Текст книги "Новый каменный век. Том III (СИ)"

Автор книги: Лев Белин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Новый каменный век. Том III

Глава 1

– Когда ты пришла к нему? – быстро спросил я, глядя Уне в глаза.

– Только что была! – быстро ответила она. – Я пришла сменить повязку, а его нет! Пойдём!

Мы тут же рванули к жилищу, где всё время был Ранд.

– И никто не видел⁈ – спросил я по пути.

– Не знаю! Я сразу к тебе побежала!

«Да что ж такое! – мысли метались в голове, как обезумевшие птицы, врезаясь в черепную коробку. – Куда он мог деться? Сам уйти не мог. Даже стоять без помощи не должен! Кто-то помог? Но кому он нужен⁈»

Я не дал себе додумать.

Мы вылетели на стоянку. Я заметил Белка. Он возился с волокушами у навеса рядом с пещерой – проверял ремни, подтягивал крепления.

– Белк! – заорал я так, что он подскочил и выронил ремень. – Ранд пропал!

Он не стал задавать вопросов. Только кивнул – коротко, резко – и бросился в пещеру. Звать вождя. Я знал, что он сделает всё правильно. Нужно было собрать всех. Если он ушёл, во что я не мог поверить, то сразу искать.

Следом мы пересекли стоянку и с Уной влетели в шалаш Ранда.

Пусто.

Шкуры, на которых он лежал, ещё хранили тепло его тела. Ушёл недавно. Минут десять назад, не больше. Повязка валялась на земле – свежая, будто только что снятая, даже не успела запачкаться. Но следов борьбы не было. Ни опрокинутой воды, ни сдвинутых шкур, ни царапин на земляном полу.

Ничего.

– Сам он уйти не мог, – выдохнул я.

Я представил, как Ранд пытается встать. Как опирается на больную ногу, как кривится от боли, как падает… Но здесь не было следов падения.

«Значит, ему помогли. Кто-то сильный. Или тот, кому он доверял», – понимал я.

Мы выскочили наружу.

Из пещеры выходили Горм, Сови, Аза и старейшины.

Я рванул к ним, перепрыгивая через какие-то свёртки и охапки травы.

– Ранд пропал! – выкрикнул я, подбегая. – Кто-то увёл его! Сам он не мог!

Горм не ответил. Его взгляд был прикован к жилищу Иты. Я проследил за ним и увидел то, чего не заметил раньше: шкура на входе была отдёрнута, но внутри горел свет. Странный, неестественный для утра свет – будто там жгли жир даже сейчас.

И в ту же секунду оттуда донёсся крик.

Истошный. Полный ужаса и ярости. Крик, от которого кровь стынет в жилах, а волосы на загривке встают дыбом. Так кричат раненые звери, загнанные в угол.

Мы рванули туда. Я не думал об опасности, не думал о том, что там может быть – просто бежал.

И первым влетел в шалаш.

Внутри царил хаос. Настоящее бедламье – разбросанные травы, перевёрнутые миски, рассыпанные коренья. В центре этого разгрома стояла Ита, сжимая в руке обсидиановый нож. Лезвие сверкало в свете жирового светильника, отражая безумный блеск её глаз.

– Прочь! – заорала она, увидев меня. – Уйди! Ты, плоть Чёрного Волка!

Нож взметнулся в воздухе, целя мне в лицо. Адреналин ударил в голову, я даже не успел испугаться. Время замедлилось, как это бывает в моменты смертельной опасности. Я видел каждое движение лезвия, каждое сокращение мышц на её руке, каждую каплю пота, срывающуюся с её лба.

И ушёл в сторону. Лезвие просвистело в миллиметре от щеки. И в то же движение, не давая себе опомниться, перехватил её запястье, выкручивая руку с силой, которой сам от себя не ожидал.

Нож упал на землю. Я ударил по лезвию ногой, и оно звонко переломилось, как ломается стекло.

Ита взвизгнула от боли. Попыталась вырваться, но я только сильнее вывернул руку.

И тогда я увидел Ранда.

Он сидел в углу, скорчившись, обхватив голову руками. Когда он поднял лицо, я отшатнулся. Глаза его были выпучены, зрачки расширены так, что почти не осталось радужки – две бездонные чёрные дыры на бледном лице. Он мотал головой, бился спиной о стену шалаша и выл:

– Они всюду! Змей жрёт меня! Волки! Волки-волки-волки!!!

«Какой-то наркотик, – тут же понял я. – Что-то очень сильное».

– Что ты дала ему⁈ – заорал я, ещё сильнее сжимая руку Иты.

Она засмеялась. Страшно, надрывно, безумно.

В шалаш втиснулся Белк, за ним – Сови.

– Я освобожу плоть своего дитя! Я изгоню гниль из его разума! Он всё поймёт! – закричала Ита, дёргаясь в моей хватке. – Тебе он не достанется! Не достанется, слышишь⁈

Ранд вдруг взревел. Низко, гортанно, нечеловечески. Он бросился на стены, круша всё вокруг: какие-то полки разлетелись в щепки, пучки трав взметнулись в воздух, деревянные подставки с грохотом падали на землю.

Белк метнулся к нему, схватил и рванул вниз, прижал к земле всей своей массой. Но Ранд вырывался, брыкался, рычал. Даже Белк едва справлялся.

– Помогите! – рявкнул он, и в его голосе впервые прорезались нотки отчаяния.

К нему дёрнулся Сови, а я рванул Иту наружу. Выволок её за шкуру, не обращая внимания на её крики и попытки вырваться. Она царапалась, кусалась, плевалась. На свету, перед всей стоянкой, я швырнул её на землю.

– Она что-то дала Ранду! – крикнул я Горму и собравшимся людям. Голос сорвался, но все услышали. – Его разум поглотил дух безумия!

– Убью! – завизжала она пронзительно.

Вскочила и бросилась на меня с кулаками, но Канк, оказавшийся рядом, перехватил её. Следом подоспел Дака. Вдвоём они прижали её к земле, не давая вырваться.

Ита билась и кричала. В её глазах горело безумие – не меньшее, чем у Ранда. Может, даже большее.

– Он моё дитя! Мой волчонок! – визжала она, брызгая слюной. – Мой! Не отдам его чёрному духу! Не отдам! Он увидит правду! Он убьёт тебя, Ив! Убьёт!

Я стоял над ней, тяжело дыша, и смотрел на эту женщину. Ту, что когда-то спасла Уну. Ту, что была уважаемой травницей, к которой приходили за помощью. Ту, что принесла на стоянку аконит и теперь, судя по всему, решила использовать нечто ещё более страшное на собственном сыне.

Только не для того, чтобы убить. Чтобы спасти? Чтобы «открыть глаза»? Чтобы не дать мне…

Мысли путались. Адреналин схлынул, и руки начали дрожать. Меня трясло – крупной, противной дрожью, которую я не мог унять.

– Что ты дала ему, говори⁈ – бросил я, понимая, что счёт может идти на мгновения.

– То, что открывает глаза, – прохрипела она. – То, что показывает правду. Он увидит, кто ты на самом деле. Он увидит и убьёт тебя!

Я смотрел в её бешеные глаза и понимал, что это уже не ненависть. Это безумие чистой воды.

А она только смеялась.

– Что ты дала Ранду, женщина⁈

Горм схватил Иту за волосы и рванул вверх, заставляя поднять голову, смотреть ему прямо в глаза.

Даже сквозь боль в спине, даже сквозь корсет, сковывающий движения, в нём чувствовалась та первобытная, звериная сила, что когда-то сделала его вождём. Сила, перед которой отступали даже самые отчаянные.

– Ты желаешь погубить свою же плоть⁈ – прорычал он, и в его голосе смешались гнев и что-то похожее на боль. – Своё дитя⁈

– Вы не понимаете! – закричала она так, что у меня заложило уши. – Никто не понимает! Он – чёрный волк во плоти! Это всё он! Он не знает смерти! Он…

Грохот, донёсшийся из жилища, оборвал её на полуслове.

Глухой удар, треск ломающегося дерева, и следом – нечеловеческий вопль Ранда.

Из шалаша, где остались Белк и беснующийся Ранд, кубарем вылетел Сови. Шаман рухнул на землю, пытаясь отползти, но ноги заплетались, руки скребли по земле, оставляя глубокие борозды. Его посох остался внутри.

– Там… – выдохнул он, глядя на нас белыми от ужаса глазами. – Он…

Я рванул внутрь, даже не думая.

В полутьме жилища творилось нечто невообразимое. Белк едва удерживал Ранда, который бился с нечеловеческой силой. Его глаза горели безумным огнём, на губах выступила пена.

– Вака убьёт меня! Он убьёт меня! – ревел он. Голос его сорвался на визг. – Не надо, прошу! Вака! Вака-а-а-а!

Я налетел сверху, помогая Белку прижать его к земле.

– Ранд! – крикнул я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя сердце колотилось где-то в горле. – Ранд, всё нормально! Ваки тут нет! Слышишь? Нет Ваки!

– Он идёт! – Ранд дёрнулся так, что мы едва не слетели. – Я молодой волк! Я избранник Белого Волка! Я новый Горм! Я…

– Всё хорошо! – я надавил сильнее, стараясь поймать его взгляд. – Ты молодой волк! Ты сильный волк! Вака ушёл, его нет. Всё в порядке. Слышишь? Всё в порядке.

Я повторял это снова и снова, как мантру, как заклинание, как единственную нить, за которую можно удержать его в реальности. Нужно было срочно найти мельчайший элемент сохранившегося рассудка, успокоить его.

Постепенно тело его слабело, а я продолжал спокойно говорить с ним. Что всё будет нормально, что стая гордится им, что он лучший охотник. Я говорил то, что он желал слышать. В жилище заходили люди, но я одним взглядом давал им понять, что нельзя подходить. Любое неверное слово могло стать триггером. И к моему счастью, через какое-то время тело его обмякло, но я чувствовал, как под кожей всё ещё дрожат мышцы, готовые взорваться новой вспышкой.

– Держим, – прошептал я Белку.

В проёме показалось лицо Уны.

– Ремни! – крикнул я. – И большую шкуру! Срочно!

Она исчезла. В жилище втиснулся Хага. Я подозвал его. Объяснил, что нужно держать ноги. Втроём мы кое-как удерживали Ранда, который то затихал, то снова начинал рваться, бормоча что-то невнятное.

Уна вскоре вернулась со шкурой и ремнями. Мы связали Ранда, стянув руки и ноги в области колен и запястий. Деревянная шина на ноге была разбита вдребезги, но вот ремни держались. А в каком состоянии сама нога, я и представить не мог. Но визуально она осталась прямой. Но это не внушало оптимизма.

«Это очень плохо, – подумал я. – Очень, очень плохо».

Мы переложили его на шкуру, я завернул его, оставляя лицо открытым. Глаза его закатывались, зрачки были расширены до предела, дыхание – прерывистое, с хрипами. Явные признаки отравления. Что-то с сильным психоактивным действием.

«Надо понять, что это. Иначе можно только навредить», – осознавал я.

– Белк, будь аккуратен, лучше не говори. Он может снова начать дёргаться. Сразу зови.

Он просто кивнул с залитым потом лицом.

Я выскочил наружу.

Иту всё ещё держали. Она шипела и рычала, как дикая кошка, вырываясь из рук Даки и Канка.

Горм стоял над ней, тяжело дыша.

– Что это? – спросил он в который раз.

Но она либо молчала, либо несла бред.

И тогда Уна села перед ней на землю и взмолилась:

– Ита, прошу тебя, скажи. Нам нужно помочь Ранду. Он может уйти на Ту сторону, но не по воле духов, а по твоей. Так нельзя. Скажи мне.

– Предательница, – прошипела она. – Тебя он тоже пожрал… – её голос охрип, волосы слиплись от пота. – Разум твой забрал себе Чёрный волк. А Ранд скоро будет свободен.

– Я понял, что это, – раздался голос Сови. – Она взяла у меня красный гриб, что открывает путь к духам. Но если открыть дверь больше, чем позволено, духи уже не отпустят.

«Вот что она говорила про освобождение разума, – понял я. – Это красный мухомор».

Конечно. Его издревле использовали шаманы для вхождения в транс. Иботеновая кислота, мусцимол – сильнейшие токсины, галлюцинации, бред, потеря связи с реальностью. И передозировка может убить.

– Уна! – заорал я. – Тёплая вода! Много! Как можно больше! И быстро!

Она кивнула и побежала.

Я снова рванул в жилище. Там, в шкуре, корчился связанный Ранд. Он уже не кричал, только мычал и дёргался, бормоча что-то про волков, соколов и змей.

– Все выйдите, – сказал я. – Быстро.

– Я не оставлю тебя с ним, – сказал Белк.

– Надо! – рявкнул я. – Вы его пугаете! Он видит в вас врагов! Уходите!

«Нужно максимально избавить его от негативных элементов, – понимал я. – Хотя я один из главных негативных элементов», – но он почему-то реагировал на меня спокойно.

Белк посмотрел на меня тяжёлым взглядом, но кивнул и вышел. За ним – Хага.

Я остался один на один с Рандом. Сел рядом, стараясь дышать ровно, хотя сердце колотилось как бешеное.

– Ранд, – заговорил я тихо, мерно, как с испуганным зверем. – Ты слышишь меня? Это Ив. Ты в жилище. Ты в безопасности.

Он замычал, забился.

– Вака… он… он…

– Ваки нет, – повторил я. – Он ушёл. Ты один. Ты в безопасности. Всё хорошо.

Я говорил и говорил, отвечая на его бред, подтверждая то, что ему казалось реальностью, постепенно вытаскивая его из пучины ужаса. Когда стало лучше, я перевернул его на живот. Если повезёт, начнётся рвота – естественная попытка организма вывести токсин. Но нельзя, чтобы он был в состоянии ярости. Если возникнет аспирация, я не смогу помочь. Были вещи, о которых я слышал, но не знал, как действовать в таком случае.

И через несколько минут, если судить по ощущениям, его вырвало. Желудок судорожно выворачивало наизнанку, желчь и слизь смешивались с остатками того, что дала ему Ита. Я приподнял его голову, помогая, не давая захлебнуться.

– Скоро станет полегче, потерпи, молодой волк, – приговаривал я. – Ты обещал, что убьёшь меня. А я всё ещё жив. Так что держись.

Вскоре Уна пришла с тёплой водой в мехе. Мы напоили его, его вновь вырвало, и вновь напоили. К тому моменту он совсем успокоился. Мы с мужчинами перенесли его обратно в старое жилище, где он лежал раньше. Иту увели в пещеру, и я не знал, что будет дальше.

«Она украла грибы у шамана, чуть не убила сына. В этот раз наказания не может не быть. Какой бы хорошей целительницей и важной женщиной она ни была», – понимал я, но не представлял рамки этого наказания.

Уже когда мы его уложили, я дал Уне указания:

– Вода. Много воды, постоянно. Как с проклятьем Змея, помнишь?

Она кивнула, всё ещё пребывая в шоке.

– Помню.

Связанный Ранд лежал и бубнил что-то неразборчиво. Фаза буйства была пройдена, но я не знал, как его тело и разум будут вести себя дальше. Оставалось только постараться вывести токсины, избежать обезвоживания. Это максимум, на что мы способны.

Я вышел из жилища на свежий воздух и замер.

В лагерь возвращались охотники. Вака шёл впереди, на плечах – туша молодого оленя. За ним – остальные, с добычей поменьше.

И он сразу увидел покосившееся жилище Иты, разбросанные вещи, толпу людей. Не говоря ни слова, он бросил тушу на землю и направился прямо к пещере.

«Это я свёл её с ума. Если бы не выкинул тот фокус, если бы… – подумал я. – Нет. Она пыталась меня убить. Я мог стать тем фактором, что ускорил её проблемы с психикой, но никак не причиной. Хватит винить себя во всём. Разве ты ещё не понял, Дмитрий Васильевич, что от вины в этом мире нет толку. Хватит. Я остался жив, и я этому рад».

Я сел на холодную землю и облокотился спиной о толстую жердь. Увидел краем глаза, как ко мне идёт вымотанный Белк. Громила сел рядом и спросил:

– Как он?

– Живой. Этого достаточно.

– Да, достаточно. – буркнул он. – Ты снова помог ему.

– Думаешь, не стоило?

– Я не говорил этого, Ив. Ты делаешь то, что делаешь. Тропа коротка. И никогда не знаешь, когда она оборвётся. Сегодня ты не дал оборваться его тропе. А завтра – он воткнёт тебе нож в спину.

– Завтра – это вряд ли. Через год, может быть.

– Да. Может быть, через год.

– Что будет с Итой? – спросил я тихо.

Белк посмотрел на меня и ответил, не изменившись в лице.

– Её изгонят.

– Изгонят? – переспросил я. – Значит, её больше не будет в стае?

Белк помолчал. Потом сказал тихо, почти шёпотом:

– Это значит, что она умрёт.

После заката Иту вывели из пещеры и повели в сторону склона. С ней были только Горм и Вака. И когда они вернулись, Иты с ними не было.

Глава 2

– Ха… Ха… – ровно дышал я, таща волокуши, на которых расположился Ранд.

– Да не дёргай ты! Осторожнее! – бросал он за моей спиной.

Стоило признать: Ранд обладал исключительным талантом раздражать. И это было не так, как с Акой. Тут прям хотелось придушить его на месте, а не погрозить пальчиком. Каждую сотню шагов он то и дело бросал какую-то реплику. Но я терпел, списывал это на то, что ему сейчас тоже дурно, да и явно хуже, чем мне. Да и то, что произошло с Итой…

«Вот же Ранд… это и называется – родился в белой рубашке. Хотя надобно говорить – духи поцеловали. – думал я, вспоминая последние события. – Столько дебоширить, а ноге хоть бы хны. Если она и срастётся верно, то тут уж и я поверю в духов».

К моему сожалению, Горм не позволил задержать стоянку хотя бы на один день. Я просил, торговался, даже хитрил. Но вождь ушёл в тотальный отказ. Ну да, семеро одного не ждут. А уж Ранда, от которого толку никакого, – тем более.

Но как бы там ни было, оказалось, что задерживаться и не требовалось особо. Мы быстро соорудили новые шины, благо теперь мне помогало больше людей. Я сделал их жёстче, стабилизировал положение, выставил положение на оттяжку и сдобрил всё большим количеством ремней. И после оглашения истошными криками Ранда – успешной установки новой шины – мы быстро свернули его жилище и двинулись в путь. И теперь телепались в самом хвосте нашего каравана. Зато Вака и его свита были далеко впереди, а меня окружали уже знакомые лица.

– Да не ори ты, – прошипел Белк. – Если бы не Ив, ты бы на Той стороне был.

– Ха! – только выплюнул он. – Думаешь, шаманий гриб меня поборол? Куда там!

– Да я не про него. Или ты забыл, что делают с буйными волками? – намекнул Белк, что Ранда могли просто прирезать как бешеного волка.

– Просто… не дёргай сильно. Нога болит так, что отгрызть хочется. И на каждом камне – блевать хочется, – куда вежливее сказал Ранд.

– Ничего не обещаю, – отмахнулся я, смотря в спину Уны, идущей впереди.

Про Иту мы не говорили. Никто не говорил. Она словно была стёрта из памяти общины. Вчера была – сегодня забыта. Хотя в любой другой, мало-мальски интересной ситуации вся община бы трещала пару дней. Но не тут. Наоборот, о всей ситуации сообщали лишь какая-то тоска, молчаливость людей и замаскированные попытки Ранда излить свою боль через желчь и противоположную общей атмосфере говорливость. Чтобы с ней ни произошло, она была травницей и важным членом общины. А теперь её нет. И, вероятно, многие считали, что в этом моя вина. Что отрицать было сложно. Благо Сови объявил, что её разум пожрал чёрный дух, она предала стаю, взяла то, что принадлежит лишь слушающему духов, и ей более нет места среди людей. Это были последние слова, сказанные во всеуслышание и связанные с Итой.

И так же со мной не пришли говорить ни Вака, ни Горм – коих я на самом деле ждал. Только лишь глубокой ночью мою почти свёрнутую нишу посетил шаман. Мы говорили недолго. Но я узнал, что она рассказала историю про яд. Рассказала, что я передаю знания чёрных духов. Что я погубил Руши, Ранда и погублю племя. И о том, что обвинять меня не будут – в данной ситуации Ита действовала исключительно самостоятельно. А сам Сови не выражал какого-то мнения по поводу ситуации, говоря всё так же витиевато и образно. Но была одна фраза, что теперь не оставляла меня в покое: «Слышать духов лишь начало. Нужно куда больше, чтобы начать их понимать. И если ты ищешь это знание – то я тот, кто готов его дать». После этого шаман ушёл, оставив меня в раздумьях посреди ночных сборов.

«Даже если он сказал, что старейшины, Горм, даже Вака признали, что тут вся вина лежит на Ите, не думаю, что всё так просто закончится. – думал я, смотря под ноги, где кожаные мокасины то и дело вырывали мох, наступали на камни и прожимали влажную землю. – Но то, как Вака и Горм вели её за стоянку…»

– Ив! Она не хочет идти! – кричала позади Ака, ведя козу на привязи. Та то и дело упиралась, пыталась её боднуть. Я перед выходом связал ей ноги таким образом, чтобы она не могла бежать, только идти.

– Дай ей травы, – бросил я через плечо, сжимая жерди волокуши. – И не дёргай, именно веди. Если упрётся, попроси Шанд-Айя пройти вперёд, она пойдёт за козлёнком.

У нас невольно формировалась собственная группа. Но тут было нечему удивляться: большинство из нас были так или иначе отвержены. Белк никогда и не был близок к Ваке и его охотникам, так как обучался у Горма; Канк использовал мои странные приблуды, что всё ещё не принимали; Шанд был с особенностью. Да и Уна, Ака – тоже особенные. И даже не в этом было дело. Каждый из них искал что-то новое, пробовал, задавал вопросы, на которые не было ответов. Но эти ответы мог дать я. Так и образовалась наша группа.

– Как там Ветер? – спросил я.

– Спит, – хрипнул Зиф. – Камни тёплые.

Он так же оказался с нами, но скорее не из-за личной привязанности или поиска ответов, а из-за Ветра. Казалось, волчонок уже значит для него больше, чем основная часть общины. Помимо Горма, естественно. Но его наличие определённо добавляло уверенности нашей группке.

Весь наш караван уже перевалил через первый подъём и уходил дальше. К этому времени небесный костёр горел над головой, а под шкурой становилось всё жарче. Даже то, что средние температуры в этом времени были куда ниже, чем в моём в этом же регионе, не позволяло рассчитывать на прохладу. И это сильно беспокоило людей. Все боялись селевых потоков, что очень резко могли поменять продуманный путь.

– Белк, а когда планируется остановка? – спросил я, ощущая, как затекают руки.

– Нам туда, – указал он пальцем на далёкий вход в «язык». – Там переведём дух, да двинемся дальше. Нужно успеть к закату добраться до земли Яркого яйца.

По пути же я узнал, что все остановки будут в подготовленных прошлыми летами стоянках. Это были не полноценные стойбища, а временные лагеря, чтобы провести ночь. Они выбирались определённым образом, чтобы можно было защищаться от хищников, избежать оползней и прочих неприятностей.

Через примерно час мы уже сидели в том самом «языке», что скрывал нас по бокам, а кверху расходился высоким скальным образованием. Охотники Ваки расположились на гребнях выше остальных, следя за окружением. Белку и Канку достался вход в «язык».

– Кушай-кушай, – приговаривала Ака, кормя козу.

Я сидел и ел жёсткое сушёное мясо, запивая водой с тимьяном. Запасы, что заготавливались последние недели, были как раз для этого перехода. И теперь пошли в основательный ход. Оказывается, Анка не просто была плохим поваром – она отвечала за распределение запасов для перехода. При дефиците добычи нужно было ещё и думать о запасе в дорогу.

– Покажешь, как правильно? – спросил Шанд, подойдя ко мне с пращей в руках. Ему не терпелось начать, а так как на него был спихнут козлёнок, свои вещи и часть моих – в пути он тренироваться не мог. А все мои доводы, что стоит подождать нормальной стоянки, не слишком работали.

– Ладно, давай покажу, – согласился я. Нельзя отталкивать в такой момент. Он неплохо помог мне с вещами, сам бы я никак не утащил всё. – Смотри. Вот сюда засовываешь руку. – Я показал, как продеваю кисть в петлю. – Вот это называется «ложе», тут то и будет лежать камень. А вот этот узел зажимаем пальцами.

Я показал несколько раз. Затем встал и показал, как раскручивать и в какой момент отпускать. Он внимательно слушал, задавал уточняющие вопросы, да с такой дотошностью, будто принимает у меня экзамен по нормативу «праща». И вскоре попытался уже сам.

– Ай! – вскрикнул он, зарядив себе камнем по ноге.

– Ха-ха-ха! – рассмеялся Ранд. – Брось уже заниматься бесполезным делом! Иди к Хаге или Зифу, да учись! Охотником тебе не стать!

– Договоришься, Ранд, тоже охотником не станешь, – пригрозил я, и тот сразу зарычал, но хоть заткнулся. А я подошёл к Шанду: – Смотри, ты петлю неправильно зажимаешь. – Я потянулся к его руке, коснулся, и он тут же одёрнул её, широко раскрыв глаза. – Ты не хочешь, чтобы я касался? – спросил я.

– Нет, просто обычно… все боятся… – сбивчиво ответил он. – Что проклятье коснётся и их.

– Это не то проклятье, что может прийти от прикосновения, – мягко улыбнулся я, подаваясь вперёд. Люди осознанно избегают того, что отличается. Это нормальная реакция, обусловленная эволюционными защитными паттернами: всё другое – неправильное, а следовательно – плохое. Даже в современности люди предвзяты к различным «другим» людям. – Давай. – Я взял его вновь за руку, и он сразу напрягся. – Вот так, большой палец прижимаешь, узел держишь у самого основания и указательным вот так. – Я помог поставить пальцы в нужное положение.

Он посмотрел на меня немного и сделал новый замах, и в этот раз, пусть и не прямо, но камень полетел. Он тихо, долго смотрел на то место, куда он улетел. Он, наверное, не мог поверить, что бросил его так далеко. С таким строением руки, с хватом большие проблемы, как и с самими бросками. А праща, копьеметалка и, надеюсь, лук эти проблемы решат. Он не будет столь универсальным охотником, но вполне сможет на равных охотиться с любым «ортодоксальным» охотником.

– Получилось, – наконец выдохнул он, и в этом выдохе были триумф, надежда и огромный камень, что свалился с души: он не зря пошёл против брата, не зря оказался среди «отверженных» нормальными.

– Это только начало, – подошёл я сбоку. – Дальше ты будешь становиться только сильнее. И вскоре станешь приносить больше, чем любой из охотников Ваки, – улыбнулся я.

Он кивнул с уважением и сказал:

– Я отойду, недалеко.

– Хорошо, – кивнул я.

Шанд-Ай долго ходил у начала языка, туда-сюда, и старательно прикрывал глаза, чтобы никто не видел его слёз радости. И с того момента его взгляд, когда он смотрел на меня, стал другим. И я понимал, что теперь ни у него, ни у меня нет пути назад.

– А ведь и впрямь далеко бросил, – тихо сказал Ранд.

Я сел рядом и принялся кормить Ветра. Зиф ушёл вперёд к Горму, чтобы, как я понял, в очередной раз отпроситься на вылазку за камнями, хотя у него и так имелся целый баул заготовок. И я так же узнал, что он знает эти скалы, каждый выход пород, как свои пять пальцев. У меня были виды на него. Особенно если я хочу делать дёготь и прочие вещи, напрямую связанные с древесиной. Главная сложность – топоры. Они были, и весьма неплохие для этой эпохи. Создавались путём внедрения толстой пластины твёрдой породы в выемку цельной толстой ветви и приклеивались смолой и укреплялись клинышками. Но довольно быстро выходили из строя, были слишком хрупки – всё же такие сколы добывались с помощью простой оббивки. И следующим на технологическом пути были шлифованные топоры.

«У него и так уже имеется змеевик, он отлично подойдёт для этой техники – твёрдый и достаточно плотный. Главное – постепенно подвести Зифа, да показать некоторые способы. – думал я, смотря на Ветра, что с жадностью ел смесь из козьего молока. – Может, всё-таки попытаться? Нет, не сейчас. Без керамики будет сложно. Надо делать всё последовательно. И на первом месте сейчас – охота и стабилизация положения».

– Ив, я уйду вперёд. Кто-то неверно ступил, – тронула меня за плечо Уна.

– Да, хорошо, – кивнул я.

В дороге уже два раза подвернули ноги. И конечно, не будет никаких дополнительных остановок из-за них. Но это было нормой. Тут часто подворачивали ноги, получали вывихи. Уна с этим отлично справлялась. Я даже разок видел, как она плечо на стоянке вправляла, уперев ногу в бок и дёрнув как следует. Звук был жуткий, но зато действенно. А с вывихами всё решалось простыми давящими повязками и стандартными рекомендациями.

И как-то я и не заметил, что мы остались с Рандом вдвоём. Ака в отдалении сидела с козой и что-то ей рассказывала, Шанд практиковался с пращей. Уна и Зиф ушли вперёд. А Белк и Канк сидели на рёбрах, следя за боковинами.

И Ранд задал тот вопрос, который так и витал в воздухе всю дорогу.

– Иту изгнали? – спросил он тихо.

– Да. И ты уже знаешь это, – ответил я. – Она едва не убила тебя. Подвергла опасности племя. Украла то, что даровано шаману духами.

– Она хотела помочь, – вдруг сказал он. – Ита хотела мне помочь.

– И эта помощь убила бы тебя. Шаманий гриб ядовит. И с твоей ногой теперь я не знаю, всё ли будет нормально. Шанс того, что кость станет крепка, теперь куда меньше.

– Может, смерть была бы лучшей помощью? Не думаешь, соколёнок?

– Я больше не соколёнок, Ранд, – напомнил я. – И если ты не хочешь жить, я не буду настаивать.

– Почему тогда помог? Уна рассказала мне всё. На своём месте я бы прирезал буйного зверя.

– Ты уже говорил что-то похожее, – ответил я. – И мой ответ остался прежним. Ты не на моём месте, и вряд ли поймёшь, почему я так поступил.

Он замолчал. И эта тишина затянулась. Только Ветер тихо поскуливал, да слышался голос Аки.

– Уна не сказала, кто повёл её к склону, – прошептал Ранд.

– Ты не захочешь знать ответа.

– Это был Вака? Он повёл её туда?

– Да, это был Вака.

– Она хотела отравить меня тогда, когда ты спрашивал. Я знал эту траву. Ита сказала, что она облегчит боль. Но я видел, что было со зверями, пожравшими её. Они все скоро подохли, – признался Ранд. – И я надеялся, что она даст ту траву тебе. Что она убьёт тебя. Я хотел услышать, что ты мёртв. Ведь тогда Сови, Горм, все, кто считает, что ты посланник Белого Волка, оказались бы неправы. Я ненавижу тебя, Ив. И это не изменится никогда. Когда я вновь встану, мы будем драться. Ты помнишь это?

Я повернулся к нему и посмотрел в его бледное лицо. И не увидел того зверя, скалящегося и рычащего, рвущегося к моей глотке, чтобы разорвать её. И мне показалось, что он лжёт. Мне, да и себе тоже.

– Ты обещал мне три года. И один раз уже нарушил своё слово. Почему я должен верить тебе сейчас? – задал я вопрос, которого он явно не ожидал. – Вака копил в тебе яд годами, чтобы ты выплеснул его на Горма. Чтобы ты погубил его. Он никогда не считал тебя своей плотью, как Ита. И ты это знаешь.

Он молчал, и это было то самое молчаливое согласие.

– Из-за тебя Ита поступила так. Теперь её нет. – Он сжал шкуру до белизны костяшек. – Ты забрал её у меня… Ты забрал всё… Тебе достаточно?

– Мне неведомо, какой путь избрал для меня Белый Волк. Я просто иду по нему, – ответил я невероятно ясно, впервые отринув чувство вины, человеколюбие и острую эмпатию, вшитую в культурный код моей прошлой цивилизованности. Это всё было излишне. Оно мне мешало. И я устал от этого. – Ты напал на меня – поплатился ногой. Ита хотела убить меня – потеряла разум и жизнь. Запомни, Ранд: я не уйду и не умру. Я буду жить, несмотря ни на что. Ни Вака, ни ты, ни кто бы там ни был – не заставит меня сдаться. И я не буду искать прощения или одобрения. Я заставлю всех уважать меня, нравится им это или нет. – Я не заметил, как расправились мои плечи, как напряглись мышцы спины. – И ты тоже будешь уважать меня или умрёшь. И надеюсь, мне не придётся тебя убивать, ведь ты сильный охотник. Ты нужен стае. И я верну тебя стае.

– Вот теперь ты говоришь как волк, – ухмыльнулся Ранд. – Три года, Ив. Я встану и вновь возьмусь за копьё. Тогда тебе стоит быть сильнее, чем любой в племени. Больше я не буду тебя недооценивать.

Я сидел и какое-то время смотрел на него. Не знаю, что именно так повлияло на него – изгнание Иты, травма или то, что Вака отринул сына как сломанный инструмент. Но у него был шанс стать другим. Ещё был. И это зависело лишь от него самого. Но я понимал то, что нам никогда не стать друзьями, но есть шанс, что мы станем достаточно сильны, чтобы выжить в схватке друг с другом.

Я встал и пошёл к Шанду, взяв с собой копьеметалку и дротики. И думал про себя: