Текст книги "Мои Снежные монстры (СИ)"

Автор книги: Лика Трой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

– Боже… Вы мне подмешали что-то в какао?!

– Нет.

Я сама касаюсь лица Яра, веду пальцами по щетинистому подбородку, трогаю кожу. Он смотрит, не отрываясь, взглядом поощряя продолжать.

Я не сплю. И меня не глючит. Ощущения слишком реальны.

Что ж.

Хочется присвистнуть. Засмеяться. И, покрутив пальцем у виска, вызвать санитаров. Себе или им, без разницы.

Вдох-выдох, все нормально.

Вижу пока только один выход: играть по их правилам, приняв это за константу. Не позволять им заходить слишком далеко. И лучше ничему не удивляться. А потом придумать, как избавиться от них или сбежать. Я слишком доверилась их словам, что все происходящее – в рамках рабочей поездки. Что я смогу перетерпеть их скверные характеры. Что они изменились. Что потом все закончится и каждый сможет жить своей жизнью…

Нет.

И сейчас мои надежды растаяли как снежинки в глотке драконов.

Частью их мира я быть не желаю. Все, что я хочу – это свободы.

Всю жизнь мне диктовали правила.

Повиноваться отцу. Слушаться старшего брата. Почитать старосту. Соблюдать заветы старейшин.

Я не могла выбрать с кем мне жить, кого любить. Подразумевалось, что все решат за меня.

Я искала свободу. Свободу от правил, родителей, навязанных обязанностей. Место, где я смогу заниматься любимым делом, и сама решать, с кем я хочу быть. Или быть одной.

Мне в этом помогал дядя. Заставляя во всем слушаться его. И ни шагу было нельзя ступить, без согласований с ним.

Хватит.

Сколько можно.

Я всего лишь хотела работать. Карьеру. А тут… Эти двое… Опять…

Тони тянет меня к себе, вырывая из руки Яра. Мгновение, и я оказываюсь на его коленях, спиной прижата к груди. Пытаюсь отпрянуть, но он держит крепко, проводит руками по шее, откидывает волосы, легонько прикусывая-целуя в шею. Его губы горячие, ласковые. Мурашки убегают в знойный закат.

Твердо, собрав всю волю в кулак, говорю:

– Пусти!

А в ответ мне:

– Тише, милашка. Ты же слышала – нет времени. Я не трону тебя без согласия. Но поверь, скоро ты этого сама захочешь…

В груди Яра что-то хрипло клокочет.

Ситуация накаляется. Яр наклоняет голову вперед, морщит лоб. Его брови сходятся на переносице.

Я ерзаю, ощущая под собой твердость члена Антона.

Нет-нет-нет, я не буду! Это надо остановить, любой ценой!

Сжимаюсь.

Пальцы Тони уже расстегивают пальто, добираясь до груди.

– Ого! – восклицаю я, подавшись вперед.

Руки Антона разжимаются, и я сползаю вниз, между сидениями, на ходу руку под одежду засовывая, сжимаю в кулаке кулон. И засовываю руку под сидение машины. Вытаскиваю, демонстрируя «находку» мужчинам.

– Смотрите, вот же, вы это искали?

Глава 10

На входе небольшая очередь. Никакой вывески нет. Обычный полупарадный вход в подъезд элитного дома с зеркальными окнами. Видимо, заведение действительно только для своих. Пройти сюда было не просто – через несколько этапов охраны.

И вот мы у самого входа.

Я с кулоном, настроенная, предупрежденная. Хотя особых инструкций мне не дали – просто держись рядом и ничему не удивляйся. Еще раз кратко пояснили про оборотней, магию и истинность. Про то что их стая ушла, а они остались. Про то, что с моей помощью они снова воссоединиться со стаей. Говоорили о том, что есть возможность обвести охотников вокруг пальца. Я кивала, как китайский болванчик. Лишь бы они о покрытиях всяких больше не заикались.

Я держусь за локоть Тони и выглядываю из-за спины Яра. Впереди колоритная пара: амбал положил руку на плечо трясущейся девушке. Из-под ее пуховика топорщатся кружева белого свадебного платья. Жених и невеста?

Два шкафоподобных охранника сканируют сетчатки глаз и пластиковые карточки, всех проходящих в клуб. При сканировании девушки в белом прибор издает двойное пищание.

Амбал комментирует:

– На аукцион, третий ярус.

Шкаф-охранник кивает, проводит какие-то манипуляции с девушкой, из-за спин людей мне не видно, какие именно.

Девушка всхлипывает, а амбал ее дергает за руку, принуждая идти за ним. Они проходят через рамку металлодетектора и скрываются в дверях.

Мне почему-то не по себе. Хочется уточнить у мужчин, что это было, но подходит наша очередь.

К Яру и Тони вопросов не возникает, а на мне прибор точно так же, как на той девушке пищит дважды.

Антон успокоительно сжимает меня за руку, будто дает понять, что все нормально.

Яр, не дожидаясь вопросов, достает кредитную карту и поясняет охраннику:

– Девушка с нами. Единократный пропуск, под мою ответственность.

Второй охранник, похожий на быка, безэмоционально подносит терминал оплаты и уточняет:

– Куда?

– На второй.

Быковатый придирчиво осматривает нас, задержав взгляд на красном галстуке Яра, и загораживает проход.

– Отказано.

– В смысле? Почему? По пятницам пропуск в красном, – Тони хмуро демонстрирует свой красный шарф и мое красное платье. – Все по регламенту.

– В последнюю пятницу в году на втором ярусе карнавал. Всегда, – отрезает охранник. – Все члены клуба оповещены.

– Тьма… – Тони ругается, делает шаг в сторону от охранников, сует руки в карманы пальто.

Яр напрягает челюсти, щурится и молчит. Я растерянно перевожу взгляд с одного на второго, переступаю ногами. Изо рта вырывается пар. Кулон на груди под одеждой добавляет холода – от него ощущения, как от эвкалипта на коже. Раньше я такого не замечала.

Тони вскидывает взгляд исподлобья на Яра и глухо говорит:

– Мой косяк, не проверил. Вопрос решу. Ждите меня на верхнем, в баре.

Яр кивает.

– Идет. Мы пока перекусим. Ника голодная.

Что? Урчание моего пустого желудка настолько громкое, что он его слышит?

Тони резко разворачивается, отчего полы его пальто разлетаются в разные стороны, разметая снежинки, и торопливо уходит за угол.

Я слежу взглядом за Тони, и от этого пропускаю диалог Яра с охранником, но он тянет меня за руку вперед.

Проходим через рамку, заходим в резные двери, оказываемся в просторном фойе с тремя огромными лифтами. Яр тянет меня дальше.

Через какое-то время, пройдя еще пару коридоров и гардероб, мы оказываемся в клубе.

С любопытством оглядываюсь.

Я раньше была пару раз в клубах с танцполами, но в таком заведении я впервые. Стиль странный: смесь лофта, модерна и чего-то кельтского. По крайней мере, так мне, кажется, когда я смотрю на красные руны-светильники в стенах бара.

Мы проходим к столику рядом с барной стойкой, здесь тише. В углу камин, гирлянды, уют. А в середине зала какое-то выступление. Там сгрудился народ, но немного. Видно, что заведение не рассчитано на массовое использование. Чувствуется элитность и расчёт на качество, а не на количество.

Яр садится рядом со мной, зовет официанта, что-то заказывает. Потом переводит взгляд на меня.

– Сейчас мы на верхнем ярусе. Сюда могут попасть и обычные люди, тут практически безопасно и все как у людей. Бар, ресторан, танцпол и прочее. А вот чем ниже, тем ты к нам ближе. Поняла смысл рифмы?

– А что там внизу такое?

– Всякое. И сброд всякий. Некоторые существа никогда не поднимаются выше. Есть зона боев без правил, азартные игры, публичные дома, катакомбы. На третьем ярусе сейчас аукцион.

– А да, пара перед нами была…

– Да. Девушка была товаром.

Мои глаза распахиваются:

– Чегоооо? Это же…

– Тише. Того. А ты как думала? Здесь тебе не сказка.

Охренеть.

Я замолкаю. Утыкаюсь в принесенный бокал вина. Выпиваю все разом. Терпкий бархатистый вкус мягко скользит по пищеводу, оставляя на языке ягодное послевкусие. Но горечь от слов Яра вино не затмевает.

Отец тоже хотел меня «продать». Выдать выгодно замуж. Чем одно отличается от другого? Ничем.

Яр утыкается в мои волосы сверху, вдыхает в себя, будто стараясь вобрать все. Я уже начинаю привыкать к привычке обоих меня нюхать. Он смотрит в телефон и что-то там набирает, а я глазею по сторонам.

После бокала вина мысли скачут не так хаотично. Из обезумевших мартышек они превращаются во вполне послушных, пусть и ленивых, котиков. Хоть я и стараюсь не думать, о том, что мне говорили мужчины – про оборотней, магию и про звериную морду, которую видела… Но понимаю, что уже ясно. Мир не такой, как я привыкла думать. Надо это принять.

И действовать в соответствии.

Осматриваю посетителей. Интересно, кто из них – тоже оборотни?

Вроде обычные люди.

Мой взгляд цепляется за одного мужчину за барной стойкой. Щурюсь. Этот сгорбленный нос… И тонкие губы…. И привычка оттопыривать мизинец.

Боже.

Воздух становится вязким.

Я моментально трезвею.

Это… муж мой там сидит?

Глава 11

Яр

Напрягаюсь. Инстинкты орут – опасность! Зверь глухо ворчит, топорщит шерсть на загривке.

Мышцы сами по себе вздуваются. Щурюсь, оглядываю помещение. Веду носом, пытаюсь понять – в чем дело?

Охотники? Проникли сюда? Или что?

В пределах досягаемости – три оборотня. У двоих Звери совсем в спячке, а третий из клана Черных. У Снежных с Черными холодная война уже несколько столетий, но сейчас перемирие. Еще бы. От нашего, некогда огромного клана, остались только одиночки, как мы с Тони, но каждый из нас по силе стоит десятка Черняков. Они на наши земли больше не покушаются – территорий хватает. А оставшихся в живых членов клана – нет. Поэтому – холодное перемирие.

В воздухе висит запах дорогого алкоголя, парфюма и тусклых, чахлых искр магии. Кто-то из одаренных прошел, видимо ведьма. Она нам не враг – местная, привыкшая.

Оцениваю взглядом охранников. Так, один в углу, двое у входа, один у бара... Всего восемь. Стоят спокойно, следят за обстановкой. Говорят, Рикс Трой, владелец этого клуба, самолично отбирает персонал. Случайно сюда не затесаться. Каждый из них прошел Яму, каждый обладает даром. Охотников они бы заметили.

Все тихо, не считая музыки со сцены, там, где толпа. Скрипка, барабаны и электро. Шаманское причудливое сочетание, но внутренние Звери присутствующих урчат под ритмы, впадая в единый транс.

Не вижу потенциальной угрозы. Все спокойно. Однако Зверь просто так не возмутится, а значит что-то его реально триггерит.

И тут до меня доходит. Зверь считал изменившиеся эмоции Истинной. Наша с ней связь укрепляется, хотя даже суток рядом не провели. Хороший показатель.

Так, и что с Никой?

Кошусь на нее, вдыхаю поглубже, прислушиваюсь.

Ее сердце колотится, распространяя колебания волнения, дыхание частое – нервное. Сама побледнела, в сумочку свою со всей силы вцепилась. Смотрит куда?

На Черного. А он ее не замечает, пьет виски, сидит к нам боком.

Какого хрена она на чужих оборотней смотрит? И почему он такие эмоции в ней вызывает?

Давлю рык в груди.

– В чем дело, милая?

– Мне надо отойти.

– Почему?

– Там… У меня голова болит. Мне дурно. Надо на воздух.

Хмурюсь. Качаю головой. Девочка слишком часто лжет и увиливает. Даже после всех наших объяснений. Не доверяет, хитрит. Думает, что с нами так можно. Что-то задумала? Или только сейчас до нее дошли наши слова, что тут опасно?

Или она что считает, что я ее не смогу защитить?

Зверю лютует, требуя доказать Истинной силу и мощь. Чтоб знала свое место, чтоб правду говорила, чтоб трепетала и покорной была. Он беснуется, от того, что Ника все еще непокрытая и без метки. И я с ним солидарен. Девчонке давно пора побывать на члене.

Сжимаю зубы, норовящие превратиться в клыки.

Ника хватает меня за локоть, поднимается следом, но в глаза не смотрит, прячет лицо, отворачивается.

Залпом вливаю в себя оставшуюся медовуху. Ловлю ее лицо за подбородок, поворачиваю к себе.

– Посмотри на меня. Скажи мне, в чем дело?

Ника вскидывает глаза, глядит исподлобья. И тут же опускает. Губы поджимает, отстраняется.

Так не пойдет.

Она тихо спрашивает:

– А Тони скоро вернется?

Вздергиваю бровь. Волку, значит, симпатии отдает?

– Ты не поняла, да? – сквозь зубы цежу. – Мы тут по делу. Рабочие моменты я не отменял. Никаких воздухов. Никаких Тони.

Она вскидывает голову и тут же опускает. Хмыкает себе под нос:

– Рабочие моменты? В машине был рабочий момент, когда вы на меня накинулись?

– Рабочий. Ты подписалась на все. Так что выполняй, что я говорю. Ясно?

Она злится, напитывается возмущением. Но мне надоело возиться.

– Поела? А теперь пошли. Туда, – указываю рукой в глубину зала. Там вход в вип кабины.

Ника быстро кидает взгляд на бар, отворачивается и кивает.

Пропускаю ее вперед себя, скольжу взглядом по аппетитным формам. Красная тряпка, которую платьем называют, слишком обтягивающая, слишком короткая и вызывающая. И внимание других самцов притягивает, напрягая меня еще больше. Красный на ее теле действует, как на быка, а не на медведя. Член наливается кровью. Глаза тоже. Я слишком долго жду. Сдерживаюсь. Почему бы не прижать ее прямо сейчас в индивидуальном ложе?

Сжимаю браслет. Он холодом прожигает кожу. Досадливо морщусь – а на хрена он мне? Спустить Зверя, разрешить ему всё. И девочка тоже довольна будет, расслабится. Будет знать наверняка, что она под защитой. Моя.

И на оборотней чужих не посмотрит.

Проходим между столов, мимо людей и нелюдей. Она идет впереди, стремительно, торопливо, соблазнительно покачивая бедрами.

Сжимаю зубы до скрежета.

Останавливаемся напротив входа. Одна кабина сводное, об этом оповещает табло. Я прикладываю карточку к двери, система считывает пропуск и деньги за вход. Проходим внутрь. Закрываю за собой, чтобы изнутри никто не зашел.

В вип – комнате фиолетово-оранжевое освещение, в углу стол для бильярда. В середине тоже два стола – один с кальяном, другой с шестом. Вокруг них кожаные диваны. Атмосфера интима. Атмосфера секса. То, что нужно.

Ника останавливается, глядя на шест, спрашивает, добавляя иронию в голос:

– И что мы тут будем делать? Работать?

В ответ приподнимаю угол верхней губы:

– Не совсем.

– И чем же займемся?

Смотрит с вызовом. Мне это нравится.

– Немного поиграем, милая, – шагаю к ней, расстегивая на ходу пиджак.

Она закусывает губу, хмурится, отступает, вжимаясь в стенку. Озирается. Замечает бильярдный стол:

– В бильярд поиграем, – не спрашивает, а утверждает.

Хмыкаю:

– Погоняем шары.

– У меня мало опыта.

– Я научу.

Ника подходит к столу. Берет в руку кий, проводит по нему рукой, трогает большим пальцем по всей длине. Чуть наклоняется, примеряясь к шарам. Оглядывается на меня. Замечает мой оценивающий взгляд, смущается, отворачивается.

Подхожу к ней впритык, со спины, упираюсь бедрами в ягодицы. Ника замирает, напрягается, но я прижимаю ее к столу так, что ей не шевельнуться. Откидываю ей волосы с одного плеча на другое, прижимаюсь губами к обнаженной коже плеча, а пальцами подцепляю цепочку кулона, стаскиваю.

Она ловит его рукой, вцепляется:

– Зачем?

– Хочу почувствовать твой запах. Тебя всю.

Перехватываю ее руку, сжимающую кулон. Ника колеблется, но отпускает. Снимаю с нее кулон, кидаю на стол. Ника пытается развернуться, ко мне передом, не позволяю. Рецепторы сразу забивает ее запахом. Рот наполняется слюной. Веду языком по ключице до шеи. Прикусываю там, где ощущается пульсация. Втягиваю в себя кожу. Ее дыхание учащается. Запах малины усиливается. Это притяжение заработало. Она его чувствуется, сопротивляться не может.

– Что ты делаешь? – ее дрожащий шепот пробирает до нутра. – Перестань…

– Не перестану. Ты такая сладкая. Охрененная.

– Не надо… Слышишь?

Не слышу. Пальцами подцепляю ее юбку, рывком вверх задираю. Скольжу пальцами по треугольнику трусиков, через тонкую сетку колготок, ощущаю как там уже влажно. Ника издает короткий стон, вздрагивает всем телом. Я насыщаюсь ее волнением и трепетанием в моих руках. Член пульсирует, яйца уже оттягивает. Сжимаю зубы на ее коже больше, чем следует. Зверь требует пометить свою собственность. Он забирает контроль, в голове все мутнеет. Ника что-то говороит, пытается оттолкнуть, но я уже не понимаю слов.

Разворачиваю ее к себе передом, чтобы посадить на бильярдный стол, сорвать к херам все эти тряпки. Она дергается, бьет кулаками в грудь. Сердится.

А смотрит опять не на меня, а за мою спину глазами стреляет. Оглядываюсь. Там зеркальное окно. Нас снаружи не видно, а из вип-кабины есть обзор на сцену и часть зала.

Что она там высматривает? Ждет Антона? Или Черного? Или что?

Какого хрена?!

Антон свое получит и вдвоем мы ее возьмем, но сейчас она со мной. Все ее внимание и желание должно принадлежать мне. Одному.

Рык рвется из глотки.

Распалюсь все больше. Злость вперемешку с возбуждением – дерьмовый коктейль. Меня опять накрывает. Как в кабинете. Хочется что-либо разнести. Или всадить ей поглубже. Проклятье. Сорвусь, если не переключусь. Сделаю ей больно, не буду считаться. Так нельзя. Сжимаю браслет, возвращая контроль человеческому рассудку.

Отпускаю ее, отступаю на шаг. Выхватываю из кармана портсигар и зажигалку, кидаю на столик. Что-то звякает, не обращаю внимания.

Ника дышит тяжело, плечи ходуном ходят. Она отбегает за край стола, поправляет платье, хватает кий, направляя его на меня, как волшебную палочку:

– Не смей меня больше трогать!

Прикуриваю сигару, выпускаю вверх струю дыма. Ненавижу табак, но таким образом глушу ее запах. Чтобы не сорваться. Здесь хорошая вентиляция и вытяжка: сизые клубы сразу поднимаются вверх, рассеиваются, не оседая в замкнутом помещении. В голове проясняется. Говорю, прищурив один глаз:

– Тебе же нравится.

– Нет, не нравится!

– Маленькая лгунья, – качаю головой. – Наказать бы тебя за это.

Ника дергает головой, кидает на меня убийственный взгляд. Резко разворачивается, отчего ее волосы разлетаются за спиной. Отбрасывает в сторону кий:

– С меня хватит, ты… ты… хуже, чем… – она давится словами и умолкает.

Цокает каблуками мимо меня, поворачивает ручку, распахивает дверь, намереваясь выйти. Я с размаху тушу в пепельнице сигару. Делаю к ней шаг и хватаю за руку, подтягивая к себе.

Хочу сказать, что она забыла кулон. Но из груди рвется только рычание. На глаза накатывает пелена, я плохо соображаю, рассудок мутится, запах ее во мне целиком – сигара не помогла, я теряю контроль. Сжимаю браслет…

Но в кармане пусто.

Вот что звякнуло, когда я доставал портсигар.

Глава 12

Энергетика, внезапно отразившаяся от Яра, накрывает меня, как цунами. А я могу только открывать и закрывать рот, подобно рыбе на суше.

Время остановилось. Заморозилось. Все как в замедленной съемке. Я даже не обращаю внимания, что дверь открыта нараспашку. Ничего не могу сделать.

От Яра прет такой аурой, что у меня подгибаются колени. Он становится еще шире, мощнее, злее и властней. Его глаза черные, как бездна. Затягивают. Меня трясет, натурально колотит, от страха и злости, я ненавижу, что не могу сопротивляться ему. Такой эмоциональный коктейль, как сегодня, я еще никогда не ловила.

Хотя нет. Ловила. Тогда в лесу, три года назад. Я чувствовала то же самое. Меня напугало ощущение, что я выполню любые приказы дикарей, как бы дико они не звучали. Хорошо, что они тогда сцепились между собой. А сейчас? Я один на один с этим чудищем…

Я на пределе чувств и сознания. Меня разрывают противоречия.

Потому что… Я становлюсь гиперчувствительной. Откликаюсь на то, как его руки сжимают мою грудь и гуляют по всему телу. Низ живота тянет, а между ног пульсирует. Когда он впивается в мои губы ртом, я тонко всхлипываю, задыхаюсь. Змейки влечения расползаются по всему телу, заставляя меня трепетать. Какая-то часть меня жаждет, чтобы этот огромный, мощный и страшный мой «босс» и по совместительству «Истинный»… взял меня. Хочу ощутить его в себе…

Боже…

Нет!

Это дикость… Гадство…

Слышу треск рвущейся ткани и хриплое рычание Яра, одновременно с этим ощущаю рывок. Этот монстр порвал мое платье, у него в руках два обрывка от подола. Я отшатываюсь к открытой двери, практически на пороге стою.

Резкая трель телефона из пиджака Яра отвлекает его внимание.

Это шанс!

Вылетаю из вип конуры, с силой захлопываю за собой дверь, чтобы хоть как-то задержать Яра. Бегу, через зал, скорее, у меня остается только одно желание и цель – спрятаться подальше от этого безумия, что со мной происходило сейчас.

Я бегу со всей мочи к выходу, не соображаю, как пролетаю весь зал, собирая на себя взгляды присутствующих. А вот и выход в коридор, я почти добежала…

На краю сознания мелькает мысль, что у меня порвано платье – я полуголая. Следом вторая мысль – сумочка и всё, что в ней – осталось там, в комнате, на диванчике. Третья мысль – моя защита, кулон, тоже там! И контрольная, убийственная последняя – у барной стойки же чертов муж сидел. Он тот самый, которому меня продали, от этой судьбы меня хотел сберечь дядя, потому и помогал…

Я спотыкаюсь.

И внезапно врезаюсь в какое-то тело в красном костюме Санта Клауса, шагнувшее мне наперерез:

– Куда торопишься, красотка? Говорят, ты плохо себя вела в этом году?

Вскрикиваю, дергаюсь в сторону, но в мои плечи вцепляются крепкие руки. Вскидываю голову, у него на лице карнавальная маска. Я собираюсь врезать ему промеж ног, как учили на курсах самообороны, но успеваю заметить глаза. Яркие, янтарем горящие, с алым вкраплением.

Тони!

Черт, как я рада его видеть.

Он сдергивает маску с себя, хмурится, окидывает быстрым взглядом мое порванное платье:

– Ника, что случилось? Где Яр? Я не дозвонился…

Ответить не могу, хватаю ртом воздух. Тони сквозь зубы ругается. У него в руке новогодний мешок, он выхватывает из него белый полушубок, расшитый стразами, как я понимаю – костюм снегурочки, и сует мне в руки. Говорит:

– Сейчас, малышка, мы пойдем в спокойное место, ты переоденешься, все будет хо…

Тони обрывается и фокусирует взгляд на чем-то за моей спиной. Резко отодвигает меня за свою спину. Выглядываю.

И обмираю, чуть не падая на пол. Паника захлестывает, отравляет и сковывает.

Потому что на Тони наступают сразу несколько человек.

Мирон Захарович Буров, он же Яр Снежный, он же мой босс. И вид у него такой, что о тринадцатой зарплате и премии заикаться точно не придется.

А за ним собираются еще какие-то люди с голодными взглядами. У них глаза горят, как у Тони, но без красного.

Отступаю. Ну нафиг... Пусть сами разбираются. Разворачиваюсь, юркаю в коридор.

И замираю. Прямо передо мной возникает Марсель Чернов. Он же Марс Черный. Он же мой муж. Он же грязный урод. Он же тот, кого я ненавижу и меньше всего хочу видеть. У него глаза округляются, и он свистяще тянет:

– Вот это встреча. Сбежавшая женушка... Вот это подарочек.

Марсель быстро окидывает меня взглядом. Подмечает мой растрепанный вид, порванное платье. Сужает глаза:

– Шалава.

– Пошел ты.

Он делает шаг ко мне и замахивается рукой. Все что я успеваю – поднять вперед себя шубку снегурочки, зажатую в руках и зажмуриться. Но удара не следует. Открываю глаза.

Черный стоит передо мной, замерев с поднятой рукой. Вид у него брезгливый и задумчивый, отчего его тонкие губы вытягиваются в линию, а нос морщится.

– Почему от тебя разит этими изгоями – Снежными?

Он смотрит за мою спину. Я тоже оглядываюсь. Дверь распахивается, в коридор вылетают все, кто были в зале. Яр, уже пришедший в себя и с ссадиной на губе, Тони со свирепым видом. Охранники, люди… Здесь сразу становится очень тесно и шумно.

Марсель хватает меня за руку с целью дернуть к себе, но Тони перехватывает его за запястье.

– Руки убрал.

Муж явно хочет что-то сказать, но не успевает, Яр надвигается на мужа без разговоров, отпихивая в сторону. И вид у Яра такой, что он сейчас сотрет Черного в порошок. Видимо Черный это отчетливо понимает: он меняется в лице, резко бледнеет.

Люди, пришедшие следом, толпятся так, что мы – Антон, Яр, я и Черный – оказываемся вытолкнутыми в круг. Мне хочется спрятаться, но все глазеют, переговариваются… А я в таком виде…

Я накидываю на себя шубку. Она легкая, пушистая, совсем не жарко. Теперь я чувствую себя лучше.

И вообще я ликую – меня сейчас защитят, поставят мужа на место, можно будет не прятаться. Я же их Истинная, так они говорят. Эти двое Черного в порошок сотрут. Жду не дождусь.

В круг врываются трое охранников до того, как кто-то успевает что-то сказать или сделать.

Один из охранников, самый высокий и крупный с сединой на висках веско говорит:

– Уважаемые. Правила клуба для всех едины. Бои – только в Яме. Особенно за самок.

Тони успевает ответить первым:

– Девушка с нами. Он, – кивает на Марселя, – просто не знал этого. Мы спешим.

Хочется показать мужу неприличный жест, стоя за спинами братьев Снежных. Но выражение лица мужа меняется, и оно мне не нравится. Он складывает руки на груди и торжествующе говорит:

– Я – Марсель Чернов – предъявляю права на эту человеческую особь. Она выкуплена мной на законных основаниях и принадлежит мне. У меня есть все доказательства. Я ее забираю. Виктор, – он обращается к охраннику с сединой. – У вас вроде полномочия судьи есть? И доступ к базе данных? Проверьте. Требую содействия по закону.

Особь? Это я-то – особь?

В наступившей тишине я решаю подать голос:

– Стойте, стойте. Он меня с кем-то перепутал. Не знаю его. И я действительно с ними, – поднимаю взгляд на Яра с Тони.

Лучше с ними, чем с ним. А еще лучше – с дядей. Вот кто меня никогда не подводил.

Я смотрю на Снежных и осекаюсь. Они выглядят ошарашено. На мои слова никто из присутствующих не обратил внимание, даже не посмотрели на меня. Охранники говорят толпе расходиться и вернуться в клуб, а Яр опускает голову, сжимает кулаки, шагает вперед и говорит тихо, но с такой яростью, что мне хочется пригнуться:

– Черный. Она наша. Истинная. Понимаешь, ты?

– Снежный. Мне насрать. Я купил ее ровно в совершеннолетие. Обряд с ней точно не проводили. Ты знаешь законы. Она – моя.

Они продолжают переговариваться, Яр предлагает Черному выйти на улицу или в Яму, поговорить один на один. Что отвечает Черный я не слышу, потому что в это время Тони тихо спрашивает у меня на ухо:

– Это правда?

– Да, но…

– Тьма.

– Но как они докажут? Я не понимаю. Мало ли что говорит он…

Глаза Тони краснеют. Вспышки алого заполняют всю радужку. Мне становится страшно, жутко, как никогда еще не было. Я понимаю, что все идет не так. Он объясняет мне, что я человек с магическим даром. Очень редкая, исключительная и особенная, своего рода эксклюзив. Мной может насыщаться вся стая. А не только тот, для кого я истинная. И это важней для выживания всей стаи, и поэтому закон устанавливает мою принадлежность за тем, кто первый таких людей обнаружил и купил. Или нужно было провести обряд, но это непросто. И ради этого Тони и Яр привели меня в клуб. Чтобы потом, в полнолуние это сделать.

Чертова магия, оборотни и все что с этим связанно! Я уже верю во все что угодно, в медведей, кикимор и леших, в то, что сейчас выпрыгнет черт из табакерки и тоже заявит на меня свои права. Я всем принадлежу кроме себя! И я в отчаянии. Слова о насыщении всей стаи мной одной меня очень…расстроили.

Краснею, спрашивая:

– А если бы вы поставили метку или… покрыли?

– Нет, тут другой случай.

– Но как этот Чернов сможет доказать?

– Да легко…

Антон еще больше мрачнеет. Оказывается, проверятся это все через сканер. Аура магии имеет свой спектр цветов, у каждого человека они свои, как ДНК. И прибор это покажет. Кулон эти цвета подавляет. Тони спрашивает, регистрировали ли меня при продаже.

Я закусываю губу, сбивчиво шепчу:

– Я не помню! Отец накачал меня чем-то…Я помню только, что этот Чернов купил меня, при этом присутствовал староста и еще какие-то люди в черной форме. И все реагировали на это нормально, я была в шоке…

Меня прерывает подошедший охранник с прибором в руке. Он проводит у меня над головой аппаратом со словами:

– При свидетелях провожу процедуру проверки на соответствие брачного контракта магически одаренной человеческой особи по требованию члена клуба Марселя Черного.

И что-то происходит, какой-то электрический треск, я поднимаю голову и вижу, что в лучах прибора надо мной отображается спектр переливающихся цветов, как мраморный узор. Я открываю рот, забываю обо всем. Где я, кто я и в какой ситуации. Как красиво… Все переливается… Малиновый, становится темно-коричневым с вкраплениями серого…нет…голубого…нет…фиолетового… Мне кажется, я даже запах чувствую... Малины и карамели с корицей.

Сканер опускается и цвет пропадает.

Марсель вставляет в свою клубную карту в ручной терминал в руках охранника. Яр, Виктор и Чернов смотрят в экран терминала и долбанный прибор сообщает:

– Соответствие подтверждено.

Похоже, мне конец.

Меня трясет от потрясений сегодняшнего дня и ощущение такое, что я или упаду в обморок... Или убью кого-нибудь! Желательно этого противно ухмыляющегося урода, который по несправедливости жизни называется моим мужем! Похоже, мой лимит страха на сегодня закончился, а адреналин в крови достиг максимальной дозы. Решаю, что как только этот козел или кто он там, волк позорный, меня тронет, то я его укушу, врежу по яйцам и брошусь бежать. Надеюсь, Яр и Тони его задержат.

Оглядываюсь.

Братья в двух шагах, но перед ними два охранника, которые уже достали оружие.

Яр – воплощение едва сдерживаемого напряжения. Спина прямая, кулаки сжаты, зубы крепко стиснуты. В его глазах ненависть, обращенная на Черного, но на лице маска невозмутимости. Я невольно любуюсь им.

Тони тоже выглядит внушительно. Он сейчас непривычно серьезный, без своей извечной ироничной полуулыбки. Светит алым из глаз и негромко бросает за спину толпящимся людям:

– Представление окончено. Расходитесь. Это наши дела.

Его слушаются, в коридоре становится менее людно, зрители уходят обратно в клуб. А вот охранники остаются. И их становится даже больше.

Муж, оскалившись, цедит сквозь зубы:

– Я не веду дела с вашим кланом.

– А придется, – голос Яра не сулит ничего хорошего. – Иначе…

– Что? Будешь угрожать при свидетелях, Бурый, который стал Снежным? Ты медведь или волк? Или что-то среднее?

Перевожу взгляд с одного на другого. Интонации Марселя издевательские. Яр все так же непоколебим. Лишь ноздри раздуваются. А вот хочется, чтобы он сейчас потерял над собой контроль и превратился в ту озверевшую махину. И раскидал тут всех. Но… Охранников много. И они вооружены в отличие от Яра. Скорей всего, если он так сделает, его убьют. Хотя не знаю, как у них тут принято. Надо при первой же возможности у кого-нибудь узнать как можно больше подробностей обо всех их законах. Раз уж я втянута во все это.

Яр отвечает:

– Пойдем в Яму, узнаешь, кто я. Ты же чтишь традиции, Черный? Помнишь, в древности был закон – кто сильней, тот и берет самку? Второй ярус решит, кто вправе.

Черный мерзко усмехается:

– Она не волчица, чтобы за нее драться. Она – человек. Товар, который можно купить. А я купил. И да, я чту законы. Сейчас другой закон, который гласит: кто богаче – тому и самка. Так что… -Черный делает многозначительную паузу и переводит взгляд на меня. – Пойдем-ка, дорогая женушка, проверим, насколько ты дорогая. Мне как раз нужны деньги, а за тебя отвалят прилично. Слышал, что сам Трой сегодня делает ставки. Снежные, если вам нужна ваша Истинная, то двигайте на третий ярус. Но у вас бабла не хва…