Текст книги "Любовь и война Майкла Фрейзера. Книга 2. Сад земных наслаждений.(СИ)"

Автор книги: Лилия Гаан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Рано она радовалась. Гнев особенно одолел Майкла, когда сиделка принесла ему местные газеты. Если говорил по-португальски Фрейзер не совсем хорошо, то читать и вовсе не мог, но его фотография на первой странице красноречиво сообщала, кто главная сенсация этого номера. Во второй газете его снимок украшал вторую страницу, зато занимая весь разворот.

"Читайте!" – черкнул он на листке бумаги, сунув его сиделке.

Услышанное не порадовало. Увы, но его соотечественников мало любили в Бразилии.

Отношения могущественных имперских стран с менее сильными соседями редко выстраиваются добрососедски. Первые твердо уверены, что только их интересы наивысшее благо для всех без исключения, и если вдруг какой-то сосед начинает артачиться, доказывая, что он вообще-то тоже имеет право на место под солнцем, то вся мощь и сила супердержавы обрушивается на непокорного. Можно только представить, какие чувства этот наглый натиск вызывает у тех, кто не может противостоять. Боятся, уважают и крепко не любят. Бывшие сателлиты ненавидят Россию, не в состоянии простить, что до сих пор вынуждены с ней считаться. А те государства, что образовались при расколе Британской империи, с тяжелой неприязнью относятся к Великобритании. А вот взаимоотношения между США и соседями по двум Америкам полны недоверия и неприязненной настороженности. В Латинской Америке обычно не ждут ничего хорошего от "Большого брата", хотя и признаются, что без него тоже не прожить. Увы, все эти нюансы зачастую сказываются на бытовых отношениях между простыми гражданами тех или иных стран. Представители супердержав полны презрительной снисходительности к остальным народам, а те их пылко не любят, придумывая обидные клички и горячо доказывая, что они ничуть не хуже.

И уж, конечно, местную прессу порадовал шанс отомстить хоть одному гринго за все лелеемые на США обиды ещё со времен доктрины Монро. Захлебываясь от злорадства, журналисты писали, что он пьяница и гуляка, и что знаменитый и известный всему городу боец капоэйры Жозе ди Брандау едва вырвал из его похотливых рук свою сестру. Другая газета описывала, растянув на два столбца текста, подробности боя между ним и вышеупомянутым Жозе, превратив нашего американца в известного в Америке боксера. И лишь известная консерватизмом "А Тарде", в какой-то мере изложила настоящее положение вещей, написав, что пьяный Жозе избивал сестру, а проходящий мимо богатый американский бизнесмен Майкл Фрейзер "шурин нашего уважаемого подписчика дона Феликса Мадуйры дос Сантос ди Оливейра вступился за отчаянно звавшую на помощь девушку".

"Не приведи Господь, если хоть одна статья попадет в газеты США!",– туманно подумал Майкл, бессильно смыкая ресницы под этим шквалом домыслов и сплетен.– "Памела, как минимум, будет меня отпускать из дома только в ошейнике и на цепочке!"

Жена появилась в его палате, как раз на следующий день после того, как с него сняли стягивающие челюсти шины, и больной даже стал приоткрывать рот, чтобы протиснуть в образовавшуюся щель ложку с жидкой кашицей. Разговаривать толком Майкл ещё не мог, но отек со сломанного носа спал, и он уже веселее смотрел на мир.

Пэм была в сногсшибательной шляпке, похожей на орбиту Сатурна, если бы тому пришло в голову ещё и украсить себя длиннющими перепелиными перьями. Затянутая в белое платье тонкая талия, высоченные каблуки – милая супруга появилась перед провинившимся мужем во всеоружии.

Это до какой же степени её нужно было встревожить, если Пэм, преодолев неприязнь к ди Оливейре, приехала в Баию? У Майкла втянулась голова в плечи под прокурорским холодным взглядом супруги – уж он-то как никто знал, насколько виноват перед второй половиной! И что самое противное – не было возможности хоть сколько-нибудь оправдаться.

– М-м-м,– подхалимски промычал он, преданно заглядывая в суровое лицо жены,– м-м-м!

И тут же восхищенно поднял большой палец руки в знак того, что она прекрасно выглядит. Но Памела не повелась на эту наивную попытку польстить.

– Хорош, нечего сказать! – презрительно хмыкнула она. – Ты похож на человека, которому в челюсть попал метеорит!

Интересно, откуда ей в голову пришло такое странное сравнение?

– Говорят, все это время ты пил, как лошадь, неизвестно где болтался целыми ночами, и спьяну подрался с каким-то Кинг Конгом из-за юной хорошенькой мулатки?

Майкл с таким рвением отрицательно закачал головой, что острой болью занывшая челюсть заставила его застонать.

– Нет, – с трудом просвистел он,– нет!

И Памела моментально смягчилась, посмотрев на супруга, как снисходительная мать на шкодливого ребенка.

– Так или иначе, но свое ты получил,– с сердцем высказалась она,– не можешь, видимо, без адреналина! Так летал бы на своем истребителе и не лез к молоденьким девчонкам!

– Нет!

Увы, это единственное слово, которое он мог выдавить из заклинивших челюстей.

Памела прошла к стулу и, аккуратно расправив складки пышной юбки, уселась, задрав ногу на ногу напротив его кровати. Майкл моментально уставился на щиколотку супруги, соблазнительно заканчивающуюся изящной туфелькой из змеиной кожи.

– Это тебя сбил с пути усатый женофоб ди Оливейра,– сделала неожиданный вывод Памела,– от этого человека только и жди всяких пакостей! А ты его ещё так защищал, что устроил скандал на всю Америку в связи с наследством Фрибоди.

Майкл осторожно отвел глаза от щиколоток супруги, покосившись на надменно застывшее лицо. Её твердая уверенность, что он сам по себе не может натворить всяких глупостей, его умиляла и удивляла одновременно, но понятно, что оспаривать это утверждение Фрейзер не имел ни желания, ни возможности.

– И я никогда бы не посетила логово этого тирана, издевающегося над безропотной женой, – между тем, продолжила свою обвинительную речь жена,– если бы не Мейбл!

Майкл нервно вздрогнул и встревожено процедил:

– Что? Что?

– Что? – задрала Памела идеально выщипанные в дугу брови. – Девочка собралась замуж. Но она никак не может связаться с отцом, чтобы сообщить ему о своем решении, потому что он загулял, как демобилизовавшийся солдат! И по заслугам получил в челюсть!

Майклу стало при этом известии настолько плохо, что он схватился за сердце. И пока побледневшая от страха Памела звала медсестру, пока та бегала за доктором, пока ему что-то вводили в вену, Фрейзер думал только об одном – его беззащитную девочку охмурил, какой-то хитроумный прощелыга!

Конечно, этот мерзавец узнал, что Мэйбл из богатой семьи, и вскружил голову наивной простушке. И теперь ему до конца жизни судиться с этим коварным соблазнителем за имущество семьи. Мало им было проходимца Фрибоди! Это наверняка один из тех наглых и распущенных молодых людей, которые ночь напролет танцуют рок-н-ролл, балуются наркотиками и не имеют ни гроша в кармане! Зато у них куча амбиций и мораль удавов.

– Кто? – прохрипел он, схватив за руку заботливо склонившуюся над ним жену. – Кто?

Но та только виновато отвела глаза, тем самым только подтвердив его худшие подозрения. Дело в том, что, воспитанная своим дедом в строгих традициях викторианской эпохи, Памела совсем не умела лгать. Всячески стараясь избежать лжи, она зачастую попадала в неловкие ситуации, и тогда на несчастную было жалко смотреть. Вот и сейчас жена так разнервничалась, что Майкл оставил попытки, что-либо у неё узнать.

– Будет лучше, если мы сами поедем в Англию и увидим жениха собственными глазами, – деликатно посоветовала Памела. – Возможно, все не так уж и плохо, как тебе показалось. Вся загвоздка в твоей челюсти!

Какая челюсть, когда решается судьба дочери? Сущая ерунда, если разобраться – заживет и разработается! Майкл был готов в тот же миг покинуть палату, если бы его не удержали врачи, вполне справедливо указав, что он ещё не в состоянии путешествовать.

И как будто мало было неприятностей, именно этот день выбрала для повторного посещения сеньора ди Брандау. Вообще-то, негритянке ходу в элитную клинику не было, но один из её родственников работал здесь электриком, и когда выпадала его смена, тайком проводил тетушку Лусинью в роскошную палату богатого гринго.

Майкл в задумчивости метался по комнате, раздумывая, что можно предпринять, чтобы образумить дочь и вернуть её в Штаты, когда скрипнула дверь и в неё протиснулась огромная туша уже знакомой негритянки. И как у такой страхолюдины могла родиться такая прелестная дочь?

– Это я, сеу Фрейзер, мать Аниньи!

Майкл сердито кивнул головой, вопросительно глянув на женщину.

– Мне сказали, что вам стало лучше! – подобострастно пробормотала та. – Помните, вы обещали мне сообщить в полицию, что Жозе не виноват в вашей стычке!

У Фрейзера от злости разве что пламя не вырвалось из ноздрей пострадавшего носа. Во-первых, когда он это обещал, если не мог разговаривать? Во-вторых, в честь чего этот калечащий случайных прохожих преступник должен и дальше зверствовать на улицах города?

– Нет, – вполне внятно заявил он,– ни за что!

И тут же увидел, как произошло чудо природы – черная кожа женщины посерела от ужаса.

– Сеу Фрейзер, – заплакала она,– без Жозе мы не расплатимся с долгами, и Анинье придется.... Сами понимаете! А она у меня хорошая и честная девушка! Жозе за бои хорошо платят, и на эти деньги мы все живем!

В общем-то, Майклу были далеко безразличны жизненные обстоятельства этой нищей семейки, но его ум, алчно ищущий как помешать Мэйбл выйти замуж, неожиданно зацепили слова "бои" и "деньги".

Не особо раздумывая, он схватил в руки карандаш и бумагу.

"Я не буду возбуждать дела против вашего сына, если он перейдет ко мне на службу и уедет из страны! – написал он. – Я буду хорошо ему платить!"

Женщина, вытирая слезы, недоверчиво схватила листок бумаги, а потом ещё долго, водя пальцем по строчкам, с трудом вникала в вязь букв.

– Не понимаю, – всхлипнула она,– это не по-нашему!

Пришлось звать сиделку. Та, едва завидев гостью, с негодованием попыталась её выпроводить вон, но потом покорилась властному знаку клиента и покорно перевела записку на португальский.

– Ой, – охнула Лусинья, когда до неё дошло, что сын будет вынужден покинуть страну,– а как же мы без него?

– Вы и так останетесь без него, если ваш забияка сядет в тюрьму, – неприязненно одернула её сиделка,– а так ваш Жозе хоть денег заработает!

И растерянная женщина покинула палату, чтобы посоветоваться с семьей.

Когда о его решении узнал ди Оливейра, то долго таращил на родственника черные, на выкате глаза:

– Я бы никогда не нанял охранником человека, при знакомстве сломавшего мне челюсть!

Майкл нервно улыбнулся. Он бы то же не нанял, но времени искать другого такого же, у него не было. А надобность в кулаках не обремененного особой деликатностью громилы была.

АНГЛИЯ.

Мэйбл переехала жить в Лондон после окончания пансиона мадам Бревай.

Майкл был против, но кто его слушал? Пэм встала на сторону блажной девчонки, едва та заявила, что хочет жить в Англии.

– Милый, не забывай, что девочка желает как можно чаще видеться с братом. Да и Джулия настоятельно просила поговорить с тобой об этом!

Майкл был стольким обязан бывшей теще, что моментально сник.

Дочь вроде бы являлась слушательницей каких-то бесконечных курсов по современному искусству, но отец подозревал, что девушка ведет богемный образ жизни, ничем особо не забивая себе голову – в точности, как когда-то её покойная мать.

Отношения между отцом и дочерью, мягко говоря, не складывались. Майкл с болезненной грустью вспоминал золотоволосую малышку в костюме ангела, все время норовившую влезть ему на колени. Но вместе с цветом волос изменилось и отношение Мейбл к вечно отсутствующему отцу. Пока Майкл воевал, дочь от него отвыкла, и это отчуждение им так и не удалось преодолеть.

Независимая, упрямая и довольно замкнутая девушка желала все делать только по-своему, и никогда не слушала советов не только отца и мачехи, но и, казалось, более близких ей Эвис и деда.

Но ведь не в вопросах брака! Это слишком серьезно, чтобы семья заняла выжидательную позицию и ничего не стала предпринимать.

Эдвард заканчивал Оксфорд, изучая современные языки, и его планы относительно дальнейшей жизни были Фрейзерам не понятны. Однозначно, он не собирался заниматься семейным бизнесом и переезжать в Америку. Отцу так же было известно, что между ним и Мейбл сложились нежные и доверительные отношения. Эдвард не мог не знать, с кем обручилась сестра.

Конечно, если бы он мог свободно двигать челюстями и не выдавливать из себя свистящие невнятные звуки, Майкл позвонил сыну и прямо спросил – с кем связалась Мэйбл? Однако его временное косноязычие делало это невозможным.

В Бразилию Майкл прилетел на собственном самолете, но вылететь в Лондон было решено бразильскими авиалиниями. Супругов вызвалась сопровождать Джил, а так же трое слуг – две камеристки и камердинер Майкла, и в аэропорт в многочисленном окружении родственников семьи ди Брандау появился освобожденный из полицейского участка Жозе.

Увидев невозмутимого мулата, окруженного плачущими женщинами всех оттенков шоколадного, Фрейзер удивился. Почему-то он представлял его более массивным, а между тем Жозе был, конечно, высок, но худ и строен. Красивый смуглый мужчина, двигающийся с притягательной грацией пантеры. Ему бы не борцом быть, а профессиональным танцором танго!

– Однако,– игриво тронула Майкла за локоть вторая половина,– ты мой плюшевый барашек солидно проигрываешь рядом с этим парнем! Может, найдешь себе менее заметного охранника?

– Может, я этого как раз и хочу,– мрачно отшутился Фрейзер,– на себя уже надежды нет!

Но взгляд Памелы моментально похолодел, едва она заметила заплаканную, виснувшую на руке брата Анинью.

– Это она?

– Кто, дорогая?

– Девушка, из-за которой вы передрались?

Майкл тяжело вздохнул. Он уже раз сто рассказывал жене, каким образом все произошло, но ревнивая Пэм все равно подозревала, что муж многое от неё утаил. И была права, только Анинья к этому не имела никакого отношения. Хотя когда дело касалось супруга, Памела приобретала прозорливость Кассандры.

Мэйбл назначила встречу родителю в доме Джулии.

Майкл удивился, узнав об этом.

Супруги, каждый раз посещая Англию, обязательно навещали и Вормсли, и Мадресфильдов. Это, так сказать, входило в обязательную программу их визита на родину жены. Сэра Самюэля частично парализовало, и он проводил время в инвалидной коляске, а Джулия, как и положено образцовой жене, преданно и терпеливо за ним ухаживала.

Это была достойная во всех отношениях пара пожилых людей, ведущая размеренный и тихий образ жизни, и оставалось только поражаться, что в их доме понадобилось шумной молодежи.

Остановившись в доме Джо, который игнорируя титул графа Стенли, по-прежнему жил богемной жизнью, Фрейзеры оставили там и Джил, и всю прислугу, кроме Жозе.

– Милый,– удивленно осведомилась Пэм, завидев, как бразилец втискивается на заднее сиденье их автомобиля,– ты думаешь, в Вормсли-лодж стало настолько опасно, что без этого парня не обойтись?

– Жозе захотелось посмотреть английские сельские пейзажи! – мрачно хмыкнул Майкл.

Пэм долго смеялась, косясь на невозмутимое лицо охранника.

– Ты думаешь, он догадывается, что таковые имеются? Барашек, ты что-то темнишь!

Конечно, темнит! А как иначе показать Жозе парня, из которого тому предстоит вытрясти душу и отлучить от дочери наглого охотника за деньгами Фрейзеров? Древний как мир способ, но и по сегодняшний день нет более действенного аргумента в подобном деле, чем железный кулак, бьющий прямо в нос нежелательного женишка!

– А вдруг лопнет шина? Кто мне поможет заменить колесо?

– Ты предусмотрителен, как никогда! – Пэм лукаво улыбнулась. – Знаешь, по-моему, Жозе приглянулся Джил. Оно, конечно, немудрено, имея такого мужа как ди Оливейра! Но...

Майкл ошарашено уставился на супругу, едва не заехав в ближайшее дерево у дороги.

– Не может быть!

– Почему? Жозе хорош собой, а Джил, хоть и не юна, но имеет прекрасное зрение!

Супруги свободно обсуждали между собой подобные вещи ещё и потому, что мулат ни слова не понимал по-английски. Вот и сейчас он сидел с видом истукана, глядя прямо перед собой. Темный, красивый, холодно безучастный и опасный – так, наверное, должен бы выглядеть Люцифер!

"Ой, напрасно я его вывез из Бразилии!"– мелькнуло в голове Майкла.

Мелькнуло и пропало.

Над Вормсли-лодж не властны были ни годы, ни войны. Уютный двухэтажный особнячок, увитый жимолостью и розами, приветливо выглядывал из-за раскидистых крон деревьев. Приближалась пасха, и весенний воздух пропах свежестью травы и ароматом сирени.

Двигаясь по подъездной аллее по направлению к дому, Майкл неожиданно остановил автомобиль, с неясной тоской оглядывая деревья вокруг.

– Я очень люблю этот дом,– признался он Пэм,– и людей, живущих в нем, но... что-то мне не по себе!

– Всё будет хорошо,– жена ласково пожала ему руку,– это простое отцовское беспокойство. Вот увидишь – Мэйбл выбрала себе вполне достойного мужчину!

Фрейзер нервно усмехнулся. Он рассчитывал при помощи Жозе разобраться с любым "достойным мужчиной".

Первым, кто его встретил в гостиной Вормсли-лодж, оказался герцог Кентсомский.

Они не виделись с войны, но благодаря стараниям миссис Карен, Майкл хорошо знал, как все эти годы жил его бывший соперник. Герцог так и не женился, но зато постоянно пребывал рядом с Эдвардом. То они вместе играли в гольф, то плавали на яхте, то охотились, и каждый раз с энтузиазмом позировали перед сонмом газетчиков и фотографов.

Вот и сейчас, узрев перед собой его сухопарую седовласую фигуру, Майкл раздраженно выругался про себя – ну, куда же без его светлости! Даже Мэйбл не могла представить семье своего жениха, чтобы на заднем плане не маячила его постная физиономия!

Впрочем, сегодня Кентсом выглядел необычно взволнованным, почему-то растеряв свою хваленую сдержанность. Выглядел он возмутительно хорошо, хотя и стоял где-то на пороге шестидесятилетия, очевидно относясь к мужчинам, которые к старости только прибавляют лоска. Сам же Майкл, после месяца питания через трубочку и только жидкой кашицей, напоминал выходца с того света, которому крышкой гроба ещё и случайно прищемили нос.

Герцог нервно барабанил пальцами по лакированной поверхности бюро красного дерева, тускло поблескивающего инкрустированной поверхностью как раз под знаменитым портретом его эпатажного предка.

Мрачный Фрейзер растянул губы в неприязненном оскале. Интересно, что это Кентсом так нервничает, как будто отдает замуж собственную дочь? Или он Мэйбл таковой и считает?

Но, так или иначе, Майкл подошел к бывшему сопернику и неохотно пожал ему руку.

– Как дела?

Герцог почему-то отвел глаза в сторону.

– Хорошо, – неуверенно пробормотал он,– а как вы доехали?

– Без приключений!

Больше разговаривать было не о чем, и мужчины застыли рядом в ожидании дам.

"Конечно, его дела хороши, – зло думал Майкл, рассеянно глядя в лицо Кентсома, – не завел ни семьи, ни детей, а только сует свой аристократический нос в чужие дела! Вот кто его сюда пригласил? Наверное, Эдвард! Они как два уголовника, скованные одной цепью, не могут друг без друга! "

Сын должен был приехать попозже, герцог же приволокся заранее, как самый дорогой гость, хотя кому он здесь нужен?

Хозяин дома и леди что-то задерживались, и молчание становилось неловким, когда в гостиную, наконец-то, втянулась долгожданная процессия.

Тесть в своей коляске первым пересек порог гостиной, а за ним как стадо овец семенили и все остальные дамы – Джулия, Памела и Мэйбл. Майкла, понятно, больше всего интересовала последняя. Окинув дочь взглядом, он изумленно вздрогнул, а потом болезненно сморщил нос и тяжело вздохнул.

Неизвестно, кого она хотела прельстить своим видом, но выглядела девушка престранно, особенно рядом со смотревшейся эталоном элегантности неотразимой Памелой.

Дочь зачем-то сделала короткую стрижку, и как маленькая девочка перетянула останки торчащих во все стороны волос синей ленточкой с нелепым бантиком. Мешковатое, тщательно скрывающее все женские изгибы платье отвращало взгляд отвратительным серо-рябым цветом, вдобавок, из-под него на всеобщее обозрение выглядывали ноги выше коленок. Но это ещё можно было стерпеть, если бы не омерзительные сетчатые чулки в крупный черный ромб. И как будто безобразия ещё не доставало, девчонка обула самые настоящие шутовские пулены – неестественно длинные остроносые туфли, да ещё и на низкой шпильке. Глаза под короткой челкой Мэйбл густо намазала чем-то черным, пытаясь изобразить растянутые до висков стрелки. Ужас!

Завидев мужчин, дочь некстати радостно заулыбалась, хотя поводов для веселья, по мнению Майкла, у неё быть не должно. Забилась бы куда-нибудь в уголочек, чтоб никто не видел, да сидела бы, обливаясь слезами. Так себя изуродовать! Ну, не дурочка?!

Покачав головой, он в поисках поддержки глянул на герцога, молчаливо приглашая того полюбоваться на такое чучело, и недоуменно замер. Тот не просто улыбался, он чуть ли не сиял нежностью при виде малахольной девчонки.

– Я вижу, вы уже все обсудили, – моментально среагировала на их переглядывания Мэйбл, и жизнерадостно добавила: – Так, когда же вы решили сделать нас счастливыми?

Опешивший Майкл впал в ступор, отказываясь понимать происходящее. В честь чего он должен был обсуждать сроки венчания своей дочери с посторонним человеком? И может, для начала, ему хотя бы жениха покажут?

Дочь вопросительно смотрела на него, герцог молчал, Джулия и сэр Самюэль почему-то опустили глаза, а Памела нервно отвернулась к окну.

И тогда Майкл понял. Причем осознание того факта, что дочь собралась замуж за Кентсома шло параллельно с нарастанием такой силы бешенства, которого он даже не мог припомнить в своей отнюдь не скудной катаклизмами жизни.

Действовал Фрейзер на автомате – совсем не соображая, что делает!

Тяжелая, с потускневшей позолотой рама портрета дедушки леди Джулии как будто сама по себе влезла ему в руки. Оставалось только резким рывком снять её с крюка и изо всей силы опустить на голову, не ожидавшего нападения "жениха"!

Хруст дерева, треск старого полотна, дружный женский визг и облако, неизвестно откуда взявшейся штукатурки, обильно припорошившей всех действующих лиц, солидно оживили намечавшуюся помолвку.

"И зачем я только вез с другого континента профессионального борца, когда самому пришлось делать его работу?" – мелькнуло в голове у Майкла.

Герцог тихонечко лежал под нагромождением из частей сломанной рамы, рваных кусков изображения красавца из прошлого века, а над ним, горестно кудахча, кружили женщины.

– Эдвин... Эдвин,– громко взывала его бестолковая дочь, пытаясь докопаться до того, что осталось от жениха,– Эдвин!

– Надеюсь, я его убил! – Фрейзер удовлетворенно стряхнул пыль с рукавов пиджака, и, заглянув в сузившиеся от гнева глаза супруги, миролюбиво добавил: – Мне грозит пожизненное заключение или за убийство в Англии предусмотрена смертная казнь? Вызывайте полицию!

Пэм открыла рот для яростной филиппики и тут же прикусила язык, потому что к Майклу бросилась озверевшая дочь и больно застучала кулачками по его груди.

– Зачем? За что? Что ты наделал? – заорала она совсем в стиле Марджори.

И не удивительно, ведь Мэйбл была правнучкой рудокопа, хоть и метила в герцогини! Но что Майклу были нападки глупой девчонки? Он перехватил её руки и больно сжал, угрожающе заглянув в темные глаза:

– А зачем тебе эти развалины человека? У него наверняка простатит, геморрой, язва желудка и отложение солей в каждом суставе, идиотка!

Увы, Майкл знал, о чем говорил, а ведь он был лет на десять моложе герцога.

– Пусть! – продолжала орать эта блажная. – А тебя я ненавижу!

– Дура! – отец отнюдь не отечески ударил дочь по щеке. – За каким чертом тебе понадобился старик, когда вокруг столько молодых? Что ты в нем нашла?

– Я его люблю!

– Неужели? У вас сходство взглядов, вкусов, вы нашли общий язык в постели?

– Фрейзер!– это уже разъяренно рявкнула жена, откапывающая вместе с Джулией погребенного герцога.

Но что Майклу было какое-то там отдаленное тявканье, когда речь шла о его собственной плоти и крови? Да и Мэйбл не покрылась девическим стыдливым румянцем – очевидно, она была хорошо знакома с этой ипостасью жизни женщины. Наверное, уже давно "предавалась блуду" со своим шестидесятилетним героем-любовником. Распутница!

– Я его люблю, люблю! И я уже совершеннолетняя, мне не требуется твое согласие на брак!

Да, здесь возразить было нечего. Захоти она выйти замуж хоть за папуаса с косточкой в носу, и тогда он не смог бы ей помешать – дурацкие законы! И Майкл утрированно зловеще захихикал, как гангстер в кино.

– Согласие на брак с мертвецом?

– Я жив!

То ли усилия дам увенчались успехом, то ли герцог самостоятельно пришел в себя, но только он обалдело уселся на полу, размазывая по лицу кровь, пыль и ошметки паутины.

Видел бы его светлость себя в тот момент! Всегда элегантно щеголеватый Кентсом выглядел сейчас настолько грязным, словно вылез из стоков канализации. Настроение у Майкла моментально улучшилось – всегда приятно любоваться делом рук своих!

– Наверное, ты прав, Фрейзер! – грустно расчихался герцог, делая попытку встать. – Я действительно развалина и не достоин твой дочери!

Расплакавшаяся Мэйбл кинулась помогать жениху устоять на разъезжающихся ногах, кидая на отца убийственные взгляды:

– Ты этого хотел – да?

Майкл только удовлетворенно фыркнул.

– Эй, полегче на поворотах, – урезонил он попытавшегося отлынивать от женитьбы английского джентльмена,– а не то придется отвечать в суде за нарушение брачных обязательств! Видишь, детка, ему и самому не хочется на тебе жениться!

– Отец! – взревела Мэйбл.

И она была не одинока в своем праведном негодовании.

– Фрейзер! Тебе не кажется, что твои остроты неуместны?

Всегда по-викториански правильная и положительная Памела растерялась при виде вдруг ставшего неуправляемым супруга. Откуда ей было знать, что за его зубоскальством скрывается тоска и горечь отца, отчаявшегося что-либо доказать упершейся дочери. Двадцать три и шестьдесят – ну, какая они пара!

– Ладно,– обреченно вздохнул он, – хватит рыдать, Мэйбл! Хочешь замуж за этого уникального чистюлю? Выходи! Тем более, что сама сейчас выглядишь ему под стать. Вот прямо в таком виде в церковь и отправляйтесь!

Памела волком глянула на распоясавшегося мужа:

– Фрейзер, угомонись! Сейчас не время и не место устраивать балаган! И чем тебе не нравится платье Мэйбл? Это новое и очень популярное направление в современной моде. Между прочим, над обликом твоей дочери поработал Эдвард. Он очень способный дизайнер и уже успел засветиться в мире высокой моды!

Его сын – кутюрье? Да ещё автор этих жутких обносков? Может, Эдвард специализируется на изготовлении пугал в огороде? Если бы его сад одолевали вороны, то, пожалуй, он бы сделал сыну большой заказ! После чего бедные птицы не смогли бы и разу клюнуть, потому что беспрестанно икали от ужаса.

– И стоило тратить на его образование целое состояние. Такую дрянь может изготовить любая пятилетняя девочка, укравшая у мамы ножницы и позаимствовав из кладовой подмокший мешок из-под сахара!

– Фрейзер,– вновь отчаянно призвала супруга к порядку обеспокоенная Пэм,– ты ничего не понимаешь в моде! Твой сын мыслит неординарно, он по-настоящему талантлив!

Действительно, что он понимает в одежде? Ровно столько, чтобы осознавать, что не должен вздрагивать от страха при виде "модно" одетой дочери!

– Детка, – растянул Фрейзер губы в глумливой улыбке,– закажи Эдварду ещё и свадебное платье, и тогда я безропотно поведу тебя под венец к этому старому чучелу! Чтобы уж ваш праздник запомнился надолго даже камням паперти!

Между тем "старое чучело" пропустил его язвительное замечание мимо ушей. Он озабоченно разглядывал сломавшееся при ударе полотно.

– Как жаль, что такая хорошая копия пришла в негодность! – тяжело вздохнул он, обращаясь к пытавшейся разгладить уцелевшую часть Джулии.

Но та только тяжело вздохнула.

– Дорогой, мне не хочется тебя огорчать, но это оригинал! Твой отец решил, что он должен храниться у меня!

У Кентсома даже под слоем грязи так исказилось лицо, что Майкл почувствовал себя счастливым.

– Хороший сегодня день,– философски заметил он, обращаясь к сэру Самюэлю, все это время безучастно наблюдавшему за разворачивающимися событиями, – конечно, узнать, что твоя дочь выходит замуж за бывшего кавалера её же собственной матери неприятно, но зато я исполнил свою давнюю мечту и раскроил ему голову! Все мои предки по обеим линиям – отважные пионеры и промышленники в гробу перевернулись, узнав, что мой первенец кроит безобразные юбки чокнутым девицам, но я сумел привести в негодность столь долго раздражавший меня портрет!

– Жизнь,– открыл рот старый полковник,– она такая! Каждый кусок дерьма обильно приправлен мёдом! Но чем тебе помешал портрет старого герцога, сынок?

Хороший вопрос!

– Не знаю,– откровенно ответил Майкл, глядя, как ползают на коленях, собирая куски рамы Джулия, герцог и Мейбл,– но разбив его, я получил удовольствие!

– Может, дело в "Саде земных наслаждений"?

Фрейзер с уважением посмотрел на бывшего тестя. Как он догадался? И только после сообразил, что сэра Самюэля, очевидно, то же задевала эта оригинальная теория.

Венчание назначили на сентябрь. И Майкл, даже не сделав внушения сыну, махнул на все рукой и вернулся домой. Что толку кричать, размахивать руками, убеждать – его все равно, в лучшем случае только выслушают. А раз так, то и нервы мотать незачем! Тем более что примирение с Памелой в Бразилии закончилось долгожданной беременностью, и жена жаждала оказаться дома, чтобы порадовать этим известием всех своих подруг и, пользуясь своим положением, окончательно вернуть заблудшего супруга в домашнее стойло здорового образа жизни.

Когда после длительной отлучки Майкл занял директорское место в офисе, миссис Карен шмякнула о стол целую стопку английских газет, накопившихся с января месяца, и с обложки первой же из них за 20 января на него смотрели герцог и Мейбл, играющие в крикет. Репортер, не мудрствуя лукаво, задавал читателям вопрос: " Очаровательная юная американка вскружила голову закоренелому холостяку герцогу Кентсомскому?"

Фрейзер с руганью швырнул всю стопку в мусорную корзину. Что теперь рвать на голове волосы, если сам виноват. Не загуляй он тогда в Бразилии, возможно и удалось бы пресечь роман в зародыше.

Все газеты в корзине не поместились, и одна из них, вылезла и упала на пол. Майкл, чертыхаясь, потянулся за ней и застыл в неудобной позе, наткнувшись на фотографию сестры в черных очках и в откровенном бикини на борту яхты в компании с безразлично застывшим Жозе.