Текст книги "Рыжая на его голову (СИ)"

Автор книги: Лилия Сурина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Annotation

Новая школа встретила меня недружелюбно, каждый старался показать, что я чужая. Яркая внешность не позволяла затеряться в толпе и стать серой мышкой. Я уже пожалела, что приехала в этот город, но вдруг у меня появился тайный друг в соцсети, который ободрял и успокаивал, я жаловалась ему на самого главного задиру в моем классе, не дававшему прохода. Мне стало легче обживаться в новом месте, пока не вычислила своего тайного друга. Больше не буду такой доверчивой…

– Ты – ходячая проблема! Заноза в одном месте, – зло рычит Шмелев, прижимая меня к стене, – ты все разрушаешь!

– А ты держись от меня подальше, может тогда останешься цел! – задираю курносый нос, изо всех сил толкая парня, не собираясь показывать страх задире.

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Эпилог

Глава 1

Даниэла

Новый учебный год. Новая школа. Новая жизнь…

Иду по школьному коридору у самой стены, медленно, оглядываясь. Мне не нравится здесь, но выбора нет. Кутаюсь в голубую джинсовую куртку, натянутую на странную школьную форму ядовито-зеленого цвета, юбка столь коротка, что нагнуться страшно, а дурацкие белые гольфы я в последний раз надевала разве что в начальных классах. Элитная школа, черт бы тебя побрал…

Вижу впереди поворот налево, мне объяснили, что прямо за ним мой класс, делаю последний рывок и налетаю на стену, как мне показалось, искры даже из глаз. Но у этой скалы есть голос, грубый и недовольный, откидываю с лица пряди огненно-рыжих волос, потирая лоб, разглядываю сидевшего передо мной парня, на корточках. Он собирает мои учебники в сумку, оглядываясь.

– Чего вылупилась? Смотреть надо, куда идешь. Помогай, – ворчит русоволосый парень, раздраженный до предела. Яркие голубые глаза буквально стреляют по мне, пробегаясь по фигуре и задранной выше колен юбке, чуть задерживаются на моих огненных волосах.

– Че, Страйкер, очередной гол забил? – слышу смех, вокруг нас уже толпа собралась, похоже в этой школе ничего не случается интересного, раз наше столкновение вызвало такой ажиотаж. – Ты в ударе, как всегда!

– Че угораете, черти, – уже добродушнее произносит парень, все же хмурясь в мою сторону, – сегодня на тренировке посмотрим, как ржать будете, когда я вас уделаю.

Я закидываю сумку на плечо и тороплюсь покинуть место столкновения, пока на меня не смотрят. Кабинет химии пуст еще, с облегчением выдыхаю и осматриваюсь. И куда сесть? Наверняка, куда не приземлюсь, место будет занято. Прохожу на последнее место и опускаюсь на стул. Итак, без приключений не обошлось. Чего и следовало ожидать, влипать в неприятности я привыкла и уже не удивляюсь, но этот парень вырулил из-за угла так неожиданно, столкновение было неминуемо.

Меня трясет, предстоящий день обещает быть насыщенным на всякие приключения, включая знакомства. Перед глазами встает образ того, что чуть не снес меня с дороги. Высокий, мускулистый, это немного странно, ведь он ученик-старшеклассник, а такой сильный и просто огромный, я рядом с ним почувствовала себя мелкой и никчемной. И очень яркой.

Разглядываю прядь своих огненных волос, закручивая кудряшку на палец. Может мне выкрасить волосы в темный цвет, чтобы не привлекать внимания? Но тут же отмахиваюсь от этой мысли. Есть еще имя. Даниэла. Готова поспорить, я буду единственной Даниэлой во всей школе…

Вздрагиваю, когда дверь кабинета распахивается и ученики наводняют светлую комнату. Сижу на самом краешке стула, боясь, что меня сейчас сгонят с места. Но все рассаживаются, а меня не трогают, только удивленно разглядывают. Кто-то мельком бросает взгляд и продолжает разговор, кто-то постоянно оглядывается. Меня это нервирует, уже жалею, что покинула родной дом и приехала к отцу. Хотя, не знаю, что хуже, терпеть выходки маминого мужа или противостоять толпе чужаков, глазеющих на меня, как на доисторического мамонта.

– Дети, минуточку внимания! – я даже не заметила, как прозвенел звонок и в класс вошла учительница. – Как вы все уже заметили, у нас новая ученица. Даниэла, пройди к доске.

Зачем меня к доске, я бы могла просто встать у своего места, все равно буду находиться под прицелом множества глаз. Хорошо хоть этого Страйкера нет в моем классе. Иду по проходу между партами, как на казнь.

– Знакомьтесь – Даниэла Дроздова. Обижать ее не дам, так и знайте. Где Шмелев? Это его особенно касается. Ну, скажи нам что-нибудь, Даниэла.

– Эм-м… Привет, – хрипло произношу, взмахивая рукой. – Я Даниэла… но можно Даня.

– Хорошо хоть не Дуня, – хохмит кто-то с третьей парты, и его поддерживают негромким смехом.

– Так, Хабаров договорился, – злорадно улыбается учитель, – раз у тебя такое шутливое настроение, значит мы все с удовольствием послушаем, как ты занимался по химии летом. Иди к доске.

Меня отпускают, и я с облегчением скрываюсь за спинами учеников. Выдыхаю, могло быть хуже. Дверь снова открывается и в кабинет врывается тот, кого я уже надеялась не увидеть. Страйкер. Он объясняет свое опоздание, однако голубые глаза держат меня, чувствую нервное удушье, открываю рот, чтобы сделать глоток свежего воздуха, но тут же его захлопываю, понимая, что выгляжу нелепо. Дышу носом.

– Садись Шмелев, учебный год только начался, но ты так и не научился не опаздывать, – сокрушенно качает головой женщина, имя которой напрочь вылетело из моей головы.

Парень так огромен, что закрывает свет из окна, когда проходит мимо него. Он садится рядом с красивой девочкой, и что-то говорит ей, улыбаясь. А потом снова смотрит на меня, будто имеет какие-то претензии.

Да, новая школа, выпускной класс. Выжить бы мне этот учебный год…

Глава 2

Глава 2

Постепенно я перестаю обращать внимания на одноклассников, погружаюсь в знания. Имея яркую внешность, привыкла, что меня разглядывают. Моя бабушка была ирландкой, мама наполовину итальянка, а папа русский. Я собрала черты всех родственников, никого не обделила, как говорит моя мама – угодила всем.

Но оттого, что я получилась мелкая и хрупкая, с огненно-рыжими волосами и конопушками по курносому носу, никто не воспринимает меня всерьез. В то время, когда мои подруги по итальянской школе пробовали первые чувства с противоположным полом, я служила им купидоном-почтальоном, носила записки и открытки, и пару раз даже были букеты. Я им завидовала, тоже хотела внимания.

Но сегодня я хотела превратиться в таракашку, затаиться в какой-нибудь щели до того времени, когда смогу бегом припустить до дома и закрыться в своей комнате.

Прозвенел звонок, возвещая о первой перемене, и я лихорадочно соображаю, куда идти дальше, в какой кабинет и на какой вообще этаж. Решаю не отставать от стайки девчонок, которые перешептываются и смеются, поглядывая на меня. Сгребаю писчие принадлежности в новую сумку и почти бегом тороплюсь на выход.

– А ну стой, рыжая! – тот же недовольный голос припечатывает меня к месту, оборачиваюсь.

В кабинете химии только я, Страйкер и пробирки на каждой парте, в первый учебный день мы даже успели ознакомиться с простеньким опытом, и довольно интересным. Вздыхаю, собираясь задать однокласснику вопрос, но он опережает меня, заставляя испуганно открывать и закрывать рот.

– Мобильник мой верни, рыжая воришка, – парень протягивает ко мне руку, а я отступаю к двери, не зная, как справиться с ситуацией.

Никогда в жизни я не брала без спросу чужие вещи!

– Я не брала…

– А если я тебя обшмонаю и найду? – надвигается, нависает как скала.

– А право такое имеешь?

– Ты мне еще про права поговори, мелкая. Сумку давай.

Я вцепляюсь в ремень и тяну его к себе, Шмелев к себе, чувствую, что сейчас или я проиграю в этой схватке, или моя несчастная сумка. Через секунду слышу треск и приземляюсь на пятую точку с ремешком в руке, а Страйкер вываливает на парту все содержимое, смешивая учебники и тетради с пробирками, наполненными разноцветной жидкостью.

– Шмелев! – раздается женский крик над моей головой, быстренько поднимаюсь, стараясь не думать об испорченных тетрадях и несильной боли в копчике. – Вот почему я не удивлена?! Не зря решила вернуться. Ты забыл, что у тебя в конце учебного года было последнее предупреждение? Еще один раз и вылетаешь из нашей школы, тогда и в хоккейной команде места лишишься. Идем к директору!

– Я искал свой телефон, Маргарита Сергеевна, – дружелюбно говорит парень, показывая смартфон. – Новенькая решила присвоить мою вещь, ладно вовремя спохватился.

– Упс… – слышится от двери, мы все разом смотрим в ту сторону, там стоит девочка, которая сидела за одной партой со Страйкером. – Надо же, теперь в нашем классе есть свой воришка. Как приятно! Надо ребят предупредить, чтобы проверили свои портфели.

– Да рыжая не виновата, скорей всего, – вдруг оправдывает меня Шмелев, – мы столкнулись в коридоре перед первым уроком, так что… наверное, я даже сам нечаянно ей в сумку положил его, когда учебники помогал собирать. Так что, держи рот на замке, иначе…

Что там иначе, я не расслышала уже, парень уводит свою подружку, а я плюхаюсь на стул и смотрю на бесформенную бумажную кучу на парте. Тетради только выкинуть, хорошо хоть учебники не пострадали почти. Учительница помогает мне собирать вещи в портфель, обещая обрушить на русую голову моего одноклассника все кары небесные.

– Ишь, распоясался, ну я ему устрою, не видать ему хоккейной команды, и соревнований как своих оттопыренных ушей не увидит! Данечка, может быть ты сегодня домой пойдешь? – спрашивает вдруг, я удивленно поднимаю рыжие брови.

– Зачем?

– Ну… тебе неприятно же, такой инцидент… Шмелев будет наказан, обещаю.

– Не нужно, Маргарита Сергеевна, – успокаиваю учителя. – Мы правда столкнулись утром, и наши вещи перемешались.

Я всерьез переживаю за Страйкера, из-за такой ерунды пострадает, а хоккей, возможно, его будущая карьера. Не хочу быть виноватой в том, что вселенная лишится знаменитого нападающего. И спасибо ему, хоть запомнила, как зовут учителя химии.

– Вы только подскажите, куда дальше идти, а то я уже забыла, – тороплюсь на выход, слыша звонок на очередной урок.

Мне было страшно снова показаться перед классом, ребята уже могли быть неверно осведомлены, считая меня воришкой. Но, когда это я пасовала перед трудностями? Вот именно, никогда!

Поправила огненные кудряшки и потянула на себя ручку двери кабинета русского языка и литературы.

Глава 3

– Даниэла, задержись, – просит учительница русского языка, и я остаюсь на месте, когда все ученики выходят из кабинета. Переходить никуда не надо, посижу одна, пока все завтракают. – У меня к тебе несколько вопросов, надолго не задержу. Скажи, как у тебя с русским языком? Ты же из Италии приехала, наверняка есть проблемы с этим предметом.

– Эм-м… нет, проблем нет, я училась в школе, где была возможность изучать мой родной язык, – отвечаю немного с запинкой, похоже и учителя меня считают чужой. – Так что, поблажек мне не надо делать, я справлюсь.

– Хорошо, – добродушно улыбается пожилая женщина, – а почему ты приехала в Россию?

– Мама вышла замуж, а я… – чуть не ляпнула, что стала лишняя, с трудом подбираю слова, – … а я не нашла общего языка с отчимом. Вот и приехала к отцу.

– Ясно… ладно, беги завтракать, у тебя еще есть время, – учитель поднимается со стула, собираясь уходить.

– Нет, я не хочу завтракать, лучше посижу здесь.

Остаюсь одна, надеваю наушники и слушаю музыку, вспоминая, как удивился папа, когда я неожиданно прилетела из Италии неделю назад. Я и тут лишняя, никому не нужна шестнадцатилетняя обуза. Слышала, как потом возмущался, выговаривал маме по телефону, что она сама вызвалась воспитывать меня, и вдруг спихнула это дело на него.

Нет, папа меня любит, и рад видеть, но жить вместе мы не привыкли. Но и дома я оставаться не могла, мамин новый муж сделал все, чтобы я сбежала. Вздыхаю. Быстрее бы год прошел, окончу школу и поступлю в вуз, стану жить самостоятельно. Злость одолевает меня, но я не хочу злиться, закрываю глаза и дышу, медленно вдыхая через нос и выдыхая через рот. Вдруг вспоминаю, что взяла яблоко, чтобы перекусить, но надо его помыть.

Торопясь толкаю дверь и слышу вскрик. Внутри холодеет, когда выглядываю в коридор. Страйкер согнулся пополам, зажимая ладонью нос, а сквозь пальцы стекает струйка крови и капает на пол. Боже, я сломала нос парню!

– Ты куда так несешься, рыжая катастрофа?! – цедит сквозь зубы, а меня так трясет, что не могу стоять спокойно. – И откуда только взялась на мою голову?

– И-из Италии… прости, я не хотела, – скулю, не зная, что предпринять, – ох… тебе к врачу надо, давай отведу?

– Не надо, еще с лестницы спустишь «нечаянно», – парень заходит в кабинет и садится за первую парту, я следом, лихорадочно соображая, где взять лед и молясь, чтобы нос Шмелева сильно не пострадал. – За углом туалет, платок намочи.

Бегом несусь в указанном направлении, и уже возле белоснежной раковины вспоминаю, что платка у меня нет, мечусь к двери и обратно, пока не соображаю оторвать подол блузки. Мочу кусок ткани в холодной воде, и бегу обратно. В классе уже толпа, смеются над парнем, нет бы посочувствовать.

– Ну вот и тебе гол прилетел, Страйкер, – хохочет один.

– Теряешь сноровку, надо рыжую теперь сделать нападающей, позовем ее на тренировку, Страйкер сдулся, – дразнит второй.

Расталкиваю одноклассников и прижимаю холодный мокрый лоскут к носу пострадавшего. Кровь уже не идет, может все не так плохо, как кажется. Потом протираю подсыхающие кровавые разводы на лице. Мне так жаль Шмелева, что плакать хочется. Ну почему я такая?!

– Не реви, – слышу ободряющий голос, – классно ты мне за сумку отомстила.

Он смеется, а мне сквозь пол провалиться хочется. Вдруг смотрит на мою порванную блузку и хмурится, заправляю лохмотья в юбку, чтобы не болтались на виду у всех, выгляжу как убожество. Мало мне позора, так еще половину вещей попортила в первый же учебный день…

– А ну отошла от Глеба, лохудра, – меня толкают и отбирают тряпку. Та самая, которая не отходит от парня.

Она с обожанием ухаживает за ним, а я отступаю к последней парте и там съеживаюсь на стуле. Меня надо в клетку посадить, чтобы не калечила людей. Остальные уроки проходят более-менее спокойно, я только перебегаю в новый кабинет и больше никуда не выхожу. Домой ухожу последней, удостоверившись, что за дверями больше никого нет.

– Как первый день в новой школе? – папа выглядывает из гостиной, оглядывает меня, и удивленно поднимает брови. – Тебя побили, Даниэла?!

Смотрю на новую потрепанную сумку без ремешка, которую тащу, держа за угол, на новую же блузку, лохмотьями свисавшую из-под ядовито-зеленой жилетки. Усмехаюсь.

– Нет пап, со мной все хорошо. Это я представляю опасность для всех. Рыжая катастрофа…

Чувствую, как слезы наполняют глаза, мешая смотреть, припускаю бегом по ступенькам на второй этаж и закрываюсь в своей спальне.

– Я справлюсь… завтра будет новый день…

Ага, и я устрою новые катастрофы…

Глава 4

– Данька! – кричит снизу отец, выглядываю, перегибаясь через перила. Переоделась в любимое домашнее платье, в черно-белую крупную клетку, и настроение сразу поднялось. – Идем ужин готовить, очаровашка моя.

Легко сбегаю по ступеням, чувствуя себя воздушной и легкой. Скованности нет, и я изящна, ничего не сбиваю по пути, и не роняю.

– Пап, как думаешь, может мне в брюнетку перекраситься? – советуюсь, нарезая помидоры для салата, папа удивленно поворачивается от плиты, где жарит стейки. – Ну, а что? Надоело, что на меня все глазеют, как на чучело какое… даже не спрячешься в толпе. Еще имя дурацкое дали. В России это вообще мужское имя.

– Давай, устрой дубль два, – смеется родитель, пофыркивая в усы, – я еще не забыл твой первый эксперимент с покраской. Ты была похожа на милого жирафика, только мелкого.

– Спасибо, папочка, рада, что ты помнишь, – деланно улыбаюсь, кроша в пыль несчастный помидор.

О, да, и я помню. Не берет краска мои огненные волосы полностью. Ладно, значит буду скручивать пучок и надевать сверху бейсболку, как там, в Вероне. И тут вспоминаю форму элитной школы и меня пробивает смех. Да уж, зеленой жилетке и короткой юбчонке как раз не хватает бейсболки, для полной комплекции.

После ужина сразу сажусь за уроки, ожидая звонка от мамы, потом слушаю музыку, лежа на широкой кровати, и благополучно засыпаю. Звонка так и не было, похоже мамочка наслаждается вторым медовым месяцем, пока любимое чадо свалило в никуда.

– Данька, в школу опоздаешь, – слышу папин голос и не понимаю, как я туда опоздаю, если только недавно пришла со школы. – Данька, у тебя пять минут на сборы! Или я уеду, а ты бегом до школы бежать будешь.

До меня доходит, что ночь прошла, так несправедливо быстро. Настал новый учебный день в школе, которую успела возненавидеть, посетив ее один всего лишь раз. И там Страйкер, он же Шмелев…

Едва успеваю на автопилоте одеться и почистить зубы, про завтрак даже не вспомнила, выскакиваю из дома и влетаю на пассажирское сиденье отцовской иномарки, пристегиваюсь и только тогда замираю.

– Ты уверена, что готова ехать? – спрашивает родитель, со смехом оглядывая меня.

– Да-а… – тяну неуверенно, оглядывая себя, – Вот же ж…

На моих ногах красуются Гуфики, теплые мягкие тапочки-носки, которые приехали со мной из Вероны, бросить их на произвол судьбы не смогла. Через минуту я снова в машине, в аккуратных туфельках серого цвета, приглаживаю непослушные кудряшки, пытаясь приструнить их, но тщетно, еще больше торчат.

– Заплети косу, – слышу отеческий совет, и послушно делю огненные лохмы на три части, переплетая их и скрепляя в конце резинкой. – Ну вот, теперь хоть не во все стороны торчат, – добродушно гудит в усы папочка, выруливая на дорогу.

В школе я снова иду вдоль стены, у поворота выглядываю осторожно, и не зря – Страйкер снова несется навстречу, строча что-то в своем смартфоне. Едва успеваю отступить на шаг и вжаться в проем между стеной и полкой с цветами, как он на скорости проносится мимо, даже не заметив меня.

– Хух… – выдыхаю и продолжаю свой путь.

До меня доходит, что Шмелев специально двигается вдоль стены, чтобы не сшибить кого ненароком, когда на ходу зависает в телефоне. Только я этого не знала, и выбрала тот же путь, только из других соображений. Похоже, безопаснее будет ходить по центру коридора.

Сегодня уроки идут быстрее, меня уже меньше разглядывают, догадались, что я тоже человек, а не заморская диковинная зверушка. После четвертого урока одноклассники идут обедать, а я сижу снова одна и слушаю как возмущается мой разъяренный желудок, не кормленный с вечера.

Голод не тетка, как говорит мой папа, не выдерживаю, ведь большой перемены сегодня не предвидится, и спускаюсь в столовую. Блюд очень много, на любой вкус, а я бы сейчас слона съела, с подливкой. Как истинная итальянка, выбираю спагетти с сыром.

– Сосиски возьми, – советует полная женщина в белом халате и колпаке, смотрит на меня, улыбаясь, – а то скоро ветром сдует, лисичка.

Накалываю одну сосиску на вилку, укладываю ее на горку макарон и иду дальше вдоль прилавка. Вскоре нахожу капустный салат и яблочный сок. Оглядываюсь, выискивая свободное место, у окна столик пустует, но к нему надо добираться через весь зал. Я уже жалею, что пришла в столовую, надо из дома брать еду и перекусывать прямо в классе. А сейчас, с полным подносом наперевес тащусь к окну, молясь, чтобы не споткнуться и не вывалить содержимое кому-нибудь на голову.

Мне остается совсем немного, когда передо мной неожиданно вырастает стена по имени Глеб Шмелев. Он пообедал и вскочил со стула, преградив мне путь. Надо же, я его не узнала со спины, а то бы пошла в обход. Сразу теряюсь, соображаю, как его обойти. Надо, наверное, попросить подвинуться, так не получится, загораживает весь проход.

– Лиз, оттащишь мой поднос, – обращается он к однокласснице, которая не только сидит с ним за одной партой, но и обедает, оказывается. – Мне надо успеть тренеру позвонить.

Он резко поворачивается и тут случается новая катастрофа. Он с размаху вышибает из моих рук поднос, блюда радостно взлетают в воздух и с чавканьем приземляются прямо на парня. С ужасом смотрю как красиво расположился мой обед на одежде Страйкера, спагетти свисают с плеч его форменного стильного пиджака, салат выглядывает из карманов, а соком щедро омыло белую рубашку, превратив ее в нечто, похожее на неприличную лужицу.

– Ры-ы-ы-жая! – ревет Глеб, размахивая ручищами. – Это уже ни в какие ворота! Тебя подослал кто-то, чтобы устранить меня?! Ты нарочно за мной таскаешься?

– Нет… я нечаянно… – сглатываю, я голодна, так и подмывает снять спагеттину сдобренную сыром с его пиджака и попробовать ее на вкус. – И ты сам виноват, выскочил как этот… черт из табакерки.

– Что?! Какой я тебе черт? – орет, наступая на меня, а я отступаю назад, пока не упираюсь в стену. Все бросили есть и глазеют на нас. Надо же, второй день развлекаем всю школу.

– Из-з табак-к-керки…

– Ты – ходячая проблема! Заноза в одном месте, – зло рычит Шмелев, прижимая меня к стене, – ты все разрушаешь!

– А ты держись от меня подальше, может тогда останешься цел! – задираю курносый нос, изо всех сил толкая парня, не собираясь показывать страх задире. – И мне кажется, или ты все время сам меня сшибаешь, м? Страйкер, блин.

Но он придвигается еще ближе, заставляя меня сильнее вжиматься в стену. Его теплое дыхание греет мою, озябшую вдруг щеку. Буравим друг друга, его ярко-голубые глаза в мои медовые, никто из нас не хочет уступать и первым отводить взгляд.

– Так, парень, ты сам виноват, все видели, вскочил и вышиб поднос из рук девочки, – заступается за меня повариха, отталкивая Глеба.

Тот фыркает, снимая пиджак, потом рубашку, кидает вещи мне под ноги.

– Выстираешь и выгладишь, чтобы завтра принесла чистыми.

Он уходит, я провожаю его взглядом, любуясь красивой спиной, мышцы так перекатываются, завораживают.

Глава 5

Глеб

Чувствую ее взгляд спиной, но оборачиваться не буду, все старшаки собрались здесь, так и пялятся. Эта рыжая обозлила на нет, мелкая, но проблемная, второй день в школе, а уже столько раз меня лохом выставила. Парни всю тренировку вчера ржали над моим разбитым носом. Но сейчас я ее проучил, завтра притащит мне выстиранную форму и может станет обходить десятой дорогой.

Пришлось идти в спортзал, там в раздевалке есть футболка, не сидеть же мне так на оставшихся уроках, сверкая торсом. Достаю спортивную сумку, с раздражением роюсь, все еще не могу отойти от стычки.

– Ну мелкая, я тебе еще покажу, я тебе устрою… из Италии она! Да хоть из самого Рима!

– Я из Вероны, – вдруг робко доносится от двери, я чуть языком не подавился.

Выглядываю из-за дверцы, так и есть, стоит на пороге, испуганно-дерзкая, нос задрала. В руках мои вещи держит, а медовым взглядом восхищенно водит по моей спине. Накидываю серую футболку и захлопываю створку своего шкафчика.

– Че приперлась?

– Ты меня за служанку принял, видимо. Я не стану стирать твои вещи, – говорит спокойно, проходя к окну, складывает шмотки на подоконнике и поворачивается ко мне.

– Ты на меня вывалила свой обед, испортила одежду, и обязана привести ее в порядок, – цежу сквозь зубы, собираясь заставить ее подчиниться.

– Ты порвал мою сумку вчера, я испортила свою блузку из-за тебя. А сегодня ты сам размахался руками и вышиб у меня поднос с едой, за которую я заплатила, – разъясняет девчонка так спокойно, что и мне орать расхотелось. – Так что, мы квиты. Ты ведешь себя так, будто один в этой школе. Бежишь по коридору, не глядя по сторонам, если не успел убраться с твоего пути, то рискуешь быть сбитым с ног. И под дверь ты сам свой нос подставил. И из-за тебя я осталась голодной сегодня. Я позавтракать не успела утром и не знаю, когда теперь смогу поесть.

– Тебе полезно посидеть на диете, – язвлю, оглядывая маленькую хрупкую фигурку.

Нет, ей диеты точно не нужны, наоборот, подкормить надо бы, а я ее еще стирать заставляю. А ведь она права, я сам виноват. Просто все знают, какой я резкий и сами разбегаются, а она только приехала. Из Вероны.

– А тебе бы не мешало подумать об окружающих, – фыркает и разворачивается на выход, только рыжая лохматая коса взлетает.

С минуту стою, раздумываю. Она совсем другая. Любая девчонка в школе с радостью бы сграбастала мою одежду, чтобы постирать. Мне никогда никто не возражал, не ставил на место, наоборот, лебезили передо мной, надеясь на отношения.

В кабинете физики я появляюсь, когда звенит звонок, учитель лишь мельком смотрит и снова утыкается в журнал класса.

– Даниэла Дроздова здесь? – меланхолично спрашивает Михаил Андреевич, оглядывая класс поверх очков.

– Да, – поднимается с места итальянка, глядя прямо перед собой.

– Чудненько, прибавление в классе. Ты, милочка из Италии? Хорошо, значит русские темы по физике не проходила. Но не думаю, что занятия слишком отличаются от русских, думаю ты со временем поймешь, – бормочет физик, задавая вопросы и сам же на них отвечая. – Так, а почему такая малышка размещается на задней парте? Ты же ничего оттуда не увидишь. Ну-ка, Веденин поменяйся с новенькой.

Капец, теперь мы с бунтаркой сидим рядом, через проход. Я ее яркий цвет вижу даже периферийным зрением, будто сбоку костер полыхает, отвлекая внимание. Хорошо хоть новых тем пока нет, вспоминаем пройденное в десятом классе. Девчонка не шевелится весь урок, сидит полусогнувшись, прижав к животу рюкзачок, бледная и будто испуганная. Меня это нервирует почему-то, может у нее от голода живот свело? Может она больная и ей надо вовремя есть, а я не дал пообедать. А вдруг она сейчас в обморок плюхнется?

– Что ты на нее пялишься? – дергает за руку Лиза, она считает себя моей девушкой, самая красивая в классе. Только я ее не считаю ею, просто сижу за одной партой.

– Тебе-то чего? – огрызаюсь, переживая все больше.

У меня бабушка диабетик, если не поест вовремя, то сознание теряет. Черт! Смотрю на часы на стене, до конца урока еще пятнадцать минут, так что, это уже не прогул будет, если уйдем.

– Михаил… это… Андреич, можно выйти? – отпрашиваюсь, и не дожидаясь разрешения подхватываю свой рюкзак, резко поднимаясь, закидываю его на плечо.

Даниэла смотрит на меня, задрав голову, и когда я хватаю ее за руку, рывком стаскивая со стула, тащу на выход, коротко вскрикивает.

– Шмелев! – слышу голос физика, пересекая холл второго этажа, оборачиваюсь. – Ты куда новенькую потащил?

– У нее живот болит, Михаил Андреич, к врачихе надо, а она дорогу не знает.

– А… тогда первый параграф учить. Обоих касается.

– Хорошо, выучим.

На лестнице итальянка начинает сопротивляться, пытаясь вырвать свою руку из моей, но не на того напала. Выхватываю из ее второй руки рюкзак, закидывая его на плечо к своему.

– Страйкер… – пищит, упираясь и цепляясь за перила, – отпусти! Ты куда меня тащишь?

– В столовую. Раз я виноват, то с меня обед. У тебя живот болит? Может к врачихе отвести?

– Ничего у меня не болит.

– А чего тогда рюкзак весь урок к животу прижимаешь? Бледная вон…

– Я всегда бледная, у рыжих почти всегда белая кожа. А рюкзак… – она опускает взгляд, будто стыдно признаться в чем-то, но я уже и сам слышу, понимая, в чем дело.

Да у нее в животе урчит от голода. Значит мы на правильном пути.

– Под ноги смотри, – предупреждаю девчонку и продолжаю спускаться по лестнице, таща ее за руку.

Столовая уже закрыта, подергав за ручку двери, решаю отвести рыжую в кафе. Я всегда довожу дела до конца. Забираем ветровки из раздевалки и выходим из школы. Даниэла не вопит, что нужно вернуться, походу рада прогулять занятия. Как и я, впрочем. У нас еще один урок впереди, так что, вернуться не успеем, можно расслабиться.

– Нас не накажут? За то, что сбежали? – улыбается, довольная.

– Нет, новые темы еще не изучаем, так что… да и все знают, что у тебя заболел живот, а я повел тебя к врачу, так что доложат англичанке.

– А английский язык ведет настоящая англичанка? – задает вроде бы глупый вопрос, но вспоминаю откуда эта птаха, и язвить не хочется.

– Нет, мы так называем, по предметам. Вот физику ведет физик, химию – химичка…

– А, поняла. А куда мы идем теперь?

– Уже пришли, – открываю перед Даниэлой дверь кафе. Вот сейчас накормлю, и успокоюсь, а то должен будто. Не люблю долги. – Заказывай, все что хочешь.

Усаживаю за столик в углу, передаю меню.

– Круассан и яблочный сок.

– Что? Это еда, по-твоему? – качаю головой и иду делать заказ.

Так, что она там на меня навешала, в столовой?

– Девушка, мне порцию спагетти с сосиской, салат какой-нибудь, два яблочных сока и два круассана, – делаю заказ и возвращаюсь за столик.

Пока ждем, разглядываем друг друга. Девочка даже слегка смешная, особенно её задорные ярко-рыжие кудряшки. Не сказать, что красавица, но привлекает взгляд необычной внешностью. Белая кожа кажется фарфоровой, даже светится мягким розоватым светом. Косметики нет совсем, хотя девчонки в моем классе уже года три намалевываются как куклы.

– Ты убила кого-то в Италии и тебя в наказание сослали в Россию? – выдаю шутку, но ей не смешно, хмурит брови, которые ни разу не выщипывали.

– Да, чуть не убила, отчима, я ему чайник заварной на голову одела. И меня сослали. К папе.

Она отводит взгляд, рассматривая зал со столиками, а я понимаю, что дело серьезное. Мне хочется ей помочь, но так, чтобы никто не знал об этом, даже сама Даниэла. Данька…

Глава 6

Она ела с удовольствием, и очень аккуратно, постоянно стирая с губ салфеткой несуществующие остатки еды. Молчала, иногда поглядывая на меня, видно было, что ей неуютно в такой компании. Но если будет так дичиться в классе, то учебный год покажется вечностью. Я не собираюсь дружить с этой пигалицей, просто вернул должок, она же заплатила за обед, который мне теперь счищать с форменного пиджака. Чуть не зашипел от мысли, что нужно вернуться в школу и забрать грязную одежду, а я уже рассчитывал скоро оказаться дома и немного подремать перед тренировкой.

– Спасибо, я так проголодалась, – признается в том, в чем ни одна старшеклассница не признается, они все делают вид, что вообще не едят и не хотят.

В столовой Лиза садится рядом со мной, чтобы поклевать две ложки салата, еще морщится при этом, будто силком в себя заталкивает несчастные стружки овощей, аж бесит. А эта малявка умяла тарелку макарон с сосиской и благодарна мне. Хм.

– Урок скоро закончится, последний, смысла нет идти в школу, – говорю прогульщице, – тебя отвезти домой? У меня мотоцикл, возле школы стоит.