Текст книги "Мои Снежные монстры (СИ)"

Автор книги: Лика Трой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Хммм…

Возможно, все не так плохо. Если бы вот только не их зацикленность на сексе, а уж тем более с двумя разом. Тем более, что…

…Я девушка. Хочу, чтобы за мной ухаживали, свидания там, цветы, романтика, любовь… Постепенно. А у меня ощущения, что они просто мной пользуются. Просто… хотят. И все. И не потому, что я им как человек интересна. А потому что – истинная пара, видите ли.

Вздыхаю.

– Мне нужно в душ.

Где-то в коридоре бахает дверь. Разворачиваюсь на звук. Это Яр возвращается, входит в комнату и в небольшом пространстве сразу становится тесно. Он говорит:

– Душа нет. Только баня. Как раз затопил.

– Баня так баня. Тогда я пошла, покажете, куда?

Тони подкрадывается ко мне со спины, кладет руки на талию, шепчет на ухо:

– Ты же понимаешь, что после твоих выходок мы тебя одну не отпустим.

Да ладно?! Опять?! Я и в бане не смогу побыть в одиночестве?!

Его руки скользят вверх и вот они уже на груди, касаются твердеющих сосков, легонько сжимают, вырывая из меня судорожный вдох.

– Но там мало места. Так что выбирай. С кем пойдешь в баню, а с кем будешь спать этой ночью?

Глава 16

Таз ледяной воды, вылитый на моё распаренное и горячее тело, очень проясняет мозги. Я раньше не любила контрастный душ, но сейчас – это то, что нужно, чтобы прийти в себя. Говорят, что если делать так регулярно, то организм привыкнет к любому стрессу.

Отфыркиваюсь, ошалело ловлю ртом раскаленный воздух.

Вместе с водой утекают сомнения и страхи.

В бане действительно тесно, даже для меня одной.

Уговорить оборотней оставить меня в одиночестве хотя бы в бане оказалось непростой задачей. Но я справилась, так что ставлю себе плюс и пометочку, что с ними все-таки можно договориться. Правда… пришлось пообещать, что спать мы будем втроем. Просто спать, без всяких лишних… телодвижений.

Внутренний голос подначивает: «а если выбирать из двоих, то кого?»

Задумываюсь.

Тони – с его пробирающей с ног до головы харизмой, со смесью джентельменских и дикарски-наглых замашек? Хмм… От его гипнотических глаз не оторваться, мускулистый рельеф его тела хочется исследовать, касаться. А губы… Я ведь помню его поцелуй. Тот самый, что в бездну порочной страсти сразу кидает.

Или Яра?

Яр меня никогда не целовал.

Но его аура магнетическая. Будоражащая. Хриплый раскатистый голос часто внушает трепет. От огромной фигуры исходит такая сила и уверенность, что хочется покориться и довериться, позволить себе быть слабой. Отдаться в его мощные руки…

Ерзаю на лавке.

По телу расходятся покалывающие волны, внизу живота наливается приятным, но навязчивым чувством. Возбуждение, что меня в лесу настигло, требует выхода.

Мотаю головой, капли с волос разлетаются во все стороны, раскаленная печка шипит, добавляя пара.

Я не буду, я не такая, у меня гордость есть.

Нужно сконцентрироваться на задачах посложней.

Узнать, что там с дядей и связаться с ним. Яр обязан мне это сказать.

Узнать, какие дальнейшие планы.

Ну и просто… привыкать друг к другу, раз уж так сложилось.

Я уже закончила водные процедуры: выжимаю волосы, открываю дубовую дверь, осторожно выглядываю в предбанник.

Никого.

Как странно. Я ведь целый час или больше торчала тут, неужели не забеспокоились, не пришли проверить?

Я ожидала, что выйду, а тут на лавках в полутьме сидят они оба, без одежды, со своими нахальными взглядами…

Даже как-то обидно…

Тьфу ты! Отгоняю дурацкую мысль.

Выхожу, одно полотенце наматываю на волосы, закутываюсь во второе. Сверху накидываю огромный мужской халат с капюшоном, заботливо мне предоставленный.

Вставляю ноги в угги на три размера больше, выхожу на улицу, в снежную ночь. Снег искрится в свете почти полной луны. Воздух морозом проникает в легкие, наполняет прохладой.

От бани до дома несколько метров дойти по узкой тропинке.

Иду.

От порыва ветра халат развивается, как плащ. Дует так, что возникает ощущение, что меня сейчас сметет и утащит в сугроб.

С трудом открываю скрипящую дверь, захожу в тепло дома.

Меня никто не встречает, в избушке такая же тишина, как и на улице, даже камин не трещит.

Вряд ли Снежные уже спят…

Тогда что?

Но нарушать тишину этого дома криками «эй, вы где?» как-то не хочется…

Коридор разветвляется на три комнаты. Где тут кухня? После бани так пить хочется, во рту настоящая пустыня.

Снимаю тяжелый халат, вешаю на крючок. Плотней кутаюсь в полотенце.

Холодок, сквозящий по полу, подбирается к пальцам на ногах, перебирается выше, покрывая кожу колкими мурашками.

Сжимаю зубы, прогоняя из головы истории про призраков.

Нахожу на обувной полке пушистые тапочки, вставляю в них ноги.

Иду наугад, под буханье сердце, направо – туда, где в конце коридора, через щель полуоткрытой двери, лампочка мигает, как новогодняя гирлянда. То тухнет, то загорается снова. Просто в остальных направлениях полная темнота…И идти туда желания еще меньше…

Открываю дверь и останавливаюсь на пороге, осматривая помещение.

Я пошла правильно – это действительно просторная кухня, обставленная в стиле американского охотничьего домика, с овальным столом посередине, с головой лося над каменной аркой. Морщусь – сразу видно, что это холостяцкий домик, надо навести тут порядок. И проветрить – запах какой-то спертый и неприятный.

Где же холодильник?

В мигающем свете сложно сориентироваться в пространстве. Взгляд выхватывает бар, заставленный бутылками, и рядом с ним темный прямоугольник холодильника.

Делаю шаг и…

…вздрагиваю, когда замечаю мужчину, сидящего в кресле у бара.

Ловлю дежавю: когда я в кабинете у Яра думала, что нахожусь там одна, из тени возник Тони.

Так же и сейчас.

Только вот это не Тони.

И не Яр.

Коричневые длинные дреды, подстриженная борода, кустистые брови, темная обычная одежда – это всё, что я могу разглядеть. Но я его точно не знаю. Никогда не видела.

Капец!

Сердце щемит неприятным предчувствием, мысли мечутся, как безумные, спотыкаясь о версии, кто же этот мужик и что он тут делает?!

Незнакомец растягивает губы в улыбку и говорит:

– Ну, привет, что ли.

– Привет, – отвечаю, а сама отступаю.

Только куда?! Я в полотенце, с мокрыми волосами, на улице метель!

Проще всего спросить:

– Ты кто?

– О, не волнуйся. Я из Снежных. Из тех, кто остался. Сейчас и другие подтянутся.

Я сглатываю противный комок в горле…

Потому что потом вспоминаю слова Тони.

«Тобой может насыщаться вся стая»

Лампочка мигает в последний раз и тухнет, оставляя меня в кромешной темноте.

Глава 17

В голове вертится мысль, что если хищник почувствует мой страх, то обязательно набросится. Так говорят про собак. Думаю, с оборотнями работает так же.

Давлю желание завизжать и броситься наутек, вместо это сердито спрашиваю у сверкающих глаз в темноте:

– Где Яр с Тони?

Ехидный голос в голове просыпается: «Ага, когда они были рядом, хотела от них избавиться, а теперь, как ушли, так сразу понадобились? Защиты хочется?»

Во мраке раздается лающий смех.

– Ты прямо, как сердитая жена. Только мужья на гулянку отправились, как тут же возникают вопросы.

Вспыхиваю.

– Какие нормальные мужья уйдут гулять, оставив свою женщину с другим мужчиной?

Надеюсь, мне удалось спрятать дрожание в голосе.

Огоньки глаз мигают.

– Расслабься, лазутчика они ловят. Выследил нас, гад… Мелкий, а прыткий такой… Меня, кстати, Дан зовут.

Голос раздается все на том же расстоянии, не приближается. Живот, поначалу скрутивший судорогой страха, теперь понемногу отпускает. Но я все равно насторожена:

– Что еще за лазутчик? Чей?

– Походу от охотников. Намечается заварушка. Надо опять сваливать, но гребанное полнолуние… Слушай, ты вроде магичка? Умеешь лечить? Регенерация не работает. Этот ублюдок меня зацепил.

Отрицательно мотаю головой, нисколько не заботясь о темноте. Он меня точно видит.

– Хреновенько… А какие у тебя способности?

Способности попадать в дурацкие ситуации, неужели не заметно?

Угрожающим тоном говорю:

– Проклятья.

Он снова смеется болезненным смехом:

– Пожалуй, воздержусь.

Вот и славно.

Хватаю с ближайшей тумбы стеклянную бутылку с водой, разворачиваюсь, выхожу. Мне надо одеться. Если он пойдет за мной… То дело плохо.

Но он не идет. Или я не слышу.

Когда я возвращаюсь, одетая и с аптечкой, Дан все еще сидит на том же месте. Рядом с ним на столике бутылка коньяка и стакан. Его лицо освещается экраном телефона.

Мои глаза уже привыкли к темноте. И я смогла взять себя в руки, а за пояс засунуть найденный в комоде тесак. Командую:

– Включи на телефоне фонарик, посвети, я посмотрю рану.

– Забей, до свадьбы заживет. Хотя бы до вашей.

Ага, только мне сначала с первым мужем развестись надо.

Дан, хмыкает, но включает фонарик. Задирает футболку.

Вроде ничего страшного, запёкшаяся кровь у правого ребра. Пока я обрабатываю рану, Дан болтает, еще больше снижая градус напряжения. Рассказывает, что Яр и Тони – Снежные с рождения. Точней, Яр – усыновленный, он медведь. После выращивания медведя среди волков Снежных стали считать изгоями. А вот Дан и остальные, кто должны скоро прибыть – бывшие одиночки, без рода. Они помогают Яру и Антону, чтобы после обряда, соединяющего Истинность, и последующего за ним перехода, объединиться со всеми Снежными. Клан большой, невест на всех хватит, поясняет Дан. Спрашиваю:

– Полнолуние… Оно же вот-вот. Вы все – волки, тоже не сможете себя контролировать? И что будет? Зачем вы сюда пришли?

– Яр и Антон запрутся от тебя, чтобы не сорваться. В другом доме. Ты не парься. Мы тебя не тронем. У нас свои оргии.

Не отвечаю. Он снова смеется:

– Благодарочка за лечение, красотка. Если бы не Антон, я бы тобой иначе подлечился, конечно.

Если бы не Антон… А Яр значит был бы не против? Возьму на заметку.

Я свечу фонариком ему в лицо, смотрю как сужаются зрачки.

– И как бы ты подлечился? – с вызовом спрашиваю.

– Никак, забей. Повезло парням.

Дальше перевязанный Дан рассказывает, про обряд, про опасность нынешнего полнолуния. И что у ведуна Яр должен был забрать стабилизатор для себя, который сдержит его проклятье и уменьшит неистовое желание спариваться. Он так и говорит – спариваться. Фу.

– Еще Яру нужно было благословение предков, но вот без него можно обойтись, а без стабильника – нет. Хе-хе... Потому что то, что терпят волчицы или медведицы в полнолуние и получают кайф – не сможет вытерпеть человек. С тобой смешно, вообще ничего не знаешь.

Ага, обхохочешься.

Только вот мне невесело.

Что ж, надо перевести тему, а то от смущения и неприятных ощущений аж скулы сводит. До чего докатилась, сижу с раненым полузверем и обсуждаю оргии. Мрак!

Дан выпивает залпом стакан и прикрывает глаза – огоньки больше не горят. Спит он или отключился, мне не ясно, но это и неважно.

Открываю окно. Я поняла, чем так неприятно тут пахло. Даном. Его запах мне совсем не нравится. В отличие от Тони и Яра… Вот их сразу с ума меня сводит, в царство порока кидает. Приличные мысли рядом с ними в голову не лезут.

Осознаю, что верчу в руках телефон, так и не вернула его Дану.

Надо позвонить.

Выхожу на улицу, надо отойти подальше от дома, чтобы Дан не услышал.

Метель закончилась, но на морозе пальцы быстро замерзают, становятся непослушными. Тыкаю кнопки, номер я помню наизусть. Аббонент не отвечает.

– Прочь.

Вздрагиваю, телефон из рук падает. Глаза поднимаю, передо мной Яр стоит. А я и не заметила.

Быстро оглядываюсь. Он здесь один. В черных штанах и белой расстегнутой рубахе. На которой красным цветком кровь расползается.

В груди стискивает…

Смотрю вверх на него, в глаза прямо, рукой осторожно касаюсь раны на груди.

– Почему ты тут…стоишь?

– Уходи.

Осекаюсь и делаю шаг назад.

– Что?

– Иди. В. Дом. Быстро, – он рычит.

Сглатываю, отступаю еще.

В его глазах тьма отражается, шея вздута, прическа растрепана. На руках… Когти? От него веет такой дикой опасностью, что мне действительно надо бежать. Полнолуние близко. Он меня прогоняет, потому что боится сорваться?

Но у него в руке браслет. Тот самый, который им помогает удерживать звериную сущность под контролем. Так они говорят. Значит он пока человек.

Но я все равно пячусь послушно. Спорить с ним сейчас – самой себе приговор озвучивать.

Дом все так же встречает темнотой и молчанием. Сижу в коридоре, как оглушенная, прислонившись к стене, даже курточку не сняла. Сжимаю в руках тесак.

Мозг лихорадочно соображает, что делать, вертит по кругу любые зацепки, накидывает ужасные картины.

Сколько времени проходит – не знаю, из полудремы меня выбивает хлопнувшая входная дверь.

Подскакиваю, сердце колотится. Кто это?!

Яр. Он уже выглядит спокойней и собранней.

Выдыхаю.

– Что с раной?

– Царапина.

– Там Дан сидит… Я его перевязала. Тебе тоже надо…

– Меня ты по-другому полечишь, милая.

Вот еще...

– Я не милая. Что это было, там на улице? И где Тони?

– Соскучилась?

Не нахожусь, что ответить, стаскиваю куртку, перевожу тему:

– Вы поймали этого… лазутчика?

– Поймали. Тони и наши ставят ловушку охотникам.

– Понятно… Значит на улице безопасно? Я там телефон уронила, схожу, поищу.

И отправлю дяде сообщение.

Но Яр качает головой:

– Дяде звонить бесполезно, милая.

– Почему?

Он притягивает меня к себе. Грубо. Быстро. Резко.

От него исходит сумасшедший напор…

Его ладони скользят по спине, по пояснице, сжимают ягодицы. Я растекаюсь в его руках, не могу пошевелиться, вырваться, темнота дома окутывает, но с ним мне не страшно. Чувствую его губы на своих, он не целует, только касается, легонько прикусывает. Мое дыхание учащается, меня тянет к нему, чертова истинность.

– Истинные не лгут друг другу. Ты точно хочешь знать?

Выдыхаю едва слышно:

– Да, хочу.

– И я хочу. Тебя. Сейчас.

Ох… Хорошо, что он не видит, как я краснею…

Покрываюсь мурашками, пытаюсь подавить это желание, этот жар, прошибающий меня насквозь, заставляющий сводить ноги вместе.

Впрочем, ненадолго. Потому что его рука уже пробирается под резинку штанов, а я без трусиков…

Закусываю губу, до боли, чтобы сдержать полустон, когда его пальцы властно проникают между ног, давят на клитор, размазывая смазку.

– Течешь, Ника. Пойдем. Хотя нет. Я тебя донесу.

Я и охнуть не успеваю, как оказываюсь у него на руках, обхватываю за шею горячую мощную шею.

– Яр… Ответь. Что с дядей? – прошу срывающимся шепотом.

– Обещаю, детка, что на все, абсолютно любые, вопросы отвечу после того, как ты окажешься на моем члене.

Задыхаюсь, пока он несет меня по коридору в комнату с камином.

Я должна сопротивляться, протестовать, но… Разве что-то остановит его?

Нужно возмутиться этой грубой наглости, которую он себе позволяет, его словам, тому, как он сжимает мою попу, до боли…

Но я молчу.

Яр… Воплощение уверенности и грубой мужской силы, от него разит мощной звериной энергетикой. И желанием секса. Желанием меня. Только меня. Я это чувствую.

Щеки пылают, да и я вся тоже в огне. Заживаю сгораю в огне предвкушения близости. Это так дико, это правда влечение, какая-то жажда, аттракцион из эмоций и ощущений, где меня вверх подбрасывает мораль и противоречия, а вниз, в пекло похоти, опускает безумное возбуждение. И я варюсь в нем, как в котле проклятого огня.

Черт…

Меня постоянно в этот омут погружает, когда кто-то из них рядом, с каждым разом сильней, а сил противиться все меньше.

Да и не надо.

Так твердит все мое естество.

Он кладет на кровать, рывком срывает с себя рубашку.

На кровати отползаю назад, к стене, принимаю сидячее положение. Замечаю, что у меня в руке все это время был тесак, а Яр не обращал внимания. Разжимаю пальцы. Оружие падает на подушку.

Яр тащит меня за ногу обратно. К себе. Ближе.

Блин…

Он уже избавился от штанов и теперь нависает надо мной. Темнота не дает мне разглядеть всю мощь его тела, я вижу только огромный темный силуэт. А хочется посмотреть. И потрогать. Кончики пальцев дрожат, зудят, требуя касаться мужчины передо мной. Исследовать все эти бугры мышц, плечи, татуировки, кубики пресса… член…

Закусываю губу, пытаюсь запретить себе эти мысли.

Яр сдирает с меня штаны.

Всё, мыслей вообще не остается, в голове образуется бездонная пропасть и обостряются ощущения. Он оказывается рядом, избавляет меня от кофты, и вот я, полностью обнаженная перед ним. Лежу. Забываю вдохнуть.

Его пальцы сжимают мою грудь, касаются затвердевших сосков. Выгибаюсь дугой, ртом ловлю воздух, горячий и вязкий, с трудом проникающий в легкие. Дышу чаще, грудь вздымается. Напитываюсь запахом Яра, пропускаю его в себя, внутрь… И внутри скоро окажется его член…

Ох…

– Яр…

– Да, милая?

– Я не хочу…

– Хочешь.

Действительно, кого я пытаюсь обмануть, сама себе не верю, у меня же между ног водопад, все тело пульсирует, ждет, предвкушает…

– Но мне страшно…

– Я это исправлю.

Рука Яра накрывает лобок, пальцы касаются набухшего клитора. Меня током пронзает, сладкий полувсхлип сам вырывается. Подаюсь бедрами вверх, подставляясь под пальцы Яра. Он разводит мне ноги шире. Я не могу их свести, поддаюсь, позволяю, ловлю руками прохладную простынь.

– Нравится? – он круговыми движениями мокрого от смазки пальца ласкает бугорок клитора, сжимает и поверхностно трет.

– Мммм….

Движения замедляются, становятся поглаживающими, и это мучительно. Медленная сладкая пытка.

– Скажи, что нравится, и я продолжу.

– Да… Да, нравится…

– Вот так. Не сдерживайся.

Его рот на моей шее, он трется подбородком, жесткой щетиной по чувствительной коже. Прикусывает. Крепко, но нежно. Лижет. Снова кусает. Ведет языком, с шумом вдыхает. Приятно. Обхватываю его за плечи, сжимаю стальные мышцы, впиваюсь пальцами, вся концентрируюсь на ощущениях между ног.

А там…

Его палец раздвигает мокрые складочки, задерживается у входа в дырочку, поглаживает ее. Замираю.

– Как же ты течешь, сладкая. И охренительно пахнешь.

Он убирает руку.

Его голова опускается ниже, ртом он втягивает сосок, языком лаская горошину, покусывает.

Меня простреливает электричеством, пульсация усиливается, кислорода катастрофически не хватает.

Не сдерживаю стон, запускаю пальцы ему в волосы, прижимаю голову плотней.

Хочу еще…

Он отрывается от меня, на спину переворачивается.

– Давай, Ника. Сама. Садись.

Приподнимаюсь на локте. Взгляд сразу падает на член, налитый кровью и вздыбленный, вертикально стоящий, с большой головкой.

Меня потряхивает от трепетного волнения.

Несмело обхватываю толстый ствол рукой, слегка сжимаю, веду большим пальцем по вздувшимся переплетениям вен. Вглядываюсь Яру в лицо, пытаюсь в темноте разглядеть его реакцию на мои движения. Не вижу. Но по дыханию и изменившейся энергетике я понимаю, что Яр в шаге от того, чтобы накинуться на меня. И оттрахать. Как он сам хочет. А хочет он жестко. Схватив за шею, покоряя и подчиняя. Быстро. Грубо. Ненасытно. Алчно. Жадно. Глубоко. На всю длину. Трахать. Насаживать. Кончать. А потом снова. Еще. Брать раз за разом. Чтоб только им пахла. Только ему подчинялась. Чтоб вся была только его.

Для него. Под ним.

Навсегда.

Офигеть…

Обмираю…

Почему я так остро чувствую его? Неужели это то самое начинается, о чем они говорили? После обряда чувства друг друга только усилятся…

Озарение яркой вспышкой по нутру продирает.

Это не Яр хочет. А его зверь требует. А он сопротивляется. Оставаясь человеком, считающимся с моими… желаниями.

Нельзя заставлять его ждать.

И себя тоже…

Я опираюсь на Яра, перекидываю ногу через него и оказываюсь сверху. Просто сижу, чуть приподняв таз, не решаясь на дальнейшие действия.

Он массирует мою бурно вздымающуюся грудь, промеж пальцев соски пропускает, теребит. Из меня вырывается протяжный стон.

Напряжение нарастает, высекает искру наслаждения, она разгорается с опаской, но ярко. Скоро будет пожар.

Внутри меня все дрожит, потряхивает до кончиков пальцев. Облизываю губу, откидываю волосы назад.

Медлю, да. Не специально. Просто такой момент…

Двигаю тазом вверх и назад, киской чувствую, как горячая головка раздвигает припухшие, влажные губки. Упирается в ноющую желанием дырочку. Медленно и осторожно двигаю бедрами, опускаюсь, слегка позволяя члену проникнуть. В меня.

Он растягивает меня изнутри, заполняет, миллиметр за миллиметром.

Постепенно.

Замираю на секунду, не в силах преодолеть себя.

Яр тяжело дышит, с хрипом, с клокотанием в горле. Хватает за бедра, крепко стискивает. Не выдерживает, толкается тазом вверх, придерживая за попу.

Ах…

– Вот так, умница.

Из меня вырывается то ли всхлип, то ли стон, я закрываю глаза, погружаюсь в расцветающие бурными цветами ощущения. Яр не торопит, дает мне привыкнуть к его размерам, двигает бедрами медленно, короткими движениями, скользит внутри меня.

Я опираюсь на плечи Яра, его теплые антрацитовые глаза очень близко.

Сейчас все иначе, не так, как в лесу. И чувства другие, во мне все кричит, что так правильно, так хорошо, так и должно быть. И так будет.

Еще.

Хочу еще…

Я могу сама, не сдерживаться, управлять, я же сверху… Но мне хочется, чтоб он полностью… брал меня сейчас… Сам.

– Скажи это, Ника. Попроси.

Он тоже хорошо меня чувствует…

Ерзаю на члене, сдавленно выдыхаю:

– Яр…

– Говори.

Его властный голос с раскатистой «р» выталкивает из меня смущение, я подчиняюсь ему, это нужно.

Прошу:

– Сильней… Пожалуйста, сильнее…

Он ускоряется, властно сжимает за талию, насаживает.

Сильней, быстрей, глубже.

Ярче.

Больше не сдерживаю громкие стоны, это выше меня, зажмуриваюсь, опускаюсь телом на его грудь, падаю головой в подушку, рядом с его лицом.

Он меня трахает.

Мощно, неистово, резко.

Яростно.

На какое-то время я вся растворяюсь, в голове пелена, бурный коктейль наслаждения. Есть только стоны, всхлипы, жар груди Яра, его мускусный классный запах, мужские грубые руки, исследующее мое тело.

И член, пробивающий основы морали.

А больше ничего нет. И никто не существует.

И мне хорошо, приятно, просто прекрасно. Сладко и замечательно.

Я постепенно подкатываюсь к наивысшей точке экстаза… Но чего-то не хватает, чтобы взорваться фейерверком оргазма.

Это мучительно.

Я хочу… кончить. Безумно хочу. До дрожи. До трясущихся ног. Чтоб это дикое и ненасытное влечение прекратилось.

Отрываюсь от груди Яра, приподнимаюсь. Упираюсь пальцами ему в грудь, сама двигаюсь, перенимаю управление скоростью.

Вот сейчас…

Еще немного...

Сжимаю грудь Яра, ногтями вцепляюсь в литые мышцы, концентрируюсь на ощущениях, с силой жмурюсь.

Во тьме закрытых глаз начинают мелькать всполохи. Вспышки с огоньками. Янтарно-красные, как глаза Тони. Та часть души, которая принадлежит второму, намекает, что его не хватает. Распахиваю глаза, покрываюсь холодной испариной от такого озарения. Но нет, я же не хочу, я не смогу втроем, что за дичь, как это вообще можно…

Замираю, почти перестаю двигаться.

«Можно, можно, вспомни, как в лесу хорошо было, какой полноценный кайф ты получала, когда они вместе тобой владели»

Получала. Но мешал страх и чувство, что меня принудили. А сейчас я сама…

Получается, я смогу кончить только когда они оба рядом?

О боже мой…

Яр рыкает, возобновляет темп, вбивается в меня злее, буквально вколачивается. Долбит. Тянет на себя, чтобы опять на грудь легла. Я подчиняюсь, прижимаюсь к нему.

Короткие и мощные толчки, он будто насквозь пронзить меня хочет.

Будто хочет выбить лишние мысли и вопросы…

Вопросы.

У меня же куча вопросов. Столько нужно спросить. А он ответит только после того, как я окажусь на его…

Торможусь. Замедляюсь. Сопротивляюсь.

Яр не позволяет с него соскользнуть.

Не могу продолжать, пока не спрошу…

Инстинкты взывают, трубят тревожной сиреной: «не надо, это неважно, сейчас не время, забудь и просто наслаждайся единением с Истинным»

Но момент полной близости утерян.

Чертовы мысли, гребаные, противные. Тревожные.

– Яр…

– Тихо, милая.

Заткнись, просто заткнись, вторит внутренний голос.

Его палец опускается мне на губу, проникает в рот, скользит по языку, по внутренней стороне щеки…

Но я же должна знать!

Как по щелчку включается давящая аура.

И я снова улетаю в мир первобытных желаний…

Яр вынимает палец изо рта, снова кладет руки на бедра.

Прикусываю язык, до боли, до крови. Нельзя говорить. Спрошу потом, он ответит, он же обещал.

Яр резко придерживает меня за талию, переворачивает, и вот уже он сверху, между моих раздвинутых ног. Грозовой тучей надо мной возвышается, и каждым новым толчком как молниями меня прошибает.

Вцепляюсь в его спину, я вся мокрая, липну к нему.

Новый виток. Вираж секса и страсти.

Долго это не продолжается. Тело Яра сотрясается. С хриплым рыком он вбивается особенно мощно и глубоко. Чувствую, как меня изнутри заполняет горячим семенем.

Мы дышим в едином ритме, рвано, урывками воздух хватаем.

Он опускается на меня, придавливает весом. Слышу, как колотится его сердце. Так же как мое.

Но я в растерянности. Он кончил в меня. И в лесу тоже. Это так и было запланировано? А мое согласие получить на рождение детей не нужно?

Какое-то время так и лежим. Но вот Яр приподнимается, смотрит в глаза. Прислоняется лбом к моему, его дыхание на моих губах.

– Теперь спрашивай, что ты хотела?

Непроизвольно сжимаюсь. Он все еще во мне, и в ответ на сокращение мышц, я ощущаю внутренний ответный толчок.

Ерзаю.

Мысли становятся вялыми, во рту сухость и слова застревают на языке, как на шершавой наждачке. Но я должна спросить:

– Предохраняться не думал?

– Нет.

– Хм.

Яр поясняет:

– У истинного трио овуляция у самки наступает только в полнолуние. Потому что детеныши, зачатые под полной луной, будут особенно сильные. Так задумано природой.

– А если я не хочу?

Яр пожимает плечом.

– Сейчас для тебя вокруг атмосфера опасности. Но когда мы окажемся в безопасности – захочешь.

Может быть и захочу. Я же долгое время и секса с ними не желала. Наверное… А теперь сама, можно сказать, отдалась и… и… мысли такие порочные захлестывали… Закусываю губу. Почему мне так стыдно? Я вела себя как-то развратно! Что на меня нашло? Держать себя в руках что ли не могу? Столько лет жила без секса, вообще считала себя фригидной. А теперь… Кровь приливает к лицу, меня порывает закрыться, отползти от Яра подальше и куда-нибудь спрятаться в уголок. Больше ничего себе такого не позволю. И им тоже. Только после свадьбы. Вот так.

Вздыхаю.

Возьмут опять и не спросят, а я снова буду мечтать о вершинах блаженства.

Бред собачий. То есть волчий. То есть медвежий. Все, хватит! Нет и точка! И кстати, почему они по одиночке со мной… достигают оргазма, а я нет? Как-то несправедливо.

Хватит об этом думать, Ника!

Мое лицо, наверное, похоже на спелый томат. Но надо уточнить еще один момент.

Добавляю в голос иронии, чтобы скрыть неловкость:

– А как… В таких случаях, когда истинных трое, они договариваются, кто будет отцом? Жребий бросают, кто первый?

Яр вздергивает бровь:

– Тут всё, как у людей.

Да уж. Это Тони может пуститься в подробные объяснения, с усмешкой поясняя подробности. Из Яра все приходится тянуть клещами.

– У людей такого не бывает. Драться будете?

– Нет.

Досадливо дергаю щекой. Яр нехотя объясняет:

– В волчьих кланах для мужчин нормально одновременно оплодотворять волчицу. Разом. И их женщины непротив.

Офигеть просто! Конечно, не смогу. Так вот что имел в виду Дан. Жуть!

Угрощающе шиплю:

– Даже не думайте….

Он улыбается краешком рта:

– Даже не думаем. Ты – не волчица. И я не волк.

– А как происходит это у… хм… медведей?

– У медвежьих кланов всё моногамно. Наше трио – исключительный случай. А я нестандартный медведь. Я рос среди Снежных. Это наложило отпечаток.

Хочется вставить «С волками жить – по-волчьи выть?»

Яр продолжает:

– Мы можем судить только по легендам, как и что будет. Так что пока не раздобудем стабилизатор, чтобы оставаться под контролем, мы будем от тебя подальше. Мы тебя уже покрыли, и это полнолуние переживем. Должны.

– И так каждый раз? Каждое полнолуние?

– Нет. После обряда станет спокойно.

Мне так многое хочется спросить. О самом Яре. Сколько ему лет? Что он исследует? Почему так вышло, что он остался один среди волков? Узнать побольше о кланах, о магии, об оборотнях, да обо всем! Это ведь целый другой мир и теперь он открыт для меня. Не то чтобы я сильно рвалась, но я почти приняла это и смирилась. Вот только с Яром разговаривать сложно. Тем более сейчас. Тони всегда отвечает охотно, спрошу у него, когда вернется. Или вообще у других оборотней.

А теперь к самому важному:

– Что с моим дядей, Яр?

Он вздыхает, отрывается от меня, приподнимается на руках, смотрит в глаза:

– Ника, подумай. Ты точно хочешь сейчас? После обряда ты сможешь удостовериться в наших намерениях. Будет лучше, чем словами.

– При чем тут ваши намерения? Я точно хочу. Сейчас. Что с дядей? Я хотела попросить забрать его…

– Он мертв. Убит, – будничным и спокойным тоном он произносит.

…

Меня оглушает. Кровь отливает от лица. Свинцовая тяжесть через уши расползается по телу. В голове возникает образ дяди Егора, его уверенный взгляд, добрая улыбка. Я будто наяву слышу, как он говорит: «Ничего не бойся, Вероника, ты сильная, справишься. А я тебе помогу». И он помогал. Всегда был рядом. Заменил мне семью.

А теперь его нет?

– Но… Как?.. Кем?..

Я понимаю раньше, чем он отвечает:

– Нами.

Нет! Нет! Нет!

Кулаки сжимаются, из глаз брызгают слезы, я отползаю от него по простыне вверх, ресницы дрожат. Темнота, она теперь не только в комнате, она везде и внутри меня тоже.

– Почему? За что?! Зачем?! Как вы…

Яр морщится:

– Теперь послушай меня, Ника…

Моя рука натыкается на тесак, который я в подушки отбросила. Сжимаю…

…и вздрагиваю.

Дверь открывается.

Темный силуэт вошедшего усмехается голосом Тони:

– Ого, вы тут развлекаетесь. Ролевые игры и без меня?

Яр не обращает на него внимания, смотрит только мне в глаза. Его рука тянется к моей голове, но я угрожающе замахиваюсь. Он ровно говорит:

– Ты не сможешь меня убить, Ника. Даже вред не причинишь. Не предашь, не изменишь. И мы не сможем. Потому что мы – Истинные. Это так и работает. В этом и смысл. Так что смирись и дай мне…

– Нет. Уйди. Пожалуйста, уйди!

У меня слезы в глазах, шум в ушах. Я действительно не смогу. Он правду говорит. Отбрасываю бесполезное оружие. Прижимаю к себе простынь, закрываюсь. Я не хочу с ним разговаривать, хотя бы потому, что он так спокоен. Ни грамма сожаления, раскаяния. Ничего нет! Холодный монстр.

– Я хочу побыть одна!

– Мда, брат. Дипломатия тебя покинула, – Тони осуждающе цокает языком, подходит ближе. – Предоставь это мне.

У Яра ноздри раздуваются, он поднимается, встает на пол. Поворачивается к Тони и хрустит шеей, склонив голову на один бок.

В темноте блестят красные огоньки:

– Я умею утешать.

– Не надо меня утешать!

Голос Яра звучит глухо:

– Ника. Ты хотела информацию – получила. Теперь прими ее. Твой дядя держал тебя для того, чтобы в нужный момент использовать. Молчи! – рявкает он, чутко чувствуя, что я хочу его перебить. – Он скрывал тебя от нас и Черного только чтобы потом продать.