Текст книги "Мои Снежные монстры (СИ)"
Автор книги: Лика Трой
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)
Лика Трой
Мои Снежные монстры
Пролог
– Я первый ее нашел! Я первый и возьму, понял?! – рычу, глядя на брата.
Он усмехается, сложив руки на груди. Сдержанность типа свою показывает. Бесит. Я же вижу, как его накрывает: как он щурит глаза, как сжимает челюсть, как ноги пружинит. Держать зверя на поводке тяжко. Мне ли не знать.
Если бы не браслеты, нас бы обоих уже сорвало.
Три года. Три гребанных года поисков. С безумной тягой, со звериным зовом. Мы землю рыли. Препятствия устраняли. Все области объездили, кого надо на уши подняли. Лишь бы ее найти.
И нашли. Вот она – заходит в подъезд, нас не видя, но чувствуя. Она оглядывается, ускоряет шаг.
Моя девочка. Наша.
Брат хрипло отвечает:
– Я старше. Я первым буду. И ты знаешь, что я с ней сделаю.
Сплевываю.
Знаю.
Я видел его сны.
Наша одержимость… сдвоенная, как у сиамских близнецов. Мы побратимы – родные не по крови, не по расе, а по духу. Прошедшие посвящение. Последние из двух могучих родов. И самые мощные вспышки эмоций передаются нам друг от друга. После завершения обряда это будет делиться на троих. Меня, брата Яра и ее – Ники. Наша общая связь сильней любой родственности.
Еще три года назад я пытался Нике об Истинности рассказать. И она слушала с восторгом о трех частичках души, и что она для нас единственная во всем белом свете. Объяснял, что мы будем любить и хранить ее любую, навсегда. Что обретение Истинной пары – просто чудо. Катарсис. Эпическое событие, соединяющее нас на века.
А потом… Все пошло в тьму безлунную!
И теперь старший считает, что это она на нас убийц натравила. Что из-за нее мы через все это прошли.
Три года брат видит во снах, как он выходит из тени, хватает своенравную девчонку и тащит ее в логово. Такую трепку задает, чтобы впредь неповадно было. Выдрать ее, как сучку непокорную хочет, посмевшую против нашего слова и заветов идти. Чтоб скулила, прощения просила и уяснила, что нельзя нам перечить.
Он видит, как подходит к ней, раздирает надвое дурацкие тряпки, платьем называющиеся. На кровать ее аккуратно кладет, трепыхающуюся. И с оттяжкой, как маленькую, наказывает. Оставляет отпечаток своей тяжелой лапищи на мягкой, сочной попке. Гладит бархат ее кожи, успокаивает ласковым шепотом нашу малышку дрожащую. Потом на колени толкает, заставляет прогнуться в спине, приподнимая вверх пухлую попку… Хватает за волосы и дерет.
Он не злится, нет. И вреда ей не причинит, против воли ее не сможет взять. Она сама этого захочет и будет кайфовать, извиваясь под ним. На нее невозможно злиться. Она же наша Истинная. Но он преподаст ей урок, как неразумной и хвостом вильнувшей. Воспитать хочет брат нашу Истинную. Чтоб знала свое место.
Он сделает ее покорной. Послушной. Ласковой. Любящей. Встающей в позу по малейшему требованию. Зализывающей раны оборотней. Он и сам с ней будет таким. Добрым и уважительно относящимся, гармонию истинной пары соблюдающий. Но потом. Позже. Не сразу.
Я сначала рвать его готов был за такие видения. Собственник во мне выл и хрипел, протестуя. Но. Это Истинность. И против этого не попрешь. Мы привыкли, хотя Яру далось тяжелей. Он другой, это у Волков нормально делить Истинную на двоих. Но Яр смирился. Справился. И Ника привыкнет.
Сам я вижу во снах иное.
Не верю я, что она нам зла желала и уничтожить хотела. Она запуталась, потерялась. Ей тоже тяжело пришлось, как и нам.
Я выйду из тени и прижму к себе. По нежной щечке поглажу, успокаивающе прошепчу на ушко какую-то глупость. Почувствую ее дрожь и тепло. Как она тянется ко мне, как защиты ищет. Я ее обниму, руками хрупкую фигурку накрою. От всего мира отгорожу. Зароюсь лицом в ее волосы, вдохну аромат карамели. Такой тягучий. Горячий. Дразнящий. Одуряющий. Подхвачу, невесомую, и утащу к себе, на кровать. Голову ей на колени положу, чтобы Ника пальцы мне в гриву волос запустила.
А когда ее на спину уроню, она вскрикнет от неожиданности, а потом сладко застонет, ведь я предпочитаю другой метод наказания. Порочное мучение. Приятная пытка. Я буду ласкать ее языком. Всю. И везде. До исступления доводить. Играться я с ней буду. До дрожи, до крика, чтобы только мое имя на кончике языка трепетало. Когда она кончает.
А потом…
– Предлагаю сделку, – решение приходит само. – К кому она в постель сама ляжет, тот и будет первый.
Брат расслабляет вздувшиеся мышцы:
– Мне для этого постель не нужна.
– Ты понял, о чем я. Пусть она решает.
– Вот еще, – ворчит старший. – Решает тот, у кого такое право есть.
Смеюсь:
– Ты просто знаешь, что я уделаю тебя. Против моих подкатов никто не устоит. Тем более Истинная.
– Я не подкатываю. Беру то, что мне принадлежит.
– Она мне принадлежит ровно столько же, сколько и тебе. Как решим тогда?
Брат хмурится. Думает. И подводит итог:
– Хорошо. Проверим. Но срок до полнолуния.
Поднимаю взгляд к небу. Осталось недолго. В полнолуние нам сорвет крышу. И никакие браслеты-амулеты, заряженные на сдерживание, нас уже не остановят в желании обладать Истинной.
– Идет. А теперь обговорим правила…
Глава 1
– Какие-то проблемы, милашка?
Тонированное стекло опускается, и я вижу лицо мужчины в темных очках.
Из всего потока передо мной остановилась тачка, которую я бы и не подумала ловить. Навороченный алый кабриолет. С закрытой крышей.
– Да-да, проблемы, – машу рукой в сторону своего Форда, плотней кутаясь в пальто.
И проблемы – это мягко сказано.
Машина, которую я взяла у дяди без разрешения, заглохла на светофоре. Я чертовски опаздываю, а телефон разрядился. Я оделась слишком легкомысленно для зимы. Теперь вот замерзаю, в попытках поймать попутку. И водители сегодня, как назло, гудят и проносятся мимо.
Я на грани нервного срыва.
Мужчина открывает дверь и выходит.
– Чем могу помочь?
Я отступаю на шаг и окидываю его взглядом.
Высокий, широкоплечий. В твидовом костюме и распахнутом двубортном пальто с лацканами. Красный шарф делает образ не таким строгим, шляпа добавляет ему элегантности. Круглые темные очки – последний штрих. Модерн и классика. Стимпанк. Отличное сочетание.
Когда мне говорят «Решительный» и «Надежный», я такого и представляю.
Когда мне говорят «Стильный» и «Деловой», это тоже сюда идеально подходит.
Такого мужчину можно выделить с первого взгляда из толпы. Он внушает доверие. Харизма в каждом жесте и движении.
– Можно попросить у вас телефон позвонить? – спрашиваю. – Моя машина заглохла, я опаздываю, а тут еще телефон…
– Понимаю, – кивает. – Бывают неудачные дни.
Он неспешно хлопает себя по карманам, в поисках мобильника. Достает.
– Ты вся трясешься, лапочка, – его тон становится проникновенным. – Позвони из салона, согреешься хоть.
От его голоса теплом веет. Уже и греться не надо. Я даже не реагирую на все эти фривольные обращения, типа «милашки» и «лапочки». Благодарно улыбаюсь, глядя на него. Жаль, что он в очках. Я предпочитаю смотреть людям в глаза. Но его выбор можно понять: сегодня действительно очень солнечный день. Белое покрывало снега на обочине блестит, как бриллиантовое море, и ослепляет.
Впереди меня наледь скользкая, и он протягивает руку в кожаной перчатке, чтобы помочь переступить. И улыбается тоже – так лучезарно и ободряюще. Я вкладываю пальцы в его ладонь и…
…его улыбка превращается в оскал довольного хищника, к которому добыча сама в лапы идет!
Замираю, моргаю, чтобы наваждение прогнать.
– Что-то не так? – он спрашивает.
Мне почудилось. Это солнце, отражаясь от крыши роскошной машины, меня ослепило. Превратило красивое лицо в дьявольски-порочный лик на мгновение. Но мое сердце уже ускорило темп: на секунду, но мне показалось, что это ОН. Один из братьев Снежных.
«Эти тираны погибли», – напоминаю себе. – «Я это видела».
– Все в порядке, – отвечаю.
Да. Все в порядке. Это я внушаю себе уже дней пять. С того дня, как дядя уехал, а я потеряла кулон, со мной происходит что-то странное. И эта паранойя, что за мной следят… А я повторяю себе как мантру, что все в порядке. Что еще остается делать? Если я ни в чем не уверена…
Незнакомец распахивает дверь переднего сидения. Пассажирского. Глубоко вдохнув, ныряю внутрь. Он садится рядом, на водительское, и интересуется, протягивая свой смартфон:
– А опаздываешь куда?
– На Калининградке в бизнес-центр. Я там работаю.
Рассеянно верчу телефон. Кому первому звонить? На работу, в такси, эвакуаторщикам? Решаю начать с последнего. Надо зайти в интернет и найти эвакуатор в поисковике, но шариться по чужому телефону неловко. И торопиться же надо, время уходит.
– У вас, случайно, нет контакта эвакуатора?
– Есть. И, ты не поверишь, даже неслучайно, – он забирает телефон обратно и кому-то звонит.
Не обращая внимания на двойственное построение фразы, я откидываюсь на спинку и сажусь поудобней. В машине тепло, нагрето. А ведь я слышала, что кабриолеты, даже с функцией закрытия крыши холодные. Вранье. И запах в машине приятный. Пахнет цитрусовыми, напоминая, что скоро Новый год, и чем-то терпким, мужским.
Перебираю в сумочке вещи и думаю, что же сказать на работе про опоздание, чтобы меня не уволили. Одна надежда, что Ксюша прикроет, мы с ней неплохо сдружились за два месяца. А Элины Вячеславовны, начальницы моего отдела, сегодня нет на месте, насколько я помню график.
– Эвакуаторщик поблизости, повезло тебе. Он твою машинку куда надо доставит.
Машинка не моя, а дядина, и очень уж не хочется его подводить. Я до сих пор не знаю, как сказать ему про потерю кулона, который он мне велел больше целомудрия беречь, а если к этому прибавится еще и сломанная машина… Ох, даже не хочу представлять…
– Спасибо большое.
– Поблагодаришь позже, милашка. А пока прокатимся.
– В смысле?
Я поворачиваюсь к нему всем корпусом. Его лицо близко-близко к моему оказывается, я чувствую горячее дыхание на губах. Он к ремню безопасности тянется и пристегивает меня так быстро, что я дергаюсь от неожиданности, ему рукой по шляпе попадаю и кричу:
– Стой!
– Тихо, девочка, – он строго смотрит на меня поверх очков…
… и все несказанные слова дохнут у меня на языке, а воздух резко становится вязким.
Я в дверцу вжимаюсь, отшатнувшись, как обожжённая.
Эти глаза…
Расплавленный янтарь во всю радужку. С алым блеском. Весь мир сужается до этой искры в океане янтарном.
Я дышать забываю, смотрю и оторваться не могу.
Загипнотизированная.
Не. Может. Быть.
Только у НЕГО такие глаза были.
У Антона Снежного.
Младшего из братьев, преследовавших меня три года назад.
Мужчина разрывает зрительный контакт, надевает очки. Пользуясь моим замешательством, кладет руку на руль и коробку передач. Машина с визгом стартует.
Вжимаюсь в спинку, цепляюсь руками за подлокотник. Очуметь просто, так быстро все происходит.
Смотрю на него распахнутыми глазами, а он, посмеиваясь, виртуозно объезжает машины, еще больше ускоряясь.
Всматриваюсь в каждую черточку идеального профиля. Я в шоке, еду на огромной скорости, но я должна понять, кто он такой.
Хищное, красивое, но абсолютно незнакомое лицо.
Это не младший из братьев. Это не Антон Снежный.
Нет ведь?
Сердце колотится в бешеном ритме, я не понимаю, что делать.
Выхватываю из сумочки перцовый баллончик, сжимаю его в кулаке. Но пользоваться им в машине – безумие.
Блин… Мысли вихрем проносятся, быстрей, чем мы по шоссе едем. Сердце сдавливает тисками.
Что за…?
Он похитил меня? Кто он такой? Еще один родственник Снежных? Или…
– Осторожней, блин! – кричу, когда мы проносимся в сантиметре от фуры.
В ответ смех раздается:
– Расслабься, милашка. Я виртуоз. И не только в вождении.
Я слишком шокирована, чтобы реагировать. А у самой на языке если что и вертится, то только абсолютно нецензурное.
Проезжаем перекресток на оранжевый сигнал светофора. Сжимаюсь. Зажмуриваюсь. Не могу это видеть! Капец просто!
Спустя короткое время машина резко тормозит.
– Приехали.
Открываю глаза. Мы перед офисным зданием моего места работы. Перевожу дыхание, отпускаю ручку, в которую все это время вцеплялась. Рука немного подрагивает.
Поворачиваюсь, смотрю на ухмыляющегося…кого?
– Ты! Ты! – тяжело дышу я, но лишь возмущённо спрашиваю: – Ты кто такой?!
– Прекрасный незнакомец, который помог леди, попавшей в беду, и теперь требует за это благодарность.
Он снимает очки. Красные точки в его глазах виднеются отчетливей. Его ладонь мне на ногу чуть повыше колена ложится. Через колготоки я чувствую, какой от его руки жар исходит. А меня снова дрожью продирает… Отщелкиваю ремень и дергаю ручку. Стремительно выхожу, с силой хлопаю дверью. Мне вдогонку летит насмешливое:
– Я избавил девушку от проблем, а она мне даже спасибо не скажет? Ай-яй-яй, и где же ее манеры?
Смотрю на большой циферблат на здании. Без двух минут. Ух. И ведь действительно. Я успею.
Он уже успел обойти машину и теперь стоит напротив меня, проход загораживает.
Обострившиеся за последние дни чувства и инстинкты кричат мне, что он опасен. Он – хищник, который играет с добычей, чтобы потом ее сожрать. Только вот… Не добыча я. Не на ту напал!
– Спасибо, – нахохлившись и глядя исподлобья, отвечаю. – Но я не просила…
Вокруг проходят люди, косятся на нас. Окна моего отдела выходят на парковку. Мне абсолютно не хочется всеобщего внимания, не для того я столько времени незаметной старалась быть. Пытаюсь обойти нахала, чтобы в офис убежать, но он хватает меня за руку и тянет на себя.
– И это вся благодарность? – тот, кто не назвал своего имени прижимает меня к себе.
– Пусти, – вырываюсь, а он только крепче сжимает.
Смотрю в его лицо, лицо порочного английского лорда. Слишком идеальное, слишком красивое и слишком нахальное. И еще и глаза эти, гипнотические, кошмарные. Те, которые я три года забыть пытаюсь.
Трогаю языком трещинку на губе, и ему это будто сигналом служит. Он шумно втягивает воздух, глаза загораются ярче.
Наклоняется и своими губами мои накрывает.
Языком таранит мой рот, грубо, жестко и подавляюще. Я дергаюсь, но хватка мощная, какого черта он делает?
Я в возмущении, небывалом. Я злюсь и я…слабею под его ласковым напором. Коленки сами по себе подгибаются. Его язык требовательно мой находит, и я позволяю. Он целует меня, как в бездну кидает. Ощущение те же – бесконечный полет в невесомости.
На меня накатывается. То самое.
Безумие.
Наваждение.
Далекое. Давно забытое. Казалось, что несуществующее. Все то, от чего я бежала.
В голове слайд шоу из воспоминаний.
Вот я семнадцатилетняя девчонка, гуляю в лесу, нарушив запрет отца, и теряю дорогу.
Блуждаю кругами, затем обессиленная засыпаю на теплом изумрудном мху, а когда просыпаюсь и вскакиваю… Вижу их. Двух красавцев-дикарей с обнаженными рельефными торсами. Один лохматый блондин, похожий на викинга, а второй бурый бородатый брутал.
Вспышка. Новое воспоминание.
Вот светловолосый викинг Антон держит меня за подбородок бережно, двумя пальцами, восторженно в глаза глядя, будто я самое диковинное сокровище для него. Он откидывает буйную гриву волос назад, чтобы получше рассмотреть. А сзади Яр сжимает мои плечи. Я чувствую его хриплое дыхание, а в межягодичную ложбинку втыкается его каменный стояк. Даже через одежду чувствуется. Я полностью зажата между ними. «Ты теперь наша, малышка. Навсегда наша». Это Яр тогда сказал. А Антон, сверкая алыми искрами в глазах, поцеловал. Как точку поставил. Как приговор.
Вспышка.
Вот и сейчас, незнакомец меня точно так же целует.
Вокруг больше нет никаких людей и машин. Мира вообще нет. Я в нирвану попала. В небытие.
Туда, где одни инстинкты царствуют. И желания. Первобытные. Жадные. Хищные. Страстные. Хрипло-рычащие. Сладкой негой по телу растекающиеся.
Его руки по талии ниже скользят, и мои ягодицы сжимают.
Мне страшно становится. Я захлебываюсь в этом водовороте, где смешалось настоящее и прошлое. Пытаюсь его оттолкнуть, но он и не чувствует.
Его сила и требовательность мне все границы сносят. Все то, что я три года выстраивала.
Невозможно.
Я для исцеляющий эликсир будто. И он меня пьет, с наслаждением. И это наслаждение мне по нервам передается, прямо до сердца доходит и в пульсацию внизу живота превращается.
Пальцы на руках немеют и ноги подгибаются, так ярко я чувствую.
Черт…
Он отрывается от меня и в глаза мне смотрит.
Бешено. Дико. Пронизывающе.
Его огонь в глубине глаз… Воспаленный. Закипающий. Кажется, что ему крышу снесло. Он ведь прямо сейчас меня в машину кинет и… Такой от него напор идет, такая энергия сексуальная исходит.
Я задыхаюсь. Давлюсь. Страхом. Или предвкушением? О боже…
Мой порочный незнакомец моргает, трясет головой и его глаза приобретает ореховый цвет.
– Вот это уже можно назвать благодарностью. Но еще недостаточной.
Глава 2
Я влетаю в офис, запыхавшись. Ксюшка, администратор, с родинкой над губой как у Мерлин Монро и таким же цветом волос, аж привстает, как только я переступаю порог:
– Веруня!
Я невольно морщусь от этого имени. Мое настоящее – Вероника. Дядя сделал мне паспорт на Веру, чтобы не привыкать к какой-нибудь Оле, но я каждый раз морщусь все равно. Всю жизнь меня называли "Ника". А тут Вера.
Ксюшка продолжает свистящим шепотом:
– У меня оооочень плохие новости.
Я настораживаюсь:
– Что такое?
Шагаю в сторону своего отдела, Ксю идет со мной.
– Пока ты была на выходном тут такооооое случилось. Все руководство сменилось, короче.
– За день? – я недоверчиво изгибаю бровь и машинально трогаю пальцем горящие и припухшие после поцелуя губы. А еще саднит ладошка, потому что после того, как наглый гад меня отпустил, я впечатала ему пощечину. Точней, попыталась. Но реакции у него оказались, как у зверя. Молниеносные. Он прикрылся рукой и получилось так, будто я ему «пять» дала...
– Ага. И вот новый босс, кстати, офигенный красавчик, – причмокивает на этих словах Ксюша, – искал тебя. Я тебе звонила, но у тебя абонент…
– Оу… А искал зачем, не знаешь?
Она мотает головой:
– Не-а. И он капец в бешенстве, что тебя всё еще нет. Элину вашу отчитал из-за тебя.
Тру висок. Перед глазами темные пятна мелькают. Жмурюсь. Мигрень что ли начинается? Если моя руководительница, Элина Вячеславовна, вышла из отпуска, то дело точно плохо.
Ксюшка наклоняет голову на бок и немного другим тоном быстро шепчет:
– А что это за франт с тобой был?
Франт меня отпустил с большой неохотой, пообещав вернуться вечером и продолжить «знакомство». И я еще не решила, что с ним делать и как себя вести. Но дядину машину вызволять надо.
– О ком это ты? – делаю вид, что не понимаю.
Она хмыкает:
– О том, с кем ты на парковке обжималась. Кстати, мне кажется, что босс это тоже видел. Я бы, на твоем месте, галопом к нему щас неслась и на коленях молила не увольнять. Он сейчас набирает команду, а тех, кто новые трудовые договора отказался подписывать, выгоняет. Прикинь?
– Блин, – хочется сказать, что покрепче, но воспитание не позволяет, – я вообще не понимаю. Объясни нормально, а? Только быстро.
Ксю мотает головой.
– Да я сама в кипише. Сейчас всех руководителей согнали на совещание, а он в триста пятнадцатом кабинете. Беги скорей. Потом расскажешь. Хотя стой! – Ксюша подскакивает ко мне, – расстегни вот тут блузку, – тянется пальцами к верхней пуговке, но я перехватываю ее руку. – Эй ты чего! Я ж помочь хочу. Ты как ханжа ходишь. И юбку покороче сделай…
Я хмурюсь, отступаю на шаг, разворачиваюсь и выхожу, не дожидаясь продолжения.
– И волосы распустиииии! – несется мне в спину напутствие.
Закатываю глаза. Вот всегда раздражало это. Еще со школы. «Что ты как ханжа, почему ты не такая, как другие, пошли в клуб, улыбайся, будь проще». И прочие советы. Вот и Ксюшка, в целом-то неплохая девчонка, считает, что может мне советовать. Хотя я специально создавала себе репутацию серой мышки, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.
Ведь я в бегах, скрываюсь. Ото всех. От своей семьи, от клана Снежных. Специально переехала в столицу для этого. Сама бы не справилась, конечно, но мне очень помог дядя. А я его машину без спроса взяла…
Мотаю головой, отгоняя круговорот лишних мыслей. Сейчас нужно сосредоточиться на работе. Ксеня ничего не объяснила толком. А я в свой отдел даже не зашла… Ох, как не люблю, когда вот так. Не подготовившись, не собрав толком информацию. Чувствую себя беспомощной и обнаженной.
Цок-цок-цок.
Звук моих шагов эхом разносится по пустынному коридору. Офис будто вымер, похоже действительно тут разнос был. За это я не люблю каблуки. Всегда издалека извещают о приближении, нарушая тишину и лишая преимущества внезапности. Но дресс-код, ничего не поделать.
Я тороплюсь.
Для меня очень важна эта работа. Я полгода ждала вакансию, прошла кучу этапов отбора и мой испытательный срок подходит к концу. Осталось совсем немного. Зарплата будет в два раза больше, смогу выплатить все долги. Я очень задолжала дяде. Хоть он и не просит, но я знаю, что у него проблемы. Кредиторы уже приходили, недвусмысленно намекали, что будет, если он не вернет вовремя. Я подслушивала, едва сдерживая слезы.
Хотя вот уже как три года я не плачу вообще. Слезы высохли, когда родной отец и брат окунули меня в ад. Точней в реальность. Не знаю, как это назвать. Пекло кошмара – хороший эпитет? Один сказал, что продал меня, а второй…
Вздрагиваю, вываливаясь из воспоминаний.
В общем, мне нужна эта работа.
Но это не значит, что я буду, как советует Ксюша, умолять на коленях. Или манипулировать внешностью.
Нет! Не буду!
Я получила эту работу по праву, а не как она – через связи. Мне бояться нечего, меня точно оставят.
Хотя кто знает… Сейчас такая безработица, что на одно место конкурс из сотни человек. Слишком много нынче автоматизированного. Даже полы моют и то роботы. Вакансий нет вообще. А уж тем более таких. Я устроилась в отдел разработок виртуальных путешествий. И то, что меня взяли без специального образования – результат моего упорства. Сколько я отправила резюме, как ждала каждый день у входа. Волк с Уолл-стрит старался меньше, чем я. Через сколько тестирований я прошла, прежде чем попасть в офис, пусть и дочерней компании, но крутой корпорации, и вспоминать страшно. И теперь мне совершенно не хочется все потерять.
Тук-тук-тук.
Это мое сердце стучит в такт торопливым шагам.
Останавливаюсь напротив двери с позолоченной ручкой. Глубоко вдыхаю и поднимаю кулак, чтобы постучаться, но не успеваю. Из-за закрытой двери раздается приглушенное:
– Разрешаю.
Сглатываю. Сегодня точно непростой день.
Хриплый голос кажется донельзя знакомым. Эта раскатисто-рычащая «Р»… И интонация…
Неужели это…
Очередной привет из прошлого?
В голове рой подозрений и разнокалиберных мыслей. От них слабеют колени и немного потряхивает. Я волнуюсь, как школьница перед первым приемом у гинеколога.
Вдох-выдох. Не нервничать. Все в порядке. Надеюсь…
Поворачиваю ручку двери и осторожно перешагиваю через порог.
Оглядываюсь.
Обладатель хриплого голоса сидит за столом. Но я вижу лишь спинку кожаного кресла. Он вальяжно развалился, возложив ноги на подоконник. Черные, начищенные до блеска ботинки со шнуровкой, похожие на берцы, а дальше виднеются серые брюки. Интересный выбор стиля…
Переступаю с ноги на ногу.
Даже не оборачивается, вот ведь… Ему что, пейзаж за окном интереснее? Я еще не увидела нового «босса», а уже чувствую всеми струнами, как с ним тяжело будет. Или нет? Моим чувствам последние пять дней нельзя доверять, я ловлю дежавю, странные образы... Я даже лунатить начала, хотя раньше за мной этого совсем не водилось. Периодически хочется танцевать или безумно хохотать. Наверное, гормоны шалят. Надо проверить щитовидку. Выспаться не помогло, хотя я специально для этого брала выходной.
Вдох-выдох. Все в порядке.
Иду к столу, впечатывая каблуки в пол, будто подступающую тревогу раздавить хочу.
Блин, надо было спросить у Ксюшки, как его зовут.
– Здравствуйте! Вызывали? Я – Вера Дуброва, – привычно представляюсь фальшивым именем. В надежде, что он представится тоже.
Но он неспешно приподнимает руку с подлокотника кресла.
В руке пульт.
Большой палец большого начальника нажимает на оранжевую кнопку.
Раздается щелчок. Это дверь закрылась за мной на защелку.
Неприятное предчувствие мне волосы на затылке шевелит, и кожа мурашками покрывается. Сумочку крепче сжимаю.
– Ты опоздала на восемь минут.
– Я…
– Ты думаешь, в нашей компании такое допустимо?
– Извините, – твердо говорю, в голос его очень старательно вслушиваясь.
– Извинения не принимаются. Ознакомься с новым договором. Он на столе. Штрафные санкции там прописаны.
Вот блин, а… Не очень хорошее начало.
Беру два листа со стола и впиваюсь глазами в строчки. Это не буквы на договоре, нет. Это удар прямиком в солнечное сплетение. Туда, где у меня душа находится.
В глазах черные мушки. Я вглядываюсь еще раз в буквы.
«…Переведена на должность ассистента-тестировщика в экспериментальном проекте…» «…будет проводиться в закрытом корпусе, в филиале…» «к переезду рекомендована…»
Дальше бегло выхватываю такие слова, что у меня глаза расширяются и кровь приливается к щекам.
Из меня вырывается нервный смешок, и я кидаю листочки на стол:
– Это что, шутка такая?
Сейчас из шкафа вылезут операторы и скажут, что это розыгрыш? Или это проверка на стрессоустойчивость? Или что? Такого ведь не может быть в реальности? Какой тестировщик и перевод? Серьезно…
Кресло крутится так резко, что листы договора со стола смахивает порывом ветра.
Босс поворачивается ко мне лицом, и я наконец вижу того, кого Ксюшка окрестила, как офигенного красавчика.
Сглатываю.
Отступаю на шаг.
Офигенный красавчик на самом деле страшный монстр.
Нет, ну…
Его черты лица красивые. Очень.
Но все равно – монстр. Так я чувствую. И такое у него выражение лица.
Он внушает трепет с первого же взгляда на него. Очень мощный, крупный, в черной рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами. Короткая стрижка, на лбу и шее проступают вены, будто он в сильном напряжении. Морщина между бровями сообщает, что ее обладатель суров. Его плотно сжатые губы выглядят так, будто не способны улыбаться в принципе. Мощный квадратный подбородок выдает в нем лидера. У него ноздри раздуваются, будто от принюхивается ко мне и едва сдерживается. Глаза черные, блестящие.
Какой же он широкий… Старший брат, Яр Снежный, был точно такой же. Только смотрел он на меня иначе, с обожанием полным. И в порыве чувств он называл меня малинкой.
А этот уставился так, что хочется повернуться и бежать без оглядки. Но бежать некуда – дверь он с пульта закрыл.
Это точно не Яр. Нет-нет-нет. И глаза совсем другие. Или... Я просто забыла?
От воспоминаний и смятений у меня в груди щемит. Я чувствую, как на лбу проступает испарина. Воздух становится тяжелым и наэлектризованным, как перед грозой.
– Я похож на шутника?
Он неспешно поднимается с жалобно скрипнувшего кресла. Он не только широкий, но еще и высокий…
Из всего его образа: осанки, жестов и контроля мимики сразу видно, что он высокостатусный самец, так я про себя такой типаж называю. И он не привык, чтобы ему перечили.
– То, что в договоре…
– Ты будешь беспрекословно выполнять, – перебивает он меня.
Отступаю еще на шаг. Сжимаю кулаки.
– Я не буду это подписывать, – твердо говорю, вжимаясь лопатками в дверь.
Он надвигается на меня как гора. Как лавина. Спокойно, неторопливо, уверено. С грацией холеного хищника. Шаг, еще шаг. И меня накрывает его энергетика, аура подавления, мои мышцы становятся слабыми и хочется поднять голову, подставляя беззащитную шею…Или наоборот опустить, признавая его превосходство...
Что же мне такое в голову лезет…
Он впечатывает ладонь в дверь чуть повыше моей головы. Я обмираю. Сжимаюсь. Но злость все еще плещется во мне, я не хочу ему подчиняться. Я сопротивляюсь этой ауре. Все что я могу – это не отводить взгляд.
Я смотрю в его глаза. В них отражаюсь я. Ошарашенная. Загнанная в угол. С полуоткрытым ртом. И в краешек моего рта его большой палец проникает, медленно скользя по нижней губе, обводя ее.
Колени подгибаются. Рот наполняется слюной. Забытые чувства просыпаются.
Я ошибалась.
Его губы умеют улыбаться. Только вот эта улыбка больше напоминает оскал.
Босс размеренно говорит:
– Повторяю. Ты будешь выполнять все. Все, что я прикажу. Твоя подпись уже стоит в договоре, милая.
Я дергаюсь, выскальзываю из его рук и отбегаю подальше, за стол. Тяжело дыша, перехожу на крик:
– Что вы себе позволяете?! Вообще уже, что ли?!
Я ужасаюсь его виду. Никогда раньше не понимала значение слова «озверел». Теперь понимаю. У босса разве что волосы дыбом не стоят. Ощущение, что ему сложно сдержаться. Но почему он так сильно сердится? Не может же быть, что из-за моего опоздания. Он даже глаза закрывает на какое-то время, вижу, как у него желваки играют.
Да что происходит-то?!
Хватаю увесистый кубок со стола. Я не думаю о последствиях, мне просто страшно от всего этого.
– Только попробуйте меня еще лапать! Думаете, подпись подделали и все можно?! Что за идиотские пункты?
Босс внезапно успокаивается. Складывает руки на груди, отчего черная рубашка жалобно трещит под мощью вздувшихся мышц. На лице азарт хищника. Его бешенная энергетика доходит до меня даже издали. Перевожу дыхание и продолжаю:
– Я должна всюду вас сопровождать? Это еще ладно. Ехать по первому же требованию к вам домой? Это вообще что?! А как на счет того, что только руководитель отныне решает, во что мне одеваться и с кем общаться, в том числе в свободное от работы время? Вы ничё не попутали, а?! Например, брачный договор с деловым?! И… что там было про член?! Это… это…
Слова заканчиваются, и я замолкаю, у меня в горле уже пересохло.
Ужас! Я думала, что со мной такого больше не случится. Но нет, вот же оно. Снова в настоящую реальность меня швыряет.
В правом глазу темнеет. Ощущение, что через зрительный нерв в висок идет пульсирующий ток.
Мигрень. И ее первый симптом – аура. Сейчас меня накроет, и я превращусь в комок боли. Сглатываю. Только боль не проглотить…
Он отвечает что-то, но в уши будто ваты напихали.
Сердце отбивает ритм тревоги.
Почему, черт возьми, когда кажется, что жизнь налаживается, что вот все удалось: сбежала от Снежных, от отца, сменила имя, город, частично внешность, нашла работу по душе, готовилась к окончанию испытательного срока и тут на тебе. Перевод на другую должность, в другое подразделение, к другому начальнику, которому я нахамила. Трындец. Щас он меня выкинет отсюда. Другая бы на моем месте счастлива была. Всем этим пунктам. И новым возможностям, что они открывают. Вон, Ксюшка, например, точно бы радовалась.
Босс обрывается на полуслове. Понимая, что я его не слышу. Чуть наклонив голову, делает шаг. Но не ко мне, а в сторону. К шкафу. Достает оттуда бутылку марочного коньяка. Початую. Откупоривает, плещет в стакан немного. Ставит бутылку на место, открывает ящик в шкафу, достает какой-то пузырек и капает оттуда в стакан. Поворачивается ко мне, подходит к столу и ставит на край. Солнце из окна отражается на гранях стакана, подсвечивает золотистую жидкость, делая ее тепло-янтарной, и я вспоминаю глаза того, чье имя я не узнала. Сегодня мужчины коллективно тронулись умом, похоже. Сначала тот, теперь этот.
