Текст книги "Привет из Майами (СИ)"

Автор книги: Лилия Сурина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

41

Похоже, вместо липовой свадьбы состоятся похороны, настоящие. Гарольд умер прямо перед «торжеством» его единственной дочери. Даже мне слышно, как в трубку телефона рыдает какая-то женщина, Даррен и слова вставить не может. Да и нет их у него, я вижу, что он чуть не плачет, пытаясь выдавить из себя хоть один звук.

Я придвигаюсь ближе и обнимаю любимого, пытаясь немного облегчить его боль. Чувствую, как он утыкается носом в мою ладонь, потом прикасается к ней теплыми губами. Прижимаюсь головой к его спине, слыша, как стучит беспокойное сердце.

– Я сейчас приеду, – произносит он, а я шепчу – «я с тобой». Он думает пару секунд и, покачав головой, поправляется: – Мы сейчас приедем, Айрин. Крепись.

Минут десять Даррен, покачиваясь, сидит на кровати. Он только постанывает, собираясь с силами.

– Гар… отец! – кричит он так сильно, что я вздрагиваю, и внутри у меня все сжимается. – Чёрт! Как ты мог?!

Быстрые сборы и через полчаса мы уже подъезжаем к шикарному особняку, который светится всеми окнами. Даррен не торопится покидать уютный салон автомобиля, смотрит вперед и кусает губу.

– Зря я тебя притащил сюда. Мне придется ездить по делам, а тут Оливия и моя мать… так что, может лучше…

– Я справлюсь, – прерывая его сомнения, глажу по руке. – Я же не маленькая. Я твоя жена. Теперь скрывать наш брак нет смысла. И вдруг я пригожусь, не все же против меня в этом доме.

– Да, ты нужна Айрин, я уверен. Только ты сможешь ее успокоить. Она не контачит с моей матерью и своей дочерью, – уже увереннее говорит мой любимый блондинчик и вдруг протягивает руку к моему лицу, улыбаясь. – Моя жена… любимая моя девочка.

Я бросаюсь в объятья и получаю поцелуй, короткий, но полный страсти. Рада, что хоть ненадолго отвлекла Даррена от горьких мыслей.

В доме носится прислуга, но из хозяев никого не видно. Даррен ловит одну служанку и спрашивает, где найти миссис Аттвуд, и та указывает на одну из дверей, выходящих в просторный светлый холл.

Мы находим Айрин заплаканную и обессиленно распластавшуюся в кресле в библиотеке. Рядом стоит Оливия и что-то доказывает не слушавшей ее матери. Речь идёт о деньгах и бизнесе, Даррен сразу начинает злиться почему-то, и прерывает бывшую невесту весьма резко.

– Лив! Заткнись, не время сейчас об этом говорить.

– О! Явился наследничек. Скоро станешь богатеньким, радуйся! – язвительно шипит гадюка и кладет руку на едва заметный живот, как бы намекая, что носит ребенка от Даррена.

Любимый сжимает кулаки, и уж было собирается подскочить к этой язве, но я останавливаю его.

– Она провоцирует тебя, не надо…

Женщина в кресле вдруг зашевелилась и стала оглядываться, потом останавливает затуманенный голубой взгляд на моем муже и улыбается ему. С трудом поднимается ему навстречу и припадает к груди Даррена. Он обнимает ее, практически удерживая ее на весу, потому что она разрыдалась и обмякла.

Ее вид вышибает слезу. Я тоже расплакалась, жалея незнакомого мне почившего Гарольда Аттвуда, его безутешную вдову и всех родных. Лишь Оливия, стоявшая у окна, выглядит обычной и ни грамма не расстроенной. Она с усталой усмешкой пялится на рыдающую мать, на меня и моего мужа и качает головой. Похоже, ей наплевать на скорбь и безвременно ушедшего отца, она будто не понимает причину наших слез.

– Так, ладно, я спать, уже почти утро, – уведомляет она нас и идет к двери.

– Стой! – рявкнул Даррен и та застывает на месте. – Я уеду по делам, моя жена останется здесь, в этом доме. Только попробуй ее обидеть или задеть хоть словом – порву на мелкие кусочки.

– Да больно надо, – огрызается Оливия и скрывается за дверью.

Больше часа мы успокаиваем Айрин, которая то затихает, то снова содрогается в рыданиях. Пока Даррен не вкалывает ей успокоительное и не укладывает в кровать. Он собрался уходить, нужно распорядиться насчет похорон, но женщина вцепилась в руку моего мужа и устало произносит:

– Ты знаешь о его завещании?

– Нет. Да и не время сейчас о деньгах, – отвечает он. Видно, что неприятен Даррену этот разговор.

– Я не о том завещании. Есть еще одно, относительно распоряжений … про тело… – слезы снова набегают на голубые глаза женщины, но она уже просто плачет, без истерики. – Гарольд ведь знал, что не уедет отсюда. Он нарочно рвался в эти проклятые горы! Он их любил, а они добили его…

– Да, он любил горы. Но в Майами он бы долго тоже не прожил. Айрин, мы все знали. Что скоро это случится. И ничего сделать не смогли.

– А ты знаешь, что он распорядился кремировать тело и развеять прах над горами?! – Айрин подскакивает с подушек, на которые упиралась. Теперь злость высушила ее скорбные слезы, и она стала похожа со своей дочерью. – Он совсем не любил меня! Я куда должна приходить, чтобы поплакать над могилой любимого?! Чтобы поговорить с ним? В горы?

Выпалив все, Айрин обессиленно валится на подушки и закрывает глаза. Ее роскошные и блестящие белокурые локоны растрепались, но так она выглядит моложе своих лет, чем со строгой высокой прической.

– Н-да-а… дела. Я не знал, – виновато оправдывается Даррен и смотрит на меня, будто ища поддержки.

Но я молчу, сидя в глубоком элегантном кресле, даже не пытаясь вмешиваться. Понимаю, что обида женщины на такое распоряжение любимого человека, поможет ей перебороть боль от потери. Я представляю себя на ее месте, и моё сердце разрывается от боли.

Вскоре пришел Стенли и мужчины уехали. Я же так и сижу в кресле и не знаю что делать. Хочется спать. Свои проблемы отошли на второй план и уже кажутся не такими ужасными.

– Мы с Гарольдом познакомились совсем юными, – вдруг доносится с огромной кровати. А я думала, что Айрин уснула. – Ляг рядом со мной, пожалуйста. Не хочу видеть дочь или подруг. Хорошо, что Даррен привел тебя.

Женщина смотрит на меня умоляюще, так что, я быстренько скидываю обувь и, забравшись на огромную кровать, устраиваюсь поудобней на соседней подушке. Только бы не заснуть. Слушаю историю любви и радуюсь, что предаваясь воспоминаниям, Айрин больше не плачет и даже улыбается. Её тихий нежный голос погружает меня в сладкую дрёму, с которой я уже не могу справляться.

42

– Да не трогай девочку, пусть поспит еще, – слышу я голос Айрин, когда просыпаюсь. Я не шевелюсь, не успеваю просто, потому что слышу голос Даррена.

– Да, пусть отдохнет. Пусть еще поспит, а то последние дни нервные выдались, – в тихом голосе мужа сквозит ласка и забота, мое сердце делает невольный скачок. Не шевелюсь, боясь, что меня вычислят, что подслушиваю.

– Что-то случилось? Из-за этой свадьбы девочка так переживала? Так надо было…

– Тут все сразу. И… мы беременны! – даже шепот мужчины содержит столько восторга, что нежность теплым одеяльцем окутывает мое расстроенное сознание.

– Ох, сынок! Радость какая! Пойдем-ка, в другом месте поговорим, а то разбудим девочку…

Я остаюсь одна в комнате и уже не от кого скрывать, что не сплю. По моим щекам снова бегут крупные капли слез. Мы беременны!

– Господи, – молю я, – пожалуйста, сделай так, чтобы это был ребенок от моего любимого блондинчика! Я все сделаю, все исполню…

Спускаюсь в гостиную, когда успокаиваюсь. Даррен сразу кидается ко мне и сгребает в охапку под ехидное цоканье Оливии. Он соскучился, и я тоже.

Мы уже было засобирались домой, но Айрин просит остаться на обед. Мне не хочется обедать в этом доме, где на меня косо смотрят и цокают, но и обижать бедную вдову, которой и так досталось, тоже не хочется. Поэтому уговариваю мужа отобедать. Он едва стоит на ногах. Не спал ночь, носился по городу, организовывая похороны. Но меня послушал.

За столом царит скорбная тишина. Сначала. Потом Оливия манит наманикюренным пальчиком служанку и громко говорит ей:

– Ты… как там тебя? Вызови моего мастера по маникюру и стилиста. Чтобы в восемь часов вечера были как штык.

Все, сидевшие за столом, разом глядят на дочь покойного Гарольда. У нее отец умер, а она думает о красоте?!

– Что? Что вы уставились? – она, похоже, совсем не соображает, и я надеюсь, что это так крыша едет у нее от горя. Хотя, сомневаюсь.

– Оливия! – вдова так громко хлопает ладонью о стол, что я невольно подпрыгиваю. – Как ты можешь? Ты… ты… тварь ты бездушная!

– Да что такого? – снова возмущается стерва и рывком встает из-за стола, бросая салфетку в тарелку с недоеденным супом. – Ты же прекрасно знаешь, какие персоны припрутся завтра, чтобы проводить в последний путь драгоценного Гарольда. А у меня лак на ногтях не свежий и вообще…

– Вон! Пошла вон! – уже визжит срывающимся голосом Айрин, порываясь дотянуться до неблагодарной дочери и вырвать ее идеальные шелковые локоны. Даррен ловит женщину и пытается увести ее из столовой. Но тут и его мать вставляет свое едкое слово.

– Да что ты, в самом деле, Айрин? Девочка должна всегда держать в порядке и маникюр и прическу, а то некоторые совсем не заботятся о своей внешности… – ловлю я от свекрови камень в свой огород, видимо.

– Зато ты заботишься! Змеи, ничего святого для вас нет! Пошли вон из моего дома!

– Это больше мой дом, мамочка! Так что, если тебе что-то не по вкусу, то попрошу на выход!

На минуту оцепенение охватило всех присутствующих. У меня вообще не укладывается в голове, как можно выгнать мать из дому, тем более, когда такое горе постигло семью. Айрин, похоже, тоже никак не может поверить в злые и бессердечные слова, которые с таким равнодушием кидает ей родная дочь.

– Сучка… – цедит сквозь зубы мой любимый мужчина, выказывая своё презрение всего одним словом.

Я встаю из-за стола и подхожу к застывшей столбом женщине, обнимаю ее за худенькие поникшие плечи.

– Поехали домой, Даррен, – говорю мужу, – Айрин нужен покой.

Хоть бы он меня услышал, хоть бы перестал буравить свирепым взглядом недостойную его внимания особу. Трогаю его за руку, и он поворачивается ко мне. Едва уловимая улыбка скользит по его сжатым губам.

– Да, поехали.

– Только попробуй заявиться завтра на похороны моего мужа, – бросает в сторону дочери ожившая вдруг вдова. – Только попробуй! Я не позволю устроить цирк из панихиды.

Собрав немного вещей, мы забираем Айрин к себе. Она молчит всю недолгую дорогу, разглядывая заснеженные улицы за окном автомобиля. В голубых глазах пустота и отрешенность. Мне жаль ее до глубины души, хочется обнять, как маму.

Я плохо помню свою мать, вернее то существо, которое воняло перегаром, и было вечно пьяным. А так хотелось услышать от нее сказку или колыбельную. Помню хриплый голос, который издавал только грязные слова в мой адрес. Но я ее обнимала, когда та спала, я пела ей колыбельные песни, которые не доходили до затуманенного алкоголем сознания. Я любила свою пьяную грязную маму. А тут…

– Я породила змею на свет… – сокрушенно качает головой Айрин. И я обнимаю ее, встретив одобрительный шоколадный взгляд в зеркале заднего вида.

Уложив бедную женщину в гостевой спальне, я уговариваю прилечь и Даррена. Бессонная ночь и напряженный день свалили с ног моего красавчика, он засыпает, едва только голова касается подушки. Я лежу возле него и глажу натренированное, манящее меня тело, забравшись ладошкой под футболку. Мне нравился его плоский твердый живот, напряженные вены вдоль рук.

Склонилась и поцеловала теплую бархатистую кожу ниже пупка, под которой чувствовались налитые твердые мышцы. Его мужской аромат мигом вскружил мне голову. Желание запульсировало в особых точках, делая сердечный ритм ускоренным. Умом понимаю, что если и дальше стану ласкать расслабленное во сне тело мужа, то он проснется и мы займемся любовью. А мне так хочется, чтобы он отдохнул, и остановиться уже не хватает сил.

Но как только тянусь пальцами к резинке мужских трусов, собираясь пробраться под нее нежно, как слышу звонок в дверь. Вот черт, кого там принесло? С сожалением покидаю спальню, намереваясь чуть позже продолжить свои увлекательные исследования.

Но открыв дверь, понимаю, что Даррен как раз выспаться успеет, прежде чем нежданные гости свалят восвояси. Ну, может это и к лучшему.

43

«Ну, только вас не звали», – подумалось мне, когда увидела на пороге молодоженов Стоун. Уставший и зевающий Стенли и Челси с виноватым лицом. И что они тут забыли?

– Проходите, – не очень учтиво пригласила я нежданных гостей. Я все еще в обиде на подругу. Заманила меня в ловушку. Хотя, в этом капкане я нашла свою любовь, которая похрапывает на втором этаже этого маленького и уютного домика.

– Мы узнали, что Оливия выгнала Айрин из дома. Что там случилось?! – прямо с порога стали наперебой атаковать меня вопросами молодожены. – Где она? Как себя чувствует?

– Выгнала. Мы ее к себе привезли, Даррен поставил ей успокоительный укол и сейчас она спит. Всё? Можете спокойно ехать домой и ни о чем не переживать, – сама удивляюсь своему холодному тону, даже неудобно стало.

– Мы хотим ее забрать к себе…

– Это пусть сама Айрин решает. Но ей и у нас неплохо.

– Лейс… может, поговорим? Не пригласишь?

Что ж, буду гостеприимной хозяйкой. Предложила чаю, девушка с радостью согласилась, потирая озябшие ручки, а парень предпочел подремать на диване в гостиной, пока мы поговорим.

– Я не хочу, чтобы ты на меня обижалась, – проговорила Челси и уставилась мне в глаза, наверное, ища затаенную обиду. – Мы хотели как лучше.

– Я поняла. Ты нарочно мне по телефону сказала номер дома Даррена. Но так нечестно, мне было ужасно неловко, Челси! Даррен подумал, что я его преследую, потом еще невеста его приехала и…

– Но ведь всё получилось! Вы любите друг друга, и обвенчались. А теперь еще и ребенка ждете! – девушка засверкала серыми выразительными глазами и схватила мою руку. – Я так рада, поздравляю!

– Откуда про ребенка знаешь? – подозрительно глянула я в ее сторону и сжала прохладную ладонь.

– Даррен поделился новостью со Стенли. Знаешь, он так счастлив, впервые за несколько лет…

Мы проговорили час, потом я сходила, проверила вдову. Та еще спала, даже не поменяла позу. Я немного постояла возле нее, прислушиваясь к тихому дыханию.

Понимая, что гостей мне не выгнать теперь, потому что Стенли сладко спал и не собирался просыпаться, а Челси хотелось еще побыть со мной, поговорить о многом. Поэтому я решила приготовить ужин на всех. Подруга помогала мне чистить овощи.

– Ты его уже чувствуешь? – вдруг спрашивает она и разглядывает мой живот, будто он вот-вот выскочит на всеобщее обозрение. – Что ты вообще чувствуешь? А срок какой?

– Ничего пока не изменилось. Срок не знаю, собирались к врачу, но тут такое случилось…

– А я была у врача недавно… – грустный голос Челси обеспокоил меня. – Вроде всё хорошо, но беременность не наступает.

Я как могла, успокоила подругу, думая о том, что когда не ждешь, все как раз и случается. И когда ребенок тебе вовсе не нужен. Но не сказала так. Я еще не решила до конца, оставлю ли себе этого малыша. Я не смогу полюбить, если родится мальчик, похожий на Дюка.

– А я даже все симптомы изучила, чтобы не пропустить, когда забеременею, – подскочила на стуле Челси. Ее глаза лихорадочно пылали, щеки пошли красными пятнами. Я потрогала лоб, вроде температуры нет. – Да все нормально со мной, просто я не могу успокоиться… Вот смотрю на тебя…

– Не надо мне завидовать, – улыбнулась я девушке, – и у тебя всё будет, только успокоишься, и все получится.

– Да я про срок. Мне кажется, у тебя не больше месяца. Симптомов даже нет еще явных.

Мне жутко не нравится эта тема, и я уже не знаю, как отделаться от нее. Но меня спасла Айрин. Она входит в кухню, бледная, как приведение. Выпивает чаю и требует отвезти ее к покойному мужу в похоронное бюро. Челси без разговоров идет будить своего мужа, и они все уезжают. А я спешу к Даррену. Надеюсь, он выспался.

Следующие дни мы почти не видимся с любимым. Похороны, дела и заботы о других, забирают его у меня. Только по ночам встречаемся в нашей постели. Даррен подолгу целует мой живот, выворачивая мне душу.

– Даррен… не надо.

– Но почему? Я хочу быть ближе к нашему малышу…

– А если это не наш малыш? Я не смогу полюбить его! – как он не понимает? Смотрит на меня с ласковой усмешкой, будто я дурочка непонятливая. Тру глаза, избавляясь от злых слез.

– Это мой сын, – твердо говорит муж и снова прикасается губами к моему плоскому животу. – Я чувствую. И я врач, знаю, что срок у тебя мал, точно меньше месяца, иначе симптомы…

Мне остается только вздыхать. И ждать несколько месяцев, чтобы удостовериться, отец ли этого ребенка мой любимый блондинчик. А пока ладно, пусть фантазирует, если ему так хочется. Надо же – «мой сын»… А может дочь. Ох, кажется, и я заразилась от любимого радужными мечтами.

Через два дня прах Гарольда мой муж развеял над горами. Вдова не полетела с ним, она постоянно плакала и обижалась на своего покойного мужа за такое решение. Несколько раз порывалась уехать домой в Майами, но здоровье подводило ее. Обмороки от нервного истощения еще были усугублены потерей аппетита. Айрин жила с нами, не хотела уходить к племяннику и его жене. Поэтому хлопот у меня и Даррена было вдоволь.

– Ну отпусти ты меня домой – плача, стонет Айрин, умоляя непреклонного доктора.

– Нет. Окрепни сначала, – Даррен суров, но я его понимаю. Ну, куда ее одну отпустить?

– Я ненавижу горы! Я тоже умру тут! – уже кричит ему в лицо вдова. А Даррен достает шприц и молча набирает успокоительное лекарство.

Через неделю моего любимого доктора снова вызывают за перевал. Он с горечью говорит мне, что это надолго, опять дня на три. Утром он уезжает, а я решаюсь на авантюру, за которую мне влетит от любимого доктора.

44

– Вот, поешь, а то проголодалась с дороги, – улыбается мне Рейчел.

Я так рада ее видеть! И Майами! Но здесь сразу жарко и влажно, уже отвыкла от зноя и толпы. Здесь я хочу жить и воспитывать детей с любимым доктором. Но не этого ребенка. Я нахмурилась и отодвинула тарелку, аппетит пропал.

– Ну, рассказывай, как отдохнула, – сияет своими голубыми глазищами Рейчел. Ну конечно, ей же интересно. За месяц мы созвонились пару раз, и то по пять минут.

– Я… я не отдыхала. Влюбилась, вышла замуж и вот теперь жду ребенка. От Дюка.

Я выпалила словесную кашу на одном дыхании и подруга, конечно же, ничего не поняла.

– Как замуж? За кого?! – даже вскочила со скамейки в порыве радости. Удивленная и довольная улыбка расцветала на ее губах. – Поздравляю! Ну, кто он?

– Любитель моего Маккиато, кто же еще, – улыбаюсь я в ответ и сразу мысль о Даррене. Сердце тревожно сжимается. Вот приедет домой, а меня нет.

– Ну! Мистер Морнинг Ньюс?! Ох, не зря он больше года читал утренние новости в углу этого кафе! – Рейчел хмурится почему-то вдруг, и ее резкая смена настроения не нравится мне. – И почему ребенок от Дюка? Он что, наврал мне?

– Ты о чем?

– Только не злись, ладно?

– Да мне на него уже давно наплевать. Рассказывай!

– Ну… я же хотела, чтобы Дюк женился на мне. Я его полюбила. Я детей хотела, пора уже, скоро тридцать лет. Но он заявил, что бы я поискала отца в другом месте, что он не может иметь детей.

Я боюсь верить в слова подруги. Получается, если бывший не соврал… Так! Мне срочно надо проверить! Я должна поговорить с Дюком, прямо сейчас. Тут же вскакиваю с места и бегу к двери. А в голове одна мысль – неужели! Боже, пусть эта новость станет правдой. Тогда ребенок от Дарена!

Сознание путается от волнения и от жары, я отвыкла от нее. Не сразу понимаю, что со мной рядом бежит Рейчел, на ходу стягивая с себя белый передник.

– А ты куда? – останавливаюсь я, собираясь отослать подругу обратно в бар. Еще не хватало лишаться работы из-за меня.

– Я не отпущу тебя одну. От этого придурка можно ожидать чего угодно! Забыла, что в прошлый раз было?

И она права. Лучше пусть будет со мной, а то вдруг бывший снова взбунтуется. Когда мы прибегаем на место, то видим, как Дюк грузит свои вещи в машину. Рядом с ним стоит высокий дядька в потной голубой рубашке и трет блестящую лысину. Еще двое сидят на крыльце.

– А, за деньгами явилась, – рычит тот, кому я отдала свою первую любовь, которого считала самым красивым на свете. Сейчас же мне так не кажется, ни грамма мужской красоты, только злобная гримаса, только высокомерно вздернутые белесые брови. – А нет у меня денег! Я банкрот! Вон из дома меня вытуривают!

– Дюк, нам поговорить надо, я не за деньгами. Просто правда нужна. Пожалуйста, пять минут, – умоляю я. Готова и на колени встать перед ним, только пусть окажется правдой, то, что сказала подруга.

– У меня нет времени. Это ты по курортам шастаешь, отдыхаешь. А мне надо себя обеспечивать…

– Я тебе отдам все деньги, что у меня с собой, – перебиваю парня, лихорадочно роясь в сумочке.

На обратный билет у Айрин в долг спрошу. Сую деньги оторопевшему павлину в руки. Он прячет их от толстяка, поворачиваясь к нему спиной. Да тому и дела нет до Дюка, он спрятался в тени большого дерева и блаженно прикрыл глаза, опершись на ствол.

– Ладно, спрашивай.

– Скажи, ты… – я не могу подобрать слов, чтобы сформулировать вопрос. Уже злюсь, когда мне на помощь приходит подруга.

– Ты наврал, что не можешь иметь детей? – сердито спрашивает она, тыча в грудь Дюку.

– Нет. А что?

– А доказательства есть? Почему ты предохранялся, а последние полгода нет?

– Потому что одна тварь заразила меня, и я боялся передать заразу тебе. Ты нужна была мне, новость об измене тебя бы отпугнула, – ржёт подонок, я аж кривлюсь от омерзения.

– Зачем я тебе нужна была?

– Как зачем, ты работала как проклятая, а он пользовался твоими денежками. Да и трахал заодно, бесплатная рабыня, еще и жрачку домой приносила, – грубо высказывается Рейчел, плюнув в сторону обидчика. – Показывай справку, которую ты мне в нос тыкал! Что бесплоден.

Я не уставала благодарить Бога, что так получилось. Всё выяснив, мы едем на квартиру Рейчел, где хранятся мои вещи. Мне срочно нужно переодеться в шорты и легкую футболку, иначе изжарюсь. И сразу закажу билет на самолет. Когда Даррен вернется к перевалу, я хочу быть дома и обрадовать его потрясающей новостью. А он ведь чувствовал!

В кармане шорт обнаруживаю лотерейный билет, который меня буквально вынудил купить Санта. Интересно, там ли он сейчас? Мне нужно на пляж. Заказав на завтрашний вечерний рейс билет, я вызываю такси, и мы едем теперь уже на пляж.

– Ты кого ищешь, – спрашивает девушка, когда я бегу к пещере, оглядываясь по сторонам.

– Санту, – бросаю я ей. Ее удивленный взгляд говорит о том, что у меня от радости и жары поехала крыша. Действительно, зачем он мне? Просто поздороваться. – Старик, бомж здесь живет… – лепечу я, разглядывая погром в пещере. Здесь явно никто давно не живет. И где…

– А, ты о том странном чуваке в костюме Санты? У него еще чайка-воровка была.

– Почему была? Что сделали с Глори? И где Санта? – моя душа замирает от нехорошего предчувствия.

– Птичку поймали на воровстве, и она привела к твоему Санте. Его избили, в клинику попал. Мне пришлось «911» вызывать. А чайка улетела. Наверное.

К вечеру я нашла Санту. В клинике для бедных. Даже не узнала его. Он был гладко выбрит и трезв, немного даже поправился. От этого разгладились морщины и появились щеки. Странно, когда помнишь человека другим. Мужчина обрадовался мне, как родной, всё смеялся и сжимал мои ладони. Синяки немного виднелись на лице, но доктора его уже хотели выписать, просто ему идти некуда.

И тогда я забрала Санту из больницы, и привезла его к Рейчел. Ох, выгонит она меня скоро!

– Ты мне билет продал просроченный, – задумчиво сказала я, разглядывая дату на бумажке. Так и есть, розыгрыш состоялся на два дня раньше, чем этот клочок бумаги попал ко мне. – Так что отдавай мои девяносто три цента! Ох и прощелыга ты, Майкл!

Я шучу, конечно, но Санта вдруг достает из своих вещей газету и сует ее мне. Я проверяю билет по таблице в газете и не верю своим глазам. Я богата! Очень! Хотя, если билетик просрочен…

– Ты продал мне заранее выигрышный билет! Ты знал!

А Санта только смеется, своим особым смехом, рождественским.