Текст книги "Привет из Майами (СИ)"

Автор книги: Лилия Сурина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

25

Даже не знаю, что мне понравилось больше – сама Рождественская постановка в местной церкви, или то, что я нежилась всё это время в уютных мужских объятиях. Смущали только неприятные злые взгляды Оливии, которая сидела чуть поодаль и больше пялилась на нас с Дарреном, чем на сцену, где шел великолепный спектакль о рождении сына Божьего. У меня реально стали появляться сомнения, что блондин расстался со своей бывшей, потому что не будет так ревниво смотреть женщина, которая уже отпустила мужчину. И тем более, которая беременна от другого.

Но вот Даррен вел себя спокойно. Он заметил Оливию еще перед началом спектакля и даже перекинулся с ней парой слов. И вот уже час сидит со мной рядом и обнимает за плечи, периодически склоняясь к моей голове и касаясь моих волос губами. Странно…

Рождественский ужин решили не готовить дома, потому что нас пригласили в ресторан друзья Даррена. Мне же хотелось побыть вдвоем, но я и слова не говорю. Надеваю своё самое красивое вечернее платье нежного морского цвета и делаю прическу, едва справляясь с короткими волосами. Привыкла, что у меня грива до пояса.

Друзей и знакомых оказалось много. Но, несмотря на обилие народа, ужин выдался уютным и семейным. Обмен подарками, веселые Рождественские песни, байки и истории оживили атмосферу, наполнив ее смехом. Даррен знакомит меня с друзьями, представляя как свою любимую девушку и будущую жену. Когда гости расходятся потанцевать или освежиться, и мы остаемся одни за нашим столиком на шесть персон, не выдерживаю и пинаю его ногой под столом.

– Ай! Чего дерешься, хулиганка? – прошептал он на ушко и куснул мою мочку. Отомстил.

– А ты не представляй меня как будущую жену. Я тебе еще никто. И у тебя свадьба через неделю, а вон и твоя невеста. Причем очень зло так смотрит, прямо испепелит сейчас нас своим жгучим взглядом. Она тебе, правда, бывшая?

– Бывшая. Внимания не обращай на нее, – хмурится мой красавчик, взглянув в сторону столика за которым сидит мрачная Оливия. – Лучше представь, что я приготовил тебе на сегодняшнюю ночь…

Заговорщицкий взгляд и ласкающая рука, которая пробирается под подол моего вечернего платья, прекрасно дали понять, что этой ночью я не засну. Если только к утру.

– Арр… – мурзится в ушко мой тигр, наткнувшись теплыми пальцами на небольшую полоску кожи между кружевами чулков и ажурным бельем. – Обожаю чулки…

Хорошо, что столы накрыты скатертями, которые свисают почти до пола. Ласки Даррена остаются незаметными. Но вспыхнувшее алой краской лицо ничем не скрыть. И от его действий я скоро окрашусь в свекольный колер, потому что он продолжает свои игры. Его пальцы настойчиво продолжают исследовать внутреннюю поверхность моих бедер, подбираясь к чувствительному местечку. Я немного развожу ноги, смотря, не моргая в огненные шоколадные глаза. Дыхание сбивается, мир вокруг перестает существовать, а моя единственная мечта на данный момент, это почувствовать нетерпеливые мужские пальцы там, между набухшими и пульсирующими складками…

Я уже готова умолять моего искусителя поторопиться, чувствуя нарастающую сладостно-обжигающую волну вожделения, как взрыв смеха за соседним столиком приводит меня в чувство. Не выдержав более этой сладкой пытки, я убираю руку Даррена и поправляю платье.

– Я сейчас только носик попудрю, – объясняю я ему осипшим голосом и немного отодвигаю свой стул.

Мне нужно остыть. Иначе я уже теряю контроль, пылая от его ласк, ненароком еще стонать начну. А так не хочется привлекать внимание к себе, особенно таким образом. Выхожу из-за стола и иду в туалет, включаю холодную воду, смачивая ладонь и прикладывая её к пылающим щекам. Из зеркала на меня смотрит румяная и довольная темноволосая девчонка, аквамариновые глаза которой сверкают от вожделения. О Боги! Как мне хочется уйти уже с этого ужина, прихватив блондина с собой. Так и сделаю сейчас, потому что до сих пор чувствую его руки на своей обнаженной коже и хочу испытать больше.

Зачерпываю ещё ледяной воды и смачиваю лоб. Отрываю кусок бумажного полотенца, впитывая им оставшуюся влагу на лице. Остыла немного. Пойду теперь уговорю Даррена поехать домой. Все эти незнакомые люди, они начинают раздражать меня. Дверь, скрипнув, открылась, и я вижу в отражении позади себя нахмуренное лицо Оливии. Сейчас что-то будет! Я ясно понимаю, что она настроена на выяснение отношений. Синие глаза метают молнии и, если бы ими можно было убить, то я бы уже валялась у её ног.

– Откуда ты взялась, тварь! – выплёвывает она ядовито, глядя в мои глаза в зеркале.

– Из Майами! – пожимаю плечами и разворачиваюсь к ней лицом.

Оливия выше меня, приходится смотреть вверх. Но, несмотря на ее превосходство в росте, я не ощущаю себя приниженной в достоинствах. В обиду себя точно не дам. И словами плеваться тоже ловко умею, стоит только завести меня. Именно этим сейчас занимается эта змея, пытаясь вывести меня из себя. Ощущаю внутри злую жгучую дрожь, так и хочется вцепиться в милое кукольное личико с синими глазами. Но останавливает одно обстоятельство – кукла ждёт ребенка, а я беременных не бью.

– Чего тебе нужно, Оливия? – спрашиваю, изнемогая от нетерпения врезать ей в аккуратный маленький носик, который она сует, куда не нужно.

– Даррен. Чего тут непонятного? Отвали от него, лети в свой песочный рай обратно!

– Тебя не спросила, куда мне лететь! Вы с ним расстались…

– У нас ребенок будет, – рявкает она так громко, что я морщусь от звучного эха, прокатившегося в пустом мраморном помещении. – И расстались мы… не по-настоящему. Понятно или нет?

– Даррен сказал, что это не его ребенок, потому что у вас давно с ним ничего не было, – ставлю, таким образом, точку и обхожу скандалистку, чтобы пройти к двери. Даррен потерял меня, наверное.

Но тут же кричу от неожиданной боли и шлепаюсь на пятую точку, потому что эта сучка брюхатая схватила меня сзади за волосы и со всей дури дернула. Слезы от злости и боли брызгами рассыпались по щекам, падая на моё прекрасное атласное платье, по подолу которого топчется своими шпильками эта дрянь.

– Не было… давно. Но ты спроси своего возлюбленного, помнит ли он о той ячейке в криохранилище, куда поместил своих живчиков, – злобно шипит мне в лицо гадюка, искривляя свои красивые губы в жутком оскале. – Сделать процедуру осеменения мне много хлопот не стоило. Так что, у тебя нет шансов! Ребенка Даррен не бросит, он его давно хочет.

– Ты врешь! – выпаливаю, изнемогая от боли, кажется, еще секунда и я останусь без скальпа. Хватаюсь руками за свои бедные волосы и тяну их к себе, пытаясь ослабить натяжение. – А как же отец твоего ребенка, к которому ты совсем недавно уехать хотела?

– О! Какая наивность! Я для ревности его придумала. Нет другого отца! – мразь хохочет, все ниже склоняясь надо мной. Она резко снова дергает рукой.

Я растерялась в первую секунду, но во вторую уже выворачиваюсь, чтобы быть лицом к врагу. Слышу треск рвущейся ткани, а может и своих волос, которые крепко сжимает в кулаке гадюка, выдававшая себя за приличную девушку. Я машу руками, пытаясь высвободить свой скальп. И вдруг слышу дикий вой и чувствую полную свободу. Вскидываю голову и вижу, как на бежевом лифе платья Оливии расползаются кровавые пятна. Ничего не понимая, вскакиваю с холодного мраморного пола и вижу, что девка зажимает ладонями нос, а сквозь пальцы сочится багровая жидкость. Неужели я все-таки расквасила ей нос? Ну что сказать, я как бы не хотела, сама виновата…

26

На вой сбегаются люди, начинают оказывать Оливии помощь. А я так и стою, не зная как вести себя в этой ситуации. И когда я уже собираюсь просто уйти, в двери влетает Даррен. Он окидывает меня беглым взглядом, а потом устремляется к пострадавшей, выкрикивая короткие команды. Я понимаю, он врач. Но мне становится так обидно. Даже не спросил меня, что случилось.

Я стою еще пару минут, и наблюдаю, как он успокаивает ревущую бывшую невесту. Но бывшую ли? Сейчас он кажется таким заботливым. Я даже жалею, что нос расквасили не мне. Ревность колючим комком растет в горле, мешая дышать. Еще раз глянув, как мой Даррен нежно стирает со щек зареванной лохудры кровавые пятна и, услышав его ласковые уговаривания, я не выдерживаю. Я ухожу.

Забираю в гардеробе свою куртку и только когда выхожу на улицу, понимаю, что сюда мы на машине приехали. И я в туфельках. Но мне как-то все равно, я почти бегу по дороге, в сторону дома. Только закрыв за собой дверь и накинув цепочку, я позволяю себе пустить слезу. Уткнувшись в какую-то куртку, я рыдаю так горько, что сердце сжимается. Но долго я не люблю разводить мокроту. Вытираю тыльной стороной ладони свои мокрые глаза и вижу перед собой куртку Даррена, которую намочила слезами.

– Так тебе и надо, – ворчу я и устало тащусь к спальне, включая по дороге все источники света.

Не люблю темноту. И Рождество не люблю. Снова вспоминаю Даррена, склонившегося над Оливией и чувствую, что снова готова разрыдаться. От злости скидываю туфли так, что они разлетаются в разные углы комнаты, едва не сшибая светильники на прикроватных тумбочках. Включаю проектор, в лучах которого на потолке и стенах начинают светиться звезды. Не раздеваясь, зарываюсь сразу под два одеяла.

Я уже засыпаю, когда слышу звонок в дверь. Набрасываю одеяло на голову.

– Уходи… – шепчу я, потому что видеть сейчас этого ласкового блондинчика, это выше моих сил. Кожа на голове до сих пор болит, напоминая мне о драке в туалете ресторана.

Трезвон продолжается, вызывая у меня очередной прилив злости. Выскакиваю из-под одеяла и ищу туфли. Потом вспоминаю, куда они полетели, и мысленно плюю на обувь, заворачиваюсь в одеяло, потому что меня колотит крупная дрожь. Несусь вниз по лестнице, чтобы проорать сквозь стеклянную дверь всё, что думаю о Даррене, о его любви ко мне и его бывшей-настоящей невесте. Впускать в дом я его точно не собираюсь.

– Уходи Даррен! – вижу его взгляд сквозь стекло и теряю былую решительность. Он стоит на морозе в одном костюме, ежится от холода. Куртка ведь здесь. Рядом со мной.

– Лейси, я не уйду, – доносится до меня глухо. На его голову тихо опускаются снежинки, сверкая в свете фонаря.

Он говорит что-то еще, потирая руками плечи. Замерз. И у меня мерзнут ноги, я в одних капроновых чулках, и уже почти не чувствую пальцев ног. Почему в доме так холодно? Или это я никак согреться не могу?

– Лейс! Открой! Я виноват, я…

Ухожу. Не хочу слушать. Пусть садится в теплую машину и уезжает к Оливии. Согреется в ее объятиях. Слезы снова закипают на глазах. Мне хочется бежать назад, к двери. Открыть ее и броситься на шею кареглазому. Но вместо этого я падаю в кровать и замираю, боясь снова услышать трезвон. Но тихо. Ушел, значит.

Вдруг под одеяло кто-то пробирается, я даже испугаться не успеваю.

– Заднюю дверь тоже нужно закрывать, мой сладкий медовый пломбирчик, – смеется Даррен и так сильно обнимает, что я слова сказать не могу. – Я люблю тебя… прошел час, и я уже безумно скучаю…

Чувствую холодные поцелуи на шее, и закрываю глаза. Не хочу выяснять отношения. Он пришел ко мне! Не остался с той стервой, даже ее слезы не смогли вернуть мужчину. Потому что он теперь мой? Сегодня точно мой!

Поворачиваюсь лицом к нему, смотрю в блестящие темные глаза и ласкаю пальцами любимое лицо. Притягиваю к себе за шею, выпрашивая поцелуй. Если Даррен думает, что я буду устраивать скандал, то пусть даже не надеется. Я привыкла брать от жизни всё, что она дает мне на данный момент. В эту чудную ночь она дает мне мужские ласки и нежность, и я ни за что не откажусь от ее волшебного подарка. Выяснить отношения можно и после.

– Вот они! Чулочки! – Даррен запускает руку под платье, которое я так и не сняла, и урчит, как большой домашний кот, а я смеюсь в ответ. Сажусь в кровати, и мы вместе раздеваем сначала меня, а потом его. – Чё так холодно?

– Не знаю, может с отоплением что-то случилась, – пожимаю я плечами и снова юркаю под одеяло, утягивая соблазнительного мужчину за собой.

В комнате ужасно холодно, поэтому одеяло нам совершенно не мешает. Хотя нет, немного все же … потому что, вдруг он ныряет под одеяло, и я не могу увидеть, что он там делает. Только почувствовать и проследить по ощущениям маршрут его уже горячих губ. Но оттого, что я не вижу его действий, кровь быстрее начинает бежать в моих венах и дыхание сбивается от предвкушения, когда я ощущаю прикосновения его губ в нескольких сантиметрах от… Ох-х-х…

Я приподнимаю край одеяла, но вижу только светлую шевелюру между своими бедрами. Дрожь предвкушения пробегает по моему телу, сотрясая его мелкой дрожью. Еще не почувствовав прикосновений к своим нежным складкам, мне уже хочется откинуться на подушках и закричать от предчувствия наслаждения. Я опускаю пушистое одеяло, дабы не потревожить того чуда, что сейчас должно произойти, если он решится прикоснуться губами самого нежного места. Лицо начинает пылать, я откидываю голову назад, впиваюсь зубами в свою нижнюю губу и испускаю негромкий нетерпеливый стон…

Но мои ожидания напрасны. Ничего не происходит, и я снова приподнимаю край одеяла. Вдруг он там сознание потерял от нехватки воздуха?!

– Эй… ты там живой?

– Бля… я должен это увидеть! – доносится глухо мне в ответ, и я прыскаю со смеху.

– Фонарик? – предлагаю вполне серьёзно. Потому что лишиться тепла пухового одеяла жутко не хочется в такую холодрыгу.

– На хрен фонарик, – рычит он и, сдергивая с нас одеяло, бросает его на пол. – Со мной не замерзнешь!

Холодный воздух тут же обволакивает меня, заставляя содрогнуться от неприятного ощущения. Но я молчу, спорить с мужчиной, занятым таким делом, себе дороже. Мне всегда хотелось узнать, что же происходит, когда твоих чувствительных местечек касаются твердые мужские губы или проворный язык. Дюк за два года ни разу не спустился в ласках ниже моего пупка, вернее ниже бусинки, которая торчала в нем. Поиграет блестящей безделушкой и снова поднимается к груди.

Я не раз намекала ему, что ниже есть еще одна волшебная бусинка, которая жаждет прикосновения его влажного и теплого языка. Но он сразу смотрел на меня так, будто я предлагала ему съесть волосатую гусеницу, которую он терпеть не может. Ну и ладно. Я тоже так на него смотрела в ответ на намеки приласкать его член. Ласки должны быть взаимными, или я не права?

27

Сердце колотится об ребра, отдаваясь в ушах чечеткой, но мне не до этого. Я сегодня решил побаловать пломбирчика, а заодно и себя. Думал уже всё, не простит, что возился с этой лживой сучкой, с Оливией. Но я увидел кровь на ее платье и во мне сразу проснулся доктор. Чтоб его… Скорее врач нужен всем, кто подходит к этой змее ближе, чем на метр. А Лейси даже скандалить не стала, просто потянулась ко мне в поисках ласки.

Я скидываю одеяло, но тут же жалею об этом. Замерзнет моя девочка. Приподнимаюсь и наблюдаю, как моментально ее кожа покрывается мелкими пупырышками от холода, соски сразу заостряются, становятся аппетитными и желанными. Я хочу их вобрать в рот, ощутить нежный аромат девичьего тела, терзать их, кусать так, чтобы Лейс кричала в исступлении и царапала мою спину. Хочу ее губы, приоткрытые в предвкушении… хочу ее язык, который обводит сейчас нижнюю губу. Почему я не могу быть сразу везде?

Не удержавшись, оставляю позицию между бедер моей сладкой Лейси и припадаю к её губам, играю ее языком и замираю от прилива острого желания. Если сейчас не справлюсь с ним, то кончу прямо ей на живот, не добравшись до десерта, который так и манит меня сочными розовыми складками. Бля, дожился! От нескольких прикосновений к соблазнительным губам у меня башню сносит… Судорожно вздохнув, заглянул в глаза цвета моря и увидел в них… что? Разочарование? Скромное ожидание? Улыбка смягчает ее взгляд, но я понимаю, чего хочет мой пломбирчик. И я хочу этого.

Впиваюсь в пульсирующую жилку на шее девушки, втягивая носом притягательный аромат чистой кожи с примесью фруктов. Прохожусь языком по впадинкам над ключицами, подгоняя и так уже беспокойное ее сердце. Она не может лежать спокойно, цепляется тонкими пальчиками за атласную ткань. Подается вперед, будто предлагая насладиться упругой девичьей грудью. Вбираю в рот один сосок, с наслаждением втягиваю вкусную твердую вершинку и обвожу ее языком, прикусываю, с диким удовольствием слышу невольный стон и накидываюсь на другой сосок. Лейси выгибается, выдавая свое желание. Давай девочка, возбуждайся, порадуй меня!

Длинные женские пальцы бросаю борьбу с простыней, и впиваются в мои плечи, неосознанно перебираются на шею, притягивая меня ближе к теплому податливому телу. Стройные ноги работают в унисон с руками, обвивая мою поясницу и вынуждая тем самым войти в жаждущую уже плоть. Член стоит колом, только стоит немного податься вперед и… Ну нет, у меня другие планы!

Отстраняюсь и смотрю в лицо Лейси. Голова откинута назад, ресницы трепещут на прикрытых веках. И дыхание прерывисто, вырывается из горла тихими стонами… да-а-а… Румянец гуляет по щекам, спускаясь на изящную шейку. Разогревается моя девочка…

Она открывает глаза и удивленно смотрит на меня, когда я снова спускаюсь к нежному плоскому животику. Ее пальчики отпускают мою шею и снова вцепляются в простыню. Мне даже смешно, она будто боится потерять связь с землей, точку опоры, поэтому пытается укрепиться на кровати. Но я все сделаю, чтобы ты улетела, мой вкусный пломбирчик…

Задеваю языком блестящую бусину во впадине пупка и наблюдаю, как вздрагивают мышцы на животе девушки. Мне нравится дразнить ее, нравится реакция моей крошки на прикосновения. А ведь недавно она уверяла, что ненавидит секс. И меня прямо гордость распирает, когда вижу, как она выгибается в экстазе или стонет, не в силах сдерживать эмоции. Моя девочка! Моя!

Развожу ее колени в стороны. Вот оно – искушение! Чувствую ее пряный аромат, и у меня буквально рвет крышу от вожделения. Сочная и сладкая… моя… Со стоном приникаю ртом к ее розовым складкам, не в силах сдержать себя. С первым же прикосновением моих губ тишину комнаты раскалывает тонкий женский вскрик. Он чист по своей природе, ни грамма фальши. Эта особенность тешит мою гордыню, и я едва сдерживаюсь, чтобы не впиться зубами в дурманящую плоть, пряный вкус которой я уже почувствовал на языке. Я дикий зверь, который чует свою самку и теперь уже не отпустит ее, пока не пресытится. Моя… нахожу губами клитор и с осторожностью всасываю его, дразня кончиком языка. Чистый кайф!

– Ах-х-х… а-а-а-а…мм… – эхом раскатывается в ночной тишине, и мягкие стройные бедра непроизвольно сжимают мою голову, тут же снова расходясь в стороны.

Я немного сильнее работаю языком, слизывая чудесный нектар волнующей плоти, буравлю им трепетное лоно желанной женщины. Ее вскрики и всхлипы музыка для моих ушей… через минуту уже вижу судороги, пробегающие по ее животу. Они еще редки, но ждать взрыва уже недолго. Ускоряюсь, тверже придавливая губами небольшой напряженный комок клитора, раздражая его языком. Проникаю во влагалище одним пальцем и чувствую отдаленную вибрацию… скоро, я чувствую приближающуюся разрядку и уже едва сдерживаюсь сам. Наращиваю темп и вставляю еще один палец, резче двигаю обоими, трахаю, имитируя движения члена. Мой пломбирчик заходится в крике, не пытаясь даже сдерживаться.

Влажные гладкие стенки женского естества сокращаются, мягко стискивая мои пальцы. Оставляю клитор в покое, он получил свое внимание. Провожу еще пару раз языком по сочным складкам, запоминая их восхитительный вкус. Я еще вернусь к ним, много раз вернусь…

Лейси притихла, кисти ее рук расслабленно гладят нежный атлас. Глаза открыты, но сама будто не здесь, ее взгляд устремлен куда-то в пространство. Я не даю ей времени на передышку, направляю член к входу лона, провожу пару раз головкой по набухшим половым губам и резко вторгаюсь в расслабленное тело, вхожу сразу до основания. Мысли превращаются в эмоции, я будто растворяюсь во влажной упругой мягкости. Только темп, только движения и никаких мыслей…. Ощущения…

Упругое девичье тело выгибается подо мной, когда я с силой вбиваюсь в него. Мне все мало, хочу еще глубже. Наши стоны сливаются в один, и я не выдерживаю, когда мышцы влагалища ритмично с силой начинают сжимать мою плоть. Горячая волна накрывает мое сознание и, не выдержав, я кончаю. Не выходя…

28

Даррен

Стою у окна в спальне, размышляю. Уже час, как спит моя крошка, вымотанная мной. Усмехаюсь. Разогрел девчонку, что сама на себя не похожа была. Вечная ее нерешительность и страх переродились в совершенно иные качества. Страсть, опаляющая и всепоглощающая. Вспомнил как, сначала робко и с опаской она ласкала меня, как с осторожностью касалась пальчиками моего члена, будто боясь причинить боль. Ее губы, нежные и влажные на головке пениса… Даже сейчас, при воспоминании у меня будто электрический заряд пробегает по телу, и я чувствую как снова готов к продолжению наших с Лейси страстных боев. Воображение рисует, где бы я хотел ее взять и в каких позах, но тут же отвергаю свои желания.

Есть проблемы, которые нужно решить срочно. И одна из них, это найти того, кто отключил вчера отопление в этом доме. Хотя, чего его искать. Вернее, ее. Тварь! Оливия становится реально опасной, и я не хочу, чтобы от ее действий пострадала ни в чем не повинная девушка.

– Что же ты задумала, сучка? – тихо говорю сам с собой, разглядывая пустую улицу за окном. – Что же тебе нужно от меня сейчас…

– У нее ребенок от тебя… – так же еле слышно доносится с кровати, и я поворачиваюсь на голос. – И ей ты нужен. Она сама сказала.

Я делаю два шага и сажусь на кровать. Лейси смотрит на меня испуганно, лежит, комкая в руках одеяло. Не выдержав, садится тоже и протягивает руку ко мне, гладит по плечу. Снова вижу в ее глазах страх и робость. Нужно что-то делать с этим, и быстрее.

– Оливия нагло врет. У меня не может быть с ней ребенка, даже потому, что секса у нас давно не было, – произношу громче, и Лейси морщится, ей неприятно упоминание об наших отношениях с Лив, хоть они давно в прошлом. Уже очень давно.

Я заправляю темную короткую прядь за ухо девушки, жалея о ее длинных светлых волосах. Хотя прическа ей идет. Да и цвет, из-за темного оттенка глаза кажутся глубже и больше. Лейси трется о мою руку и вдруг подается вперед, обнимая, прячет свое лицо на моей груди.

– Она сказала об этом. Но еще о криохранилище, где в ячейке хранится твоя… твой…

– Я понял. И снова скажу тебе – ребенок у Оливии не мой! Я уверен!

– На сто процентов? Она сказала, что взяла это… ну, твоё… и сделала… забыла, что. Забеременела, в общем.

Я задумался. Действительно, на сколько процентов я уверен, что ребенок не мой? Если дело касается такой проныры и змеи как Оливия, то я ни в чем не уверен, если честно. Хотя принял меры, чтобы она не добралась до ячейки в криохранилище.

– Послушай… да, все возможно. Это же Оливия. Но процентов восемьдесят ставлю, что ребенок не мой. Потому что разрешение на использование своего биоматериала я дал только своей матери. Оливия не имеет права использовать мою сперму, – глажу свой любимый пломбирчик по голове, в надежде успокоить ее. Она внимательно слушает, глядя мне в глаза. – Да и не похоже на нее. Это же беготня по врачам, сложные процедуры… нет, ее не заставишь все это проделать. Она случайно залетела, наверное. А мужик этот ее бросил, и она решила повесить на меня своего ребенка. А может, вообще не знает, кто отец. Что не удивительно.

– А если она все-таки сделала это? Подкупила персонал в хранилище?

– Обещаю, что разберусь. Завтра. А сейчас будем спать.

Улегся на подушку, притягивая любимую к себе. Я даже и не мечтал о таком подарке на Рождество. Она! Со мной. И я знаю, кого нужно благодарить за это. Улыбнулся, представляя, как будет удивлен Стен, когда я пожму ему руку за такой чудесный подарочек.

Проснулся первым, пока чистил зубы, придумал романтический завтрак для пломбирчика. Сюрприз. Но все пошло прахом, потому что в дверях столкнулся с сонной феей, кутающейся в одеяло. Настроение у нее совсем не праздничное, хмурится и глаза, будто на мокром месте. Что такое?

– Что случилось? – заглядываю в яркие глаза цвета моря. Мне тревожно на душе, может ей позвонил кто, пока я наводил утренний марафет? Разворачиваю Лейс в сторону кровати и предлагаю присесть жестом. – Ну, что такое?

– Ничего, Даррен… просто… настроения нет просто. Проснулась, а тебя нет рядом, и… вот.

– Послушай. Я всегда буду с тобой. Если ты захочешь, – присаживаюсь на корточки перед девушкой и стираю пальцами выступившие слезы. – Если я тебе нужен.

– Нужен. Но сегодня ты уйдешь к ней… – ее взгляд бродит по моему лицу, он так наполнен тоской и любовью, что мне хочется схватить ее в охапку и успокоить. И чтоб больше никаких мыслей не осталось плохих. Лейс поворошила мои волосы и снова убрала руку, закутавшись в одеяло.

– Я всего дней на десять… А хочешь, я отменю эту чертову свадьбу?

– Да я не о свадьбе вовсе. Уж пережила бы эти десять дней. Без тебя.

– Тогда чего ты?

– Ребенок. С Оливией за тебя я бы еще повоевала. Но с ребенком не буду. Ему отец нужен.

Понимая, что наш разговор не решит проблем, я решил отправиться к Оливии и расставить все точки. Абсолютно все. Я буду жить с Лейси, одну в огромном доме не брошу. Поэтому завтрак доверяю готовить моей красавице, а сам еду к этой кобре, с намерением забрать свои вещи. Лейс немного поспорила со мной еще, доказывая, что я должен все взвесить и решить в пользу ребенка. Какого хрена? Даже если эта стерва обвела меня вокруг пальца и забеременела обманным путем, единственное что я могу ей предложить, это помогать и встречаться с ребенком по выходным. Я все равно не смогу жить с Оливией, даже из-за долгожданного сына или дочери. Она сама довела до такого.

Мы с Лив полюбили друг друга в юности. Да, мечтали прожить долго и счастливо вместе. Пока ей не надоело. А надоело ей абсолютно всё, как она кричала мне в лицо. И я, со своей благородной профессией, и жизнь скромная, по ее меркам, и отец, который лез в нашу жизнь, заставляя пожениться. И Оливия исчезла. На полгода. Вернулась полная любви и убеждений, уверяла, что это просто нервный срыв. Я поверил, снова стали жить вместе.

Через год все повторилось, и Лив снова пропала, оставив мне напоследок тест на беременность в ванной на полке. Нечаянно. Я ее искал, нашел и узнал про аборт. С тех пор в ее любовь не верю. Но стоит мне начать новую жизнь, познакомиться с женщиной, как она снова появляется и портит всё. Женщины сбегали сразу же, пообщавшись с ней. В этот раз она решила прикрыться ребенком. Чьим? Точно не моим. И Лейс ей верит.

И да, у меня в криохранилище ячейка с биоматериалом. Это была блажь моей матери, когда я уезжал в длительную командировку по программе «Врачи без границ». Поэтому только она и я имеем право распоряжаться содержимым хранилища.

– Если не отстанешь от меня и от моей девушки, то не получишь ни цента из наследства Гарольда! – проорал я, как только эта змея открыла мне дверь.

– Уж половина точно моя и…

– Я всё расскажу твоему отцу, и он скорее перепишет завещание на Стенли, своего племянника. Уж он точно заслужил, – рычал, скидывая с полки шкафа свои вещи в чемодан.

– Ты куда? А что я отцу скажу? Почему ты не живёшь со мной? – ее синие глаза так нравились мне, но сейчас только вызывали раздражение. Как и миловидное лицо, которое ей дороже родных людей, ведь все внимание уделяет ему.

– Скажи что хочешь, я пас. Ничего общего с тобой не хочу. И вот еще что – если узнаю, что ты действительно воспользовалась моим материалом, – тычу пальцем в сторону ее живота, – то так и знай, что после родов тебя ждет суд. Пока беременная, то так и быть, я не стану тревожить тебя.

Смотрю в ее лицо, мои угрозы бывшую невесту не огорчили. Значит, я прав, ребенок не мой. Уже легче! Теперь еще Лейси уберечь от этой подлой твари, чтоб она не сбежала от меня. И тут я понял, что нужно делать. Меня озарило просто. Мы срочно должны пожениться с Лейси! И тогда Оливия ничего сделать не сможет ей, и крошка моя станет моей по закону, а значит, не сбежит. Осталось только уговорить ее. И я уговорю. Я больше года думаю только о ней.

Пригрозив Оливии напоследок, что если она так и будет лезть в мою жизнь, то я отменю свадьбу и начистоту поговорю с ее отцом. Наследства тогда не видать ей. Подхватив чемодан, я отправился в церковь, чтобы договориться о тайном венчании. На обратном пути заехал в ювелирный магазин и купил колечко для свадьбы. Второе. Потому что в подарках под ёлкой уже было спрятано одно кольцо, которое я приготовил для Лейси, в знак моей любви к ней. А подарки мы еще не открывали.