Текст книги "Любовь и война Майкла Фрейзера. Книга 2. Сад земных наслаждений.(СИ)"

Автор книги: Лилия Гаан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– Куда вы пойдете?! – наконец, откровенно зевнула хозяйка. – Комендантский час...

– У меня пропуск!

– Воспользуетесь им в другой раз! Я вам вот тут постелю, на диванчике?

– Да мне все равно. Как вам будет удобно!

И, конечно же, не успел Майкл ещё как следует устроиться на импровизированной постели, когда к нему под бок скользнула Фира.

– А твоя тетя знает, что я женат? – только и спросил он, теснясь под одеялом.

– Тетя знает, что Англия отсюда далеко! Нереально далеко!

Возможно, она была и права...

НОВЫЙ ГОД.

От каких мелких и незначительных поступков порой зависит наше будущее, сможет осознать только человек, чудом избежавший смерти. Именно чудом!

Вот не выйди Майкл в ночь прощания англичан с Ваенгой из здания столовой и не затей он разговор с едва знакомой разносчицей, покоился бы наш американец на дне Баренцева моря вместе с эсминцем "Коммунист".

Впрочем, обо всем по порядку.

После бессонной ночи Фрейзер, едва добравшись до дома, свалился в постель и проспал до вечера.

– Прости меня, дорогая,– пролепетал он, виновато отводя глаза от фотографии жены, – и, право слово, тебе не о чем волноваться! В душе я остался верен только тебе, любимая!

Изображение Пэм, конечно же, не могло сказать, что она думает по поводу подобного свинства, но Фрейзеру показалось, что взгляд супруги значительно похолодел.

Он растапливал печку, когда с улицы долетел взволнованный голос хозяйки, и дверь содрогнулась от резкого стука чьих-то кулаков. У Майкла настороженно сжалось сердце – неужели о его ночевке в доме Луизы Соломоновны уже узнали в НКВД? Но что они ему могут предъявить? Отсутствие презервативов? Так сами виноваты, что в городе, до отказа забитом временно холостыми молодыми и здоровыми мужчинами нет столь нужной вещи!

Он отодвинул засов, и тесная комнатушка оказалась забита толпой в полушубках и шинелях настолько, что в ней затерялся сам постоялец.

– Кто это? – недоуменно спросил у хозяйки какой-то усатый пожилой мужик, небрежно кивая на Майкла.

Но ответила не она, а с трудом пробившийся с улицы, взволнованный Паунд.

– Я заверяю всех присутствующих,– громко заговорил он,– что этот человек сотрудник британской миссии – американский подданный Майкл Фрейзер!

Воцарилось странное молчание, и пять пар глаз недоверчиво взирали на американца, растерянно сжимающего в руках полено.

– И как американец оказался здесь, – даже с претензией обратился к Паунду кто-то из визитеров,– если он отплыл на "Коммунисте"?

До Майкла мгновенно дошло, что его шашни с Фирой тут не причем, и он, облегченно переведя дыхание, бросился в наступление:

– А что собственно произошло? – обратился он к Паунду. – Что здесь делают все эти люди?

– Пришли с обыском,– тяжело вздохнул тот,– чтобы изъять вещи и документы. "Коммунист" подорвался на плавучей мине!

Фрейзер так и сел на кровать, не в силах удержаться на ногах.

Вот и осуждай после этого адюльтер! Приди Фира на десять минут позже или прояви он твердость, отказавшись от посещения Луизы Соломоновны, тонуть ему вместе с эсминцем.

– Я проспал! – нагло соврал Майкл всем этим людям. – Прилег перед выходом из дома и сам не заметил, как заснул!

– Но хозяйка говорит, что не слышала вас ни вечером, ни ночью! Неужели вы проспали столько времени?

Да, внутренняя перегородка между двумя частями дома была настолько тонкой, что хорошо прослушивались даже самые незначительные звуки, вплоть до шорохов. Но Майкл не собирался никого посвящать в свои тайны.

– Думаю, перепутал таблетку пирамидона со снотворным.

– Вы счастливчик, товарищ Фрейзер! Так вовремя заснуть!

Пришедшие ещё немного потаращились на чудом спасшегося американца, да и убрались восвояси.

Остался только Паунд.

– У тебя двойной праздник, камрад! – заметил он, остановившись напротив фотографии Пэм. – Новый год и новая жизнь!

Но Майкл плохо воспринимал сентенции приятеля – ему было здорово не по себе.

– Ворон каркнул три раза,– пробормотал он, рассеянно крутя в руках полено, – я уже трижды чудом избегал смерти. Следующий станет последним!

Паунд насмешливо покосился на побледневшего с застывшей физиономией Фрейзера.

– Лучшее средство от карканья воронов – хорошая выпивка. Собирайся!

И он собрался.

Такого количества спиртного, какое они на пару выглотали в ту новогоднюю ночь 1942 года хватило бы, наверное, на обеспечение приема человек на двадцать где-нибудь на Манхеттене. И если ещё учесть, что пили вояки не виски с приличной дозой содовой, а водку и коньяк в чистом виде, то смерть, отступившая было от нашего американца, имела все шансы встретиться с ним нос к носу к концу ночи.

Началось все с посещения офицерского клуба, где устраивались танцы. Поднабравшись для храбрости в буфете, они с Паундом пригласили молоденьких барышень из младшего офицерского состава на вальс. Девушки то же были навеселе и беспричинно смеялись над каждым словом пьяных кавалеров. Казалось, ничто не мешало им и дальше совместно развлекаться, но красотки коварно покинули наших героев, стоило только рядом появиться неотразимым офицерам – подводникам в элегантных мундирах с кортиками.

На банкет, устраиваемый подводниками по случаю потопления в районе Рыбачьего приблудной немецкой субмарины, развеселая компания набрела случайно в активном поиске выпивки.

Впрочем, когда разочарованные предательством дам, приунывшие Майкл и Паунд в знак уважения показали союзникам пальцами знак "V" (под которым они подразумевали победу, а русские – второй фронт), то их немедля пригласили к столу. Наряду с целой батареей бутылок здесь красовались остовы традиционно в честь торпедирования врага зажаренного поросенка. Майкл даже деликатно погрыз гостеприимно подсунутый под нос хрящик. Но отнюдь не поросенок был главным на столе, а переходящий из рук в руки так называемый "Кубок Большого орла"! Алюминиевая бадья солидных размеров на деле оказалась обыкновенным спортивным призовым кубком, и гости приложились к нему под оглушительные подбадривающие возгласы:

– За победу!

– За второй фронт!

– За Советскую Арктику!

– Пей до дна!

Допивая обжигающее содержимое, выпучивший от натуги глаза Майкл туманно подумал, что ещё глоток, и водка фонтанирует у него из ушей, но мир, покачнувшись, все-таки устоял на месте, слегка потеряв четкие очертания.

– Ты ведь летчик, камрад? – привязался к Фрейзеру какой-то изрядно набравшийся мичман. – Летал в небе Заполярья?

– Летал, – качнул головой Майкл и громко икнул, – в небе... Заполярья!

– А умеешь играть и игру полярных летчиков "тигра ушла – тигра пришла"?

Предчувствуя готовящийся подвох, чрезвычайно оживился Паунд:

– И в чем суть?

– О, все просто! Играющие занимают места по разные стороны стола. Ведущий объявляет – "тигра ушла"! Все выпивают по стопке и залезают под стол. После слов "тигра пришла" вылезают на другой стороне.

– Очень интересно, – согласился пьяно качающий головой Майкл, – и кто выигрывает?

– Тот, кто вылезает последним!

– В смысле?

– В смысле, что все остальные остаются под столом!

Игра чрезвычайно заинтриговала иностранцев. И они даже кое-что предприняли, чтобы выиграть, но остались под столом после первого же захода, и их со смехом вытаскивали новые знакомые.

И теперь уже в компании с русскими подводниками сотрудники английской миссии вернулись в танцевальный зал. Дальнейшее Майкл помнил урывками – вот все куда-то бредут по ночному городу, скользя по льду и волоча за собой тех, кто идти уже не в состоянии. Куда бредут, зачем? Кто бы объяснил! Зато воздух сотрясался от жуткого рева луженых глоток, горланящих песни сразу на двух языках и перекрикивающих даже шквальные порывы ветра. Очевидно, испуганная подобной какофонией, какая-то заполошная кошка с диким мяуканьем промчалась мимо, пересекая пьяной братии дорогу. Суеверные подводники немедля повернули назад в поисках столиков ближайшей забегаловки. Майкл почему-то хорошо запомнил багровое с тремя подбородками лицо буфетчицы и её свирепо ощерившийся золотыми коронками рот, грубо пригрозивший гулякам патрулем. А потом..., потом – провал, разве что неприятное ощущение от падения лицом прямо в колючий сугроб.

Как он, в конце концов, оказался дома, Майкл не помнил. Зато, когда проснулся, ближе к вечеру следующего дня, то крепко засомневался, что остаться в живых такая уж удача. От чудовищного похмелья не просто раскалывалась голова, тошнило, и дрожали руки. Казалось, что немыслимым пыткам подвергается каждая клеточка высушенного до полного обезвоживания организма. Впервые до Фрейзера дошел смысл выражения "пить, как лошадь". Он жадно глотал ледяную воду прямо из ведра и никак не мог напиться, как будто лил влагу в раскаленные пески Сахары.

– Как же мне плохо!

Может, он сказал это слишком громко? Но спустя четверть часа в комнату протиснулась квартирная хозяйка с кружкой чего-то кисло и пронзительно пахнущего.

– Пей, болезный,– жалостливо втиснула она кружку в дрожащую руку постояльца,– поможет!

Майкл, борясь с тошнотой, узрел плавающие в закисшем содержимом веточки каких-то растений.

– Что это?

– Огуречный рассол – первое средство от похмелья! Мой дед в молодости любил заложить за воротник, да меры не знал, поэтому только так и спасался!

Закрыв глаза, чтобы не видеть сомнительную муть, Фрейзер мужественно выпил кисло-соленую жидкость, шибающую в нос, как шампанское. В тот момент он выпил бы и яду, если бы тот гарантировал мгновенное избавление от таких мучений.

Не сказать, конечно, что сильно помогло, но хотя бы уменьшилась тошнота, и пропал гадкий привкус во рту, когда он жадно захрустел оставшимся на дне соленым огурчиком.

– Тетя Зина,– благодарно выдохнул Фрейзер,– вас послал мне Господь!

– То-то, – снисходительно хмыкнула та,– водка – не водичка! Не один Богу душу отдал после загула. Ты уж остерегись, сынок, чтоб так пить, привычка нужна!

Тетя Зина уже повернулась к двери, когда вдруг передумала уходить:

– А что это за женщина сюда шляется? – грозно нахмурила она брови. – Мы так не договаривались!

Майкл так и застыл с открытым ртом, судорожно соображая больной головой, откуда она узнала о Фире.

– Женщина? – изобразил он удивление.– Какая женщина?

– А пес её знает? Люба, соседка наша, её третьего дня видела! Мол, зашла она сюда, а после вы вместе ушли!

И вот придумай, что-либо приемлемое, когда в виски как будто молотками стучат!

– Женщина была..., – в затруднении протянул он,– но она искала вас, а не меня!

– Зачем?

– Не знаю! И ушли мы хоть и одновременно, но поврозь! А в чем дело?

Тетя Зина грозно нахмурилась и сурово подбоченилась.

– Ты парень знай, мне здесь твоих шлюх не надо! Пусть эти вертихвостки в другом месте подолом вертят, а у меня приличный дом!

– Не впущу, – торопливо заверил женщину Майкл,– пускай хоть окаменеют на пороге!

Фиру нужно было предупредить, поэтому, едва справившись с последствиями загула, Фрейзер устремился к дому Луизы Соломоновны.

Майклу и в дурном сне не снилось, что когда-нибудь придется буквально красться по улицам малознакомого города, то и дело нервно оглядываясь и натягивая шапку на глаза, как в настоящем шпионском детективе.

Фрейзер не особо доверял словам двух запуганных евреек и не страшился дьявольских происков НКВД, но он ни в коей мере не хотел подвергать опасности этих женщин, пусть даже мнимой. И если всевидящего ока карательных органов боялись они, то будет опасаться и он.

Но если за ним и была установлена слежка, то ту ожидало нелегкое испытание. В каком-то месте Майкл свернул не в тот проулок, и начались его мытарства по незнакомой окраине города.

Фрейзер долго колесил по клубку улиц, то и дело натыкаясь на ощетинившиеся собачьими зубами и громким лаем тупики, и уже полностью потерял всякую надежду найти искомый дом, когда тот неожиданно выступил из окружающей темноты и снега.

Было уже довольно поздно, и Луиза Соломоновна встретила незваного гостя в оригинальном, разукрашенном драконами шелковом халате и в бумажных папильотках, плотно облепляющих всю её голову крохотными рожками.

– Молодой человек, напугать пожилую еврейку – для вас пара пустяков?

Майкл извинился и объяснил, что его подвигло совершить столь поздний визит.

– Неприятности лучше не иметь, иначе они будут иметь тебя! – покладисто согласилась дама и пригласила продрогшего гостя выпить чаю.

И потом, уже наблюдая, как он греет озябшие пальцы о фарфор чашки, задумчиво затянулась папиросой:

– Эта страна наводнена стукачами и доносчиками! Все за всеми подглядывают, надеясь пониже прогнуться перед властью.

Майкл хлебнул горячего чая и робко возразил:

– По-моему, тетю Дуню волновал только сам факт, что ко мне приходила женщина. Она даже не поинтересовалась, кто это?

– Я вас умоляю! Старуха, наверняка, осведомительница НКВД!

Майкл прекратил попытки ей что-то доказать, осознав их тщетность. Если тетя Дуня и была осведомительницей, то в НКВД узнавал от неё новости последним, любезно пропуская вперед всех любопытных соседок, случайных знакомых и даже любимого кота. Есть такие люди – они не совместимы с секретами. Но у Луизы Соломоновны было свое видение жизни:

– Говорят, что немцы поголовно уничтожают всех евреев на оккупированных территориях, только за то, что они иудеи. Но ведь у нас на лбу нет надписи на идиш или звезды Давида, и мужчины наши скрывают обрезание штанами – как же тогда евреев вычисляют оккупанты? Их выдают нацистам вчерашние добрые соседи и знакомые!

Майкл сосредоточенно размешивал сахар серебряной ложечкой с замысловато выгравированной монограммой хозяйки:

– Люди не все поголовно негодяи, – кротко заметил он.– Возможно, они сами не ведают, что творят!

Луиза Соломоновна, прищурив глаза, надменно воззрилась на гостя.

– У вас, Фрейзер, ничего не выйдет, – с непонятным торжеством заявила она,– вы таки стараетесь не видеть плохого, но зло остается злом, даже если его принципиально не замечать!

Майкл чуть улыбнулся.

– Есть люди, которые и мне не особенно приятны, но ведь и я у кого-то вызываю раздражение. Такова жизнь!

– Для евреев все значительно сложнее!

– Я вас умоляю! – насмешливо передразнил он её. – В Америке евреи себя чувствуют прекрасно, но вы и представить не можете, каким гонениям подвергаются чернокожие в южных штатах! Как раздражают англичане арабов, как ненавидят друг друга мусульмане и индуисты в Индии... перечислять дальше?

– Вы – хитрец, молодой человек! Но мы говорили о человеческой подлости, а не о мировых проблемах сосуществования наций. Доносчики не имеют национальности! Ведь самый отрицательный герой вашего Нового завета – предатель Иуда!

Луиза Соломоновна по свойственной её полу привычке увела разговор совсем в другую сторону, да ещё и обвинила в этом собеседника, но Майкл привык к подобным выходкам дам ещё дома.

– Несколько неожиданно с вашей стороны знать Новый Завет, но если вы его действительно читали, то должны были заметить, что все ученики Иисуса предали его, движимые страхом перед арестом. И этот прискорбный факт в последствие не помешал им вести истинно подвижническую жизнь и стать святыми апостолами. Людям, вообще, свойственно оступаться, раскаиваться и жить дальше!

– А как вы думаете поступить с Фирой?

Майкл знал – рано или поздно она задаст этот вопрос. Но что на него ответить?

– Я хорошо отношусь к вашей племяннице, но никогда не скрывал, что у меня есть семья – жена и дети. И скоро я вернусь к ним! Мне хочется, чтобы Фира стала счастливой, но я не знаю, что мог бы для этого сделать?

– Не возите кашу по чистому столу, молодой человек!

– Поверьте, я искренен! Этот роман не нужен ни мне, ни мисс Фире, но раз так уж вышло, я не считаю нужным рвать на себе волосы!

Майклу даже стало легче, когда он высказался на эту тему. Неизвестно, какие мысли относительно их связи крутились в голове Луизы Соломоновны, но его ответ не особенно ей понравился.

– Все мужчины – безжалостные эгоисты,– вновь раскурила она мундштук, – и разбить женское сердце для них пара пустяков!

– Вам виднее, – вежливо согласился Фрейзер,– если все – значит и я!

И все же он примирительно улыбнулся – уж самому-то себе Майкл отдавал отчет, что общаться с Луизой Соломоновной доставляет ему гораздо большее удовольствие, чем вести напряженные диалоги с её племянницей.

– И все же, любая девушка имеет право выбрать себе мужчину по сердцу, даже если он совершенно не подходит для брака! Иначе, зачем ей дается юность и красота?

Что и говорить, мадам Гершель была разумной женщиной.

КИТТЕХАУКИ.

После нового года союзные конвои начали приходить в порт Мурманска.

У русских прибавилось забот. Нужно было снабжать союзников продуктами и топливом, да ещё всех встревожили слухи о том, что на Север переброшено еще девять немецких подводных лодок.

Все это время Майкл провел в Мурманске, встречая грузы.

Уже с первым же конвоем из девяти транспортов – PQ-7, пришедшим 12 января было доставлено 4 "Кертисса". Разгрузка шла плохо, растягиваясь на недели, потому что необходимое оборудование из Мурманска вывезли в первый же месяц войны, и подготовка к приему арктических конвоев здесь не велась. В порту отсутствовал хоть один кран грузоподъемностью больше 11 тонн, то есть, выгрузить на берег, допустим, танк было попросту нечем. А "Кертиссы" приходили запакованные в огромные контейнеры. Для их разгрузки специально присылали плавучий кран.

Майкл был неприятно поражен такой плохой организацией работы, с удивлением отмечая ещё вдобавок нежелание русских рабочих работать в команде с иностранными моряками, которые оказывали помощь в разгрузке.

– А чё они, не видят что ли – кран только один, да ещё ломается постоянно! Удочкой что ли вылавливать танки с палуб? А эти придурки только и знают "фаста", да "фаста"! Сами они "фаста"!

Причем слово "удочка" зачастую заменялось нецензурным словом. Впрочем, гости отвечали тем же.

Парадокс, как правило, не зная ни слова по-русски, они в кратчайший срок освоили русскую не нормативную лексику, и по делу и без вставляли её наиболее сочные образчики в свою речь.

Английских моряков невероятно раздражали все проволочки и неорганизованность в работе порта. Они в состоянии невыносимого напряжения проделали такой опасный путь, доставляя русским столь необходимое вооружение. И ведь ещё предстояло под угрозой немецких подводных лодок возвращаться обратно, а тут как будто специально затягивают разгрузку, чтобы враг разведал о времени их обратного выхода.

– Видимо, мы настолько полюбились русским, что они, не желая расставаться, мечтают оставить нас на дне Баренцева моря навсегда!

Корабли в ожидании своей очереди на разгрузку вынуждены были постоянно курсировать из Мурманска в Ваенгу и обратно. Обстановка усложнялась ещё и тем, что город постоянно подвергался воздушным налетам, но порт ни на минуту не прекращал своей работы. Жаркими кострами горели улицы, в основном деревянной застройки, а уцелевшие бетонные стены, пережившие бомбежки, стояли мрачными обугленными глыбами среди руин.

Английская миссия в Мурманске разместилась на окраине города в двух отдельных зданиях, удобных для размещения радиостанции, и, главное, подальше от въедливых глаз посторонних. Хотя понятно, что НКВД глаз не спускало с союзников! Но благодаря подобному расположению миссии, она находилась в относительной безопасности от налетов. И все равно, за все время своей службы в королевских ВВС Фрейзер никогда ещё не находился в столь сложной и опасной обстановке. Все-таки, одно дело – лететь навстречу врагу, пытаясь его уничтожить, другое – молиться, чтобы бомба не попала прямиком в то место, где ты находишься, зачастую даже не имея возможности спрятаться в бомбоубежище!

Состав англичан здесь был более представительным, чем в Полярном. В здании миссии проживало 11 старших и 20 младших офицеров. Среди местного персонала оказалось немало лиц, прекрасно владеющих русским языком и даже выходцев из России. За время проживания в Мурманске Фрейзер особенно близко сошелся с переводчиком Робертом Дуггалом, который нередко сопровождал его в порт – наблюдать за разгрузкой. Роберт, перед поездкой в СССР прошел девятимесячное обучение в школе славянских языков, и в общении с ним Майкл окончательно отточил свой русский, научившись говорить практически без ошибок.

Не успели разгрузить один конвой, как 20 января пришел PQ-8 с 15 "Кертиссами" на борту. И все повторилось сначала – Майкл опять зверски простудился в порту и уже мечтал, как о высшем благе, о своей комнате в Полярном. Надо сказать, что и сама обстановка как в английской, так и в американской миссии ему не нравилась.

Не было ничего особо удивительного в том, что сотрудники миссий помимо своей основной деятельности, занимались шпионажем. В конце концов, любой дипломат – профессиональный разведчик, но все дело в том, какие цели он ставит перед собой.

Союзников интересовало абсолютно всё! Подводные силы и эсминцы Северного флота, военно-морская база в Полярном, береговые батареи, расстановка противолодочных заграждений в Кольском заливе, радиомаяки, навигационные условия и ледовый покров! Дело доходило до смешного – они желали знать даже порядок приема пищи и алкоголя на аэродромах и кораблях, поведение офицеров в кают-кампании, и отношения между комиссарами и рядовым составом.

– Зачем это всё? – как-то поинтересовался раздраженный настойчивыми расспросами Майкл у Дуггала. – Мы ведь не собираемся воевать с русскими?

– Сейчас – нет, – откровенно ответил тот,– но у Англии имеются свои интересы в этом регионе! Кстати, у ваших соотечественников то же!

– Арктика ведь имеет и противоположный берег, – огрызнулся Майкл, недовольный намеком. – Понятен наш интерес!

– А Англия осваивает эти территории со времен королевы Елизаветы, заключив соглашение о торговле со знаменитым русским царем Иваном Грозным ещё в XVI веке.

Фрейзер мрачно покосился на англичанина – его всегда поражал ненасытный английский аппетит на чужие территории. Дай им волю, они закутают в британский флаг весь земной шар!

Идет кровавая война, и дела плохи не только у русских, допустивших нацистов вглубь своей территории, но и у союзников. Майкл недавно в американской миссии видел фотографии разбомбленного Пёрл-Харбора, да и у англичан они были едва ли намного лучше – продолжались бомбардировки Англии, а в северной Африке их войска потерпели сокрушительное поражение от танков Роммеля. И вот на тебе – британская разведка строит планы относительно Кольского полуострова! "Как безумен род людской..."

Были недовольны в миссии и русскими:

– Сталин опять нас обманул, и СССР пока не оказывает никакой помощи в охране конвоев, хотя соглашением, подписанным лордом Бивербруком и Гарриманом в Москве, Великобритания и Соединенные Штаты обязывались только оказывать помощь в транспортировке грузов! – зло высказывались англичане.

– Северный флот имеет десятка два субмарин, эсминцы, несколько торпедных катеров, минные тральщики, которые нужны для охраны конвоев, но они высылают их только, когда наши корабли минуют остров Медвежий,– вторили им и американцы,– мы не только посылаем посылки, но и доставляем их к самой двери, взяв на себя роль почтальона!

Майклу была противна эта мышиная возня – он воевал бок о бок с русскими, часто бывал на аэродроме в Ваенге, общался с людьми, поэтому прекрасно знал, что напряжение всех имеющихся у них сил достигло предела возможного. И если отправить те немногие корабли, которыми располагал Северный флот в Заполярье на охрану конвоев, то грузы как раз бы прибыли в руки немцев, потому что берег некому стало защищать. Но что было об этом толковать с людьми, которые обо всем судили только с собственной колокольни?

– Я – боевой летчик-истребитель,– пожаловался он Паунду, когда того занесло по делам в Мурманск,– вся эта бумажная работа не для меня! Проследить за разгрузкой может кто угодно, имея в руках список оборудования! Я хочу вернуться в Полярный, а ещё лучше – в Ваенгу!

– Обращайся со своими желаниями ко мне, камрад,– жизнерадостно хлопнул тот его по плечу,– я выпишу тебе билет на тот свет безо всяких проволочек. Но с тебя зеркальная услуга!

– Какая?

– Ты познакомишь меня с той очаровательной евреечкой, которую мы видели в театре!

Майкла перекосило с досады.

– Я же тебе говорил...

– И бессовестно врал, дружище! Вас видели с ней под ручку в Полярном!

Вот ведь ещё и на его голову Пинкертоны нашлись!

– Мало ли с кем случайно встретишься на улице!

Паунд насмешливо покосился на собеседника.

– И все-таки, может, мы опять случайно её встретим на улице?

Майкл выругался про себя подслушанными у докеров ругательствами, но согласно кивнул головой. Вряд ли, Фира польстится на ухаживания лысоватого Паунда! И уж тем более, ему не обвести вокруг пальца умнейшую Луизу Соломоновну – та играючи положит британца на лопатки, едва он откроет рот.

Но перед самым отъездом из Мурманска англичане преподнесли ему великолепный подарок ко дню рождения – Майкла соединили с Вормсли-лодж.

Трубку взяла Джулия.

– Майкл, дорогой,– теща от радости даже отбросила свою обычную сдержанность,– как я рада слышать твой голос. Сейчас перенесу аппарат в спальню Памелы!

– А почему она не может подойти? – моментально разволновался Фрейзер.– Пэм заболела?

– Они с малюткой абсолютно здоровы! Сегодня утром Господь наградил вас дочерью!

Дочь! У Майкла от нежности даже перехватило горло, и непроизвольно заслезились глаза. Милая, милая Пэм! А уж когда он услышал далекий голос жены...

– Любимый, наша дочь такая сердитая... постоянно хмурится и требует есть!

– Уверен, что она красавица! Пэм, любимая, как ты себя чувствуешь?

– Как сдувавшийся шарик! Если бы ты меня сейчас увидел, то сразу же разлюбил!

– Это абсолютно неприемлемое предположение, радость моя! Тебя невозможно разлюбить. Теперь, когда вас двое, я чувствую себя самым счастливым человеком на земле!

– Как мы назовем нашу девочку?

Майкл думал всего лишь мгновение.

– За то, что остался жив, я во многом обязан русской девушке – Любе! Мне нечем было её отблагодарить за заботу, так, может, назовем этим именем нашу дочь?

– Эта Люба... красивая?

Майкла умилил подозрительно-ревнивый голос жены.

– На свой лад! Такой стати, наверное, была Брунгильда! Я в её руках был не сильнее новорожденного котенка!

– И все же...

И здесь связь оборвалась.

– Ничем не могу помочь! – огорченно пожал плечами связист.

Ну что ж – нужно было их поблагодарить хотя бы за возможность услышать голос жены. Люди пошли на нарушение строжайших инструкций, но что значат инструкции в мире, где каждый час над головами людей гуляет огненным смерчем смерть? Бесполезные листочки!

На прощание и в честь рождения дочери Майкл устроил в английской миссии Мурманска прощальную вечеринку. Ничего особенного – чисто символически распили несколько бутылок коньяку.

– Фрейзер,– обратился к нему один из сотрудников миссии Гарри Ветмор,– вы не задумывались о дипломатической карьере?

Майкл был всерьез озадачен. Он и дипломатия? Самая лицемерная профессия в мире!

– Я? Но... с чего бы это?

– На мой взгляд, у вас есть все качества, необходимые хорошему дипломату – вы умеете внушить доверие и симпатию, выдержаны, и всегда взвешиваете каждое свое слово.

Это он-то?! Странное создалось у людей впечатление о его личности, но с другой стороны...

– Я не люблю вмешиваться в чужие дела!

– Может быть, но вы подписали контракт с Королевскими ВВС, когда ваша страна ещё не воевала с Германией, значит, не так-то и бесстрастны!

– Я не говорю, что бесстрастен, я утверждаю, что не проявляю любопытства к делам чужих народов и стран!

Ветмор несколько минут переваривал его ответ – видимо, тот не особо ему понравился.

– И все же, – допил он содержимое своего стакана,– я остаюсь при своем мнении. Подумайте на досуге над моими словами. Дипломатом, как и поэтом, тоже надо родиться!

Майкл сдержанно поблагодарил за такую оценку своих способностей, хотя и посчитал их слишком преувеличенными и мало соответствующими истине.

Через день он вернулся в свою квартиру в Полярном, забрав ключи у тети Зины.

– Тут вас девушка какая-то спрашивала, – доложила ему та, протягивая бренчащую связку,– худющая, словно спичка!

Майкл деланно нахмурился, изо всех сил показывая, что понятия не имеет, кто бы это мог быть.

– Ничего не передавала?

– Нет!

– Ну, значит, ничего важного!

– Это для кого как, – зловредно усмехнулась тетка,– я ей так прямо и сказала, чтоб не шастала, где попало! Наглые же пошли шалавы!

Майкл рассеянно улыбнулся и перестал оправдываться, сообразив, что толку от этого все равно не будет.

Утром следующего дня Фрейзер уже был в Ваенге. Согласно договоренностям с русским командованием, он не вошел в состав, базирующихся на аэродроме авиаподразделений, а сохранил статус консультанта. Поэтому в Ваенгу-1 или Ваенгу-2 он наведывался в краткосрочные командировки, только изредка оставаясь в расположение аэродрома на ночь. Правда, этих командировок было много, потому что очень скоро его опасения начали оправдываться.

Американские Кертиссы "Уорхауки" англичане называли "Томогауками", а русские – "Киттихауками", особо не вдаваясь в подробности разных модификаций этих истребителей. Но как их не называй, скоро стало ясно – эти простые в управлении и надежные машины мало подходили для полетов в условиях зимнего Заполярья. Вскоре последовали сплошные аварии. Когда морозы дошли до -38╟С, у многих истребителей разряжались аккумуляторы, трескались пневматики колес, замерзало масло, антифриз и гидросмесь. Самолеты имели особые подшипники в своих моторах, залитые не обычным сплавом, а серебряным. Американские конструкторы считали такой сплав новейшим техническим достижением, однако в условиях Крайнего севера такие моторы моментально выходили из строя.

38 самолетов беспомощно заметались снегом на стоянке, потому что у них полопались соты радиаторов. Находчивые русские, недолго думая, для их пайки конфисковали в соседних деревнях все серебряные ложки, но не так уж богаты были столовым серебром русские обыватели, чтобы перекрыть им все нужды авиации. Часто происходили и заклинивания двигателей, и разрушения электрогенераторов.

Русские летчики иногда горько шутили в присутствие Фрейзера, называя "киттехауки" – "чудом безмоторной авиации". И если на других участках фронта эти машины показали себя хорошо, то в Ваенге чаще всего стояли в бездействии.

Вот и не виноват Майкл был ни в чем, да и конструкторы "Уорхауков", собственно, тоже не рассчитывали свои машины для использования в столь чудовищных условиях, но все-таки он испытывал острое чувство неловкости, каждый раз слыша эти слова. Фрейзер, будучи сам летчиком-истребителем хорошо знал, что значит неполадка во время даже обыкновенного вылета, уж не говоря о столкновении с врагом.