Текст книги "Новый каменный век. Том III (СИ)"

Автор книги: Лев Белин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12

То, что мы наконец достигли лугов, ещё не означало, что можно расслабиться. Наоборот, сейчас нужно было действовать как можно быстрее. Мы находились куда выше уровня моря, примерно около тысячи восьмисот метров. Именно на этом уровне начинается так называемый «субальпийский пояс». Это ещё не полноценные альпийские луга, а скорее переходная зона – буфер, с высокими травами и криволесьем. Но это не меняло того, что тут температура опускается довольно низко по ночам, а укрытий в виде редколесья мало, да и они такие себе.

– Шако! Дат! – позвал Вака двух охотников из своих.

Горм, Сови и Вака, как и все старейшины, стояли впереди, в отдалении от остальных, и исследовали горизонт. Сейчас им требовалось определить место для стоянки на ближайшие две-три недели, ну или хотя бы временной. И казалось бы, они уже не раз тут бывали. Но природа изменчива и своенравна и редко прислушивается к желанию людей. По крайней мере, в этом периоде мировой истории.

«Так, скорее всего эти двое отправятся на разведку. Оба молодые и быстрые, оббегут луг да обследуют уже отмеченные в памяти места, – думал я, наблюдая, как две стройные фигуры внимательно слушают Ваку и Горма. – Но и солнце уже высоко, нужно как можно скорее возвести первичную стоянку, хотя бы несколько шалашей, чтобы переждать ночь». – Я по-настоящему наслаждался тем, что видел и что ещё предстоит увидеть. У меня было общее понимание устройства временных стоянок, но тут я мог рассмотреть всё в мельчайших подробностях. К тому же они отличались в зависимости от культуры, технологического развития, региона и других немаловажных факторов.

Два охотника помчались через луг с копьями наперевес. Им предстояло проверить, осталась ли вода в достаточно близости к будущей стоянке; есть ли следы опасных хищников, чьё логово могло оказаться неподалёку; имеются ли кустарники, деревья или хотя бы сухой помёт для костров. И к тому же рельеф имел важнейшее значение. Укрываться от ветра на лугах сложнее, а ветра тут сильные.

«Либо склон холма, либо скальные выступы и валуны. На деревья тоже ещё можно рассчитывать, но уже не в той степени, что прежде», – думал я, смотря вперёд.

Шако отправился к скальному возвышению вдалеке, не основному – но достаточному для лагеря. Вероятно, главный обрыв останется для охоты. А Дат, молчаливый и жилистый не меньше Ваки охотник, – в сторону бугров. Скорее всего, помимо этих двух точек будет исследовано ещё несколько, пока не найдётся оптимальная.

– Ив, Шанд-Ий и Ай! – позвал Горм, и я аж вздрогнул от неожиданности и даже подумал, что мне показалось.

– Эй! – бросил Ранд позади. – Тебя позвали. Иди.

И я тут же отправился к «верхушке» общины, сбросив секундный ступор. Братья Шанды тоже побежали, но с разных сторон. Я не видел, чтобы они говорили с того соревнования. Хотя после недавнего разговора Ий пытался наладить диалог с братом, но, как я узнал, они в итоге подрались.

Но что от нас хочет вожак?

– Горм, – кивнул я, представ перед ним, когда Шанды уже стояли перед делегацией, как бы «ненарочно» став в метре друг от друга. – Сови, Вака, Амайи, – так же поприветствовал я остальных, словно мы и не виделись.

«Надеюсь, я верно произнёс…» – подумал я, а то мне ещё не приходилось обращаться сразу ко всем «старцам».

– Что требуется, Горм? – наспех спросил Шанд-Ий.

– Ты помнишь, где течёт большая река. Гляньте, как там, да воду принесите. Волки устали, им напиться надо, – серьёзно сказал вождь.

– Да следы гляньте, и дротики не забудьте – зверьё тоже пить хочет, – добавил Вака, глядя только на Шанд-Ийя. – А может… – перевёл он взгляд на меня. – И болас, он же так называется? Кровь привлечёт хищников, а нам к реке малых гонять – не хотелось бы, чтобы с ними что-то случилось.

Так и хотелось спросить: «Вака, что с тобой?» Но я увидел игривое выражение Азы, и старик подмигнул мне. Вот же, похоже, он решил немного повлиять на «сильнейшего из волков». Как говорится: «Молодость плечами крепче, старость – головой».

– Да, я возьму, – ответил я.

– Идите, волки ждут, – отдал команду Горм.

Я сразу метнулся к своим, да выудил из волокуш Ранда свой болас. Не забыл прихватить и копьеметалку с дротиками. Если зверь будет более чутким, пущу его в ход. И всё думал:

«Почему же меня отправили с Шандами? Было бы понятно, если бы их двоих отправили, но зачем меня вместе с ними? – не понимал я. – Хотя, вроде Шанд-Ий успокоился, да и Вака вряд ли бы дал какие-то скрытые указания в такой момент и при моём нынешнем положении 'полезного, но всё ещё странного».

– Что тебе сказал Вака? – спросил Белк, нахмурившись.

Хм… он не спросил, что сказал Горм, только Вака.

– Да-а… сказал взять болас. Вдруг там добыча будет, чтобы кровь не пускать.

– Вот как, – Белк немного расслабился.

– Вака и болас, ну и гниль. Такое он сказать не мог, – насмешливо выдал Ранд.

– Но сказал, – парировал я с улыбкой. – Может, он всё же решил, что мои странные орудия не так уж и плохи?

Но на лице молодого волка не было и капли веры в такой исход. Вообще, даже мимолётного допущения. Он всем видом показывал полную уверенность в своих словах и уверенность в понимании мотивов Ваки. Что заставило меня всё же прислушаться к его следующим словам:

– А может, он хочет, чтобы ты в это верил, как Горм и Сови верят в тебя? – его губы растянулись в весьма неприятной улыбке.

– Может быть, Ранд, – сдержанно ответил я. – Рад, что ты волнуешься за меня. В этот раз я послушаю и буду осторожен.

– Я не волнуюсь! – рявкнул Ранд так, что на него глянула вся община, и он тут же заткнулся, красный как рак.

– Хи-хи-хи! – рассмеялись Уна и Ака, наверное, впервые в таком единодушии, отчего молодой волк окончательно сконфузился и залился краской.

– Слушай, – я приблизился к Белку, чтобы другие не слышали, хоть они и так были отвлечены. – Как думаешь, зачем меня отправили с Шандами?

– Может, чтобы ты боласом своим их повязал, как драться начнут? – весело предположил он.

– Белк…

– Думаю, Вака отправил Шанд-Ийя, чтобы он наблюдал за тобой. А Шанд-Айя – чтобы все думали, что их отправили забыть обиду да примериться копьём без крови. И не знаю, кто тебя двинул, но Вака тот ещё лис, уж я знаю, – прошептал Белк удивительно тихо и пронзительно. – Потому же и Шако хотел охотиться с тобой.

– Ты и про Шако знаешь? – удивился я.

– Да, волки говорят, лишь уши навостри.

– Понял, – кивнул я. – Буду иметь в виду.

– Но это только я думаю. Ты думай так, как видишь тропу, ведь она у тебя иная.

Я кивнул, забрал у Даки общие меха и отправился к братьям, что уже ждали в отдалении. Одно мне было ясно – сейчас никаких опасных манёвров не предвидится, можно немного поубавить подозрительность, но не расслабляться. И что Вака начал показывать, что уже не так уж агрессивно настроен. И главное – «показывать», а что скрыто за этим – одному Белому Волку известно.

– О, ты решил взять его, – удивился я, увидев в руках Шанд-Айя его заготовку для атлатля.

На вчерашней крайней стоянке мы как раз занялись им. Я рассказал, что можно сделать из цельного дерева, с минимум кости, и Шанд заинтересовался. Я объяснил конструкцию, дал свой для примера. В итоге он пол ночи стругал. Я его поругал, по-свойски, но он успел сделать основательную заготовку из сломанного копья излишней толщины. Мы лишь планку костяную соорудили, а упор – сплошное дерево.

– Опять эта палка. Ты что же, так же, как он, умеешь? – брезгливо влез Ий.

– Уж не так, но придёт глаз волка, как и я свалю Великие Рога, – резонно ответил Ай. Он вообще выделялся спокойствием уровня Белка, но с какой-то… проницательностью, что ли. Мог надавить в нужный момент. Хотя Ака говорила, что он совсем тихим был, ну для охотника.

«Точно, для Аки все 'тихие», – подумал я.

– Как свалишь зверя, так посмотрю, как хочешь. А до того ты зря зовёшься Ай, – довольно умело контратаковал «младший» брат.

Ха! Сыграл на том, что Ай переводится как «первый», то бишь появился первым. Но при этом «второй» – сильнее. Да у него неплохое чувство юмора. Может, и не так уж он закостенел.

– Идëм, – махнул я рукой.

– Не говори мне, что делать, будто ты большой волк, будто знаешь, куда идти, – прыснул Шанд-Ий и сам зашагал вперёд.

Мы двинулись к реке.

Трава здесь была совсем не такой, как в долинах. Высокая, по пояс, а местами и по грудь, она колыхалась под ветром живым зелёным морем. Я то и дело ловил себя на том, что замедляю шаг, разглядывая растения, мимо которых мы проходили. Злаки – конечно, куда без них – но между ними то и дело мелькали знакомые очертания.

– Одуванчик, – прошептал я, присаживаясь на мгновение, чтобы сорвать лист. – И тут есть. Похоже, он вообще везде есть.

Шанд-Ий обернулся, бросил на меня недовольный взгляд, но ничего не сказал. Я сунул лист в рот – горьковато, но так знакомо. Непременно соберу, но не сейчас.

Дальше встретились васильки, что едва не заставили пустить скупую слезу – яркие синие пятна среди зелени. А чуть поодаль я заметил целые заросли чего-то, отчего сердце пропустило удар.

Да это же душица! Ну или орегано, кому как удобно.

Я присел, провёл пальцами по мягким, опушённым листьям, растёр между пальцами. Тот самый запах – тёплый, пряный, чуть сладковатый – ударил в ноздри, и на миг я перенёсся куда-то далеко, в другую жизнь. Лена любила добавлять её в чай. Говорила, что это успокаивает.

– Ив, – позвал Шанд-Ай. – Не отставай.

Я кивнул, но сорвал несколько веточек, сунул за пояс.

«Надо будет показать Аке, – подумал я, догоняя братьев. – Она оценит. Душица – это же не только лекарство, это приправа. Мясо с ней совсем иначе звучит».

Ака с её чутьём на вкус должна оценить. Может, она и так знает эту траву, но лишний раз показать не помешает. Чем больше она будет экспериментировать, тем лучше для всех. Наверное…

– Ив! – уже строже позвал Ай.

– Иду, – отозвался я, прибавляя шагу.

«Так, прекращаем ворон считать!» – приказал я себе.

Вдали, ближе к подъёму и полоске кривых деревьев, что выделялись среди зелени, я заметил движение. Несколько тёмных точек, которые медленно перемещались по лугу. Я прищурился, всматриваясь.

– Деревянные рога, – сказал Шанд-Ий, не оборачиваясь. Так тут называли «оленей». Только непонятно, северных или благородных. – Много.

«Вообще, удивительный биом, – подумал я. – В одном месте могут встретиться два совершенно разных вида одного семейства. Да и произойти подобное могло только в палеолите. Позже Альпы станут владениями только благородных оленей, и больше они не будут встречаться с северными. А пока можно наблюдать за такими чудесами…»

Я насчитал не меньше десятка.

– Хорошая добыча, – заметил я.

– Не наша, – отрезал Ий. – Мы за водой, – напомнил он.

Ха… и всё же малец меня раздражает. «Не наши…» Понятно, что не наши! Ух!

Я всё равно проводил оленей взглядом, запоминая направление.

И мы пошли дальше.

Ий то и дело останавливался, присаживался на корточки, рассматривая следы на влажной земле. Показывал жестом – то быстрее, то тише, то обойти стороной. Я старался запомнить каждое движение, каждый знак, но многое всё ещё ускользало от понимания. Оказалось, что учусь я медленнее, чем любой из местных. Детишки за один вечер всё запоминали, говорил Белк, а я… я нет.

– Сюда, – бросил Ий, сворачивая чуть левее, к небольшому возвышению.

И тут же, как по команде, началось:

– Почему туда? Там дальше, – проворчал Ай, останавливаясь.

– Потому что там сыро, следов полно, – огрызнулся Ий. – Хочешь в грязи идти?

– А хочешь на открытом месте идти, чтобы каждый зверь нас видел?

– Я веду, я знаю.

– Ведущий не значит умный.

Я вздохнул и покачал головой. Близнецы. Казалось бы, из одной утробы, а такие разные. Две противоположности, которые, видимо, всю жизнь трутся друг о друга, высекая искры.

– Идём по моему пути, – отрезал Ий и зашагал дальше.

Ай покачал головой, но наконец послушался.

Мы прошли ещё немного, когда Ай вдруг остановился и присел на корточки. Он смотрел на землю, и лицо его стало напряжённым.

– Ий, – позвал он тихо.

Ий обернулся. По тому, как он замер, я понял – там что-то серьёзное. Да и Ай сам позвал брата, тут уж точно надо глянуть.

Ий подошёл, присел рядом. Я тоже приблизился, стараясь не наступать на следы.

На земле, среди примятой травы, виднелись глубокие вмятины – огромные, с мою ладонь, с чёткими очертаниями пальцев и когтей. Рядом – куча помёта. Тёмного, влажного, с остатками какой-то травы и такого необычного цвета…

Медведь?

Ий протянул руку, взял немного помёта, растёр между пальцами, понюхал. Потом ещё раз поднёс к носу, закрыв глаза, прислушиваясь к запаху.

– Молодой самец, – сказал он, открывая глаза. – Жир начал собирать. Пришёл есть, как и мы.

Я сглотнул. Медведь. Не пещерный, судя по размеру следов, обычный бурый. Но встреча даже с ним не сулила ничего хорошего.

– Не хотелось бы с ним встретиться, – честно признался я.

Ий посмотрел на меня, и в глазах его мелькнуло неодобрение и капля непонимания.

– Зверь земли – великая добыча, – сказал он. – Много жира и мяса. Шкура хорошая. Кость крепкая.

Я промолчал, но подумал про себя: он ещё молодой, мыслит категориями пользы и величия, а не риска. Для него медведь – это шкура, мясо, жир. Трофей. Он не сопоставляет, во что может обойтись охота на такого зверя.

«Хотя, – подумал я тут же, вспоминая недавнее, – я такой же дурак. Только ещё и старый. Тоже ведь попёр на гигантского оленя, даже не подумав как следует. Разница лишь в том, что я уже осознал ошибку, а он ещё нет».

– Идём дальше, – скомандовал Ий, поднимаясь. – Вода близко.

Мы двинулись, но теперь крадучись. Идти сквозь высокотравье было трудно, но оно давало укрытие.

И тут я услышал шум воды. Сначала далёкий, приглушённый, но с каждым шагом всё более отчётливый. Река уже близко.

Ий поднял руку, сжал в кулак. Мы тут же замерли. Потом он показал жест – вниз, к земле. А следом выпрямил ладонь и выставил горизонтально – дальше ползком.

«Ну вот! Что-то же запомнил!» – похвалил я себя. Как говорится, сам себя не похвалишь…

Мы опустились на четвереньки и поползли сквозь высокую траву. Стебли шелестели, цеплялись за шкуры, лезли в лицо. Я старался дышать тихо, двигаться медленно, подражая братьям.

Шум воды нарастал. Теперь я слышал не просто журчание – гул, мощный, уверенный. Река здесь была быстрой и полноводной, что только радовало.

«В быстрых полноводных реках много кислорода, а значит, и рыбе там хорошо. Та же форель забирается в верховья на нерест. Они вообще любители холодных вод. А на такой высоте… голец ещё! И хариус!» – я уж не сдержался и облизнул губы. Ох, как я соскучился по рыбе. Вроде на дух не переносил в прошлой жизни, а в этой смерть как хочется.

И пока я пребывал в мечтах, к краю речного склона добрался Шанд-Ий. Он замер, вжавшись в траву, и я увидел, как его рука медленно поднялась и показала два знака: «тихо» и «осторожно».

У меня внутри всё сжалось.

«Значит, там кто-то есть…» – понимал я, уже поудобнее перехватывая копьеметалку да ощупав шнуры боласа.

Я подполз к Ийю, стараясь не шуметь, раздвинул траву и выглянул.

Глава 13

«Фух… – выдохнул я про себя. – Не медведь».

На каменистом берегу реки стояло стадо молодых оленей и довольно мирно попивало воду. Судя по тому, что у некоторых отсутствовали рога, это были так называемые благородные олени. В том и было самое очевидное отличие от оленей северных, у которых рога есть и у самок, и у самцов. Да и к тому же у единственного самца передо мной были ещё даже не рога, они находились в стадии «пантов».

Я глянул на Шанд-Ийя, и на лицо того забралась торжествующая улыбка. Он показал знак, чтобы мы отползли. А затем, когда точно скрылись из зоны видимости, он серией жестов показал, что действовать будем так: Шанд-Ай и я спускаемся чуть ниже по течению. Мы будем ждать их для атаки на расстоянии, достаточном для боласа (на нём он сдерживаемо скривился). На всякий случай Ай должен быть наготове с копьём. А Ий в это время поднимется выше и пугнёт их в нашем направлении. И из-за моих знаний жестов Шанд-Айю пришлось всё это пересказать мне шёпотом.

«Звучит рабоче, – подумал я. – Самое простое направление – по берегу вниз, резко перемахнуть через речной склон они не решатся, через воду тоже не рванутся, если Шанд не перестарается. А как только окажутся в зоне досягаемости, я воспользуюсь боласом». – Мне нравилось, как всё это звучало на бумаге. А уж как будет по факту – глянем. В любом случае это опыт, который мне сейчас крайне необходим.

Вскоре мы оказались на своей позиции. И я весьма гордился тем, как тихо мы это сделали. В высокотравье не было ничего, что могло ненароком выдать нас, – ветвей, хвои. Разве что на змею наступишь. А травы сами неплохо нас укрывали. Да и я, будто воззвав к вплетённым в тело знаниям, двигался аки кошка, ступал мягко, двигался без лишних движений. И лёжа на склоне с развязанным и подготовленным боласом, внимательно следил за оленями.

«Давайте… идите ко мне… – думал я. – Вы мне нужны. Может, удастся собрать полную коллекцию Шандов».

Да и нужны они были не только поэтому. Мои нынешние шкуры были уже никуда не годны. Да и пора было переодеваться в летнее, чтоб не так жарко, да движения не скованны. И мне нужны были шкуры, жилы, жир и мозг. С Хагой мы уже договорились, что он поучит. А я уж постараюсь сделать себе приемлемый по местным меркам костюм. Это уж в моих интересах.

Пальцы сжимали плетёный кожаный шнур, связавший камни в единый комплекс боласа. Глаза слезились от ветра, бьющего в лицо. Но я смотрел и ждал. Но ничего не происходило. И я не мог понять, чего он ждёт? Он уже точно на своей позиции. Да и погнать-то несложно, но он всё тянет.

Я мягко тронул Шанда за плечо, тот глянул и увидел жест: «Когда?» И в ответ выдал самый ожидаемый жест из всех: «Скоро». А мне уже было совсем невтерпёж. Я неосознанно начал перебирать шнур, когда один из оленей дёрнул ушами и поднял голову, прислушиваясь. Я весь аж вжался в землю, постарался слиться с ней шкурой, грязной кожей и каштаном волос. Глаза прищурились, а кровь забила в голове в унисон частому дыханию.

«Давай… давай…» – просил я.

Олень повернул голову в сторону места, где должен был быть Шанд-Ий. Тогда и двое других, уже следуя его примеру, оторвались от воды и, словно ожидая команды, замерли. Я сразу напрягся, мышцы натянулись подобно струне. Вот сейчас… сейчас…

И первым сорвался самец. Он не рванул во весь опор, всё ещё пребывая в сомнениях – есть ли опасность или нет. Но побежал к нам, а за ним и две самки. Пальцы левой руки впились в траву. Десять метров. Пять. Сейчас!

Я молча рванулся вперёд, тут же упёр ногу и дёрнул рукой! Олень одёрнулся, завидев меня, но болас уже летел! И ещё бы немного! Но связка пролетела мимо ног!

– Чёрт! – бросил я. – Ай!

Олени было рванули обратно, но Шанд-Ий выскочил с криком:

– АА-АРХ!

Олени растерялись, самец пытался рвануться обратно, а самки кинулись к нам. И вся эта неразбериха дала Айю лишний миг!

– ХА! – выдохнул он одновременно с тем, как древко оторвалось от его пальцев и копьё помчалось к животным.

В последний миг олень неожиданно рванулся к реке! Самки помчались по берегу. Мы слетели с речного склона, но Шанд-Ий уже нёсся через быструю реку за оленем. Тот бил ногами, уходил с головой и отталкивался от дна. Его борьба была столь истошной и отчаянной, что, когда Шанд-Ий прыгнул и хватил его за шею, мне стало жаль животное. Но это чувство тут же исчезло, уступив место алчным желаниям: шкура, мясо, панты, жилы. Это завладело мной и было в мозгу, пока ноги рвались через поток воды.

– АА-АХ! – выкрикнул Шанд-Ий, когда один из отростков молодых пантов угодил ему в глаз. – Ай! Сюда! – кричал он.

Но мы не успели: олень каким-то почти сверхъестественным образом вырвался из хватки и рванул через реку. Ий потянулся к нему, но следом согнулся, получив копытами в, вероятно, самую неприятную область. И когда мы оказались рядом с охотником, олень уже выбирался на другой берег, и сразу же перевалил через речной склон и понёсся по альпийским лугам, не оставляя нам и малейшего шанса.

– ТЫ! – выплюнул он мне в лицо с красными, выпученными глазами, держась за промежность. – Не попал! Как⁈ Он был рядом! – кричал он.

– Промахнулся, – ответил я, не желая оправдываться. Да и какой вообще смысл? – Твоё копьё-то где, а? – спросил я.

– Моё копьё⁈ – он тут же перевёл взгляд на брата. – И ты не смог даже копьё швырнуть нормально! Недаром тебя Вака на охоту не брал!

И после этих слов в Айе на миг что-то переломилось. Я только увидел, как занеслась рука, а в следующий миг – глухой звук, за ним хруст, и Ий уже в воде.

– Эй! Ай! Прекрати! – дёрнулся я, вставая между ними. – Вы же одной крови!

– Ты… – прошипел Ай на брата. – Не говори мне больше ничего. – И он тут же пошёл обратно к берегу.

Шанд-Ий стоял, держась за лицо, а по губам, подбородку стекали две алые струйки из сломанного носа.

– Ты как? – потянулся я к Ийю.

– Убери руку! – отмахнулся он. – Всё нормально! А он… он дурак!

– Ты сам виноват, – сказал я, не собираясь сдерживаться. – Зачем сказал такие слова? Верно Ай сделал, что нос тебе свернул, да с таким хрустом.

– Да что ты знаешь⁈ Я его защищал! Всегда!

Он кинулся ко мне и схватил за грудки. А когда такое происходит – человек уже не желает драться, лишь напугать. Так было тогда, так и сейчас. Потому я ухватил его обеими руками за голову и заставил смотреть мне в глаза.

– Думаешь, ему нужна твоя защита? Думаешь, он в ней нуждается? – задал я два простых вопроса в желании наконец достучаться до его разума сквозь пелену излишней заботы и контроля. – Мне кажется, ты не знаешь своего брата… – покачал я головой и убрал руки. А он отпустил мои шкуры.

Я пошёл к берегу, где Шанд-Ай спокойно наблюдал за нами. Он стоял и ждал. А лицо стало таким же непроницаемым и сдержанным, как и в любое другое время.

«А может, это как раз недуг так изменил его? – подумал я. – Сколько всего ему пришлось пережить до этого? Сколько надменности, насмешек, сравнений?»

На самом деле, как бы я ни старался, но я не мог представить, каково ему было. Даже в нашем, казалось бы, цивилизованном мире такие люди сталкиваются с ежедневным непониманием, жалостью и пренебрежением. А что тут, в мире, где твоё физическое состояние – один из ключевых аспектов твоей ценности и важности? Тут подобное было сродни приговору. Но он жил, охотился и не сдавался. На словах это всегда звучит просто, а на деле это ежедневный, неблагодарный труд. Никто не будет считаться с твоими особенностями, когда в желудке пусто. Им плевать, какой у тебя внутренний мир и какая ты индивидуальность.

Самый честный мир за всю историю человечества. И тут выживали не сильнейшие, а те, кто оставался жив. Это был единственный реальный фактор успеха. Единственный способ оставить что-то после себя. И в этой сцене, в этом скупом непонимании двух родных людей, было заключено всё мировоззрение целого вида. Две грани одной великой цели.

«В порядке?» – спросил я жестом, показав его перед животом, так, чтобы его не видел Ий.

– Зачем ты об этом спрашиваешь? – спросил Ай. – Нам нужно набрать воды. Стая ждёт.

И после этого уже никто из нас не проронил ни слова. Мы молча набрали воды, я забрал более и мы пошли обратно.

Я только подумал по пути:

«А ведь это была такая возможность – заложить зерно сомнений в устоявшихся методах».

Но это, конечно, было излишне высокомерно. По крайней мере, я мог воочию показать эффективность боласа и его практическое применение. Но всё про… фукал, прости Господи. Хотя, может, эта стычка как-то поможет разрядиться отношениям братьев. Если Ай станет достаточно хорош, брат уже не сможет отрицать эффективность моих методов. А дальше дело будет за малым.

К моменту как мы вернулись – насквозь мокрые и омрачённые упущенной добычей, – община уже собралась выдвигаться. Женщины на склоне орудовали топорами, дети собирали хворост. Значит, выбрали место не вблизи деревьев. Ну, думаю, на то имелась веская причина. Всё же в эпохе, где дерево было одним из важнейших ресурсов, отказаться от его доступности должно быть серьёзно обоснованно.

– Что я пропустил? – спросил я, подойдя к Белку. Мы сразу передали меха с водой Анке, что всё ещё заведовала продовольственной базой, что включала и воду. А Шанд-Ий отправился отчитываться перед Гормом, как скорее всего и перед Вакой.

– Шако нашёл следы, – сказал Белк, глядя куда-то в сторону, где за лугом темнела полоса корявого леса у скальной стены. – Стая волков. Большая.

Я повернулся к нему, забыв на миг о мокрой одежде и неудачной охоте.

– Может, это наша стая? – спросил я. – Те, что жили у пещеры, пошли за нами.

Я видел их не раз – серые тени на краях временных лагерей, мелькающие меж деревьев. Они держались на расстоянии, но не уходили совсем. Рядом с людьми всегда есть еда. Если охота не задалась, всегда можно полакомиться объедками, обглодать кости, подобрать то, что осталось после разделки туши. Волки не привередливы в этом смысле. А эти, наши, уже знали правила: приближаться больше положенного нельзя. Нарушишь грань – и сытость сменится смертью. Они усвоили это поколениями и уже сами передавали это знание между собой. Ну, естественно, иногда попадались эдакие тупицы, к сожалению, они были не только среди людей, прошу прощения.

Белк посмотрел на меня. Взгляд его скользнул по мокрой одежде, по лицу, на котором, наверное, всё ещё читалась досада от провала. И похоже, он ждал объяснений. Я же только отмахнулся – ну не до того, да и интересного мало, одно расстройство:

– Неважно. Потом расскажу.

Он кивнул, принимая, и вернулся к теме:

– Это чёрные волки. Не наши. И с ними лучше по соседству не жить.

– Настолько это опасно? – задал я вопрос. Нет, мне вроде всё было понятно, но хотелось узнать мнение «местного», я же всё ещё смотрю со стороны. Хоть и непосредственный участник всего этого веселья.

– Любой ребёнок пойдёт за водой – не вернётся. Женщина отойдёт по нужде – и всё, на Той стороне лишь встретишь. Убьют и съедят, не задумаются. Им наше соседство не нужно, им нужна наша плоть, если упустим момент.

Он помолчал, давая мне осмыслить.

– Потому пойдём к буграм. Там до деревьев дальше, но территория вроде ничейная. Дат следов не нашёл. Значит, там нам и место.

Я кивнул, обдумывая услышанное. Разумно. Более чем разумно.

Волки, что шли за нами, – это одно. Они знали нас, знали наши запахи, наши голоса, наши привычки. Они усвоили за поколения, что приближаться к людям можно лишь на определённое расстояние. Дальше – смерть. И они не переступали эту грань. Зато их присутствие создавало невидимый щит вокруг лагеря. Другие хищники – медведи, росомахи, чужие волки – слышали их запах, их вой и понимали: эта территория занята. Чужакам тут не рады.

«Это же уже можно считать симбиозом, – подумал я, глядя на горизонт. – Не приручение, нет. До собаки ещё тысячи лет. Но начало положено. Эффект знакомства работает на нас».

Я вспомнил, как Лена рассказывала об этом. Мы сидели на кухне, пили чай, и она увлечённо объясняла, заламывая руки и размахивая чашкой так, что я боялся пролить кипяток на новые брюки.

– Понимаешь, Дим, это же гениально просто! – говорила она, и глаза её горели тем огнём, который я так любил. – Волки не тупые кровожадные хищники, какими их рисуют в сказках. Они – рачительные хозяева!

Она вскочила, поставила чашку и начала ходить по кухне, размахивая руками.

– Дэвид Мичем, канадский исследователь, он изучал их годами. И знаешь, что выяснил? Волки не пытаются уничтожить всех оленей в своём районе! Они убивают старых, больных и раненых. А здоровых производителей не трогают. Это как налоговый сбор! Они берут дань, но не убивают источник!

Я улыбнулся, вспоминая, как она тогда забавно морщила нос, объясняя концепцию «налогового сбора». И я никогда не прерывал её жарких тирад, даже если мне это всё было известно. Я любил эту её пылкую сторону, что словно разжигала огонь во мне самом.

– А эффект знакомства? – продолжала она, снова хватая чашку. – Это же просто фантастика! Учёные ставили эксперименты. Включали волкам в дикой природе записи – рев лосей, вой чужих волков, вой соседей. И знаешь что?

Я знал. Она рассказывала это раз десять, но я слушал снова и снова, потому что любил её слушать.

– На вой соседей – тех, с кем они поделили границы, кого знают, – они реагировали спокойно! Метили территорию, и всё. А на чужих – агрессия, немедленная реакция, вой, готовность защищать! И на крики раненого лося – то же самое! Добыча!

Она тогда всплеснула руками и чуть не опрокинула чашку в очередной раз.

– Это же избирательное хищничество, милый! Основанное на опыте и обучении! Они учатся, понимаешь? Учатся!

Я тогда смотрел на неё и думал, как мне повезло.

А теперь эти знания могли пригодиться здесь. Наши волки знали нас. Они знали, что люди – не добыча, а источник. Источник объедков, костей, остатков. Но они знали и то, что их присутствие отпугивает других.

«Идеальный сторожевой периметр, – подумал я. – Живой, саморегулирующийся, не требующий затрат. Только не нарушай баланс, и он будет работать».

– Ив, – Белк тронул меня за плечо, выводя из задумчивости. – Ты идёшь? Стая ждать не будет.

Я кивнул и зашагал за ним, но мыслями всё ещё был там – на той кухне, с той чашкой чая и с той женщиной, которая научила меня видеть мир иначе. Той женщиной, что я любил. И люблю… даже сейчас.

– Идём, – сказал я. – К буграм так к буграм.

Община двинулась. Люди растянулись цепочкой – кто тащил волокуши, кто нёс поклажу на плечах, кто охранял караван. Зато Аке стало много проще: коза следовала за ней без упрямства, уже привыкнув, да и, видимо, в шоке от этого моря сочной травы. По траве и Ранда тащить было проще, и ему самому комфортнее, что, впрочем, не меняло его характера. А характер у него, как бы я ни старался пригладить, – то ещё дерьмо. Дети, с тем, не оставались без дела, тоже тащили вещи по мере сил. Немногие старики же шли медленно, опираясь на палки, но шли сами – никто не нёс их на волокушах, здесь это было не принято. Кто не может идти – тот не выживет. Суровый закон, но честный.

«Но это тоже гибкая история. Не тащат, да. Но если появится такая потребность, то вряд ли бросят на произвол судьбы», – размышлял я. По тому, что уже увидел, я мог подтвердить: люди древности, даже имея лишь зачатки института семьи, проявляли исключительную эмпатию к своим соплеменникам. И дело было не в пользе, не в опыте и знаниях, дело в принадлежности и преемственности. Такой простой принцип, как: «Сегодня я – завтра мне», был здесь не просто красивой и простой фразой. Это был заложенный тезис, что одновременно и мешал. То же изгнание Иты было явно непростым решением, но того требовали условия. Да и прочие проступки было непросто регулировать без стройной системы поощрений и наказаний. Но это уже сложная социальная структура, от которой было мало пользы в столь небольшой общине.