Текст книги "Рыжая на его голову (СИ)"
Автор книги: Лилия Сурина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
– Нет, я дорогу знаю, – поднимается со стула, подхватывая рюкзачок. – Прогуляюсь, заодно город посмотрю.
Снова странность, еще никто из девчонок не отказывался прокатиться на моем мотоцикле, а эта с такой легкостью отшила меня, даже обидно. Да и город показать бы мог, знаю его как свои пять пальцев. Уже хочу предложить экскурсию девчонке, но вовремя прикусываю язык. С какой стати мне захотелось с ней возиться? Накормил, должок отдал, пусть валит куда хочет. Неожиданно накатывает злость, непонятно на кого, вот так, на всех сразу.
– Эй… Даниэла, – догоняю ее уже в дверях, – ты бы поменьше из себя недотрогу строила, подружилась бы с кем-нибудь. Только к Егоровой не лезь и к ее цыпочкам, не примут они тебя в свой круг.
– Никого я не строю, – опускает глаза новенькая, вцепляясь в хромированные перила на крыльце кафе. Осенний ветер треплет ее короткую клетчатую юбку, оголяя белые округлые колени. – Просто чужая я, не успела познакомиться… С кем подружиться? С тобой? Вряд ли это возможно.
– Не, не со мной. Вот тебя с Ритой посадили, она хорошая девчонка, приглядись, – советую, мысленно рыча на себя, зачем задерживаю ее, вытягиваю на разговор.
– А Егорова это та, что с тобой сидит? Почему меня не примут в свой круг?
– Да, Лиза, я с ней сижу. Ты не такая, как они.
– А какие они, и почему я не такая? – вдруг злится птаха, вздергивая курносый нос и сверкая на меня глазами цвета гречишного меда.
– Ну как сказать… они ухоженные, стильные. У них команда поддержки, постоянно вместе, тренировки и выступления.
– Считаешь, что я неухоженная? От меня пахнет неприятно или что? – все больше заводится Данька, а я не знаю, как свернуть разговор, который стал неприятен нам обоим.
– Нет, просто эти волосы… никакой прически, белая вся, будто из подвала вылезла, не красишься, конопушки вон по всему носу. Другая ты, понимаешь?
– Ясно. Рада, что не пришлась тебе по вкусу, Страйкер. Теперь я спокойна, будешь держаться от меня подальше.
– Я Глеб, – хочу извиниться, но девушка уже бодро шагает прочь, кажется даже имя мое не услышала.
Впервые в жизни не смог найти общий язык с девчонкой, раньше таких проблем не было, обычно схожусь с ровесниками быстро. Да и черт с ней, итальянка, блин… Рыжая проблема на мою голову.
Пинаю ни в чем не повинный мусорный бак, тот качается на стойке и укоризненно скрипит, а мне еще хочется засандалить по нему, чтобы развалился. Закидываю рюкзак на плечо и направляюсь в сторону школы, надо забрать сумку с формой и байк, временное средство передвижения. Как только исполнится 18 лет, сразу же получу права на вождения авто и куплю крутую тачку.
Выхожу из раздевалки спортзала и тут же налетаю на химичку, караулит меня у самых дверей.
– Шмелев, два дня не проучился, а уже прогуливаешь? Еще одно замечание и встретимся у директора, будем решать вопрос о твоем отчислении, – ехидно улыбается Марго, но мне не страшно, есть компромат на эту штучку, поэтому усмехаюсь в ответ, обходя ее и направляясь к выходу. – Шмелев, что за неуважение к классному руководителю?!
Год назад она увела моего отца из семьи, заприметила его на родительском собрании, потом наша команда выиграла хоккейный матч, был большой корпоратив, устроенный меценатами города. Отец один из них, постоянно спонсирует юношеский спорт, гордится мной, наблюдая за моими успехами. Парни из команды засняли его с Марго в неприглядном виде в одном из служебных помещений ресторана, прислали фотки мне.
Сначала я возненавидел отца, за то, что повелся на мою классуху, будто мало женщин вокруг. И за то, что мать постоянно ревела, сидела на успокоительных, не могла вылезти полгода из депрессии, я ненавидел их обоих, перестал общаться с отцом и ходить на уроки химии. С ее помощью чуть не вылетел из школы, помогло то, что команда без меня будет постоянно проигрывать, а наш юношеский «Торнадо» поддерживает престиж элитной школы.
Но есть у меня и другие фотки с Марго, где она не с моим отцом, и вот если не перестанет цепляться ко мне, предъявлю ей, чтобы заткнулась. Я не хочу переходить в другую школу, где все чужие. Перед глазами встает Даниэла, представляю, как тяжело ей, а тут еще я, со своими дурацкими советами.
Я все-таки умудрился подремать немного перед тренировкой, чуть не проспал. Подхватился с дивана, ничего не соображая со сна, пронесся в ванную мимо удивленной матери, которая уже пришла с работы и не ожидала застать меня дома. Обычно я являюсь на тренировку за час до начала.
– Ты был с этой рыжей? – накинулась на меня Лиза, как только я влетел в раздевалку ледового дворца. – Совсем офигел? Увидел новенькую и сразу хвост распустил перед ней?
– Не понял, какие у тебя ко мне претензии? Ты мне кто?
– Я твоя девушка и ты должен…
– Ты? Моя девушка? А напомни-ка мне, где и когда я предлагал тебе стать моей девушкой? – наступаю на одноклассницу, едва сдерживая ярость.
– Ну как… ты же меня в кино водил… – сразу сникает заносчивая блондинка, которая мнит слишком много о себе. – Мы даже сидим вместе за партой год.
– Значит, если я занял место рядом с тобой в классе, то автоматом считаюсь твоей собственностью? А харя не треснет? Пошла вон, мне переодеться нужно, и так опоздал. Иди к своим попрыгушкам, отрабатывай движения, а то как коровы, выпустить на лед стыдно.
– Мы Торнадо-чики, а не попрыгушки, – обиженно дует губы девушка, задерживая меня еще дольше, разминка уже без меня прошла. – И ничего не стыдно, нормально мы отрабатываем выступление!
– Все сказала? Свободна, чика!
В кино я ее пару раз сводил, просто одному не хотелось идти. Даже подумать не мог, что поход в кинотеатр причисляется к свиданию. Мне вообще никто не нужен из женского пола. У меня есть хоккей.
Глава 7
Даниэла
Раздражение переполняет меня, даже дома не могу усидеть, переодеваюсь в джинсы с завышенной талией и вязанную водолазку. Подумав, прихватываю джинсовую ветровку и бейсболку натягиваю на голову. Но застываю у зеркала во весь рост, в прихожей. Да, я не красавица. Но почему Глеб сказал, что я неухоженная?
Бледное лицо, обсыпанный веснушками нос и большие светло-карие прозрачные глаза без косметики, делают меня похожей на маленькую девочку. Милая малышка смотрит на меня из отражения, и я нравлюсь себе такой, какая есть. Мне пока еще не хочется накладывать толстый слой штукатурки, искажая черты лица.
А вот волосы… да, прическа никакая не получается, пробовала тысячу раз, пока не поняла, что нужно дать им волю. Просто отросли до поясницы, просто вьются и торчат куда хотят. И мучают меня каждый вечер, когда расчесываю пряди после душа, сплетаю их в косы, иначе утром проснусь как огромный оранжевый одуванчик.
Вдруг чувствую злость на себя. С какой стати я должна слушать мнение местного мажора и нахала? Да плевать мне на его высказывание.
Жалею ли я, что имею такую необычную внешность? Нет. Разве что жаль, что не могу загорать летом. Моя белая кожа быстро становится красной и получается ожог. Поэтому, я лучше в подвале посижу, чем на пляже. В этом Шмелев прав, на солнце выхожу только по необходимости.
Я выхожу из дома в слегка приподнятом настроении. Да, я другая! Я не похожа на других! И это супер!
Прогулка по городу нравилась все больше, когда я забрела в огромный парк, и пошла по асфальтовой дорожке. Мне все равно куда идти, всегда любила гулять, разглядывая город. Вот Верона знаменит тем, что в нем находится дом с балконом, где Джульетта ждала своего Ромео. Я часто к нему ходила, и одна, и с подругами. А что интересного в этом городе?
Дорожка неожиданно привела к ледовому дворцу. Я радуюсь находке, в Италии часто ходила кататься на коньках и даже работала подбирашкой, это та, что после выступления фигуристов собирает со льда плюшевые игрушки и другие подарки от зрителей.
Читаю расписание, потом достаю смартфон и записываю, когда можно прийти покататься. Рядом со мной вдруг возникает девушка и вешает объявление о вакансии сборщика и по совместительству уборщика.
– Простите, – обращаюсь к брюнетке с длинными волосами, – вам подбирашка требуется?
– Да, но не совсем. У нас немного проводится соревнований и выступлений, подбирать особо нечего. Но вот после тренировок нужно убирать забытые на льду вещи, оставленные спортсменами атрибуты. Вас интересует вакансия?
Девушка оглядывает меня с ног до головы и вздыхает, видимо решив, что я слишком юна для такой работы.
– Я могу. И даже работала подбирашкой, но только по вечерам, после школы, а по выходным хоть весь день.
– А на коньках умеешь?
– Да, конечно. Иначе как собирать подарки со льда?
Я бы с радостью устроилась на эту подработку, уже знаю, что нужно делать. Да и деньги не придется спрашивать тогда у папы, если понадобится купить что-то для себя.
– Ладно, пошли, – девушка срывает объявление со стеклянной двери и приглашает меня пройти внутрь. – Меня зовут Оксана, я тренер малышей и заместитель администратора.
– А я Даниэла… Даня можно. Учусь в одиннадцатом классе, в тридцать второй школе.
– О, у нас мальчики тренируются из твоей школы, в команде «Торнадо», – улыбается Оксана, быстро двигаясь по длинному коридору, едва успеваю за ней.
Сердце недобро сжимается, когда доходит, что и Шмелев здесь тренируется. Упаси меня Господи с ним встретиться. Но даже догадавшись об этом не собираюсь бросать только что приобретенную работу. Все же лучше, чем сидеть дома, маясь от безделья.
Пока Оксана заполняет документы, разглядываю кабинет тренера. Много детских фотографий, групповых и по одному ребенку, с тренером и без, на льду и просто так, у здания дворца. Обилие комнатных цветов делают кабинет уютнее, но меня манит стеклянный шкаф с трофеями, подхожу ближе и разглядываю кубки, а также хоккейные шайбы с подписями хоккеистов.
В глаза бросается имя и фамилия на шайбе – Глеб Шмелев. Пораженная застываю у шкафа, не слыша, что меня зовет тренер.
– Знаешь его? – вдруг раздается у самого уха, даже подпрыгиваю.
– Да… сталкивались… то есть, учимся в одном классе.
– Классный, да? Красивый и вообще, еще чуть повзрослеет и немало женских сердец разобьет. Но не у нас уже.
– А где? – задаю вопрос, раздумывая о том, красив ли Страйкер. Вполне, может быть.
– Уедет скоро, ему уже контракт предлагали, агент из МХЛ приезжал по его душу. Он же у нас самородок, леворукий. Таких днем с огнем не сыщешь, как говорит тренер торнадовцев.
Ну и хорошо, что уедет, одним нахалом меньше будет. В памяти всплывает его лицо, симпатичный. Глаза его нравятся, как ясное летнее небо, до синевы почти. И уши забавные, будто их ему надрали, торчат немного, но не портят лица. Ямочки, когда улыбается. Да ну тебя, сгинь Страйкер…
– Вот смотри, когда у нас выступление и много зрителей, то на лед выходит команда подбирашек, один взрослый… ну вот ты, например, в наряде Белоснежки и семеро пацанчиков, мы их в гномов наряжаем. Прикольно смотрится такая команда, болельщикам нравится.
– А если матч хоккейный, кто кепки подбирает? Тоже гномики? – смеюсь, представляя картину, как маленькие фигуристы, которые толком и кататься не умеют, собирают презенты со льда.
– Нет, тогда мы девчонок выпускаем на лед, но тут ты и одна справишься, снимают шляпы у нас редко перед хоккеистами. Да, собирать помпоны за чиками тоже ты будешь, если раскидают, а также и вещи с защитки тоже.
О да, это самое сложное. Не люблю доставать вещи с защитного стекла, там высота почти три метра, приходится притаскивать лестницу, если какой болельщик в порыве забросит на самый верх свою куртку или шарф, что чаще всего происходит.
– Ну все вроде, если парни кровушку пускают при столкновении, то уборкой баба Рая занимается. Пойдем сейчас, покажу тебе раздевалку и твой шкафчик с костюмами, подберем тебе коньки заодно, и ботинки. Какой у тебя размер ноги?
– Тридцать шестой, если по-русски.
– А по какому еще? – удивленно спрашивает девушка, выходя из кабинета.
– Ну… у нас в Италии размер отличается. Там у меня тридцать восьмой.
– Ого! У вас в Италии?
– Да, я оттуда приехала недавно.
– А я думаю, что у тебя за акцент, лёгонький такой, странный.
– Я спросить хочу, можно мне просто кататься? Или нужно абонемент купить? Я просто очень люблю коньки, – интересуюсь, боясь, что не разрешат.
– Да можно, почему нет… только куртку принеси, прохладно. Ты потом и так накатаешься, пока соберешь все, что накидают, смеется Оксана, толкая другую дверь, теперь в раздевалку, где стоит детский гвалт. – А вот и наша малышня, через полчаса тренировка на малой площадке, можешь с ними пока покататься. Потом скажу тебе, когда торнадовцы тренировку закончат, нужно будет убрать за ними.
Девушка идет вглубь раздевалки, я за ней, там оказывается мой личный кабинет, за полупрозрачной дверью. Совсем маленький, но уютный. Лавка, шкафчик и маленький столик, на нем электрический чайник стоит.
– Ну вот, обустраивайся. Пойду тебе коньки подберу и ботинки на специальной подошве, которые не скользят на льду. Не переживай Даня, у нас тут все ребята хорошие, не успеешь оглянуться, как обзаведешься кучей друзей, – подбадривает меня новая знакомая, прежде чем уйти.
Да, конечно обзаведусь друзьями. Насчет одного только сомневаюсь. Леворукий который, самородок. Выглядываю во двор через окно, там парковка, как на ладони видна со второго этажа. Пока жду Оксану с коньками, наблюдаю за парнем на красивом красно-белом мотоцикле, который только что подъехал. А когда он снимает шлем с головы, отшатываюсь от окна, прячась за стеной. Он. Капец.
Глава 8
Глеб
Вот зараза, разозлила на нет, хорошо хоть парней не было в раздевалке, сцепились без свидетелей. Иначе потом ржали бы еще месяц. Надо же, в свои парни записала меня. Лиза меня вообще не привлекала, ни в каком плане, даже как просто подруга. Подлая и хитрая, такая с радостью подставит подножку, когда зазеваешься.
А кто меня привлекает, как девушка? Перебираю всех знакомых девчонок в уме и не нахожу ни одной. Хватаю наколенник и перед глазами всплывает короткая форменная юбка в клетку и белые коленки. Такие нежные и беззащитные. Тьфу ты, откуда я это слово вообще знаю – нежные?
Крепко зажмуриваю глаза, прогоняя видение, но к коленкам присоединяется еще и ощущение прохладной ладошки в моей руке. Огромные медовые глаза, которые испуганно таращились, когда тащил итальянку по лестнице.
– Да чтоб тебя! – раздраженно выругиваюсь, ускоряясь. Кажется, сегодня без меня и тренировка пройдет, не только разминка.
А кто виноват, что я второй день косячу? Рыжая бестия, которая свалилась, как снег на голову. Теперь апельсины буду ненавидеть, потому что они одного с ней цвета, аллергия на колер началась.
Неуклюже ковыляю к двери, форма делает меня неповоротливым, а в коньках по полу идешь как на ходулях. Если тренер уже явился, то мне сейчас знатно прилетит. Но вроде Виталий Сергеич по делам уехал, велел начинать тренировку самим. Толкаю дверь и слышу сдавленный писк. Котенка чтоль придавил? Откуда в ледовом коты?
– Ну вот… Глеб, ты нашу новую подбирашку дверью пришлепнул, – выговаривает Оксана, тренер младшей группы фигуристов. – Поосторожнее надо быть, ломитесь как медведи.
Заглядываю за дверь. Кто бы сомневался. Рыжая. Сидит на полу и морщится от боли.
Даю девчонке руку в перчатке, ее маленькая ладошка утопает в ней. Глаза растерянней, чем тогда на лестнице, выглядят мультяшно. Помогаю подняться, вдруг жалея, что не чувствую тепло ее пальцев. Странная жалость вытеснила недавнюю злость, растворила ее, без остатка.
– Почему я не удивлен, – улыбаюсь Даньке, и так напугал. – Сильно зашиб?
– Нет, нормально.
– Нос цел?
– Цел… а твой как? После вчерашнего? – вдруг спрашивает, поправляя несуразную одежду, куртку явно не по размеру.
– Мой тоже в порядке, он привык, частенько прилетает.
– Дверью?
– Шайбой. А это больнее, – поворачиваюсь к Оксане, та наблюдает за нами, будто мы макаки за стеклом. – А с Верой что случилось?
– Верочка вышла замуж и уехала. Теперь у вас новая подбирашка, не обижайте ее, хотя, судя по вашему разговору еще не знаю, кто кого обижает, – хохочет тренер мальков, и машет рукой в сторону коридора. – Пойду я, у меня малышня там без присмотра катается. А ты проводи Даню на лед, пожалуйста, пусть покатается в сторонке, пока разминаетесь. А потом посидит до конца тренировки. После помогите ей прибраться, покажи, что куда складывать.
Надавав заданий Оксана сбежала, а я возись с этой неумехой неуклюжей, которая еще и коньки нацепила. Капец. Иду к выходу на лед, не смотрю назад.
– Там пока катайся, у самого борта, нам не мешай, – фыркаю не глядя. Сейчас будет хохма, посмотрим, как пигалица будет стоять на месте, боясь сделать шаг. – Скажи, ты преследуешь меня?
Она застывает, сидя в кресле, снимая защитный чехол с лезвия конька. Молча снимает второй чехол, встает, и говорит, глядя прямо мне в глаза:
– Много о себе думаешь, Шмелев. Сам же сказал – я другая. Бегать за тобой не собираюсь, как те твои… фанатки. Я просто нашла подработку. Успокойся.
Подвинув меня в сторону, надела наушники и вышла на лед, будто в омут нырнула, с размаха, расставив руки в стороны. Смотрю Даниэле вслед, понимая, что хохмы не видать, катается, как профи, плавно и с удовольствием.
– О! Страйкер явился, – ржут парни, когда подъезжаю к ним, тычут оттопыренными пальцами в сторону противоположного борта. – Ты теперь всегда с рыжей ходить будешь? Даже на тренировки?
– Я не с ней. Оксана привела, теперь она у нас подбирашка, вместо Веры.
– А что с Верой случилось? – посыпалось со всех сторон, нравилась пацанам эта девушка.
– Замуж вроде вышла, тренерша так сказала, – дергаю плечом от раздражения. – Всё, погнали, а то расслабились.
– Да, жаль, Вера прикольная была, веселая, – сокрушаются торнадовцы, я лишь усмехаюсь, теперь некому анекдоты травить. – Ну эта у нас надолго, ей замуж выйти не грозит, кто на такую западет.
Поднимаю голову, выискивая в толпе автора такого пророчества, нахожу и смотрю на Дена, скрипя зубами, так хочется врезать ему по харе чет, выбешивает в последнее время. Едва сдерживаюсь.
– Чё? – спрашивает, учуяв мой немой посыл. – Я че, не прав? Наши чики в сто раз круче, чем эта…
– Мы работать собираемся, или скалиться будем и как бабы базарные языками чесать? Взялись, – командую, первым становясь под раздачу теннисных мячей.
Эту мелочь еще умудриться поймать надо клюшкой, один кидает мяч, остальные стараются по очереди загнать их в ворота, так оттачиваем ловкость и реакцию. Через полчаса половина площадки усыпана белыми мелкими мячами, но в воротах всего десять процентов.
– Плохо, парни, – констатирую факт, – расслабились после отпуска. Добавим еще пару тренировок в неделю, и это занятие выполнять будем каждый день, пока не завалим ворота этими гребанными мячами. Согласны?
Молча кивают, понимая, что без нужной реакции нам не выиграть ни одного матча. Командую прокатку, а сам машу Дане, зову ее, чтобы собрала в корзины все, что мы тут раскидали. Час проходит быстро, уже выходя со льда вижу тренера. Он стоит у калитки и с ним агент, который пару раз предлагал мне контракт на работу в МХЛ, а я каждый раз отказывался. Сейчас снова будет уговаривать.
– Здравствуйте, Анатолий Борисович, – здороваюсь, пропуская ребят вперед, те подбадривают, советуют соглашаться, если снова звать начнут и предлагать контракт.
– Ребята правы, – смеется в седые усы агент, – я снова по твою душу, Глеб. Что скажешь?
А что я скажу? Не могу бросить маму одну, она тогда совсем с катушек слетит. Говорю, как есть.
– Ну это несерьезно, я тебе карьеру предлагаю, блестящую, а ты все в топку. Твоя мама понимать должна, что лишает тебя…
– Извините, у меня одна мама, другой нет, – обрываю агента, собираясь уйти в раздевалку. – Если не получается, то значит так нужно.
– А не боишься, что потом будет поздно? Всю жизнь возле материной юбки просидеть решил?
– Я ничего не боюсь. Надо будет, просижу. До свидания, Анатолий Борисович.
В раздевалке с облегчением скидываю тяжеленную форму и падаю на скамью, откидываясь на чей-то шкафчик. Мне очень хочется получить контракт, понимаю, что вечно за мной бегать не будут. Но как оставить маму? Она совсем свихнется от одиночества.
– Можно? – в дверь стучат слегка и потом появляется конопатая физиономия Даниэлы. – Я собрала шары и шайбы, а куда все отнести не знаю, мне не сказали.
– Пойдем, покажу, – натягиваю футболку на потное тело, но больше некого послать, все в душе, слышно, как плещутся и ржут над чем-то, черти.
Помогаю тащить корзины нашей новой подбирашке, ворча, что приспичило ей прийти в ледовый на работу. Складываем все в кладовке под трибунами и не можем разойтись в тесном помещении, заваленном всяким хламом, нужным и тем, что уже пора давно выкинуть. Я влево и рыжая туда же, я вправо, и та повторяет мои движения.
– Так! Стоп, – смеюсь, прикалывает ситуация, будто вальс танцуем. – Я туда, ты сюда.
Резко поворачиваемся, теперь в нужном направлении, но нам на головы вдруг начинают сыпаться вещи, Данька спотыкается и падает, увлекая меня за собой. Накрываю девчонку собой, мало ли что может прилететь с верхней полки. Мне на спину будто камни кидают, потом все прекращается. Откатываюсь в сторону, помял птаху кажется, глаза закрыты, губу закусила. Ее кофта задралась и виден живот, совсем немного, но от его вида вдруг становится сложно дышать. Тоже закрываю глаза, не решаясь встать первым и протянуть ей руку.
– Глеб, ты иди, я сама здесь все приберу. Вот только папе позвоню, потерял меня, наверное…
Слышу шорох, потом шаги, над головой скрип и ее голос, который пробирает до мурашей своей нежностью. Черт! Опять эта нежность. Поднимаюсь тоже, сбегая в раздевалку, потом иду под душ, долго стою, мучая себя прохладной водой. Она хлещет по плечам, успокаивая, только не может смыть то, что увидел ненароком. То, что ощутил, когда накрыл ее собой…
Свалилась на мою голову. Жил же спокойно, но нет, черт прислал проблему, которая преследует на каждом шагу. Сушу волосы, одеваюсь, а все мысли о ней, что делает, ушла ли домой, или до сих пор копается в кладовке, складывая весь этот хлам. Прохожу до трибун, Даня еще там, складывает все аккуратно. Остается несколько футбольных мячей, которые засунула в огромную сетку и пытается запихнуть на самую верхнюю полку, тянется на цыпочках, рискуя снова развалить эту баррикаду. И снова ее одежда задирается. Забываю, как дышать.
– Стой, – бросаю сумку и подхожу сзади к девушке, хватаюсь за сетку. – Отдай мне, я уберу.
Тонкие пальцы разжимаются, выпуская сетку. Теперь тянусь я, соприкасаясь животом с ее спиной. Наконец мячи на месте, отстраняюсь и выхожу из кладовки.
Отвезти домой не предлагаю, все равно откажется, уезжаю. Весь вечер прячусь в своей комнате, забываю даже вытащить форму и почистить, утром только спохватываюсь, когда не нахожу ее на своем месте.
– Ну что же ты, сказал бы мне, я бы почистила и отгладила, – огорчается мама, когда я рассказываю о случае в столовой.
– Ладно, надену обычный пиджак, – целую ее в щеку, благодаря за завтрак.
Интересно, что принесет мне сегодняшний день, какие катастрофы. Бежать вдоль стены, зависнув в смартфоне я уже точно не буду. И дверей буду опасаться. В столовую, пожалуй, не пойду, нет у меня столько шмотья, чтобы переодеваться раз за разом.
В классе молча прохожу мимо своего привычного места, устраиваясь за последней партой. Лиза бросает в меня молнии, обиженно дуя губы, остальные пялятся удивленно. И только Данька не обращает на меня внимания, грустит, крутит в тонких пальцах черную гелевую ручку.
Может у нее случилось что-то?
Спасибо всем вам за звездочки, мне приятно, что вам нравится эта история))) мне важна любая ваша поддержка, мои любимые читатели))) Ваша Лили...
Глава 9
Даниэла
Папа отругал меня вечером, кричал так, что даже покраснел. Он против, чтобы я работала.
– Я не могу обеспечить единственную дочь? – махал руками, все больше распаляясь.
– Папа, дело даже не в деньгах…вот ты весь день на работе, а мне что делать одной? А там интересно, весело, да и можно кататься на коньках бесплатно.
– Уроки учи! У тебя выпускной класс, к экзаменам готовься. Я все сказал!
Я забилась в угол дивана в своей комнате, надулась. Зря попросила его приехать за мной, решила, что не найду дорогу домой в темноте. До сих пор ошарашена произошедшим, когда упала, и Глеб закрыл меня собой, испугалась так, что дышать перестала. В какой-то момент он обмяк, придавив меня своим телом, подумала, что сознание потерял, мало ли, может кто-то додумался гантели сложить на верхней полке, и парню прилетело по голове. Но нет, камнепад прекратился и он откатился в сторону. Я не увидела крови, едва не расплакалась от облегчения. А потом сбежала.
Но спор с папой ничего не дал, все равно буду работать в ледовом. Он остынет и поймет меня. Утром даже до школы не подвез, проворчал только, что я итальянская обуза, и мамочка меня разбаловала. Ну и ладно, родили меня, обузу, и не знают, что делать теперь, никому не нужна. Мама даже не звонит, занята слишком своим медовым месяцем.
За парту села совсем без настроения. Когда против тебя целый мир, то уже ничего не радует. Слушала тему по алгебре вполуха, сразу узнала то, что проходила в Италии и потеряла интерес.
– Привет, – вдруг послышалось тихо рядом, поворачиваю голову, темноволосая девочка улыбается мне, – я Рита Миронова.
– А я Даня. Дроздова. Ну, ты в курсе, наверное…
– Да. Давай дружить?
– Давай. Только не на уроке, – тоже улыбнулась.
После второго урока мы уже вовсю болтали, новая подружка добавила меня в друзья в соцсети, обещая переписку вечером. Она расспрашивала меня про жизнь в Италии, а я с радостью рассказывала ей, соскучилась по родине, хотелось вспомнить. Рита мне голову закружила, даже спортивную форму забыла в кабинете.
– У тебя освобождение от физры? – спрашивает она, и я сразу вспоминаю про пропажу.
– Нет, я не освобождена, и очень люблю эти уроки, только форму в кабинете химии забыла, кажется, вернусь за ней. Ты иди, я догоню.
Дверь кабинета химии была неплотно прикрыта, и там ссорились. Я узнала голос Страйкера и остановилась, не зная, как поступить. И войти неудобно, и без спортивной формы уйти нельзя. Только хочу отойти к окну, как Маргарита Сергеевна повышает голос.
– Ты доигрался Шмелев! Третий учебный день и ты столько раз уже отличился. Сегодня вот без формы заявился. Это неуважение к нашему элитному заведению! Все, мое терпение кончилось, идем к директору!
– Моя форма в стирке, – голос Глеба тих, но с прохладцей. – Думаю, незачем из-за такой ерунды тратить время весьма занятого человека.
– У тебя должна быть запасная форма, на такой случай, – слышу властный голос и подхожу еще ближе.
Я уже готова распахнуть дверь и вступиться за одноклассника, но что-то меня сдерживает. Вряд ли он будет доволен моим своеволием, и снова станет кусаться.
– А вы в курсе, Маргарита Сергеевна, сколько стоит элитная форма? Если бы не вы, то у меня бы была запасная, но с некоторых пор мне приходится самому содержать семью и за все платить, на все не хватает, увы.
– Тогда тебе не место в этой школе, Шмелев, здесь учатся дети состоятельных и уважаемых родителей.
– А это не вам решать. Если уйду из школы, то меня выкинут из «Торнадо».
– Не заслужил ты «Торнадо», значит…
Я не выдерживаю и рывком открываю дверь, несправедливость клокочет у меня в груди. Обрываю учительницу на полуслове.
– Да как вы можете, Маргарита Сергеевна? Глеб старается, он лучший в команде, и вообще… Это я вчера уронила поднос с обедом и испачкала его форму, можете хоть у кого спросить! Ведите меня к директору!
– Дроздова! – женщина встает со стула и подходит ко мне, смеряет холодным взглядом. – А подслушивать за дверью – это плохой тон.
– Я не подслушивала… то есть, я не нарочно. Просто форму спортивную забыла, вот и вернулась, а дверь приоткрыта.
– Забирай свою форму и иди на урок, защитница.
Прохожу мимо Глеба, тот хмурится, сидя прямо на парте. Холодок заставляет сжаться мое сердечко, хватаю позабытый мешок и выскакиваю за дверь. Торопливо бегу к лестнице, скоро звонок и не успею переодеться.
– Ну-ка стой!
Шмелев хватает меня за руку и резко разворачивает к себе, губы сжаты, глаза зло прищурены.
– Ты чего себе возомнила, пигалица? Думаешь, я без тебя не справлюсь? – он склоняется к моему лицу, чуть не соприкасаемся носами, и шипит с яростью.
– А спасибо сказать? Нет, конечно, лучше наорать, – фыркаю, вырывая из его цепких пальцев свою руку. – Какие вы, русские…
– Какие?
– Неблагодарные. Там, в Италии, мы дружим и выручаем друг друга, а тут…
– Так и вали в свою Италию, мелкая. А меня не нужно защищать, сам справлюсь.
Зло сверкнув голубыми глазами, Страйкер проходит вперед, скрываясь в мужской раздевалке спортзала.
Есть еще один взгляд, пронзительно-серый. Егорова стоит в дверях женской раздевалки и смотрит на меня исподлобья. Кажется, она неправильно поняла наш быстрый разговор и теперь очень зла.
Прохожу мимо девушки, и она будто ненароком задевает меня плечом. Будто в тылу врага, каждый старается показать свое негативное отношение. Кроме Риты. Она помогает быстро переодеться, а потом ведет в огромный спортзал. Слышится звонок на урок, а потом сразу свисток.
– Построились! – командует физрук. – На первый-второй рассчитайсь!
Я самая крайняя в шеренге, мне достается первый номер, как и Шмелеву. Сегодня играем в баскетбол, и с ним в одной команде. Но я боюсь тяжелого мяча и стараюсь прыгать в сторонке, сама по себе, не лезу в самую гущу. Больше наблюдаю за успехами своей команды, чем играю. Глеб выкладывается на полную силу, яростно бьет тяжелым мячом об дощатый пол, выбивая очко за очком. Даже любуюсь им, такой сильный и ловкий, особенно когда закидывает мяч в корзину и повисает на ней, с победными воплями.
Вдруг оказываюсь на полу, и дышать не могу, надо мной лица в круг, которые будто плывут в мареве, взволнованные голоса вызывают тошноту. Доктор в белом халате тоже появляется, быстро ощупывает меня, потом говорит что-то и меня поднимают, держат под руки. Дышать становится легче, только ноги дрожат, не держат толком.
– Посиди вот так, – присаживается рядом врачиха, меряя пульс.
Оказывается, мне прилетело мячом в живот, не зря я его боялась весь урок. Через полчаса врач говорит, что все обошлось, она велит отвести меня в ее кабинет, там осматривает, прощупывает живот и меряет давление.
– Ну вот, все хорошо, но в другой раз, когда будете играть в баскетбол, лучше на лавке посиди. А сейчас можешь идти домой, если хочешь.
Я киваю и выхожу из медкабинета, отправляясь в раздевалку за своими вещами. А там разборки, почти все ребята собрались и слушают, как Шмелев распекает Егорову при всех.
