполнила гостиную милыми вещичками, диванными подушечками и множеством живых растений, начиная от мелких кашпо и заканчивая пальмами до потолка. Надо домой тоже зелени прикупить.

– Ма, я вечером тебе все расскажу… – слышу разговор на повышенных тонах, в гостиную входит Шмелев, одеваясь, и одновременно разговаривая по телефону. Он надел футболку на шею и никак не мог ее достать со спины. – Да, сбежал. Так надо было. А у вас уже круговая порука? Эта коза, чуть что отцу трезвонит, а он тебе? Да мне плевать на ее… а, ладно, ради хоккея потерплю.

Он слушает маму, пытаясь поймать задравшуюся на спине футболку, подхожу и помогаю. Глеб кивает мне и снова спорит с мамой. Маргарита Сергеевна успела нажаловаться, и я в этом виновата. Не надо было мне уходить с урока. Но и сидеть чучелом не хотелось.

– Да, сейчас поедем к врачу… я уже и забыл о снимке, спасибо, что напомнила. Все, пора… домой как всегда приду, вечером, у меня тренировка… да не буду даже коньки надевать, не переживай. Пока.

Парень надевает серый свитшот с капюшоном и подходит к шкафу, достает пластиковую папку.

– Заедем к доктору? А потом шопиться, – улыбается так широко, что забываю все свои горести.

В этот раз я сама беру его за руку, переплетая пальцы...

Глава 22

Глеб

Я доволен собой, удалось провести Даньку и навязать ей свою помощь. Да, бабла улетит немало, но у меня хватит. А Егорова получит от меня еще, никак не угомонится. Снова злят родители, скорефанились, чтобы меня воспитывать. Опоздали, я уже вырос и на их вопли не поведусь.

Мы сидим у кабинета хирурга, ждем, когда он придет с обеда и примет меня. Я не могу сдержать улыбку, вспоминая как мягкие теплые пальцы Даньки касались моей кожи на спине, когда она поправляла мне футболку. Я до сих пор будто ощущаю ее прикосновения, они греют.

Девушка листает фотки в смартфоне, показывая мне свою любимую Верону. Прижимается к моему боку и я балдею. Она делает это неосознанно, чтобы быть ближе, не тянуться. Маленький белый палец снова пролистывает страницу и восклицает:

– А это тот самый балкон! Ну, где Джульетта ждала своего Ромео, и он потом залезал к ней по виноградным лозам.

– И ты веришь в этот миф? Их же на самом деле не было, выдумки Шекспира, – разглядываю старинный дом и балкон, который уже давно бы развалился от времени. Но надо же туристов чем-то привлекать.

– Не романтик ты, Шмелев, – отодвигается от меня Данька, так и хочется зарядить себе по лбу. – Да, может и не было. Но люди верят, и толпами сюда приходят. И я верю, что такие влюбленные и юные были во все времена. Ты просто не любил никогда.

– А ты? Любила? Раз веришь.

Она странно смотрит в мои глаза, и молчит. Потом встает со скамейки, отходит к окну, а я любуюсь ее ладной фигуркой. Девчонка даже не подозревает, какие чувства вызывает во мне. В моем лексиконе появилось еще одно слово – красивая. И нежная.

– Мои подруги уже влюблялись в мальчиков, – не поворачивается от окна, даже интересно становится, что там увидела такого. – Я видела это, и поэтому верю.

– Самой не хочется влюбиться? – встаю позади нее, вздрагивает от неожиданности.

– Ну… нет, в моих планах нет места этому чувству. Я себя адекватно оцениваю, никто не позарится на такое убожество. Поэтому – окончу школу и пойду учиться на детского врача.

Она серьезно сейчас? Никто не позарится? Я видел, как отвисали челюсти у парней, когда она рассказывала им о своем городе, о себе. Чуть слюни не пускали. Я понял, нам, мужикам не важна красота лица. Важно кое-что другое. Мне еще сам человек важен. Вот ей я бы доверился полностью, не глядя. А Егоровой нет, обхожу ее десятой дорогой уже, несмотря на то, что она считается красоткой во всех смыслах.

– Данька, ты классная, не загоняйся так, – пытаюсь приободрить девчонку, коряво, но вижу улыбку на милом лице.

Ну вот, еще одно слово в копилку. Милая.

– Ты хотел посмотреть, какой я флайер? Я нашла видео с выступления команды черлидеров.

– О, супер!

Возвращаемся на скамейку и я смотрю видео. Это и правда супер, Данька взлетает легко и непринужденно, делает разные трюки с точностью, доверяя своим базам. А вот это мне уже не нравится, в базах у нее два мощных парня, которые с легкостью ее выбрасывают высоко вверх. Потом она балансирует на одной ноге, делая ласточку, и база почти без усилий держит девчонку на вытянутой руке.

– Да уж, – возвращаю ей смартфон.

Слов больше нет, перед глазами качок, который ловит мою Даньку в свои объятия, и они улыбаются друг другу.

– Тебе не понравилось видео? Ты снова хмуришься, – переживает птаха, виновато заглядывая в мои глаза.

– Ты классный флайер, я круче и не видел. Мне не нравится твоя база. Это мужики, качки, блин, – моя рука сама сжимается в кулак, бью по своему колену, недавняя травма отзывается резкой болью, переходя в пульсирующую.

– И что? – она правда не понимает или прикалывается сейчас?

– И то. Обычно это просто сильные девушки из команды, а не…

– Это мальчики из параллельного класса, не мужики, просто в хорошей физической форме, – поясняет спокойно, а я так и вижу, как грабли «мальчиков» стискивают талию Даньки, касаются ее бедер под короткой юбкой. – Тренер специально поставил их на соревнования. А так они баскетболисты, на обычных матчах мы не делаем трюков с поддержкой, просто танцуем с помпонами, поддерживая команду. Эти двое еще и гимнасты. Хорошие мальчики.

– Хорошие мальчики?! – вскакиваю, отходя от девушки.

Она объясняет с такой пылкостью, ее глаза горят и сверкают, румянец заливает лицо. Мое сердце ускоряется, адреналин зашкаливает в крови. Даже когда забиваю шайбу не испытываю таких взрывных эмоций. Смотрю на нее, а мерещатся другие картинки, взрослые и откровенные.

– Тебе плохо? Ну-ка присядь… – хватается за мое запястье, считая пульс. – У тебя тахикардия… надо что-то делать.

– Слово какое мудреное, – смеюсь, впитывая тепло ее хрупких пальчиков. – Не надо ничего делать, пройдет.

– Я много слов знаю уже, из медицины, готовлюсь поступать в мед вуз. И правда, проходит.

Она не поняла, что волнует меня, вызывает жгучую ревность. Ладно, пусть пока ни о чем не подозревает, маленькая еще. Обеденный перерыв у доктора подходит к концу и у кабинета начинают собираться другие больные, с замотанными рукам-ногами, со снимками и медицинскими картами. Я вхожу первым и быстро освобождаюсь, доктор не находит ничего серьезного.

Покупки тоже делаем в режиме турбо, главное, что я знал местонахождение нужных магазинов. Заодно покупаю и сумку, похожую на ту, которую попортил в первый день, и блузку, изорванную из-за меня.

– Зачем сумка? – смеется Данька, крутясь перед зеркалом, примеряя вещь к себе. – Ты же уже рюкзачок купил.

– Не помешает. И ты забыла, что я в первый день в школе испортил твою сумку.

– Спасибо! – идем на выход, и Данька белкой скачет вокруг меня, не дает взять ее за руку. Похоже, ее возбуждает шопинг, приходится припугнуть.

– Не угомонишься – поцелую.

Это действует, смотрит на меня с опаской и затихает, шагает рядом, вцепившись в обновку. Сумка ей понравилась.

У нас есть время до работы Даньки, решаюсь показать ей город, хоть немного, чтобы знала – наш город ничем не хуже Вероны. Ездим на байке по всяким паркам и мостам, она восхищается красотой памятников и цветниками, потом приезжаем на смотровую площадку над морем.

– Ух! Какое оно бескрайнее! – восхищается мелкая, голос так и звенит.

Девушка раскидывает руки в стороны, на манер сцены в «Титанике», стоя у самых перил. Кажется, будто мы на корабле, подхожу сзади и встаю вплотную. Не выдерживаю, обвиваю стройный стан руками. Данька поворачивает голову и серьезно смотрит мне в глаза, но ничего не говорит. Так стоим долго, наблюдая за яхтами и катерами вдали.

– А дельфины здесь есть? – спрашивает задумчиво, прижавшись спиной ко мне. – Вот если туда, далеко, поплыть на катере?

– Моряки говорят – пойти, – поправляю ее, усиливая объятия, насколько это возможно.

– Ну, пойти. Хочу посмотреть на дельфинов.

– Завтра нет тренировки, можем поехать в дельфинарий. В море вряд ли встретишь их, если только очень далеко забраться. И то не факт.

Смотрю на часы, времени только на то, чтобы сгрузить покупки дома и доехать до ледового. Как не хочется отлипать от сладкой девчонки, приходится сделать это, ничего не поделаешь.

Глава 23

Даниэла

Мы целую неделю гуляли, выкраивая время между школой, моей работой и тренировками Глеба. Я ему нравлюсь, это видно, по его поступкам и прикосновениям, по взглядам. Нет, руки не распускает, не наглый совсем, скорее добрый и чувствительный, даже заботливый.

И я влюбилась…

Все мысли о моем Страйкере, все улыбки ему. Не слышу, что объясняет учитель, машинально рисуя цветочки и сердечки в черновике, вспоминая наши свидания. Я снова будто лечу на каруселях в парке развлечений, сцепившись с ним руками, или сижу рядом с Глебом в кинотеатре, на премьере любимого мультсериала, или гоняем на байке по берегу моря.

Даже вечером не расстаемся, переписываясь в соцсети. Ему все интересно про меня знать, а мне про него, болтаем до ночи, пока не вспоминаем, что нам в школу утром идти. Глеб заезжает за мной, я прячусь за занавеской и жду этого момента, а потом любуюсь парнем. Он снимает шлем, ерошит русые волосы в нетерпении, поглядывая на мои окна. Сердечко мое сладко замирает, а потом ускоряется.

Лиза Егорова перестала обращать на нас внимания, даже не смотрит в нашу сторону. Это радует и успокаивает, смирилась, что ей не стать девушкой Глеба. И у меня появилась уверенность в будущем. Я окончу школу без помех, уже не одинока. Одноклассники приняли меня тоже, все чаще вовлекают в свои разговоры, приглашают пойти куда-нибудь. Даже «торнадо-чики» заинтересовались моим черлидерским прошлым, просят рассказать или показать упражнения и трюки, которым я научилась в итальянской школе.

Как только прозвенел звонок, и одноклассники с воплями умчались на перемену, Шмелев тут же пересел на место Риты. В классе только он и я, и солнечные лучи, в которых роятся пылинки, сталкиваясь.

– Сегодня отвезу тебя в одно местечко, – обещает Глеб, нежно касаясь пальцем моей щеки, – тебе там понравится, уверен. Поговорить нужно.

– А мы мало разговариваем с тобой? – смеюсь, сжимая его руку.

Мне нравится смотреть в его бездонные глаза, длинные густые ресницы придают им глубину и яркость. Голубой цвет может быть теплым, по-особому, даже удивительно.

– Не мало, но я хочу поговорить на серьезные темы, – подмигивает, и жар опаляет мою нежную шею, поднимаясь к щекам. – Сегодня свободный день, в ледовый не нужно, так что, переоденемся, заедем в одно место за вкусняшками и повеселимся. Заодно поговорим.

– М-мм… вкусняшки… это будет пикник?

– Ну догадливая! Скоро дожди пойдут, нужно наслаждаться последними теплыми деньками.

Долго побыть вдвоем не дали, в кабинет задрав нос вплыла королева и ее свита, увидела Глеба рядом со мной и что наши пальцы сплетены, фыркнула и демонстративно отвернулась. Нет, она не успокоилась, Лизу еще задевает, что Страйкер вертится возле меня.

Возле парты останавливается Рита, берется за свои учебники:

– Может поменяемся местами, Шмелев?

Она улыбается, и ждет ответа, но Глеб уходит, заявляя, что с камчатки обзор лучше. После случая с моим рюкзаком, он охраняет меня и мои вещи, бдит. Оставшиеся два урока не могу выбросить мысли о пикнике. Мы всегда гуляли там, где людно, никогда еще не оставались наедине, только когда гоняли на байке по берегу. Он учил меня водить, я же боялась эту шуструю технику. Визжала от восторга, смешанного со страхом, вцепившись в руль. А сзади смеялся в ухо тот, кто стал дорог мне, со страхом думала о том дне, когда мы окончим школу и Глеб уедет в столицу, в свой МХЛ.

И вот уроки позади, заезжаем сначала ко мне, переодеваюсь в теплый спортивный костюм бежевого цвета, кроссовки, Глеб стаскивает с вешалки осеннюю куртку, вдруг замерзну. Интересно, где можно замерзнуть в южном городе теплой осенью?

Дальше едем к Страйкеру, он собирается быстро, я жду на улице, не хочу встречаться с его мамой, которая и так выглядывает в окно, смотрит на меня. Он выходит из дома с огромным рюкзаком, привязывает его на багажник байка, ворча, что скорее бы ему исполнилось восемнадцать лет, чтобы смог получить права и купить тачку. В этот момент он выглядит совсем взрослым, я даже замечаю светлую мягкую щетину на подбородке.

– А когда у тебя день рождения? – не удерживаюсь от вопроса. Мы говорили обо всем, но эту тему старательно избегали, почему-то, лично мне она не так приятна.

– В декабре, одиннадцатого. Нескоро еще. А у тебя через три недели, я знаю, – садится в седло байка, и я сразу обнимаю его за пояс. – У нас накануне будет юбилей команды и праздничный матч, а еще выступления фигуристов и группы поддержки между периодами. Решили устроить большую тусу, с продолжением в ресторане.

– А с кем играете?

– С «Юностью», там парни не такие долбанутые, не бойся, – смеется Глеб, оглядываясь на меня. – Держись, сейчас я тебе покажу, как бушует стихия.