Текст книги "Мои Снежные монстры (СИ)"

Автор книги: Лика Трой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

– Пей.

– Ага, щас. Совсем за дуру меня держите? – выпаливаю.

Мамочки, что ж я несу такое...

– ПЕЙ! – босс снова звереет, в его тоне столько ярости, что меня потоком власти сейчас снесет в угол.

Я охаю, в голову вонзаются тысячи огненных кольев боли. Хватаю стакан, чтобы не допустить новые вспышки ярости. Жидкость чуть плещется на стол.

Сердце проваливается в пустоту. Шмыгаю носом. За что мне все это?! И так голова разболелась, а этот, непонятно кто, еще и орет… Берсерк какой-то. Свои эмоции неконтролирующий.

Бормочу невнятно:

– Выпейте сами сначала, пожалуйста.

Прищурив один глаз от боли, смотрю на него. В кулаке у него что-то зажато? Или мне кажется? Он подносит кулак ко рту, тяжело вдыхает, закрыв глаза. Открывает, снова в норму вернувшись. И вот странно, я всегда могла людей чувствовать. Интуитивно. Что они хотят и думают, их мотивы и намерения. А с ним я ничего не понимаю.

– Вы первые, – снова настаиваю, сама своей наглости поражаясь, – вдруг там…

Он стремительно шагает ко мне, берет стакан, подносит к губам и пьет. Я зависаю, глядя как на мощной, широкой шее ходит кадык.

– Теперь ВЫ, – он подчеркивает это слово интонационно, с усмешкой.

Ого, мы на "Вы" перешли. Интересно.

Пью, стараясь проглотить все залпом, морщусь. Теплая жидкость приятно согревает пищевод. Закрываю глаза, хватаюсь за стол чуть не падая. Голова разрывается.

Работница блин. Наработалась. Хана мне и дяде. Что я себе тут позволяю… Мало того, что с боссом устроила, так еще и сейчас такое состояние, что только на скорой уезжать.

Он нависает, хватает за плечи и ведет в угол, где расположены два кресла и столик между ними:

– Сейчас все пройдет. Тише-тише. Спокойно.

Насильно усаживает меня.

– Почему я? – тихо спрашиваю. – Не понимаю… Я пришла сюда в отдел разработок, слышите меня? Виртуальных путешествий. Я… Это то, что я умею. Я сценарии для них пишу, понимаете? Есть куча других кандидатур на должность помощницы. Более подходящих.

Вместо ответа он обходит кресло и встает у меня за спиной.

– Расстегните блузку.

– Что?

– Блузку. Расстегни.

Недолго вежливость продолжалась...

Чтобы его увидеть, мне нужно поднять голову вверх. А я уже шевелиться не могу, любое движение болью отдаваться начинает.

Закусываю губу. Он пользуется моим беспомощным состоянием! Гад…

– Не могу.

– Будь умницей, ну же, – ласковость его тона обманчива. Если я не послушаюсь, его снова взорвет. Или еще чего хуже. Лучше уж сама.

Обреченно цепляю пуговку. Руки трясутся. Расстегиваю. Одну, вторую.

– Достаточно, – говорит он на третьей пуговице.

Его руки проникают через распахнутый ворот и прямо на обнаженные ключицы опускаются. Ведет массажными вибрирующими движениями от лопаток, по шее, доводя до затылка. Ворох мурашек бежит по позвоночнику вслед за его пальцами. Я сижу, не шевелясь.

Теперь он касается моих волос. Снимает заколку, и тяжелые локоны каскадом осыпаются по плечам. Он снова запускает пальцы мне в волосы. И теперь массирует голову, от висков, к макушке, по затылку и снова к вискам.

Его пальцы горячие, сильные. Такие… нежные. Прикосновения ласковые. Закрываю глаза.

Почему я ему позволяю? Почему не вскачу, не закричу, не устрою скандал, не убегу?

Потому что его движения исцеляющие. Боль притягивается к его пальцам как к магнитам, и он ее вытягивает. Каждое движение, каждое нажатие на висок несет в себе облегчение.

Вот он снова переключается на шею, скользит по ней, нажимает на какие-то точки. Так приятно… От его пальцев такая мощь исходит, что кажется, что он чуть посильней нажмет, и моя хрупкая шея переломится.

Но я расслабляюсь. Напряжение из тела уходит. Даже мысли легче становятся. Все проблемы далекими начинают казаться. Есть только он, я и то, что он делает с моей головой. Боль, от которой я бы раньше сутки лежала, растворяется безвозвратно.

Неужели такое возможно?

Я. У нового босса в кабинете. Только что он меня к подписанию странного договора принуждал. Который уже подписан, оказывается. А я позволила себе выйти за границы субординации. И вот. Теперь он мне массаж головы делает. Обалдеть можно! И ведь приятно так. Рот сам по себе приоткрывается в блаженстве, а веки тяжелеют и закрываются.

Какая же неразбериха у меня в голове сейчас. Но главное – все обошлось, вроде бы.

Вкрадчивый полушепот проникает в уши:

– Ну как, Ника? Нравится?

– Очень, – с улыбкой выдыхаю я.

Стоп.

Что?

Его рука скользит от ключицы к груди. Накрывает округлость через ткань лифа и властно сжимает. Как свою собственность.

Мое тело реагирует раньше, чем мозг. Сердце ухает в пропасть паники. Грудь сдавливает тисками. Мышцы ног каменеют. Глаза расширяются от ужаса, а рот распахивается в безмолвном крике.

Но не на его действия я так реагирую.

До меня доходит.

Он назвал мое настоящее имя!

В голове миллион вопросов, я еле сдерживаюсь, чтобы не крикнуть «Кто ты такой?»

Мысли проносятся со скоростью света.

Что бы сказал мне сейчас дядя? Какой бы дал совет? Наверное, так:

«Вероника, играй на опережение. Взвесь шансы на победу и сделай ход первая. Не признавайся. Не поддавайся. Выведай его цели»

Вдыхаю через нос, распрямляю спину. Успокаиваюсь. Если меня загнали в ловушку, то терять мне нечего.

– Меня зовут Вера, вы ошиблись, – говорю тихо и холодно. – И руку, пожалуйста, уберите.

На удивление, это срабатывает. Вдыхаю полной грудью, свободней себя сразу чувствую. Босс галантно помогает выбраться из кресла. Стоим друг на против друга, нас полшага разделяет, а кажется, что целая пропасть.

– Вера, да не совсем. В прошлом тебя звали Вероника, так?

– Откуда вы знаете?

– Служба безопасности проверяет сотрудников, особенно тех, кого я набираю себе в ассистентки. Ты сменила имя и фамилию. Почему?

– Захотела, – отвечаю с вызовом, – фамилию сменила на фамилию мужа, а имя вот просто такое нравится. По закону не запрещено.

– Мужа?

Черные глаза на мгновение распахиваются, загораются бешенством и тут же превращаются в узкие щели. Отступаю на шаг, хотя хочется бежать на край Вселенной.

– Да, мужа. Об этом ваша служба безопасности не доложила, значит?

– В анкете указано, что ты в свободном положении.

– Мы разводились на момент указания данных в анкете. Но забрали заявление из загса и живем вместе.

Он втягивает носом воздух. Переносит вес с ноги на ногу, скрещивает руки на груди. Мрачно говорит:

– С этим разберемся.

Звучит угрожающе. Продолжаю наступление:

– А почему вас это вообще интересует? И еще можно вопрос, откуда на договоре моя подпись, если я его в глаза не видела?

Внезапно босс делает то, чего я не ожидаю. Аплодирует. Натурально хлопает в ладоши.

– Молодец, девочка. Неплохая у тебя хватка. Только прибереги пыл для другого.

Стараюсь сохранять спокойствие, но помимо воли брови сначала вздергиваются, а потом я хмурюсь.

– Не увиливайте от ответа.

Он подходит к здоровенному окну во всю стену. Нажатием на кнопочку заставляет жалюзи уехать вверх, ставит руки на подоконник и смотрит на город. Я тоже смотрю в окно. Снег медленно падает, снежинки искрятся на солнце. Красиво…

Наконец он поворачивается, трет квадратный подбородок. Одна его сторона из окна солнцем освещается, а на вторую часть падает тень от шкафа, отчего босс кажется двуликим.

– Мне тебя рекомендовали как… свободного специалиста во многих областях. Согласного на всё. Вообще всё. Произошла ошибка?

– Думаю, да. Я не согласна на…прям ВСЁ.

– Но специалист ты хороший, хоть это-то правда?

– Наверное…

– Наверное или да?

Усилием воли говорю:

– Да.

– А скажи мне, Вера-Ника, – он произносит мое имя с усмешкой, разделяя его на два. – Ты забыла, что при устройстве на работу подписала согласие на перевод на другую должность и на длительные командировки? И все это без предварительного письменного уведомления? М? Было такое?

Блин, разве? При устройстве я была так рада, что меня взяли, что хоть и пыталась все проверить, но там было двадцать страниц формальностей, а я спешила. Я подписывала согласие на переводы и командировки без предварительного уведомления, если при этом не страдает моя зарплата и достоинство, что-то припоминаю такое.

– Н-наверное…

– Значит, ты согласна на всё, Вера-Ника, – подытоживает, ухмыляясь.

Его взгляд упирается прямиком в декольте, и я вспыхиваю. Точно, я ведь не застегнулась, после курса массажа. Вожусь с пуговками.

– Всё, что не противоречит… мм… здравому смыслу, закону и не ущемляет достоинства.

Ух, вроде нормально сформулировала.

Уровень неловкости зашкаливает. Чтобы как-то разбавить, делюсь своими ощущениями, как на курсах по психологии советовали для создания доверительной атмосферы:

– Знаете, я сегодня сама не своя. Все как во сне будто бы…

– Понимаю. Бывает. Это кошмар или сон с… хорошим таким концом?

Подавившись словами, закашливаюсь. Почему мне намеки везде чудятся? Он преодолевает расстояние между нами слишком быстро, и оказывается со спины. Хлопает меня между лопатками, несильно, скорее для виду, вот его хлопки все ниже перемещаются, на поясницу, слегка…

– Достаточно, спасибо, – с трудом отстраняюсь, оглядываюсь. – А позвольте спросить? Не успела узнать ваше имя, мне очень жаль, простите.

– Мирон Захарович Буров, – говорит он слишком быстро и морщит переносицу.

Морщит точно так же, как это делал Яр, когда пытался меня обмануть. И у него это не получалось. Черт возьми, я не понимаю...

Сужаю глаза, как и он, когда я про мужа сказала. Играем в гляделки. Я первая отвожу взгляд. Капли сомнений уже подтапливают мою паранойю, но их еще недостаточно, чтобы она захлебнулась.

Буров. Мирон? Абсолютно не знаю таких. Может, действительно ошибка произошла, и перевод на должность ассистента это подарок судьбы, а намеки мне только чудятся? С чего я взяла, что это один из братьев, учитывая, что родной дядя убеждал меня, что они погибли?

Вздыхаю. Казались такими классными, а оказались психами и сектантами. Хотя мне все об этом рассказывали, говорили, что я нужна им совсем для другого… И оказались ведь правы, а моя интуиция меня подвела.

Так же и тут. Надо взять себя в руки и выиграть время. Если это Яр Снежный, то надо бежать. Если это босс, которому действительно нужна ассистентка, то нужно спокойно расставить все точки над Ё. Над другими вариантами я подумаю позже.

Пауза затягивается, но босс меня не торопит, он вообще словно забыл обо мне: неспешно достает толстую сигару, держит в руках, вертит между пальцами, смотрит в окно.

Кусаю губу.

Что я знала о братьях? Кем работали знала? Нет. Документы их видела? Нет. Зато я знала, какие нежные у них руки, когда они меня гладили, какие восторженные глаза, когда они на меня смотрели, какие сладкие губы, когда они меня целовали... Так, стоп, не надо сейчас вот этого....

Паспорт можно подделать, лицо тоже можно трансформации подвергнуть. Но есть у людей особые приметы…

У Яра Снежного в самом низу косых мышц живота был шрам. И родинка. В самом интимном месте. Довольно приметная.

Дурацкая мысль. Краснею, представляя, как бы это пришлось проверять…

Босс поворачивается и ухмыляется так, будто мои мысли для него только что станцевали стриптиз обнаженными.

Глава 3

Виктор, коллега, передает по внутреннему чату список задач на сегодня. Но мне не до них. Теперь у меня задача совершенно иного рода.

Обед через десять минут. У меня есть время подумать. За то время пока была у босса, я так и не смогла определить, кто он и какие его истинные намерения. Посоветуюсь с дядей.

Ставлю телефон на зарядку, нажимаю кнопку включения. Телефон пиликает. Две смски.

Одна от неизвестного номера: «Буду через полчаса в Энигме, до встречи». Хм-м. Это, наверное, дядя вернулся – только он знает, что я обедаю в торговом центре через дорогу и часто пользуется виртуальными номерами. Перезваниваю. В ответ короткие гудки.

Вторая смска из банка. Оповещение, что на кредитке заканчивается беспроцентный период. Бли-и-ин. А ведь дядя не знает, что я кредиткой пользуюсь. У него у самого долгов куча. Еще и за эвакуатор платить…

Тягостный вздох вырывается сам собой.

Кстати. Я столько времени провела у босса в попытках вывести его на чистую воду и уточняя обязанности, но на нервах забыла уточнить о зарплате!

Листаю странички, ищу сумму. Нахожу, слегка разочарованно смотрю на цифры.

Пятьдесят тысяч. На той должности, что я сейчас занимаю, такая же зарплата после испытательного срока. Я ожидала хоть небольшой, но прибавки.

Хотя стоп. Что это за значок?

Сглатываю. Моргаю. Тру пальцем листочек. Сумма остается на месте.

Пятьдесят тысяч. Но не рублей.

Долларов!!!

Перечитываю...

Сумма за весь срок действия срочного договора. А срок указан полгода. Более трех миллионов за 6 месяцев, серьезно?!!

Да это… Это же охренеть просто…

АААААА!!! Хочется подпрыгнуть на кресле или закружиться в танце. Позвонить дяде и закричать в трубку «все, мы покроем долги, все будет отлично!»

Хотя… Подождите-ка…

Эйфория быстро спадает, когда я задаюсь вопросом.

А что за такие деньжищи я делать-то должна буду?!

Или…

Что будут делать со мной?!

***

Я сжимаю картонный стаканчик с пережжённым эспрессо, поглядываю в окно в ожидании дяди. В голове не выстраивается пазл, есть много деталек, но все они перепутаны. Те, что подходят друг к другу по цветам, не стыкуются по деталям. И наоборот.

Я на обеде, со мной увязалась Ксюшка.

– Ну че, Верк, как прошло-то? – кукольное личико выражает крайнюю степень заинтересованности.

Делаю глоток горького кофе.

– Ужасно, – честно отвечаю я.

– Уволил?!

– Хуже.

Пауза.

Я смотрю в никуда, а Ксюшка на меня.

Пауза затягивается. Она искренне пытается понять, что может быть хуже.

– Сдаюсь, – разводит она руками.

Мрачно сообщаю:

– Полугодовой контракт с переездом в дальний филиал. Понятия не имею, где он находится и что надо делать.

Вспоминаю цифру в договоре.

С такой я бы смогла… Уууу. И еще бы осталось… Мне очень надоело жить в нищете, считая каждую мелочь, перебиваться на макаронах и овощах. Дядя, конечно, помогает, но мой долг ему только растет. Так же как его долг у кредиторов.

Конечно, дядя скажет, что это подвох, и пора скрываться. Но помечтать-то можно?

Ксюша подносит руку к округлившемуся рту:

– Да лаааадно? Вот это поворот! А почему именно тебя?

Досадливо пожимаю плечами:

– Он сказал, что по анкете я единственная подхожу.

– А ты не проооомах, Верк. Я думала – скромница, ханжа, а тут…

– Будто это мой выбор, – все больше раздражаюсь. – Я не хотела вовсе.

– Конечно-конечно, – кивает она. – Не хотела. И с Тони на парковке ты обжиматься не хотела. Или просто мне ничего не рассказываешь? Продолжай строить из себя скромницу, че уж, – она надувает щеки, поднимает фарфоровую чашку с латте.

Настораживаюсь:

– Тони? Это Антон, по-нашему? Откуда ты знаешь, как его зовут?

– Узнала вот. А ты что, не знаешь даже с кем целовалась?

Дергаю щекой, переживая воспоминания о поцелуе.

Дзинь! Дзинь! Дзинь!

Это ложечка постукивает о фарфоровую чашечку. Ксюшка яростно размешивает сахар.

– …и вот я рассказала Светке, а она Артему, а Артем – хакер, ну айтишник или программист, но не из вашего отдела, так вот. Он нашел Тони в интернете по номеру тачки, его охранник записал. И оказывается, что Тони владеет сетью автосалонов раритетных моделей, ты представляяяяяешь? Интересненько, что он тут у нас забыл, если салоны у него в другом городе? Расширяется, наверное. Где ты его подцепила? В клубе? Ночью? Поэтому у тебя был такой вид потрепанный?

Поток вопросов иссекает, и я сама ее спрашиваю:

– Из какого он города?

Ксюша делает глоток. Морщится:

– Слишком много корицы положили… Я не интересовалась особо. Какой-то уральский регион вроде.

Уральский регион – это то, откуда я родом.

Сердце екает, проваливается в пустоту, замирает там в невесомости. Я машинально хватаюсь за кулон, чтобы беду отвести, дурацкая привычка, но раньше вроде работало. Только вот пальцы ловят пустоту – я кулон потеряла.

– Оооооо… – Ксенья вглядывается в окно за моей спиной с таким видом, словно там победитель конкурса мистер Олимп объявился, – ты только глянь…

Оглядываюсь. Со второго этажа прекрасно видно, как красный кабриолет паркуется на тротуаре, нарушив все правила. Мистер Олимп – это красавчик Тони.

Лихорадочно соображаю, что делать. Тарабаню пальцами по пластику стола, отстукивая мелодию тревоги, продолжаю смотреть в окно.

Тони на улице медленно осматривается, ветер развивает его красный шарф. В одной руке у него пакет. Во второй зонтик-трость, которым он прикрывается от мокрого снега. Вот он чуть поднимает голову и останавливает взгляд на нашем окне, будто смог просканировать пространство и безошибочно определил, что цель его поиска именно тут. Решительно, чуть пригнув голову, он шагает ко входу в ТЦ. У меня уже нет сомнений, что его появление тут не совпадение.

– Ксю, мне надо в туалет.

Она кивает, вытаскивая из сумочки губную помаду. Я поднимаюсь, бедром задеваю стаканчик с кофе.

– Блин! – пытаюсь удержать, но ловкость сегодня меня покинула.

Коричневая жидкость растекается по белому рукаву рубашки и по подолу. Ну вот этого еще не хватало…

Подхватываю сумочку, взлетаю по лестнице на третий этаж, чтобы наверняка ни с кем не пересекаться.

Включаю кран с холодной водой, упираюсь руками в столешницу умывальника, смотрю в зеркало. Глаза лихорадочно блестят, на щеках румянец.

Со мной что-то происходит, и я не могу понять, что. Страх почти пропал после массажа головы от босса, будто вместе с болью он и его вытянул. Все чувства обостряются, в голове симфонический оркестр разносторонних эмоций. Любопытство на первой октаве. Мне правда очень интересно, что будет дальше, что это за контракт. Я смотрю в свое отражение в туалете и сжимаю зубы. Если не напали и не утащили сразу, значит все не так плохо.

Не снимая блузки пробую замочить рукав, но замечаю, что сбоку тоже кофейный подтек. Стягиваю, замачиваю, выдавливаю на манжету жидкое мыло, тру, склонившись над краном. Холодные брызги попадают на кожу, вызывая ворох мурашек. Вроде отстирывается, пятна не будет, это хорошо. Выключаю воду и только сейчас слышу негромкую мелодию мобильника сзади.

– Ммм, стриптиз во вторник после обеда. Отличный вид, милашка, – насмешливый тон за спиной заставляет меня вздрогнуть.

Резко оборачиваюсь, развернувшись на каблуках. С рубашки капает прямо на туфли, но я не обращаю на это внимания.

Мой сегодняшний «спаситель». Гонщик без правил. Человек с нечеловеческими глазами.

Тони.

– Это ты мне смс послал, – осеняет меня. – Через полчаса в Энигме, да?

Он стоит рядом с дверью, прислонившись к косяку плечом. Поза небрежная, в руках шляпа, которую он методично подкидывает. На нем брюки в клетку, такая же рубашка и черная жилетка. На губах полуусмешка застыла, он на джентльмена из одноименного фильма похож. Только вот джентльмены в женские туалеты не вламываются. И не осматривают девушек так нагло и оценивающе. Не знаю, от чего меня больше в дрожь кидает. От холода или от бесстыжего взгляда этого…

– Да, – легко соглашается он.

Вставляет в дверь туалета зонт так, что ее становится невозможно открыть снаружи, отлипает от косяка и ко мне идет.

Вжимаюсь в холодный умывальник поясницей, меня пронзает мелкая дрожь. Стараюсь говорить сердито, но получается с трудом:

– Послушай, мистер, Как-там-тебя. Хватит меня преследовать.

Последние разделяющие нас шаги он преодолевает рывком, врываясь в мое личное пространство. Стремительно. Нагло. Бесцеремонно.

И меня сразу из холода в жар кидает. От его вторжения, от его раскаленного взгляда.

Жгучего. Алого. Бесстыдного.

Подушечками пальцев он легонько касается моих обнаженных плеч и скользит вниз, к запястьям. А я замираю, не в силах пошевелиться, настолько это неправильно и дико, что даже дар речи пропадает. Он касается моей юбки:

– Смотри-ка, еще пятно, – цокает языком, качает головой, но искры дьявола в глазах насмешливо разгораются. – Придется и юбочку снять…

А голос у него бархатный, с хриплыми нотками. Теплая корица с пряным имбирем – вот такой он. Но я подозреваю, что начинка у него из жгучего перца. И я боюсь обжечься, сгореть.

А он уже молнию на юбке расстегивать начал. Упираюсь ему руками в грудь, впиваюсь взглядом в незнакомое лицо со знакомыми глазами и прямо спрашиваю:

– Какого черта ты делаешь?!

Он моего отталкивания даже не замечает. И вопроса тоже. Цепко держит меня за бедра, а я закусываю губу вместо того, чтобы пощечину ему влепить.

Тони, прикрыв глаза, с шумом вдыхает:

– Какая же ты вкусная. Сладкая. Офигенно просто. Особенно когда не знаешь, что делать. Бежать или отдаться, – открывает глаза, пронзает проницательным взглядом. – Да, милашка?

– Еще чего! – возмущенно задираю я голову. – Пусти! – бью его по рукам.

Точней, пытаюсь, но он мои кулаки перехватывает. Улыбается.

– Спорим, что ты меня хочешь?

Он прижимается ко мне. Я бедром чувствую его каменный стояк.

Вспыхиваю, хотя куда уж больше, казалось.

– Ты ко всем девушкам так липнешь? Или я особенная?

Тони чуть сужает глаза, но мои руки отпускает, и я выскальзываю из его хватки. Поворачиваюсь к нему спиной и отхожу к другой раковине, выжимаю рубашку, всем своим видом демонстрируя равнодушие и пренебрежение.

– Особенная.

– Скажи еще – истинная?

Я оглядываюсь на него. Он склоняет голову на бок.

– А если скажу?

– Тогда я отвечу, что двух психов с одинаковыми глазами быть не может. И я знаю, кто ты.

Отворачиваюсь, не в силах сдержать волнение.

Он подходит ко мне, чуть наклоняется.

Его шепот мне прямо в мозг врывается:

– Это судьба, просто расслабься. Я буду для тебя...Нежным.

Чувствую на шее его дыхание. Кончиками пальцев он скользит по позвоночнику. От лопаток, до поясницы. Его подушечки такие горячие… Ниже. Ниже... Я замираю, не в силах пошевелиться. Мурашки, эти сладкие предательские мурашки, несутся галопом вслед за его пальцами.

Он губами мягко хватает за мочку, целует в шею, чуть прикусывая.

Глава 4

Тони

Стояк разрывает штаны, а ее запах душу. Я с шумом вдыхаю. Это личный афродизиак, он так будоражит… Он мне принадлежит, как и вся она: целиком, до последней частички.

Моя.

Только она еще не знает об этом.

Ника сейчас – букет из эмоций, концентрированный фейерверк, еще не взорвавшийся.

Еле сдерживаюсь, чтобы не накинуться на нее. За шкирку тряхнуть, рявкнуть, в логово утащить. Или прямо тут. Ее ноги пошире раздвинуть, лишние тряпки сорвать, волосы на кулак намотать и оттрахать, как следует. Но это не совсем мое желание. Это Волк зубы скалит, к прыжку готовится, хочет своё побыстрей забрать, продемонстрировать самца . Это его алый блеск в моих глазах загорается. Он жаждет метку оставить, чтобы никто на его собственность не посягнул. Вот только… Это бессмысленно. Оборотней осталось считанное количество, магия утекает и одаренные покидают этот мир. Остаются только одиночки, как мы с Яром. Ну и охотники, для которых мы ценный трофей. Вот их то Ника и привела к нам тогда, в лесу, когда мы ее домой проводили, уверенные, что все правильно поняли.

Не хочу вспоминать прошлое. Что было, то прошло, мы тогда отбились от охотников, хоть и ранеными, изувеченными. Шрамы – достоинство Зверей, но не тогда, когда нос проломлен до черепа. Регенерация за последние годы работает плохо, везунчики только те, у кого истинная пара рядом, а наша пропала. Пришлось использовать человеческие методы восстановления – пластическую хирургию. От этого наши лица сильно изменились и поэтому видно, что она сомневается, кто мы. Однако с ней рядом способность к регенерации снова просыпается, через какое-то время мы вернем свои прошлые лица.

Я отпускаю девочку.

Она разворачивается, шипит на меня. Как разъяренная кошка. Забавная. Смотрю на ее тяжелую грудь, на два аккуратных холмика в кружевах, и представляю, как мои ладони их мнут. Как сожму горошины сосков между пальцами, скользну по ним языком. Она выгнется дугой и будет сладко стонать.

Делаю шаг вперед.

Она хватает вантуз, невесть как оказавшийся у раковины, трясет им:

– Ты… Ты! Только попробуй лапать еще раз без разрешения! Я тогда… тогда…

– Окей, буду лапать только по разрешению.

Улыбаюсь своей фирменной улыбкой, развожу руками, демонстрируя безопасность.

Она подозрительно смотрит на меня, не веря в мою капитуляцию. И правильно. Я вру.

Ее грудь бурно вздымается от тяжелого дыхания, я чувствую, как повысилась концентрация гормонов в ее крови. А еще чую запах Яра на ней, и оскал сам по себе возникает, клыки удлиняются, но лишь на мгновение.

Чуть прикрываю веки. Надо сконцентрироваться. На ее запахе.

Браслет жжет кожу, Волк опять рвется. Еще бы. Он воспрял духом, хочет свободы, накала, огня по венам. Когда Истинная в двух шагах… Сжимаю зубы, скриплю ими. Тьма безлунная! Как же я хочу. Ее. Взять. Под себя подмять. Делать с ней, что захочется.

До полнолуния осталось всего ничего. И до него мы будем вести себя, как люди. Так мы договорились на этот раз. В прошлом мы ее напугали, не контролировали себя, да еще и передрались, не разобравшись. А чего стоит тот случай, когда мы устроили охоту на дичь впервые за много лет в звероформе. Не ожидали ее возвращения, в кровь потрошили оленя, потеряли бдительность…

Такое недопустимо.

Поэтому сейчас мы не хотим ее пугать. Будет лучше, если она нас будет считать незнакомыми людьми. Но похоже, ничего не выходит. В присутствии нас у нее просыпается магия, а у нас – способности. И она все чувствует. Догадывается, что мы – те самые. И не понимает, как такое возможно.

Как мы узнали,

Ника переступает с ноги на ногу, еще крепче сжимает вантуз, видит или чует, что со мной происходит. Алый блеск в моих глазах в сверкает, выдавая мое происхождение.

Предлагаю:

– Давай познакомимся, как положено. Я -Тони.

Она моргает, но «оружие» опускает чуть ниже.

– Ты хотел сказать – Антон.

– Мне больше нравится Тони. Как тебя называть?

– Вер…ро…

– Вероника? Красивое имя.

Усмехаюсь. Мне нравится эта игра.

Подхожу к двери, снимаю с крючка фирменный пакет, который с собой принес. Протягиваю ей.

Дверь с той стороны дергают.

Ника смотрит исподлобья. Уточняю:

– Здесь одежда. Платье, туфли, все такое.

– Эмм… Зачем?

Стук в дверь усиливается.

Я рявкаю:

– Занято!

Ника будто из сна выныривает, опомнившись, пробует ускользнуть:

– Слушай, Тони… Мне бежать надо. Я… я очень опаздываю.

– Опять опаздываешь? Так я тебя подкинуть могу, хочешь?

– О, нет. Спасибо, откажусь.

Она подхватывает блузку с края раковины и натягивает на себя. Влажная белая ткань обтягивает ее формы, облепляет кожу. Торопливо и сбивчиво застегивает пуговицы, путается в них.

Я шагаю к ней. Мы почти касаемся друг друга головами, ее волосы мне нос щекочут.

Помогаю. Беру в руки ткань и ее озябшие пальцы, грею их ртом.

– Смотри. Берешь пуговку. И вставляешь. В дырочку. В правильную дырочку, Ника.

– Петельку, – шепотом поправляет она.

Улыбаюсь краешком рта, насильно всучивай ей пакет с одеждой, которую купил для нее:

– Я подъеду в конце рабочего дня. Буду ждать леди в красном платье от Гуччи. Хочу сделать этот вечер особенным. Для тебя. Возражения не принимаются.

Она возмущенно распахивает рот с пухлыми губками. Но я давлю желание в эти губы ворваться, и не дожидаясь ответа, выхватываю зонтик, распахиваю дверь, чуть не пришибив какую-то намалеванную блондинку, иду к выходу.

Она окликает меня:

– Стой.

Разворачиваюсь всем телом. Ника, осознав, что я на нее не наброшусь и не потащу куда подальше, уже пришла в себя, смотрит ехидно:

– У меня на работе по правилам контакта нужно согласовывать встречи, – разводит руками. – Ничего не выйдет. Начальник с мужем-то обещал разобраться, а тут вообще неизвестный…

Смелая, провоцирует. Только вот мужа у нее нет, я бы почувствовал. Но все равно шерсть внутреннего Зверя встает дыбом.

Усмехаюсь:

– Начальник у тебя слишком Ярый. Но мы договоримся.

Разворачиваюсь и выхожу, тихонько посвистываю. Волк обратно к Истинной рвется, но я его осаждаю.

Терпи, дружище.

Я это дело затягивать не намерен. Уже сегодня Ника будет выгибаться от удовольствия в моей постели, скакать на члене. И просить добавки.

От моей плотоядной усмешки прохожая шарахается в сторону.

Глава 5

Вот уже в четвёртый раз иду к «Ярому Начальнику», а его нет на месте, хотя обед давно закончился. И скоро конец рабочего дня.

Прохожу мимо бухгалтерии. Голоса, доносящиеся из полуоткрытой двери, заставляют притормозить.

– … эта новенькая, Верка, она подставная…

– … не подставная, а просто шлю…

– … каждый вертится, как может…

– …жопой вертится, точно…

– …а я ведь Аниту проталкивала…

– …твоя дочка лучше подходит…

– …а эта такой скромной казалась…

– …и слабительного в кофе…

Змеюки. Нет, правда. Вздергиваю нос, иду мимо.

– Чтоб вас самих понос продрал, клуши… – цежу шепотом.

Становится чуточку легче – душу отвела. Коллектив, называется. Все кого-то подсиживают, обсуждают, сплетничают, против кого-то дружат, а в глаза улыбаются.

Передергиваю плечами.

Прохожу мимо кулера, наливаю себе стаканчик. Пью жадными глотками холодную водичку. Она так приятно освежает изнутри, разум чище становится. Ведь у меня даже не было времени подумать, разобраться, все как следует сопоставить и решить, что делать. Наверное, кто-то бы посоветовал бежать, не раздумывая. Но я набегалась. А тут вроде бы никто никуда силой не тащит, наоборот, перспективы нарисовываются.

Так что, играть – так играть.

Иду по знакомому коридору, стучусь в директорский кабинет.

Никто не откликается. А он вообще живой? В последний раз у него были сложности с самоконтролем, так что может… мало ли… Дергаю ручку двери. Ого, не заперто.

Думаю секунду, вторую и…заглядываю. Пусто, никого нет, полумрак. Из всего освещения только тусклая настольная лампа в дальнем углу, у стола. И она нисколько не разгоняет сумрачные тени. На всякий случай кашляю, привлекая к себе внимание. Спрашиваю негромко:

– Мирон Захарович, вы тут?

Не отвечает. Мне бы уйти по-хорошему, но что-то понуждает… тут задержаться. Наверное, то самое врожденное чувство, которое всегда совало меня с головой в омут неприятностей. Я называю это чувство «вызов самой себе». Ведь только преодолевая страх, мы становимся сильней – так говорил мне дядя Егор, мамин брат. А мама утверждала, что женская участь – терпеть. Вот только сама она не стала терпеть, ушла. Бросила семью, когда мне было восемь. Не вытерпела.

Проскальзываю за дверь, осматриваюсь в поисках камер. Вроде не вижу.

На столе ноутбук. В него я не полезу – в технике не разбираюсь и легко себя подставлю. Я хочу найти что-то, что или подтвердит мою паранойю или опровергнет её. А то сотрудничество предполагается тесное, а новый начальник слишком уж мутный. Поиск в интернете ничего не прояснил.

В глаза бросается портфель из дорогой кожи. Ага. Полюбопытствуем. Что скрывает наш странный босс, про которого никто толком ничего не знает, кроме того, что он имел пакет акций, но на плановых собраниях ни разу не был. А тут на тебе – объявился.