Текст книги "Мои Снежные монстры (СИ)"
Автор книги: Лика Трой
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
Охранники не препятствуют.
Как только оказываюсь в машине сразу поворачиваюсь к севшему за руль дяде:
– Дядя Егор, что происходит?! Как ты меня нашел? Где ты был? – вопросы так и выстреливают из меня. – Мне сказали, что ты погиб! А еще говорили, ты…что я тебе нужна, только чтобы…
Меня потрясывает, я готова разрыдаться от нахлынувших эмоций, они отравляют меня, сколько можно уже.
Он вставляет в машину ключ, трогается с места, поворачивает ко мне исхудавшее, обеспокоенное лицо:
– Вероника, это я спрашиваю, что происходит? Во что ты влипла? Ты цела?! Тебя похитили? Я весь извелся, телефон не отвечает уже сколько дней…
– Куда мы едем? – собираюсь с силами, стараюсь мыслить холодно. – И… Как ты меня нашел? – я вцепляюсь в ручку двери и добавляю: – если ты не ответишь – я выпрыгну на ходу.
Он резко тормозит, я успеваю выставить вперед руки, чтобы не стукнуться головой об приборную панель.
Машина сворачивает в темный тупик и мигает аварийкой.
– Вероника! Да что на тебя нашло?
Что на меня нашло?! Да то, что я так и не поняла, правда ли ты хотел меня продать или нет? Но вслух я этого не говорю.
Дядя выглядит изумленным донельзя. Конечно, раньше я редко чем-то интересовалась, пребывая в благодарности за всё, что он для меня делает. Еще в самом начале полезла с вопросами – где его семья, почему он помогает мне, так он ушел в бар, а вернулся под утро, пьяным. Мы тогда жили еще в одной двушке на двоих. Больше я вопросы не задавала, решив, что эти темы – табу. Помогает и ладно.
Служба в органах позволяла ему доставать необходимые документы для меня, а если кто-то задавал вопросы, он их решал именно таким образом – показывал корочки. Хотя он всего лишь работает в архивах с бумагами, но майор ФСБ звучит внушительно.
Впрочем, я немного удивлена, что закрытый клуб, с магическими существами подчинился государственной структуре. А может они и рады были от меня избавиться.
Я тяжело дышу, смотрю исподлобья, готовая в любой момент сорваться с места, хоть и понимаю, что он, скорей всего, успеет меня задержать.
Телефон Дана в кармане издает писк, извещающий о том, что заряда осталось мало.
Дядя открывает окно, достает сигарету, вставляет ее в рот, щелкает зажигалкой.
– Так, давай, по порядку, – говорит он. – Вопрос-ответ. Ты спрашиваешь, как я тебя нашел? В твоем кулоне джипиэс передатчик. Несколько дней он барахлил, а сегодня вечером снова заработал. Где ты была?
Все это время в кулоне был датчик, который докладывает о моем местоположении! Трындец!
– В лесу, – буркаю. – На корпоративе. А сейчас в клубе была. У меня же может быть личная жизнь? Почему ты за мной следил?
– Каком еще корпоративе?! Потому что я беспокоюсь о тебе! В общем, так не пойдет. Это какой-то пиздец. Какого...ты себя так ведешь? – несмотря на мат, в голосе дяди проскальзывают беспомощные нотки. Он выдыхает сквозь стиснутые зубы. – Давай, я расскажу тебе по порядку, что и как случилось со мной, а потом выслушаю тебя?
Киваю.
И дядя начинает рассказывать.
Он вернулся в столицу вечером того дня, когда мне повстречались Снежные. Не обнаружил на парковке машину, понял, что ее взяла я. Он поехал в мою съемную однушку. Наличие у него дубликата ключей – еще одна неприятная неожиданность. Дома в моей кровати он обнаружил кулон. Видимо, ночью слетел. Тогда он решил взять в каршеринге машину, чтобы встретить меня с работы, пока меня не выследили те, кто обладает способностью чувствовать магию.
– Почему ты мне не рассказывал о магии и об этом всем, если ты в курсе?
– Мы же по порядку договорились? Давай все вопросы потом.
Но его планам было не суждено сбыться. На выходе из квартиры, уже на улице, он встретил… моего отца. И он был одет в точности, как дядя. В шляпе, в пальто.
– Он караулил тебя, прикидываясь мной. Мы с ним по комплекции похожи, – дядя кашляет, выкидывает сигарету.
Хмурюсь, молчу, слушаю.
Караулил потому, что Черные ему заплатили аванс. Первой брачной ночи с «мужем» не было, и упало это ярмо на отца. Он хотел получить весь остаток денег от Черных. Дядя по привычке хотел решить дело корочками, но отца это не напугало. Отец на дядю напал, ранил и оглушил.
– Я очнулся в больнице, кулона при мне уже не было, – разводит дядя руками. – Я предполагал ужасное, поднял всех, кого мог! Последние зафиксированное местоположение передатчика было у Лосиного заповедника.
Похоже, я начинаю понимать, что произошло. Я нашла кулон у Яра. То есть он или кто-то из его людей встретили моего отца, который одет был как дядя, возможно, он с кем-то разговаривал о моей продаже. Получается, убили отца, а не дядю!
– Поднял всех кого смог, – задумчиво тяну. – Ты обратился к охотникам? Нас преследовали, окружили…
– Я обратился к своим проверенным людям, – отрезает дядя. – Какие у них методы, я не в курсе. Я хотел увидеть тебя живой и невредимой. И вот нашел, а ты от меня кидаться под колеса готова. Может, расскажешь, почему?
– Отвечу, только сначала еще спрошу. Прямо. Почему ты так обо мне печешься? Зачем ты мне помогал? Следил?
Дядя трет висок, какое-то время молчит. Грустно улыбается, как-то обмякает в кресле:
– Я очень многих людей потерял в своей жизни. Сначала сестру – твою маму. Первый раз потерял, когда она вышла замуж за твоего отца, второй раз, когда пропала. Затем в аварии погибли моя жена и дочь. Я был в депрессии год, бухал как черт. Потом решил проведать тебя, племянницу, пожалуй, единственное светлое, за что можно было зацепиться, чтобы не свихнуться окончательно.
Светлое… С магией проклятий…
Выражение лица дяди Егора ожесточается, он продолжает:
– И что? Когда я приехал к вам три года назад, то узнал, что ты связалась со Снежными, а с Черными тебя связал твой папаша. Я поклялся сам себе, что не допущу, чтобы и с тобой случилось, что-то ужасное. Я берег тебя, помогал, веришь ты или нет, из соображений совести. Я не следил. Это все было ради безопасности.
Дядя говорит с жаром, эмоционально. Я вижу, как у него ходят желваки на скулах, как сжимаются кулаки, как тяжело даются слова. Сглатываю комок в горле, сплетаю пальцы в замок.
– Дядя Егор, я… прости, что вела себя сейчас по-дурацки. Просто столько всего навалилось, и… ох… – я колеблюсь, в сомнениях, говорить ли ему правду.
Он догадывается сам:
– Снежные нашли тебя.
– Меня нашли все, кто только можно. И Снежные, и Черный, и охотники...
– Монстры…Не уберег… – он опускает голову, достает еще одну сигарету.
Воспоминания о Снежных и охотниках заставляет меня вздрогнуть, напоминая, зачем я вообще ходила в клуб. Что там с ними? Кто ранен?
– Ты можешь подвести меня до леса? Мне надо срочно вернуться. К ним. К Снежным. Ты, кстати, знал, что они мои истинные? – вкладываю в интонацию упрек.
– Что?! Забудь! Об этом не может быть и речи! Мы меняем город. Страну! Я почти договорился о переводе, как знал, что у нас на хвосте…
– Подожди-подожди, дядь. Какая страна, ты о чем? У меня всё… Всё будет хорошо. Я тут поняла, что от судьбы не уйдешь, – усмехаюсь, пытаясь пошутить, – и от истинных тоже. Это можно только принять. Снежные меня защитят, ты можешь заняться наконец-то своей личной жизнью. Я тебе очень благодарна за все, и не виню, что… Что ты меня обманывал. Я понимаю, что ты многое делал во благо. Пытался. Но. Меня больше не надо спасать.
Дядя открывает рот, закрывает. Похоже, у него не укладываются в голове мои слова. Шестеренки не сходятся. Пазлы не стыкуются. И я его понимаю.
Добавляю:
– Я уже взрослая. Прими мой выбор. Ты привык меня контролировать, диктовать с кем общаться, от кого убегать. Но теперь я сама решаю. Хорошо?
Стараюсь говорить мягко, убедительно.
– Вероника… Они монстры. Как ты не понимаешь? – он крутит сигарету в пальцах, говорит тихо, я едва его слышу. – Я не хочу тебя потерять, как жену и дочь. Как сестру. Ее тоже сгубили Снежные.
– Ты меня не теряешь, – я тянусь к нему, касаюсь руки. – Не проецируй свои страхи на меня, пожалуйста. Я уже не боюсь. И я набегалась. Они хоть и монстры, но так-то заботливые и даже бывают… нежные, – смущаюсь от своих слов, неловко говорить об этом шокированному дяде. Перевожу тему: – А если ты хочешь помочь, то в клубе осталась… Одна девушка. На втором ярусе. Агата. Вот ей сейчас очень нужна помощь, мне кажется. Она одинока, тоже потеряла семью, как и ты. И ее брат в плену у охотников.
Дяде тяжело переварить мои слова. А у меня кончаются аргументы и время.
Но вот он поднимает голову, произносит:
– Хорошо, Ника, я понял. Ты права...
Он не успевает договорить. В машину врезается что-то огромное, она шатается, до нас доносится яростный, звериный рык. Я вскрикиваю, ударяясь головой обо что-то.
Боже… Это Снежные нашли меня?
Глава 23
Всполохи, свет, темнота и боль.
Кто-то гладит, что-то говорит, я почти не слышу.
Ощущение, что я плыву в бесконечности, теплые потоки согревают, но чего-то не хватает.
Разлепляю глаза. Яркий свет болью отзывается в голове, и я снова смыкаю веки. Прислушиваюсь.
Тишину разбавляет мерное пиканье.
Все тело ломит, в голове простреливает.
Что же произошло?! Где я?!
Последнее, что помню, это как на машину напали Снежные!
Или… Это были не Снежные вовсе?
Глаза распахиваются, я резко сажусь. Медленно озираюсь.
Стены лазурного цвета, все чистенькое, блестящее, в окне виднеется синее небо с облаками. Рядом с моей постелью медицинские приборы. Аппарат с сенсорным дисплеем мерно тикает в такт моему сердцебиению, отображая на экране жизненные показатели.
На мне белая хлопковая сорочка. У кровати пушистые тапочки, а рядом кресло-качалка, в котором валяется плед и планшет.
Больничная палата. Скорей всего, частная клиника.
Пытаюсь встать, но слышу лязганье. Дергаю рукой и обнаруживаю…что я пристегнута наручниками к кровати!
Нащупываю на груди кулон, но пальцы ловят пустоту.
Аппарат ускоряет писк и тревожно мигает красным.
Сразу несколько версий происходящего проносятся в голове, одна кошмарней другой, и все они с печальным концом!
Все было безнадежно и бесполезно? Все было зря.
Я не успеваю до конца погрузиться в апатию и распластаться в депрессии – в коридоре раздаются шаги.
Замираю, задерживаю дыхание.
Дверь распахивается.
В дверном проеме показывается… букет цветов.
Огромный! Такой большущий, что я даже не вижу лица вошедшего.
Только белый халат и руку их держащую. Сбитые фаланги. Тонкие длинные пальцы.
Букет опускается, протягивается мне. И я вижу перед собой расплавленный янтарь лучистых глаз. Взъерошенная прическа, гладко выбритый подбородок, сверкающая клыкастая ухмылка, морщинки на лбу и в уголках глаз.
Младший Снежный.
И он прекрасен.
– С добрым утром, милашка. Я соскучился.
– Тони, – выдыхаю я, улыбаясь.
Это очень неожиданно, Снежные и романтичные поступки – это две параллельные прямые, казалось.
Протягиваю руки, чтобы принять букет. Слышится лязганье металла, и запястье больно отдергивает назад.
Я шиплю и насупливаю брови, вспоминая, что прикована.
– Как это понимать? – мой голос звенит.
Отвечает хриплый бас у двери:
– У тебя был приступ лунатизма. И это для безопасности.
Я поднимаю голову. Старший брат подошел неслышно. Хмуро сведенные брови, запавшие щеки, темные круги под глазами. Бородат. Сложенные на груди руки со вздувшимися буграми мышц. Он в майке и спортивных штанах. А Тони в рубашке под белым халатом и даже с красным галстуком-бабочкой на шее. Понятно, кто рад меня видеть больше. Но непонятно, почему.
– Явился, – Тони хмыкает. – Хоть бы побрился.
Яр нагибается ко мне с ключами в руке, отстегивает наручники.
Потираю запястье.
Жалуюсь:
– Я второй раз падаю в обморок за короткое время. Никогда раньше со мной такого не было.
– Ты пока не выдерживаешь моей энергетики, – Яр проходит мимо. – Это пройдет.
Перевожу взгляд на Тони и наконец-то беру букет. Диковинные цветы, я таких даже не знаю. Запах просто потрясающий.
– Спасибо…
– У тебя расстроенный голос, милашка. Всё хорошо, мы рядом.
Тони ласково гладит меня по коленке.
– Просто я опять не знаю, что произошло!
Где я, что со мной, где дядя, сколько времени прошло, и всё остальное. Я так устала от этого. Оглядываюсь в поисках вазы, не нахожу и кладу цветы на тумбочку, рядом с кроватью.
Яр подходит к окну и тыкает какую-то незаметную кнопку на стене. Синее небо за окном исчезает. То, что я приняла за окно, превращается в потухший прозрачный экран. За которым видно кирпичную стену.
В палате сразу становится темней.
Черт! Где же я? Заточили в подземелье, опять?!
Тони садится рядом со мной на кровать, берет за руку, гладит пальцы. Я выдергиваю, поворачиваюсь к нему:
– Я жду объяснений.
***
Тони
Малышка убирает мои руки, а мне так и хочется их засунуть поглубже, исследовать мягкое тело, уткнуться носом в карамельный запах.
Когда она сердится, хмурится вот так, требует что-то – еще сильней хочется. Утешить, укрыть собой, защитить ото всех.
Хотя от кого уже?
Охотников порвали, Черных отогнали. Истинная в безопасности. Все препятствия почти устранили, даже недоразумение с ее родственником решили.
Самое время расслабиться. Но нет же, блять.
Тьма, не так я себе представлял нашу общую встречу после всего пережитого.
И все из-за одного мудака.
И он сейчас подходит ближе к кровати, нависает над нами, угрожающе скалится. Волк зубами лязгает, сейчас этот недобитый медведь опять все испортит. Совсем помешался на безопасности.
И точно, Яр рычит сквозь стиснутые зубы:
– Это ты объясни, Ника. Какого хрена ты поперлась туда, куда я велел не соваться?
Я встаю с кровати, загораживаю девчонку:
– Полегче, слышь. Она только в себя пришла. Мало тебе, что мы в машине ее чуть не угрохали, ага? Опять нагнетаешь, нахера? Всё уже. Забей.
Шерсть на загривке внутреннего зверя Яра встает дыбом.
Я его игнорирую, снова беру Нику за руку, не даю вырвать и говорю:
– Милашка, расслабься. Мы в лаборатории. Здесь совсем безопасно. Я сейчас все тебе расскажу. А он, – киваю на Яра, – такой сердитый, потому что…
– Заткнись. Ника, уясни, раз и навсегда…
– Уйди, – ее глаза наливаются слезами. – Пусть уйдет! Тони…
Ника жмется ко мне, защиты ищет.
Яр срывается на глухой рык. У него лезут клыки и когти. Мышцы вздуваются.
Я прикрываю глаза.
Я не видел брата две недели. Он уединился, по загривок ушел в исследования. Ника сильно ударилась головой, когда берсерк не рассчитал силы и перевернул тачку, в которой сидела она. Его проклятая энергетика была слишком сильной, Ника отключилась. Мужика, который сидел в машине, Яр чуть не разорвал. Спасло то, что флакон со стабилизатором, который был у Ники, разбился. Оставшегося хватит на следующее полнолуние, но тогда в машине Яр вдохнул больше, чем требовалось. Даже меня отрезвило.
Вот тогда-то Яр и пришел в себя. С мужиком, который оказался, дядей Ники, разобрались, перетерли. Нормальный мужик.
А вот медведь, надышавшийся паров аконита и пережжённой рябины, пока вытаскивал Нику – ослабел. У берсерка после стычки с охотниками оставалась внутренняя рана, ублюдки палили зачарованными патронами. Внешне ничего не заметно. Мы смогли увезти Нику подальше, на закрытую территорию, со всем оборудованием, куда никто не проникнет.
Ника впала в кому, сидел с ней все это время я. Иногда Злата. Слепой охранял. Сема охотился.
А Яр ушел. Подключил ее к датчикам и ушел. Приходил единожды, пару дней назад пока меня не было, наручник нацепил. Я думал, он отрегенерирует, придет в себя, но сейчас вижу, что нет.
Сейчас его раздражает всё.
Раненый медведь не ищет компромиссов. Неспособен. У Яра чувство вины, у его зверя только боль. И желание избавиться от меня, остаться с Никой наедине.
Вместо того, чтобы успокоить девчонку – подавляет её. Собираясь вырвать то, что она может дать по доброй воле.
Чувствую, как всю радужку заливает красным. Открываю глаза уже не я.
Волк. Альфа клана Снежных.
***
Ника
Я ошалело вжимаюсь в холодную стену. Снежные скалятся, немигающе сверлят друг на друга взглядами.
Да что происходит-то, а? Почему с ними постоянно так сложно?!
Они оборачиваются в чудищ – становятся еще шире, удлиняются клыки, прорываются когти, лезет вздыбленная шерсть, вытягивается морды. В их глотках клокочет. Атмосфера отчетливо накаляется.
Сейчас начнется торнадо.
Подношу костяшки пальцев ко рту, нервничаю, только очнулась после одной драки – в машине, как сразу начинается другая. Ни конца ни края этому! И главное… Из-за чего?!
Одно радует – смертоубийств не начинают, только смотрят, будто вся схватка проходит на другом уровне, в другом измерении. Никто не уступает. И они сами не знают, что делать и как закончить.
Минута… Другая…
Так, похоже, мне надоело.
Я решительно отлепляю от себя провода и засовываю ноги в тапочки. Нажимаю красную кнопочку на приборе, чтобы не раздражал своим монотонным пищанием.
Встаю. Голова кружится, покачиваюсь. Ох, похоже, я долго тут пролежала… В теле мерзкая слабость, в глотке сухость.
Но я преодолеваю неприятные ощущения и втискивыаюсь между ними. Хоть и учили меня, что мужчины между собой сами разбираться должны, а если влезать, то самой достанется...
Я их истинная – они не могут мне сделать плохо.
Рык усиливается, становится громче, опасней.
В чудищ люди превращаются, когда их что-то терзает.
Внутренне обмираю от собственной смелости, беру Тони за когтистую руку и шагаю к Яру.
– Чего же вы так…– шепчу. – Успокойтесь, мне страшно. Я ничего не понимаю. А вы…
Жмурюсь от страха и прижимаюсь к косматой груди полумедведя. А Тони не выпускаю, тяну к себе ближе, чтобы сзади обнял.
Яр дергается, словно я его током шарахнула. Я слышу, как у него бьется сердце. Тяжело и с перебоями. С ним что-то не так…
Он стоит не двигаясь, замерев. Дыхание хриплое. Сзади ко мне прижимается Тони, утыкается носом в волосы, вдыхает. Его мышцы все еще напряжены.
Я закрываю глаза, провожу руками по груди Яра. Кожей ладоней отчетливо ощущаю вздутые бугры мускулатуры. Меня обнимают его руки, мужские грубые рука, а не лапы… Он глубоко вдыхает, грудь вздымается.
А мне можно выдохнуть, этап вывинчивания взрывателя пройден.
Яр поглаживает меня по плечам. Тони сзади трогает волосы, вызывая ворох мурашек.
Я с удивлением отмечаю, что правда скучала по ним. Главное, сейчас выкинуть из головы лишнее, а потом разобраться.
Какое-то время так и стоим, тишину нарушает только дыхание трех. Я между мужчинами зажата, каждый вжимается в меня, один с живота, другой со спины. Напряжение усиливается, становится гуще, плотней, осязаемей. Яр прижимает меня к себе сильней, сдавливает, стискивает.
Сильно, мощно, горячо.
Вызывая едва слышный стон.
Дыхание Снежных синхронно учащается.
Облизываю губы.
Я чувствую… Как в попу упирается твердеющий член. И спереди еще один… Сглатываю…
– Эй, у вас ни одно, так другое!
Пытаюсь выскользнуть из захвата, но две пары рук держат крепко, скользят по телу, забираются под сорочку. Мне становится жарко, ткань прилипает к телу. Я хотела их разнять, успокоить, переключить и да, удалось.
Переключились на меня.
Яр дергает к себе, а Тони не отпускает.
– Вас вообще не смущает, что я зубы не чистила и вообще только очнулась?
– Не смущает, – тембр Яра уже нормальный.
– Вообще, – добавляет Тони.
Просто сажусь на пол между ними и скрещиваю руки на груди.
– Я хочу в туалет, – привожу последний аргумент.
Глава 24
Я сижу на просторной светлой кухне, на барном стуле. Окунаю теплый круассан в липовый мёд. Наблюдаю, как ароматные капли меда стекают в вазочку, золотом отблескивая в свете лофтовых ламп. Слизываю сладкие капли и откусываю свежайший хрустящий кусочек. Запиваю миндальным латте. Теперь более-менее чувствую себя человеком.
За стенкой слышатся равномерные удары. Это Слепой и Семен тренируются.
За прошедшие три часа я успела принять душ, осмотреть новый дом, поговорить с Тони и Златой. Они ввели меня в курс того, что я пропустила. Больше всего обрадовало, что с дядей все в порядке, а огорчило то, что про Агату ничего не слышно. Вопрос, что стало с Даном, Тони проигнорировал. Почему у Яра испортился и без того не самый приятный характер, Тони тоже не сказал.
Сам же Яр ушел на второй этаж, велев зайти к нему, когда я буду готова. Я не успела спросить, к чему именно. Но мне в любом случае надо с ним обсудить вопрос моего обещания Агате.
Этот просторный особняк мне нравится гораздо больше, чем лесная хижина. Три этажа, на каждом отдельная ванная комната. В подвале лаборатория. Все современное.
Подходит Тони, подсаживается рядом.
– Я скоро поеду в город. Хочешь со мной? В магазины заглянешь, выберешь себе что-нибудь.
Я реально соскучилась по магазинам. И вещей у меня вообще нет нормальных.
– А разве уже не опасно?
– Это местный город, он закрытого типа, считается оборонным. Пропуск туда только у Яра, как у исследователя, и членов его семьи. Тебя смогу провести. Хочешь, милашка?
– Я хочу, да. Только сначала мне надо сходить к Яру.
– Зачем?
В голосе младшего прорезается ревность или мне кажется?
– Поговорить.
– Интимные разговорчики? Я тоже хочу тебя…выслушать.
Тони ухмыляется в своем стиле, пододвигается ближе, заговорщески склоняется к моему уху и шепчет:
– А пойдем-ка, втроем поговорим. Твоя попка готова к приключениям?
Подавляю желание закатить глаза или разразиться воспитательной речью, о том, как нужно разговаривать с девушками.
А смысл?
Сколько там ему лет? Его уже не изменишь, колкие пошлости – часть его образа, так же, как и обворожительная улыбка, как руки, покрытые татуировками, и чуточку сгорбленная спина, обманчиво ленивые движения хищника.
Вот такой он – Антон Снежный. Можно его принять, можно злиться или краснеть, но он не изменится.
Я выбираю игнорирование. Морщу нос, отодвигаюсь со стулом и поднимаюсь.
Он тоже встает.
– Я так понимаю, молчание – знак согласия? – вкрадчиво, чуть наклонив голову, спрашивает Тони.
– Нет.
Мимолетом бросаю на него взгляд.
Он смотрит на меня пожирающе, руки чуть в сторону разводит и шагает ко мне, молниеносно, оказывается близко-близко.
Его глаза до коньячных оттенков темнеют, хищный блеск излучают, огонек дьявола. Но за этим огоньком черные угли зрачков прячут тлеющую боль. А ухмылка натянутая, это привычка зверя – клыки демонстрировать.
Я распахиваю глаза, утыкаюсь лопатками в барную стойку.
До меня доходит.
Он не хочет отпускать меня к Яру. Антон по мне скучал, ждал, когда я очнусь, одевался празднично каждый день и букет ежедневно покупал, чтобы свежий был. Он ко мне трепетней относится в целом. А я к Яру готова бежать в первую очередь, так он это видит.
Но Тони не может сказать прямо, не по-мужски же это – переживания на поверхность выкладывать. И вот за колкостями и ехидством прячет истинные чувства.
Наверное.
Сама тянусь к нему, приподнимаюсь на цыпочки, руками за шею обхватываю.
– Хочешь, я останусь только с тобой сегодня? А Яр пусть занимается исследованиями, или что там ему важней.
Он порывисто подается навстречу, будто только этого и ждал. Подхватывает за попу, приподнимает, я ойкаю, сильней в мускулистую спину вцепляюсь. Его губы уже жадно ловят мои, язык в рот толкается. Мы сплетаемся в поцелуе. Я задыхаюсь, запускаю пальцы в русые волосы, кошусь в сторону выхода. Эта кухня открытого типа, вместо двери – арка, мы как на ладони тут.
Я сама контроль потерять готова, какой он горячий и страстный, по телу идет приятная судорога, выгибаюсь в сильных жилистых руках. Подхватывает под коленями и подмышками, кружит по кухне, будто теперь я ему подарок подарила. Как невесту кружит.
Антон сажает меня на барную стойку, а сам придвигается вплотную, встает между моих раздвинутых ног.
Целует шею, лижет, по-хозяйски сжимает грудь, мнет, а я раздумываю над словом «невеста», замираю, не отвечаю на ласки.
– Какая ты вкусная. Моя.
– М-м-м…
Тони прикусывает мочку уха, шепчет требовательно:
– Скажи, что моя.
– Антон…
– Скажи.
И как молнией бьет, я вспоминаю. Что не так со словом «невеста». Упираюсь ладонями в мощную грудь, чуть отталкиваю, смотрю пристально:
– А как же твоя жена, Антон?
– Ты ревнуешь, милашка? – он снова льнет ко мне, но я удерживаю.
– А ты избегаешь ответа? Потому что врать не можешь?
Он не отводит взгляда, внезапно становится почти серьезным:
– А нечего отвечать. Да, есть жена. Но истинная важней.
Я думаю. Смотрю поверх его головы, в проход арки. Там видно гостиную, столик посреди комнаты и на нем цветы в вазе, подарок от Тони.
Тони садится, кончиками пальцев скользит по моей коже от колена вверх по бедру. Туда, где заканчиваются короткие шорты. Я придерживаю его руку. Импульсы влечения к Тони покидают тело стремительно. Теперь мне не хочется, чтоб он меня трогал. Ерзаю по столешнице, отодвигаясь от него подальше. И терзает меня отнюдь не ревность. Вообще непонятное и незнакомое ранее чувство женской солидарности, что ли. Дядя всегда говорил, что я слишком эмпатичная – даже ножку от табуретки, об которую ушибла палец, готова жалеть.
– Не хотела бы я быть на месте твоей жены. Представляю себе. Всю жизнь, можно сказать, провести вместе, а потом бац – появилась новая, молодая, истинная, – усмехаюсь. – И теперь он только с ней может. Это предательство, нет? Ты способен на предательства получается?
Тони покачивается на стуле, в лице не капли раскаяния или сомнений:
– Ой-ой, какие громкие слова, Ника. И странные выводы. Ты путаешь устои оборотней и людей, маленькая моя. Она поймет. Такое бывает, что истинные находятся. Далеко не сразу. Каждый оборотень, связанный семейными узами, знает это, помнит. Если бы она нашла своего истинного, я был бы только искренне рад за нее.
– Серьезно? Вы не воспринимаете истинных, как разлучников?
– Нет, конечно.
Он улыбается, спокойно и искренне. Возможно, и правда, все не так, как рисовалось в представлениях.
– Разве ты не скучаешь по ней?
– Видишь ли, Дина, она… Как боевая подруга. Спутница, компаньон. Да, мы выросли вместе, вместе охотились. Скучаю, немного. Как человек. А по тебе скучаю всей звериной и человечьей сутью. Когда Яр закончит устройство портала, и мы перейдем, то ты сможешь увидеть сама. Думаю, вы с ней подружитесь, она чем-то на Агату похожа. Характером.
Покачиваю босой ногой. Продолжаю допрос:
– А дети у вас есть? Или как правильно говорить – щенки, волчата?
– Нет. Только у истинных пар могут быть…детеныши.
Вот почему оборотней так мало. Если бы они плодились, как люди, то главенствовали бы над нами. С их неубиваемостью и долгожительством.
Прислушиваюсь к своим ощущениям. Напряженные, как струна, мышцы расслабляются, я выдыхаю. Хоть одну тему можно закрыть. И вернуться к другой:
– То есть каждый детеныш на пересчет? Истинных же очень мало, верно?
– Ну, можно и так сказать. К чему ты клонишь?
Я спрыгиваю с барной стойки, и пяткой больно бьюсь об кафельный пол. Шиплю. Да уж, ловкости у меня совсем нет.
Тони быстро садится на пол рядом со мной, аккуратно берет мою ногу, дует. Заботливый Снежный…
– Пока мы тут радуемся, живем… Где-то там у охотников брат Агаты. Она мне помогла, ради меня осталась у ведуна. И я обещала спасти малыша, понимаешь? Он же волчонок, неужели не жалко? Я сказала о нем дяде, но, думаю, только вы можете помочь.
Антон проводит рукой по моим волосам, заправляет прядь за ухо.
– Окей, милашка, я что-нибудь придумаю. Слепой уже был там на разведке, но место, которая назвала Агата – брошено. Охотники с мелким ушли в другое. Постараюсь найти и успеть до перехода.
– Спасибо! – кидаюсь ему на шею, обнимаю искренне.
Так и сидим какое-то время на полу.
Тони сжимает меня за талию, руки ползут под футболку.
– Спасибом не отделаешься, я же много раз говорил.
Делаю задумчивое лицо:
– Поцелуй в качестве оплаты подойдет?
– Ты так дешево оцениваешь мои риски?
Вереницы мурашек разбегаются от его горячих рук на коже, которые уже целенаправленно двигаются к груди, напряженным соскам… И я не противлюсь, сама жмусь к Тони плотней.
– А ты не можешь ради истинной сделать что-то безвозмездно? Просто потому что я прошу? – накрываю ладошкой топорщащийся сквозь джинсы бугор между его ног.
– Ты умеешь убеждать, – сжимает мои затвердевшие бусинки, ласкает умелыми пальцами.
Я в ответ сжимаю член.
– У меня хорошие учителя.
Возбуждение нарастает, трепещущее сладкое чувство медленно расходится от низа живота во все стороны.
Тони поднимается и подхватывает меня на руки, шагает к выходу из кухни:
– Тогда пойдем, буду учить остальному.
Доверчиво обнимаю его за шею:
– Надеюсь, хорошему?
– Не-е-ет. Очень плохому, – его шепот развратный и очень порочный.
Тони двигается быстро и ловко, будто я ничего не вешу, пушинка в руках атланта. Почти взбегает по скрипучей лестнице на второй этаж. На этом этаже библиотека, наши личные комнаты и отдельная общая спальня на троих.
Туда-то и направляется Тони.
Открывает приоткрытую дверь ногой, вносит меня, аккуратно кладет на огромную кровать. Наклоняется и шепчет:
– Готовься пока, я скоро.
Он утыкается носом мне в шею, втягивая носом воздух. Но тут же отрывается и направляется к выходу. Куда это он, интересно?
Оглядываюсь.
Шторы в спальне занавешены, создают приятный интимный полумрак. На комоде свечки, какие-то баночки с аромамаслами и планшет. Чье это все? Точно не Яра, он таким не заморачивается, но вот Тони вполне может быть. Он следит за имиджем и внешним видом. Мне это нравится. Хорошо, когда мужчина ухоженный.
Хм, а может, включить расслабляющую музыку? Сделать Тони массаж… А потом он мне.
Встаю с кровати, принимаюсь за дело. Через две минуты у меня уже все готово – зажженные свечки расставлены по разным углам, палочки с благовониями источают приятный запах, эротическая подборка песен звучит из планшета. А сама я в нижнем белье красиво восседаю, опираясь на подушки.
Из коридора слышатся шаги. И приглушенные голоса. Хмурюсь, натягиваю одеяло.Там за дверью оба истинных. Черт, но я же хотела побыть только с Тони...
О чем они говорят? Прислушиваюсь. До меня доносятся лишь обрывки фраз
– …мне нужна, долелать работу. Потрахаешься потом.
Вжимаюсь в мягкую кровать, к ушам и щекам приливает кровь. Все идет не по плану и опять Яр виноват! Надеюсь, Тони его поставит на место?
– Я значит, потом, а ты в первую очередь? Не охренел ли ты, братец?
Слова становятся неразборчивыми, я даже хочу встать и подкрасться к двери, но понимаю, что слух зверей не позволит моему маневру остаться незамеченным. Спустя короткое время раздается восклицание Тони:
– Тьма! Иди лечись сначала, ты задолбал!
Дверь резко распахивается, причем открывает ее Тони. Я моргаю, не понимая, что происходит. Тони полностью обнаженный, волосы мокрые, с них капает. По всей видимости он отходил в душ. По рельефному торсу стекают капельки влаги. Звезда плейбоя позавидует его фигуре и мускулатуре. Так и хочется намазать его маслом… Член даже в расслабленном состоянии выглядит внушительно. А еще Тони гладко выбрит. Везде.
