Текст книги "Мои Снежные монстры (СИ)"
Автор книги: Лика Трой
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
Слепой зависает на пару мгновений, его бьет короткая дрожь, он мучительно гримасничает, и лицо снова становится человеческим. Опасность словно преображает Слепого. Движения четкие, отточенные, выражение лица собранное и осмысленное. Рубаха в некоторых местах разорвана и висит клочками. Он сует руку в карман уцелевших штанов, достает связку ключей и конверт. Вручает все это мне. Говорит без намека на былое ворчание:
– Беги. Снегоход в гараже, вход через дальнюю комнату, за шкафом дверь.
– Но… Как же…
В кухню кто-то врывается. Оборачиваюсь, в глупой надежде увидеть Яра. Или Тони. Желательно в здравом сознании. Но нет. Это какой-то лохматый мужик. Не успеваю рассмотреть его толком, бестолково мечусь взглядом по комнате, не знаю за что зацепиться…
– Сём, готовься! – Слепой игнорирует мои лепетания. – Грядет славная битва. Открывай бункера.
Злата стонет:
– План «Б»? Хочешь выпустить оборотней с зовом? Яр же тебя убьет!
Слепой смеется коротким лающим смешком:
– Я готов сдохнуть уже давно. Не он, так кто-то другой. Охотники, инквизиторы, плевать.
– Ты серьезно? Это…
– Безумие? Стал бы я что-то делать без согласования с альфой, как думаешь, полукровка? – огрызается Слепой, возвращая себе маску ворчуна. – Они покрыли ее, так что сейчас у них будут другие инстинкты, как только почуют опасность. Они ее защитят, разорвут всех охотников. Тех, кто не попадет в ловушку.
– Но если Дан – предатель, и это он нас слил, то охотники знают о ловушке! – Злата выглядит такой же растерянной, как и Семен.
Не говоря уже о моем ошарашенном виде.
– Яр это предусмотрел. Ловушка не там, где думал Дан.
– Тогда зачем мне бежать? – подаю голос.
Слепой скалится и щурит незрячие глаза:
– А если они почуют тебя раньше, чем опасность? Даже если и нет… То после того, как они разделаются с врагами, они кинутся на тебя. И найдут, где угодно. На тебе их запах. Так что… Беги. Так быстро, как сможешь. Снегоход довезет тебя до столицы. Здесь есть короткая трасса. Увидишь. Потеряться в городе легче, да и столица сейчас должна быть чиста. Инквизиторы следят. Беги. Так далеко, как сможешь. Чтобы полнолуние кончилось раньше, чем тебя найдут. Это то, что велел сказать тебе медведь, если я не смогу передать письмо.
Каждое слово Слепого эхом отдается в голове. В сердце, в ушах, даже в кончиках пальцев – ритмы грядущей катастрофы…
Слепой смотрит сквозь меня:
– Ты все еще здесь?
Он шагает ко мне, на ходу покрываясь шерстью, и я отшатываюсь, сжимая в одной руке ключи и конверт, а в другой телефон.
Все так быстро и непредсказуемо! Адреналин распространяется по телу. Мышцы, сначала превратившиеся в кисель от нахлынувшего ужаса, теперь напрягаются, пружинят.
Я выбегаю в коридор, хватаю одежду, на ходу натягиваю, ноги в угги, и вперед – искать вход в гараж, подальше от происходящего безумия!
С трудом разбираюсь со шкафами, все в впопыхах, в полутьме. Но я справляюсь!
Руки трясутся. Дыхание с судорожными всхлипами.
И вот я в гараже, от которого одно название, деревянный хлюпкий сарай, даже пола нет, вместо него – утоптанный снег.
Рассматривать снегоход времени нет, подбираю ключи, мысли проносятся с лихорадочной скоростью.
Будто сама судьба против того, чтобы я была со Снежными! Да и они… Зачем я им? Будь я хоть трижды им Истинной. Они не ставят в известность о своих планах, не слушают, распоряжаются мной как хотят, оставляют на попечение другим волкам, которые не шибко-то мне и рады. И у них другие цели. Семья… Вряд ли они меня к ней относят.
А меня последнего члена семьи лишили.
Но почему-то, теперь…перед лицом опасности, все мои переживания становятся неважными. Потом разберусь!
Снегоход заводится и ревет, выжимаю газ и зажмуриваюсь, врезаясь в деревянную дверь на полном ходу. Ее вышибает и мне хочется завизжать! Но я лишь крепко вцепляюсь в руль, щурюсь от летящего снега в лицо.
Ух, как страшно!
Хорошо будет, если я сейчас в дерево врежусь!
Сердце колотится, барабанит по груди! Интуитивно нахожу тормоз.
Где тут дорога?!
Вижу впереди себя в отдалении силуэт, чуть не падаю со снегохода, потом понимаю, что это нечто лохматое и покрытое шерстью – Семен.
Видимо, бежит к бункерам!
А вот и они – впереди мощные запорошенные снегом конструкции, выглядят внушительно…
Значит мне в другую сторону!
Только я хочу развернуться, руль, как…
Бах!
Звук выстрела оглушает. Семен падает!
Он тут же вскакивает, но разворачивается не в сторону бункеров… А устремляется налево! Там за деревьями виднеются чьи-то силуэты…
Бляха! Нет!
На снегу блестят ключи. От бункеров.
Глубоко вдыхаю, будто пытаюсь вобрать в себя решительность и уверенность из морозного леса.
Нажимаю на газ.
Я сама выпущу своих Снежных монстров.
Глава 21
Яр. Полчаса назад.
Тьма пробуждается.
Браслет покрывается трещинами – зверь захватывает разум. Но я еще могу думать. Пока.
От стены до стены пять шагов.
Подземелье. Клетка. Тюрьма.
Усмехаюсь. Кто бы сказал – не поверил. Два свободолюбивых, гордых зверя в такую ночь сидят в бункере по собственной воле из-за беспокойства о человеческой самке. Истинной, да. Но бывает так, что многие годы оборотни пользуются преимуществами истинной пары, ненавидя доставшуюся особь и проклиная луну и богов. Особенно если истинная другой расы.
Истинность – не гарант любви или уважения. Лишь гарантия усилений свойств, силы и невозможность предательства. Для некоторых истинность – похуже проклятья. Еще и член встает только на одну, а эмпатия усиливается до невообразимых пределов. Некоторые сходят с ума, не выдерживают, если психика слабая.
Прислоняюсь лбом к холодной стене, кулаками упираюсь в бетон.
Изначально мы с Тони не планировали закрываться. Но пришлось пересмотреть взгляд на свободу. Уйти в добровольное заточение.
Ради Ники. Девочке и так досталось.
Мы иногда как маньяки себя чувствуем. Как монстры – так она говорит. И в точку попадает, зараза, мы действительно монстры. Одержимые. Перед глазами только она, воздух пропитан ей, она внутри и снаружи.
Везде.
Думал пройдет. После того, как трахнем ее, тяга спадет. Но нет.
Вероника. Ника. Такая хрупкая. Маленькая. Сочная. Сладкая. Медовая. Наивная. Нетронутая. Была. До того, как мы в лесу ее настигли.
Я не знал. Точней, не думал. Чуял чистоту, непорочность, но меня переклинило. Эгоизм перекрыл зверю нюх, домыслами, что все человеческие девы распутные? Или инстинкты зверя восторжествовали над разумом человека и понятием морали?
Уже неважно.
Мы слишком долго ждали, слетели с цепи.
Хватит с нее.
Теперь моя цель – ее сохранить. Сберечь. Защитить. От меня самого. И от Тони. И от всех уродов, грязных ублюдков, смеющих лапы корявые к ней протянуть, взгляд хотя бы поднять.
Убью нахер.
Усмешка рот кривит, сжимаю зубы, до скрежета, до белого крошева.
Убью, а она опять будет считать меня монстром – бояться и ненавидеть.
Иногда она смотрит на меня, как на зверя бешенного, и это причиняет почти физическую боль. Кнутом ненависти и страха. В мясо до костей. Вышибает мозги, застилает все тьмой.
Вот тогда, когда она ножом замахнулась. Опустила, конечно, но удар все же был. Незримый. Неосязаемый. Был.
Этот ее взгляд, как на монстра, призывает зверя наружу. Показывает путь, мои уязвимые струны.
Я держу его, подавляю, а она ищет берсерка в глубине моих глазах, и безошибочно находит, где он там прижат моей волей. И он охотно откликается на зов, становится сильней. Питается тем, что его видят. Соответствует, так сказать. В эти моменты мне сложней всего сдерживаться. Борьба со второй ипостасью изматывает, отнимает много сил.
Скоро не смогу.
Перестану сдерживать. Получит, что искала.
Но сейчас я еще человек. И хочу, чтоб она на меня иначе смотрела. Не опуская глаза. Со спокойной уверенностью. С восхищением. С обожанием. Только так. Без страха. Без ненависти. Чтоб приняла обе мои формы, полностью доверяла, во всем, слушалась без вопросов.
Слушалась. Но не с рабской сломленной покорностью, а как равноценная пара.
Хожу от угла до угла, от стены до стены. Переполняющая энергия требует выхода.
Близость полнолуния. Близость Истинной. И то и другое дурманит. Пьянит. В венах не кровь, а кипяток – жидкий концентрат силы и зова.
Зверь хрипит, ревет, душу когтями раздирает, жаждет ту, которая по праву его. Сжимаю голову, рык сам по себе горло дерет.
Это она должна в клетке сидеть, в безопасности, подальше ото всех!
Но. Нас бы запах привел и вдвоем с Тони мы бы разнесли бункер к херам. А сейчас нет звуков, нет запаха, ничего нет.
Но в безопасности ли она? Вопрос бьет в голову, стреляет в висок, с каждым ударом сердца захватывает в круговорот тревоги и жажды.
Проклятье.
Другое оборотни, со зверями в спячке, и в полнолуние способны только на частичный оборот. Не зверь и не человек. Они на нее не кинутся. У них нет желания метку поставить – кожу до крови прикусив, нет жажды заломить, разодрать одежду, нагнуть, накрыть собой, волосы на кулак намотать, и трахать до одури, до жалобных стонов, а потом еще. И еще, и еще.
А у нас есть.
Чертов стабилизатор. Надо обязательно его достать. С ним единение в полнолуние было бы совсем не таким. Не через дикую одержимость, а именно как соединие всех утраченных частей. Где есть место всем чувствам. И нежности, и страсти, и...
В башку лезет дурацкое, забытое слово. Разве я способен на это?
Из раздумий вырывают эманации Тони. Они дергают струны нашей взаимосвязи.
Рык. Вой. Глухая ненависть и слепая жажда.
Дерьмо, я же отключился от него…
Осознание накрывает одновременно со скрипом открывающейся двери бункера.
С шумом вдыхаю.
Удаляющийся малиновый аромат Истинной.
Какого хера?!
Браслет разлетается на части.
В ноздри врывается людской гнилой смрад. Охотники. И металлический запах крови.
Зверь перехватывает контроль.
Тьма застилает разум.
***
Ника
Снегоходы мы с Агатой бросили, как подъехали к городу. Хорошо, что в кармане куртки оказалась банковская карточка с выграненным именем «Снежный Антон» – мы смогли расплатиться за такси. Правда, таксисту наш внешний вид крайне не понравился, и он молча укрыл сидения полиэтиленом, прежде чем нас посадить. «Будто собак перевозить собрался» – буркнула волчица себе под нос. А я не нашла в себе сил даже поблагодарить, молча бухнулась на сидения. Потом, спохватившись, что на карте может не быть денег, попросила выставить счет сразу, двумя суммами, чтобы не нужно было вводить пин-код. Слава богу, обошлось без позора – деньги на карте были.
Мандраж после произошедшего не отпускал. Пока ехали, я снова прокручивала произошедшее, повисшее в воспоминаниях обрывочными клочками.
…В первом бункере, который я с трудом открыла, оказалась Агата. Одна. Она быстро сориентировалась в происходящем из моих сбивчивых объяснений, выхватила у меня ключи, и сама бросилась открывать оставшиеся два. Я же рванула к снегоходу.
Рык, лязганье и людские крики со стороны леса известили меня, что Сема так просто не сдается. Я позволила себе замешкаться и выжала газ только когда убедилась, что первый бункер открыт.
Я выехала на заснеженную трассу и гнала по ней, адреналин зашкаливал. Опасалась засады, но случилась неприятность похуже – я не справилась с управлением и въехала в сугроб. Снегоход застрял и не подавал признаки жизни.
Я пошла пешком по дороге. Сколько так шла, не знаю. Сознание словно заморозилось и способность мыслить тоже. Я вообще не понимала кто я, где я и зачем иду. А когда позади услышала рев двигателя, то заметалась. Не знала, прятаться или, наоборот, просить подвести. Проблема выбора решилась сама собой – это была Агата на втором снегоходе.
– И что там? Чем закончилось? Ловушка сработала? Они отбились?
Я не знала, о чем переживала больше. О том, что они кинутся догонять меня, или что кто-то из них пострадал? Хотя нет, знала…
– В ловушку не все попали, часть охотников драпала, часть убегала. А чем закончилось – без понятия! Я не стала дожидаться, пока охотников перегрызут, и меня опять в коробку сунут! – Агата зло встряхнула волосами.
– Но все живы? Яр, Тони?
– Не знаю. Кто-то то из оборотней сильно цепанули, да. Я не разглядела, кого.
– Медведя? Или белого волка?
Агата посмотрела на меня странно, сощурилась в задумчивости.
– Не знаю. Но таких, как эти двое, я еще не встречала.
И вот понимай как хочешь.
Она добавила:
– Садись, поехали, чего стоим? Ты же тоже убегаешь? Значит, нам по пути.
***
Уже выйдя из такси, спохватываюсь, что не прочитала письмо, которое передал Слепой.
Снег валит крупными влажными хлопьями, и буквы расплываются каплями. Предложения написаны криво, видимо в спешке. Быстро смотрю в самый конец, обычно там самое важное. Глаза выхватывают строчки: «…укройся в надежном месте, никуда не суйся, жди нас…»
Ага, ясно. Ну-ну.
Ниже адрес и место, где найти ключи.
И подпись. Другим почерком.
«Твои СНежные…»
Мои.
Улыбка трогает губы, но холодный снег вперемешку с тревогой сразу ее прогоняет.
Как я могу сидеть в надежном месте, зная, что кого-то серьезно ранили, а я могу помочь? Магией, например. Да и… Хочется перестать быть бесполезной, никчемной обузой.
Вот ведь. Насмешка судьбы, не иначе.
Все это время мечтала от них сбежать, а как такая возможность выпала, так хочу обратно вернуться…
Но сейчас точно нельзя.
Мы идем по улице. Уставшие, грязные, с перекошенными лицами. И редкие прохожие косятся на нас и обходят стороной. Если раньше я себе редко позволяла без макияжа выйти в магазин, то сейчас мне абсолютно все равно.
Полнолуние уже давным-давно началось, время к ночи, но Агата, к счастью, не превратилась в волка или полузверя, как я переживала. Но выглядеть она стала лучше: глаза блестят, волосы словно стали гуще и блестящей, в движениях усилилась плавность и уверенность хищника. Рядом с ней у меня необычные ощущения: на внешность она девочка-подросток, а воспринимается старшей сестрой. Более храброй, сильной, стойкой. Она не ноет, держит голову высоко, а спину прямо, смотрит гордо, вызывающе. Я тоже хочу быть такой. Даже спасается бегством она с достоинством. И точно знает, чего хочет.
– Как ты вообще оказалась в компании оборотней? – спрашивает Агата.
– Долгая история, но в общем… Яр и Тони – мои истинные.
Она пронзительно-изучающе смотрит на меня:
– Я так и подумала. Однако у тебя не слышится восторга в голосе.
Ежусь.
– Я до сих пор не уверена, как на это реагировать, – говорю правду.
– Как на самое большое везение в жизни, – пожимает она плечами. – Даже если вначале тяжело, потом все сложится, как надо. Хотя, тебе досталось нечто уникальное. Волк и медведь. Может, и я бы сбежала. А потом бы вернулась.
– И я вернусь, – киваю. – Если они меня раньше не найдут. Нужно успеть достать стабилизатор, и мы как раз недалеко.
– Ладно. Я правильно поняла: ты гарантируешь, что я помогу тебе, а потом твои помогут мне с братом?
– Гарантирую, да, – я закусываю губу.
Я не знаю, как уговорю их на это. Но я точно сделаю все, что в моих силах. Если они «мои», то помогут.
Видимо, Агата замечает в моих глазах что-то или у нее просто нет выбора, потому что она кивает, спрашивает:
– И каков план?
– Попасть в элитный клуб, где собираются всякие…такие, как вы. Яр говорил, что искомое у ведуна на нижнем ярусе. Это все, что я знаю. Вот только… там дикий фейсконтроль, охрана, клубные карты, а мы кто? Никто. Притвориться, что мы на аукцион? Сами себя выставляем? – размышляю вслух.
Агата хмыкает.
Да я и сама понимаю, как это звучит. Дикость. Глупость. Бред. Мы не в том виде, к тому же.
И времени в обрез.
Я еле ноги волочу: продрогла, промокла, устала. Сейчас бы в ванну, потом в пушистый халатик и в теплую кровать. И булочку. С корицей.
И чтобы с обоих боков было по горячему мужскому телу.
Нет! Блин! Лезет же в голову.
Сейчас не время для таких фантазий.
Еще неизвестно кто там и как ранен и… Сейчас они разделаются с охотниками и примчатся на запах, как говорил Слепой. Надо успеть! Нет у меня времени доставать ключ и ждать их в надежном месте. И вряд ли там найдется для нас подходящая одежда. Большинство магазинов закрыты.
Устала, капец.
Сажусь на ступеньки какого-то заведения, перевожу дух.
– Эй, ты чего? Пошли, – Агата дергает меня за рукав. – В чем проблема? Одежду я могу вытащить из магазина.
– Украсть? Нет-нет, давай не будем... Сейчас, подожди.
Достаю телефон Дана, верчу в руках. Все равно ничьи номера наизусть не знаю. А хотя… Зачем их знать? Есть же страницы в соцсетях! А там люди сами пишут свои мобильники.
Такс, кто тут поблизости живет? Где мы вообще?
Оглядываюсь, смотрю на вывеску позади. Ночной клуб «Небо». Так это ж любимый клуб Ксюшки, администратора с работы. Работа... Эх.
Она где-то в этом районе и живет.
И у нее можно попросить одежду, фигуры у нас почти одинаковые. А еще… Чем черт не шутит, она хвасталась, что у нее куча связей и что она знает абсолютно все клубы столицы…
– Аллоооо, слушаю!
Ксюшкин голос звучит весело, значит она не спит. Прекрасно.
– Ксюш… Это Дуброва, с работы. Узнала? Слушай, есть дело…
Глава 22
– Офигееееть, ну и видок! – Ксюшка таращит глаза, когда мы с Агатой заваливаемся к ней в прихожую, запыхавшиеся и обессиленные.
Сама она в розовом халатике, держит наманикюренными пальчиками бокал с вином. А с кухни явственно доносится аромат булочек с корицей.
Вдыхаю, чуть не захлебываясь слюной.
Она добавляет, наморщив носик:
– Я уже жалею, что договорилась с Виктором. Вот прям так пойдете? В закрытый клуб для элиты? Реально?
Виктор – это, как я поняла, кто-то из персонала. Ксюшин знакомый. Официант вроде. Виктор пропустит нас через задний вход для персонала, в момент, когда охранники меняются.
Яр говорил, что на верхний ярус, порой пускают и людей. Так что на счет связей Ксюшка не утрировала, и нам повезло. Очень. Похоже, сегодня мой день, можно покупать лотерейный билет.
Из аккуратных наводящих вопросов по телефону я узнала, что она не в курсе, кто собирается в клубе на самом деле. Закрытый, элитный и все. Один раз ее туда с собой взял один мажор, у которого папочка в правительстве. Вот там-то она и познакомилась с Виктором, и потом даже с ним встречалась... Но мне эти подробности уже не интересны.
Сегодня там женский день. Точнее ночь.
Агата предположила, охраны будет меньше.
– Не так, – мотаю головой, и грязные капли разлетаются по прихожей. – Нам нужна одежда. Другая. Я же объяснила, Ксюш! Мы были на квестах... Треннинг такой, экстремальный, курсы повышения квалификации. Типа. Чья команда в клуб попадет, и дойдет до точки, тот и выиграл. Тому и должность достанется. Последний отборочный этап, короче, – повторяю на ходу придуманную легенду.
– Пипеееец. Хорошо, что меня на эту должность не взяли, а то я завидовала. Вам бы в душ….
– У нас нет времени!
– Я шмотки не дам, – она ставит бокал на тумбочку и скрещивает руки на груди. – Потом ни одна химчистка не поможет.
Агата молчит, разглядывая свои ногти. Всем своим видом показывая, что мол разбирайся сама, я предлагала вариант проще и быстрей.
Я заламываю руки, представляя, как много нужно успеть. Перед глазами все чаще и чаще мелькают сцены, как по моему следу на запах мчатся брутальные озверевшие мужчины, в порванной из-за трансформации одежде или вообще без нее. Как с безумными глазами прижимают они меня к стене, тащат в спальню или вообще, заваливают прямо там, где найдут. И срывают с меня куртку, сдергивают штаны и трусики, наматывают волосы на кулак… На глазах у других, жуть просто.
Или… Все будет не так, как я себе представляю?
Неизвестность хуже всего, сознание само рисует страшные картины.
– Ксюш, ну давай мы купим у тебя одежду! Я заплачу, я же говорила.
На счету мобильного банка Дана есть около пятнадцати тысяч.
– Это фирмач, Вер. У тебя столько денег нет, ты на обедах дешевый кофе без сливок пьешь. Ладно, – она машет рукой, снова берет бокал. – Платья я вам подарю, все равно не ношу. Но пальто и сапоги потом верните!
– Спасибо! – хочется кинуться ей с объятьями на шею. – А булочку дашь?
– Две, – подает голос Агата.
***
– Потерянная частичка души обретет единство и гармонию в истинном трио со Снежными и всё изменится. Я помню Яра еще медвежонком, да… – Седобородый высокий мужчина, тот самый ведун со второго яруса, перебирает на полке травы и разноцветные колбочки.
И бормочет себе под нос, я прислушиваюсь как могу.
Агата с любопытством оглядывается. А я нервно озираюсь, перевожу дыхание.
Небольшая комнатушка, коморка даже, я бы сказала. Впереди длинный деревянный стол, за ним всякие шкафчики, полочки, черепа...
Не верится, что мы добрались. Без приключений, Черных, аукционов и прочей дичи. Без Виктора мы бы не справились. Как же хорошо иметь связи и друзей.
Ставлю себе заметку в голове – отблагодарить Ксюшу.
Впрочем, небольшое приключение было: когда Виктор, молодой парень слащавой внешности, с пирсингом в носу, провожал нас к лифту, ко мне привязалась какая-то женщина цыганской наружности, обвешанная драгоценностями. Она потащила меня в сторону от толпы, пытаясь перекричать музыку. Кричала об осторожности и судьбе. О двух королях и одном вальте. Вот тут-то Агата и пригодилась. Она очень ловко и напористо для своей комплекции оттеснила приставучую на сидения, что-то рыкнув той на уши.
Больше к нам не приставали.
– Итак, все готово, осталось предпоследнее, – ведун поворачивается ко мне. – Твоя кровь. Давай палец.
У него в руках блестит игла.
Сглатываю, протягиваю безымянный палец, зажмуриваюсь. Палец пронзает укол, дышу сквозь стиснутые зубы.
Голова немного кружится, и слышится потрескивание.
Спустя короткое время слышу:
– Держи деточка. Да помогут тебе предки и боги. Эликсир стабильности готов.
Приоткрываю один глаз. Ведун протягивает мне колбочку с серебристой маслянистой жидкостью.
Аккуратно беру, прячу во внутренний карман пальто.
– И что с этим делать?
– Нанесешь на точки пульсации, как духи. На шею, запястья. Капнешь пару капель в ритуальный огонь. Яр знает, что делать, дальше он сам.
– Спасибо большое, – я поднимаюсь со скрипучего стула. – Мы пойдем.
Ведун кашляет, чуть сводит брови:
– Обожди-ка. Теперь последнее. Расплата. Что ты оставишь взамен?
– Деньги? Сейчас… Сколько с меня?
Достаю телефон, сети тут нет. Как же перевести? Почему я не подумала об этом сразу? Мне казалось, Яр обо всем договорился, остается только забрать…
– Деньги лишь мусор, – качает головой старик. – Обмен должен быть равноценный. Магическое в обмен на магическое. У тебя с собой только две подходящие оплаты. Кулон сокрытия…
Ведун указывает пальцем мне в область груди. Туда, где висит кулон, скрывающий магию.
– Или дитя луны, – добавляет он, поднимая взгляд на волчицу за моей спиной. – Выбирай.
Холодными пальцами вытягиваю кулон за веревочку из-под платья и слышу шорох за спиной. Оглядываюсь на Агату. Платье с вырезом на ней выглядит нелепо, слишком большое, висит мешком. Она не взяла у Ксюшки зимнюю куртку и сапоги тоже, оставшись в своих ботинках и предпочтя гулять по заснеженной столице в одном мешковатом платье. Привлекая внимание, но не обременяя себя излишним долгом.
Агата, в отличие от меня, растерянной не выглядит. Щурится, ее глаза светятся желтым, усмехается:
– Старик, я – никому не принадлежу, чтоб мной расплачивались, понял?
Ведун поглаживает бороду, ждет моих слов.
– Отказываюсь. Обмен неравноценный, считаю, – в горле першит, мой голос чужим кажется.
Если я отдам кулон, то это добавит мне и Снежным проблем поболее, чем нестабильность в обряде.
Агата кладет мне руку на плечо, шагает ближе.
– Подожди, я не договорила, – негромко говорит мне и, обращаясь к ведуну, добавляет звонче: – Она не может мной расплатиться, но я могу остаться по собственной воле.
Я поворачиваюсь к ней всем телом и шиплю на ухо:
– Ты с ума сошла? Зачем? Я просто оставлю этот эликсир здесь, мы уйдем вместе, полнолуние кончится, можно будет вернуться с какой-то другой магической приблудой, за месяц найдется…
– Не перечь, – качает головой старец. – Эликсир готов, его сила действует один оборот луны. Ты должна оставить что-то взамен. Прямо сейчас.
Агата показывает маленькие, острые зубки в полуоскале-полуулыбке:
– Помни, ты обещала спасти Тима.
Я сжимаю ее руку, шепчу:
– Я не уйду без тебя, это бред какой-то, менять вещь на человека…
– А я и не человек, – она сжимает мои пальцы в ответ и отводит подальше от старика, к двери.
В ухо мне шепчет шелестом осеннего ветра, едва слышно, но с нажимом:
– Не переживай. Мне это самой нужно.
Я хочу протестовать, но что-то в уверенном голосе Агаты, в ее глазах, светящихся желтым светом, заставляет меня проглотить заготовленные слова.
Она непохожа на тех, кто жертвует собой.
Значит, у нее есть план?
Надеюсь.
– Хорошо, – поворачиваюсь я к старцу. – Мы решили.
– Вот и славно.
Он манит Агату указательным пальцем, призывая ее подойти. А мне говорит:
– Время на исходе. Ступай, деточка.
Я напоследок кидаю взгляд, полный сомнений, на Агату, но она не оглядывается.
Вздыхаю и выхожу.
У меня нет чувства победы, ощущения, что я сама чего-то добилась.
Одиночество наваливается на плечи, страх скользкими, холодными пальцами сдавливает грудную клетку. Каблуки цокают, вызывая гулкое эхо в этих средневековых мрачных туннелях.
Всегда так.
Только я к кому-то начинаю привязываться, как этот кто-то пропадает, попав в неприятности.
Из-за меня.
Пока жду лифт, решаю использовать эликсир. Откупориваю пробку, подозрительно нюхаю. Запах терпкий, не очень приятный. Что-то горькое. Пережженый миндаль, возможно рябина. Хорошо, что не тухлые яйца или гнилая рыба.
Ладно, одну капельку на шею нанесу. Остальное позже, когда мои оборотни окажутся рядом.
Подъехавший лифт распахивает передо мной двери, освещая полумрак золотистым светом. Внутри стоит мужчина во фраке с зализанными волосами и застывшей улыбкой – лифтер или клерк, даже не знаю, как он правильно называется.
Я шагаю внутрь, отражаюсь во множестве зеркал. Машинально приглаживаю волосы, поправляю воротник платья.
Двери закрываются, я медлю, клерк вопросительно смотрит на меня в безмолвном: какой ярус?
– Наверх.
Пальцем в белой перчатке он нажимает на панель, и лифт плавно гудит, поднимаясь сквозь этажи.
Меня потряхивает. Накатывает тревога.
Мне нужно поскорей добраться до Снежных и все им рассказать. Они будут в состоянии меня слушать? Агата, несмотря на полнолуние, вполне вменяемая... Или можно даже не добираться. У леса я видела придорожное кафе, можно подождать их там.
Они ведь сами должны меня найти, да?
Дверь лифта отъезжает вбок. Клерк полупоклоном провожает меня.
Я выхожу и иду по знакомому коридору, туда, где грохочет музыка, где запах алкоголя и драйва, туда, где кипит жизнь, слышатся радостные крики…
Туда, где я чужая, где для меня нет места.
Стоп.
А как выходить?
Достаю телефон, набираю номер Виктора.
Абонент временно недоступен.
Блин…
Попробую снова воспользоваться черным входом для обслуги.
Иду, оглядываясь по сторонам, подавляя желание втянуть голову в плечи. Пальто и шарфик несу на сгибе локтя.
Тусовка у сцены расходится за столики, народу меньше, чем раньше. У выходов никто не толпится, чтобы можно было смешаться со всеми.
На меня начинают посматривать. Или мне кажется?
Я нервничаю, ускоряюсь.
Направляюсь к проходу для персонала, но мне навстречу идет один из охранников, который был в ту ночь со Снежными. Высокий и с сединой на висках.
Сердце колотится, я переживаю, что он меня вспомнит.
Попробую через парадный.
Гляжу по сторонам, будто в поисках туалета, чуть покачиваюсь, притворяясь пьяной тусовщицей.
Разворачиваюсь и иду по коридору обратно.
На ходу надеваю пальто, застегиваю, проверяю, все ли имущество в карманах.
Вот и выход.
Охранник, заметив меня, приоткрывает тяжелые двери, ведущие на улицу.
Впереди сканирующие рамки.
Дрожь в ногах усиливается, сердце гулко стучит, распространяя тревогу по венам. Дурацкое чувство, как в магазине, когда выходишь без покупок, и стараешься принять независимый вид самодостаточной женщины, мол я ничего не украла. Вот и сейчас так же, только усиленно раз в пять.
Веди себя естественно, веди себя подобающе.
Голову выше, спину прямей, походка ровней.
Вот так.
Прохожу мимо охранника, стараясь не пересекаться с ним взглядом.
И слышу за спиной:
– Девушка, постойте!
От неожиданности запинаюсь об порог.
Не падаю, потому что охранник рядом придерживает меня за локоть.
Охранник, с фигурой как у гориллы, с колючими глазами и жесткой хваткой, смотрит пристально.
– Аккуратней, леди.
Оборачиваюсь на крик. Охранник, которого я встретила ранее, идет следом и несет мой шарфик.
– Вы обронили, вот возьмите.
– Спасибо, – бормочу, чувствуя как спина взмокает от напряжения.
Опускаю голову, молясь, чтобы он меня не узнал.
На замшевом сапоге заметная царапина.
Третий, дежуривший у рамок металлодетекторов, тоже обращает на нас внимание. Подходит ближе.
О боже, нет! Пусть что-нибудь случится, и они меня отпустят!
Высвобождаюсь из хватки, порываясь идти дальше.
Но охраннику во мне что-то не нравится.
– Прошу вас членскую карточку, уважаемая. Вам будут зачислены бонусные баллы за поврежденную обувь из–за имущества клуба. Нам очень жаль, – его тон абсолютно безжалостный.
– Не стоит. Меня уже ждут. Вон – видите подъехали.
Черная тонированная иномарка действительно паркуется поблизости.
Но, видимо, на сегодня я лимит удачи исчерпала.
– И все же. Мы очень настаиваем. Такие правила, вы же сами знаете.
– Не знаю, я по приглашению здесь. В сопровождении, у меня нет карточки.
Говорю, а сама тоскливо смотрю вдаль – туда, откуда, по моему мнению, должны появиться мои оборотни. Пора бы им…
Охранники переглядываются.
– У нас есть сомнения по поводу легальности вашего пребывания в клубе. Мы не видели, как вы проходили. Нужно проверить списки и камеры, – это говорит тот, кто догнал меня с шарфиком.
Где же вы, Снежные? Появитесь, пожалуйста!
Я бочком отступаю от охранников, безнадежно готовясь к бегству. На языке вертятся слова проклятий.
Из такси выходит мужчина в шляпе, хлопает дверью, приближается к нам.
Такая знакомая походка, похрамывающая на одну ногу… И эта старомодная шляпа…
Неужели? Не может быть!
Моргаю, застываю, рот сам по себе приоткрывается, брови ползут вверх.
Из груди рвется то ли сдавленное рыдание, то ли хриплый смешок.
Охранник пользуется моей остолбенелостью и хватает меня чуть повыше локтя.
– Федеральная служба безопасности, майор Харитонов Егор Геннадьевич, – машет он удостоверением перед лицом охранников. – Девушка пройдет со мной, она находится в розыске. Отпустите ее.
Это мой дядя Егор! Живой!
Только вот…
Радоваться ли мне?
Или бежать от него без оглядки?
Впрочем, выбор мне не предоставляется.
Дядя, не дав мне прийти в себя от потрясения, щелкает наручником на запястье и тащит меня к машине. Для показательного спектакля это уж слишком!
