Текст книги "Мои Снежные монстры (СИ)"

Автор книги: Лика Трой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Черный резко обрывается, меняется в лице, глядя мне за спину.

А я не успеваю оглянуться.

Воздух тяжелеет, в голову будто свинцом плеснули, такая тяжелая становится, в глазах мушки, все темнеет. Я слышу дикий рев за спиной и грохотание выстрела. Но слышу приглушенно, будто сквозь вату.

Последнее, что я вижу – это как мимо меня проносится бурое чудище. Огромное. И прыгает на Черного, сметает его.

Меня накрывает тьмой.

Но даже сквозь нее я вижу алые вспышки глаз Тони.

Глава 13

На грани реальности, там, где сон перетекает в явь, я слышу бормотание приглушенных голосов.

Лежу, прижимаясь щекой к чему-то пушистому и мягкому. Так не хочется открывать глаза.

Уютно трещит камин, в нос врывается аромат мандаринов и еловых шишек. И чего-то терпкого, особого, опасного…

Прислушиваюсь. Голоса приближаются:

– …ты думаешь, она хочет?

– … туда же. Встретится с матерью – хриплый смешок. – Порадуется. Чем не подарок на Новый год…

– А про этого дядю ты рассказал?

– Ей этого знать не надо. А то опять сбежит. У нас нет времени. Скоро полнолуние…

Сердце колотится чаще. Дикая мысль обжигает сознание. Моя мама пропала. Говорят, что погибла она из-за Снежных…

Шаги. Скрип двери.

– Вставааай, спящая красавица… – протяжный голос врывается в мое ошарашенное сознание. Руки что-то касается.

Резко переворачиваюсь на спину. Глаза сами по себе распахиваются.

Взгляд упирается в чей-то обнаженный торс. Бездумно скольжу взглядом вверх. Тонкая полоска черных волос тянется от резинки боксеров до пупка, бугрящиеся литые мышцы пресса. Мощную широкую грудь украшает узор татуировок.

Быстро моргаю…

Надо мной возвышается Тони. Хотя нет, не так. Надо мной возвышается Антон Снежный. Безумно красивый, идеально сложенный, с наглым пожирающим меня взглядом, в котором легко читается дьявольский огонь.

Он стал прежним. И я даже не удивляюсь. Теперь у него лицо того, кого я знала раньше. Кого я бы никогда не перепутала, когда встретила на дороге. И ничего со мной не случилось…

В памяти мелькают картинки вчерашнего дня.

Встреча на дороге, новый босс, договор-контракт на безумную сумму, Тони в туалете, возвращение в офис, где их уже двое, вечер, клуб, муж, магия, слова об аукционе.

И тот рывок Яра на Черного. Блииин. Разлепляю пересохшие губы:

– Где Яр?

– Отошел. Скоро вернется.

Порываюсь встать, но Антон удерживает меня, кладет руки на бедро и плечо.

– Тебе нельзя так резко вставать, милашка.

От его касаний кожу обжигает, как разрядом тока пронзает.

Кожу… Я что… Без одежды?!

Ну это уж слишком!

Сбрасываю его руку и резко сажусь, чуть не ударившись головой об массивную челюсть, но реакция мужчины впечатляет: он легко уворачивается. Сжимает мне запястье:

– Тише, лапочка.

– Где моя одежда?!

Меня начинает потряхивать. Хватаю простыню, тяну на себя, прикрываюсь.

Вместо ответа Тони наклоняется и втягивает носом воздух рядом с моей шеей.

– Три дня прошло, а я никак не могу привыкнуть к твоему запаху. Одуряющий...

– Сколько?! – я непонимающе оглядываюсь.

Абсолютно незнакомое место. Бревенчатые стены, деревянная мебель, горит камин, на полу шкура оленя, на стенах картины. В углу стоят лыжи, на вешалке висят теплые вещи.

Бегло осматриваю себя. У меня на шее кулон и сама я в нижнем белье. Это уже радует. Но все-равно:

– Где я?! Что, черт возьми, происходит?!

Три дня… Если это правда, то… Дядя от беспокойства, наверное, с ума сходит! Он меня даже к подружкам не отпускал, на ночь, беспокоился обо мне гора-а-а-аздо больше, чем родной отец. И я испытывала к нему такие же чувства. Мы постоянно были на связи. А тут… Три дня. Господи. И что там Снежные обсуждали про дядю?!

Антон легко вскакивает с кровати. Пододвигает ко мне сервированный столик с едой. Яичница, ароматный чай и тосты с беконом. Сглатываю слюну. Желание сбежать куда подальше на какое-то время ослабевает. Я действительно очень голодная.

– Ты ешь, а я расскажу.

– Сначала одежда!

Требовательно смотрю на Антона в одних боксерах и тут же смущенно отвожу взгляд. Хотя хочется его разглядывать, тело просто шикарное – поджарое, мускулистое, тренированное…

Добавляю потише:

– И ты… оденься… тоже.

Он насмешливо разводит руками:

– Мы дома, милашка, здесь жарко. У меня противоположное предложение. Как насчет полностью раздеться? Для начала.

Еще плотней в простыню кутаюсь, смотрю оттуда нахохлившимся воробушком, хочу испепелить его взглядом, этого нахального, наглого… оборотня.

Закрываю глаза, стараясь собраться с силами. Как же многое мне нужно принять в новой жизни. А когда открываю, передо мной оказывается сложенная одежда. Флисовый спортивный костюм с бирками.

– Одевайся, красавица. Посмотрим, как быстро ты сжаришься, и сама устроишь стриптиз.

Дома и вправду очень жарко. Антон отворачивается, натягивает спортивные штаны, а я облачаюсь в принесенную одежду и пододвигаюсь к столу. Залпом выпиваю чуть остывший чай с ароматом смородиновых листьев и мяты, вгрызаюсь в хрустящий хлебушек.

Тони садится рядом и начинает рассказывать.

Там в клубе Яр взял на себя всех охранников и Черного, пока Тони занимался моей безопасностью. У Яра проклятье берсерка, оно дает мощную глушащую ауру подавления для всех вокруг, поэтому я потеряла сознание. Самого Яра ранили, но у оборотней рядом с Истинной раны затягиваются, так что Яр осознанно взял на себя риски. В итоге Снежные прорвались, вытащили и меня и себя, оторвались от погони и смогли добраться со своего арендованного домика для охоты, недалеко от столицы, в Лосином заповеднике.

Проблема в том, говорит Антон, что они нарушили законы клуба, нарушили законы оборотней. Они не смогли встретиться с ведуном и взять нужные ингредиенты. Сделка сорвалась, с обрядом теперь будет сложно. Но варианты решить вопрос есть. А до полнолуния осталось всего ничего. До Нового Года тоже.

Антон рассказывает кратко рассказывает про оборотней, про их порядки. Про то, что у меня есть магический талант, который, как и их способности – усиливается, когда истинное трио рядом.

Он говорит, что все будет хорошо, что они меня никому не отдадут.

И мне кажется, что все это я уже слышала.

Его глаза блестят, разгораются, как и пожар у меня между ног, от его близости, от его руки по моему бедру скользящей от коленки и до самого верха. Но на душе у меня щемящее, противно сосущее чувство, что они заботливыми только прикидываются, а на самом-то деле… Лицемерные сволочи. Которые хотят мной воспользоваться. Как и все вокруг. Кроме дяди.

Скидываю его руку, встаю, подхожу к окну, приоткрываю створку.

Все тело горит. Рядом с братьями я все время чувствую что-то острое, запретное, странное, неведомое. От этого становится жутко, учитывая, что я слышала в их разговоре. Я не могу им доверять. Никому не могу доверять. Влечение к мужчине смешивается с отчаяньем, наваливаясь безнадегой.

Встряхиваю головой. Оглядываюсь. Тони смотрит на меня взглядом, который может читаться только как “теперь ты никуда не денешься”.

– Антон, – мило улыбаюсь. – Я так понимаю, вы планируете остаться здесь?

– Возможно.

Он отвечает уклончиво. И мне это не нравится.

– А все эти… оборотни, Черные, охотники и прочие. Они нас не найдут? По запаху там или как?

– Не должны. Мы обезопасили себя. Скрыли следы. Здесь дачные поселки, есть лыжня. Оборотни не станут нас тут искать. На какое-то время это поможет. А после обряда уже будет неважно.

Обряд, который отправит меня к моей матери? Ясно-понятно.

– Я хочу тебя кое о чем попросить, – моргаю я, прикидываясь милой и скромной. – Можно?

– Конечно.

– На новогодние праздники мне всегда хотелось иметь живую елку в доме…

– Намек понял, – Антон встает с кровати. – Выберу для тебя самую красивую и пушистую елочку.

Смотрю ему в след. Он раздетый уходит в мороз, исполнять мое желание. Как это мило… И странно. Но я солгала. Не люблю, когда рубят елки. Просто это первое, что пришло в голову, чтобы отправить его подальше и сбежать.

Тони оборачивается, будто мысли мои прочитал и весело говорит:

– Но если попробуешь что-то опять отчудить, Ника, то мы тебя жалеть больше не будем. Оторвемся по полной за все три года воздержания. Поняла, милашка?

***

Лыжи скользят по снегу, я мчусь с горы. Вот это скорость! В голове вертится песня “нас не догонят”. Подпеваю вслух. Один раз получилось сбежать, значит и второй раз получится.

Да и вообще.

Я лучше рискну и попадусь, чем буду сидеть смиренно и ждать своей участи. Непонятно какой!

Морозный ветерок дует в лицо, кожу лица покалывает. Надо успеть добраться в город до темноты. Хорошо, что тут есть лыжня, иначе я бы заблудилась.

Горка заканчивается, впереди лес. Изо всех сил помогаю себе палками. Болоневая куртка, которую я стянула с вешалки, шуршит в такт движениям. На мне валенки на три размера больше, как бы из низ не выпасть. Это единственное, что было там из обуви, зато подошло к лыжам. Хорошо, что они не на креплениях с ботинками, а старые, на резинках…

Огибаю заснеженные елки и на новом повороте врезаюсь в преграду.

Поваленные деревья на лыжне!

Как же так?

Рассеянно осматриваю препятствие. Надо объезжать. Но тут такой бурелом, что кажется, смерч прошелся. Что же тут так деревья повалило? И справа и слева – все завалено, будто специально.

Придется перелазить. Наверное, я смогу пролезть внизу, комплекция позволяет.

Отогреваю дыханием руки. Перчаток и варежек я не нашла, так что руки начинают замерзать. Да что там, они уже порядком окоченели.

Что ж.

Не обратно же возвращаться. Снимаю лыжи, просовываю их вперед, в бурелом.

Лезу под деревья, сгибаюсь, а теперь наверх, ногу вот сюда, на ствол….

Ай!

Рядом пробегает какая-то тень, и я дергаюсь.

– Проклятье. Провались! – в сердцах ругаюсь шепотом, глядя вслед убегающей кунице.

…и вскрикиваю от хруста со всех сторон!

Вся куча начинает оседать.

Я пячусь назад, но там уже что-то мешается. Разворачиваюсь, чтобы посмотреть, проползаю под деревом, оно еще чуть-чуть оседает и меня придавливает стволом сверху, пригибая почти к земле, животом прижав к другому стволу перпендикулярно. Стою в дурацкой позе, на четвереньках. Почти. Не на коленях, но все равно…

Твою налево! Черт! Дьявол! Капец!

Паника захлестывает, сковывая тисками ужаса не хуже дерева сверху.

Что же делать?!

Шмыгаю носом, вглядываюсь вперед, туда, где просвет.

И сердце заходится в безумном ритме.

Потому что я вижу. Как на поляну передо мной выбегает огромный белый волк с красными глазами. Следом за ним показывается бурый медведь. Хочется провалиться еще глубже, к центру Земли…

Мамочки… Жуть!

Они идут навстречу ко мне, останавливаются у кучи бурелома.

Моргаю. Дышу со свистом, со всех сил вцепляюсь руками в дерево.

Медведь пропадает из поля зрения, слышится хруст где-то справа.

А волк… делает пару шагов и… начинает деформироваться… Это выглядит безумно, мне хочется закрыть лицо руками, но вместо этого я смотрю во все глаза.

Миг. И передо мной стоит на двух ногах полностью голый мужчина. Он легко раскидывает завал деревьев спереди меня, как будто эти стволы – пушинки и ничего не весят.

Пара мгновений, и вот он уже стоит передо мной. Осматривает бегло.

– Застряла, милашка? Никак не выбраться без нашей помощи, да?

Голос Тони сочувственно-вкрадчивый, протяжный. Мягкий голос, ласкающий. Сдобренный щепоткой насмешливости. Они играют со мной. Издеваются…

Тяжело дышу, грудь вздымается. Дергаюсь. Обреченно. Бессильно.

Ладонями в кору дерева упираюсь, силюсь вырваться из деревянной ловушки.

Бесполезно!

Застряла…

Тони впереди, а Яр где-то сзади, я его не вижу. Но чувствую… Я прекрасно ощущаю его энергетику, это ни с чем не спутать.

Убегала от них, полезла, куда не надо. И вот. Попалась. Талию сверху зажимает толстый ствол дерева, несильно и не больно. Снизу тоже самое. Дышать могу, шевелиться тоже, а вырваться – нет.

Подумав о толстом стволе, я невольно кидаю взгляд на Тони… Точней, на область ниже живота.

На член.

А куда еще смотреть, если именно член рядом с моим лицом. Прямо напротив. Вздыбленный, с синеватыми переплетениями вен. Блестящая розовая головка покачивается вальяжно. Гипнотически. Член очень горячий даже на вид. Жаркий. Раскаленный. От него пар идет и воздух плавится. Вокруг марево, как от асфальта в жаркий день.

Тони упирает руки в бока, покачивается с пятки на носок и спрашивает:

– Нравится? Сейчас он окажется в тебе.

Сглатываю. К лицу приливает кровь, уши пылают.

И я представляю.

Какого это, если этот твердый, упругий член во мне окажется. Уткнется бархатной головкой во влажные складочки и толкнется внутрь…

Мне становится жарко даже от одного мимолетного представления. Между ног начинает печь, возбуждение мучительно-сладкими волнами расходится по всему телу.

Или это…

Не только от возбуждения жар расходится.

А еще от горячей руки Яра, что неслышно подошел ко мне сзади? Я цепенею, понимая, что за этим последует.

Дергаюсь, лягаюсь ногами в пустоту, насколько позволяет зажатость. Бесполезно. Мое дыхание учащается, пар клубами вырывается изо рта. Начинает потрясывать. Я слышу, как тяжело они дышат, понимаю, что всё. Они на последнем этапе. Но не торопятся, потому что я уже никуда не денусь. Оттягивают предвкушение. Все по-настоящему, что у меня нет шансов, эти двое, они… Сделают со мной, что захотят, оторвутся по полной, за все время, что им терпеть пришлось. Не даром мне всегда говорили, что они монстры, беспощадные. И порочные.

Тони усмехается уголком рта:

– Попроси, малышка. И мы тебя вытащим. Но попроси хорошенько.

Член в миллиметрах от моего рта, отчего меня наполняет влагой: слюна во рту, возбуждение между ног.

Черт…

– Давай, детка. У тебя нет выбора, – хрипло добавляет Яр.

– Луна уже почти полная. Поторопись. Скоро мы не сможем себя контролировать и будем…жесткими.

Полнолуние. Точно. Я же слышала, Антон сегодня рассказывал. То самое время, когда они теряют контроль. И… оттрахают меня по полной, если я не отдамся сама раньше.

Мне остается только… Сдаться и принять неизбежное...

Сглатываю и облизываю пересохшие губы, сдавленно говорю:

– Ладно... Прошу, помогите. Только не надо меня… Я не хочу…

А внутреннее естество в это время кричит «Надо!» и «Хочу!»

И это служит им сигналом, будто они читают мысли.

– Ну все, ты сама нарвалась, девочка.

Глава 14

Я стою в той же позе, прижимаясь животом к упавшему стволу дерева. Моя рука сама по себе тянется к члену, сжимает его. Ох, блин, какой он горячий, а рука так замерзла, до чего же приятно… Этот жар передается мне во все клеточки тела, вместе с пульсацией исходящей от члена.

– Давай, Ника, открывай ротик. Проштрафилась. Теперь будешь заглатывать.

Глухой голос Яра сзади вторит:

– Мы оттрахаем тебя, как сучку.

Я разжимаю губы, чтобы ответить, но Тони в это время толкается членом вперед и мне ничего не остается, как принять на язык упругую, обжигающе горячую головку.

– Вот так, да. Тьма… Охренеть…

Тони прикрывает глаза, кладет руки мне на затылок, буквально натягивает меня ртом на член, вбивается глубже, до глотки. Держит пару секунд так, достает. И опять. Дает отдышаться. И снова вгоняет.

Я слышу его хриплый стон, он увеличивает амплитуду движений бедер. Он уже не сдерживает свой нрав.

Попе внезапно становится холодно – это Яр сдернул с меня штаны. Обжигающий шлепок по ягодице отдается звонким эхом на весь лес, я сдавленно мычу, возмущено. Сзади слышится:

– Ты плохо себя вела, Ника. Не слушалась, убегала. Отодрать тебя за это в попку?

Пальцы Яра касаются сжатого колечка.

Ох, нет! Только не туда!

Тональность мычания сменяется на жалобную. Озябшую кожу ягодиц поглаживает горячая мужская ладонь.

Я пытаюсь освободиться от члена во рту, упираюсь ладонями ему в бедра. Но куда там. Разве Тони теперь остановишь? Он трахает меня в рот, не замечая сопротивления.

Мысли улетучиваются, я вся превращаюсь только в ощущения. То, что было дикими фантазиями, да безумными, запретными представлениями, становится реальностью. Происходит прямо здесь и сейчас. Один сзади, другой спереди.

Это пошло, порочно, грязно, дико, немыслимо!

От этого не спастись.

И мне это… нравится…

Я пытаюсь сжать ноги вместе, между ними уже водопад. Пальцы Яра скользят по мокрым складкам, касаются клитора, трогают бугорок, ласкают и сдавливают. Я не могу сдержать влажный стон, слюни текут у меня изо рта, капают на снег. Движения бедер Тони становятся быстрыми и резкими, не такими глубокими. Я сама сжимаю губами его толстый ствол, двигаю головой вперед. Из мужчины спереди вырывается хриплый рык:

– Хорошая девочка.

И сзади ему в ответ раздается:

– Плохая.

Это Яр мне приговор выносит и припечатывает им вместе с новым шлепком.

Ох-х…

Попа горит, коленки трясутся.

Ствол дерева, давящий сверху на поясницу, откидывается кем-то из оборотней. Я вдыхаю полной грудью… И тут же задерживаю дыхание.

Чувствую, как что-то большое и раскаленное упирается в узкое колечко! Цепенею от ужаса, мои глаза расширяются, не могу сфокусироваться ни на чем, я мысленно молю его: «Не туда! Пожалуйста, нет!»

– Будешь послушной, поняла? – Яр рычит, сжимает ягодицы руками, сминает, тянет на себя.

Тони вынимает член, позволяя ответить.

Прерывисто и часто дышу, облизываю мокрые губы.

– Не слышу, – давление становится сильней.

– Да… Да, поняла!

– Умничка.

Головка скользит ниже в истекающую желанием дырочку, замирает у входа, и я выдыхаю.

Тони не дает сконцентрироваться на ощущениях сзади, он снова требовательно врывается в рот.

Яр неспешно и неотвратимо проникает в меня, заполняя постепенно собой, своим большим органом, а я не могу полностью сконцентрироваться на ощущениях из-за члена его брата во рту.

– Какая же ты тугая, девочка.

Тот, кто был медведем, двигает бедрами, член толкается глубже и срывает преграду, мне больно, там жжется. И я поскуливаю, двигаю бедрами, животом ползу по дереву подо мной, силюсь вырваться, отодвинуться вперед от огромного агрегата Яра, что пронзил меня изнутри. Оборотень вцепляется руками мне в бедра, тянет назад, курточка рвется. Яр проталкивается еще глубже, растягивая узкую дырочку.

Я сильней сдавливаю губами входящий в рот член.

Антон несколькими интенсивными движениями вбивается мне в рот до глотки особенно резко, и из его рта вырывается хриплый сдавленный полустон-полурык.

В горло выстреливает горячей жидкостью. Я расслабляю припухшие, саднящие губы, но Тони не отпускает меня, а наоборот, натягивает сильней, глубже врывается:

– О да… Давай, проглоти все, до капли.

В глазах пелена и искрящиеся мушки, я ничего не вижу. Горячая терпко-солоноватая сперма заполняет весь рот, массово, раздувает щеки, я давлюсь ей, старательно сглатываю.

А Яр в это время наращивает скорость.

– Какая же ты тугая, детка.

Ощущаю между ног болезненно-сладкую пульсацию, боль постепенно превращается в концентрацию удовольствия.

Тони гладит меня по голове, убирает спутанные волосы с лица. Его движения замедляются. Вот он затормаживается совсем, не движется, вынимает член, ведет им по губам, обмазывая, помечая.

Я концентрируюсь на других ощущениях.

Яр тянет меня на себя за плечи, срывает куртку, разрывая пуговицы, они разлетаются вокруг, как конфетти. Штаны с трусиками он тоже сдергивает до конца. Затем выпрямляется, расставляет свои ноги пошире и подхватывает меня под коленями, прижимая спиной к себе. Чтобы удержаться на весу, я закидываю руку ему за шею, хватаюсь за покатое, мускулистое плечо. Даже через кофту я чувствую, какой он горячий. И его жар окутывает меня всю, защитным коконом, не давая замерзнуть.

Он держит меня на весу. Я в его руках, полностью в его власти. Тони пристально смотрит на нас. Он в двух шагах. Мой взгляд мутный, сознание заторможено.

Яр медленно разводит мои ноги в стороны и с утробным выдохом насаживает меня на свой член.

Я вскрикиваю.

Поднимает вверх. И снова насаживает, вырывая из меня стон. Сжимаю зубы, нет, не хочу, буду молчать, не выдавая то, что мне это нравится. Но протяжные всхлипы вырываются с каждым новым толчком в унисон движениям Яра.

Но я концентрируюсь на этих ощущениях полностью.

На том, как член Яра скользит внутри меня, как он вгоняет его до самого предела, ускоряется, раздвигая масштабы, даря мне новые симптомы безумия.

Болезненные.

Но космические. Неземные.

А Тони… Он подходит ближе, пригнув голову, как хищник. Его член, сначала опавший, уже снова стоит колом.

Он касается пальцами моего клитора, гладит, сжимает его.

О да! Я приближаюсь к наивысшей точке, это мучительно… Но сейчас все закончится…

Глаза Антона близко, я растворяюсь в них, в этом красно-янтарном огне. Закрываю глаза, мое тело готово взорваться.

Но Тони убирает пальцы и произносит протяжным шепотом:

– А вот ты кончить не заслужила, малышка.

Глава 15

Трещит камин, за окном завывает вьюга. Начинается снежная буря, но в доме все так же тепло.

Сижу на кровати, закутанная в плед, шмыгаю носом, исподлобья смотрю в окно, а не на двух зверей напротив. Нет, они сейчас не в человеческом обличии, но как еще называть тех, кто так моим положением воспользовался? Звери они, кто же еще.

Как добирались из леса обратно я почти не запомнила. Зато перед глазами все еще стоят картинки сцены в лесу, как меня наглым, постыдным образом брали…

– А теперь можно и поговорить. Зачем ты убегаешь, милая, вот скажи? Тебе так хочется на аукцион?

Перевожу взгляд на Яра. Он довольно развалился в кресле, на нем рубашка в красную клетку и черные штаны. А в руках держит кубок. Большой кубок с драгоценными камнями и витиеватым узором. Выглядит как царь, ему и короны не надо.

Я возмущена до предела:

– А вы правда не понимаете?! Что вы со мной очень подло поступаете, нагло, бесчеловечно, по принуждению! – я сама не уверена в своих словах, но пытаюсь держать лицо. – Я бы лучше в лесу замерзла!

Тони садится рядом, берет мою руку в свою, я выдергиваю и отодвигаюсь подальше. Он заглядывает мне в глаза, и взгляд у него сейчас… виноватый? Или мне кажется?

– Ника, ты пойми. После того, как мы обнаружили свою Истинную… Мы уже не можем ни с кем. Понимаешь? Вообще ни с кем. А к тебе тянет. Мы же не железные, ну. И так долго терпели.

Прижимаю костяшки пальцев ко рту. Тони говорил перед тем, как я сбежала, что он оторвется за все три года. Но я тогда не восприняла это… настолько…

Он добавляет:

– И ты согласилась. И сама хотела.

Я немного смущаюсь. Я хотела, да. Притяжение я тоже чувствую, но, наверное, не так как они.

– Вы мне не дали выбор! У меня вообще всю жизнь ничего не было, я же не бросаюсь на вас с похотливыми помыслами.

Яр хмыкает, закидывает ногу на ногу:

– Я бы не отказался.

– Не сомневаюсь.

Тони терпеливо объясняет:

– Внутри нас дикие звери, которые живут инстинктами. Мы постоянно их сдерживаем, контролируем. Но тогда в лесу, чтобы догнать тебя нам пришлось… Выпустить зверей наружу. Тут все очень просто – самочка убегает, ее надо догнать и сделать своей. Так думает волк во мне. А ведь я тебя предупреждал.

– Вы были вполне в адеквате. Разговаривали разумно. Я вам не верю, – качаю головой, но не очень уверенно.

– Ника, да. Мы были почти, – он интонационно подчеркивает это слово, – в адеквате. На половину. В том-то и дело.

– Хочешь сказать, что я сама виновата?

– Поиск виноватых – нерационально, – веско вставляет Яр. – Но дальше ты будешь довольна. Мы позаботимся.

– А как же полнолуние? – я щурюсь. – Сколько до него осталось?

– Сутки.

– И что будет тогда?

Они переглядываются.

Я тоже перевожу взгляд с одного на другого.

Яр встает с кресла, ставит кубок на столик.

– Тут есть сложность. Нам нужно было провести обряд в полнолуние. Тогда все было бы хорошо, ты бы нас чувствовала, как мы с ним, – Яр кивает на Тони, – чувствуем друг друга. Это высший уровень эмпатии. Понимание без слов. И тогда, после этого, мы бы смогли встретиться со всеми остальными Снежными. Это – наша конечная цель. За этим мы и ходили в тот клуб. Там на нижнем ярусе обитает ведун, я должен был забрать у него…кое-что.

– Но теперь все отменяется?

– Не отменяется. Мы решим этот вопрос.

Яр подходит ко мне, садится рядом, с другого бока. Кровать жалобно скрипит. И у меня в унисон на душе скрипнуло, опять я между братьями зажатой оказываюсь. Тони тоже пододвигается ближе, ложится. Его голова оказывается у меня на коленях, он смотрит на меня, в его глазах столько восторга, а мне неловко. Я ерзаю. И, повинуясь внезапному порыву, кладу руку ему на волосы. Он блаженно прикрывает глаза. На него невозможно сердиться, такой у него вид.

А вот Яр… Его я откровенно побаиваюсь. Хотя после сцены в лесу он стал очевидно спокойней. Он продолжает размеренным, спокойным тоном:

– Работа в компании мне нужна как прикрытие для исследований. Очень важных. И без тебя ничего не получится. Все в силе.

– Как можно продолжать какую-то работу, если вас преследуют?

– И этот вопрос мы решим, не переживай.

– А что за исследования?

Яр касается губами моей шеи, поднимается к области за ухом. Я не отстраняюсь, только задерживаю дыхание. Он трогает пальцами меня за подбородок, заставляя повернуться к нему лицом. Наши губы соприкасаются, совсем чуть-чуть, но этого достаточно, чтобы мое дыхание участилось, а веки затрепетали.

Он говорит мягким шепотом:

– Исследования для возможности перехода в… лучшее место. Там, где нас ждет наша семья.

Я выдыхаю тихо:

– Но у меня тоже есть семья. Дядя…

Яр морщится, медленно произносит:

– А вот с твоим дядей не все так просто.

– Что… ты имеешь в виду? Что с дядей Егором?!

Яр чуть отстраняется и качает головой:

– Ты пока не готова принять информацию. Тебе надо успокоиться.

– Серьезно? – мои брови вздергиваются вверх. – Успокоиться? Думаете, с вами реально успокоиться?!

– С нами реально абсолютно все, милашка.

Улыбка Тони обаятельна и чарующа. В бархатном голосе ни капли сомнения, даже нотки ироничности исчезают. Как и красные искры из глаз. Он добавляет:

– Любые мечты. Фантазии. Даже самые сокровенные. Сейчас же Новый год. Вот о чем ты мечтаешь, скажи?

– О… Даже не знаю с чего начать, – теперь понятно, куда делась ирония Тони. Она вся перешла в меня и теперь изливается бурным потоком. – Может быть, о спокойной жизни, где я занимаюсь любимым делом и меня никто не преследует? Не обнюхивает, не засовывает члены, куда не надо и не называет милашкой? Или что, этого слишком мало? Надо мыслить масштабно? Тогда хорошо. Мечтаю о собственном острове, где я королева, а у меня куча подданных и обожателей. А еще пусть будет прекрасный и добрый муж и пара здоровых детишек. Хотя нет, стоп, что это я, к черту мужей. Да и это тоже теоретически можно осуществить. Самое сокровенное и нереальное? Вы же все можете? Так вот. Я хочу встретить маму. Но только живую, – губы кривятся, горло предательски сжимается и голос дрожит, – и… счастливую…

Заламываю пальцы, сжимаю зубы и отворачиваюсь к окну. Глаза будто дымом заволокло, и он щиплет, через них проникая в мне душу.

Звонкая тишина, как пощечина. Мужчины тоже молчат. Яр успокоительно, кончиками пальцев, водит мне по спине, а Тони тянется к щеке, на которой появилась влажная дорожка.

А я хотела быть сильной. Не плакать. Но как вспомню про маму, так каждый раз… А ведь столько лет прошло, я взрослая уже. Женщиной стала.

Моя спина каменеет. Раздуваю ноздри. Сквозь зубы, едва слышно, цежу:

– Чтоб вам провали…

И палец Тони молниеносно прижимается к моим губам.

– Тссс. Вот так не надо говорить.

– А то что? – с вызовом спрашиваю я, поднимаясь.

Тони ловко поднимается на ноги, вид у него все еще добродушный:

– Держи свой язычок под контролем. Он нам еще пригодится.

Складываю в уме, что случилось. Они говорили – у меня есть магические способности. Когда я пожелала, чтобы змеюк из бухгалтерии хватил понос – они действительно выстроились очередью в туалет. Когда я пожелала, чтобы всё провалилось в лесу – случился обвал. А сейчас они мне не дали проговорить слова проклятья. Значит…

Мои губы впервые за этот день посещает улыбка.

А Яр с Тони переглядываются.

Смотрю на пушистую елочку в ведре. Тони выкопал ее вместе с корнями, а не срубил. Весной можно будет посадить снова. Так бы не получилось, если бы Тони был обычным человеком. Выкопать что-то из застывшей земли можно только, если обладаешь неистовой силой.

За окном совсем стемнело, лампочка на потолке светит тускло, мерцает. Похоже, тут проблемы с электричеством, либо это из-за снежной бури за окном.

Я отхожу к камину, подставляю руки к оранжевым языкам пламени, разглядываю тени на стене. Пушистая шкура щекочет босые ступни.

– Если у меня такие способности, то получается… Я могу разделаться со всеми, кто нас преследует? Сказать, чтобы они исчезли и всё? Так это работает?

– Нет, конечно.

– А как тогда?

Скрип половиц. Кто-то из мужчин подходит ко мне сзади. Я, не оглядываясь, пытаюсь определить, кто именно. По запаху, по дыханию, по ауре, по реакции своего тела, когда на плечи опускаются грубые мужские ладони. Нет, я пока мало их изучила – понимаю, что это Яр, только когда он начинает говорить:

– Запоминай. Первое: ты нам не навредишь. Никому из оборотней. Потому что мы все – сильнее тебя. Ты – лишь усилитель. Поэтому тобой хотят обладать. Второе: используя силу проклятий, готовься к откату. Если тот, кого ты проклинаешь, сильней – то хуже будет тебе, а с ним ничего не случится. И неизвестно, когда откат ударит. Сразу или спустя время.

Плечам становится холодней – это Яр отошел от меня и вышел из комнаты.

Слышу голос Тони:

– Именно поэтому мы тебя остановили. Ты могла навредить себе, а не нам.

Задумываюсь. Мысли скрипят, как заржавевшие колеса. Если это так… То все плохое, что происходило со мной, как, например, встреча Черного в клубе – это результат, того, что я необдуманно использовала силу. В принципе, все мои неприятности – это только моя вина. Если так размышлять. Похоже, мужчины действительно заботятся обо мне. А то, что они сорвались там – в лесу, так их можно понять.

Наверное.

Как не грустно это признавать, но вела себя неадекватно именно я.

Оборачиваюсь. Тони сидит на кровати, широко расставив ноги. Наблюдает за мной. Он в одних штанах, свет от огня освещает весь идеальный рельеф его тела. Тру лоб. Несмело подхожу к нему. Один шаг, второй.

Он поощрительно смотрит меня немигающим взглядом. Изучающим и оценивающим. Ловящим каждое мое движение. И все еще жадным. Ненасытным.

Как многое отражается в его глазах.

И там нет желания навредить. Или презрительного, липкого пренебрежения, как у моего мужа – Марселя Черного.

Почему я раньше не замечала?

Останавливаюсь в одном шаге от Тони.

Провожу рукой по своим волосам. Спутанные, грязные, с застрявшими веточками. Усмехаюсь. Я, наверное, выгляжу как настоящая лесная ведьма. А они все равно меня… хотят. Это так странно. Может, истинность – это неплохо. Как я поняла, истинную никогда не бросят. Будут с ней, даже если она потолстеет, станет страшной… И никогда ей не изменят.