Текст книги "Новый каменный век. Том III (СИ)"

Автор книги: Лев Белин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Короткий взгляд в сторону. Шанд замер в той же позе, праща готова, камень на месте. Глаза прищурены, дыхание ровное.

«Так… на счёт три.» – прокручивал я в голове.

Мы много раз репетировали этот счёт. Раз… два… три!

Я крутанул пращу. Один оборот – набор скорости. Второй – бросок.

Камень сорвался с ложа и ушёл вверх.

Я видел, как два снаряда летят к птице. Мой – чуть левее, Шанда – правее. Ещё мгновение, и…

Тьфу!

Глухой удар. Мой камень ударился о ветку в полуметре от птицы. Шанда пролетел над самой головой, срезав несколько перьев, но тетерев дёрнулся, расправил крылья и с шумом сорвался с места.

– Чёрт! – выдохнул я беззвучно, одними губами.

Птица исчезла в глубине леса, только ветки качнулись ей вслед.

Я перевёл взгляд на Шанда. Тот стоял неподвижно, глядя туда, где только что сидела добыча. На лице было не разочарование и не злость. Только лёгкая досада, которую он тут же подавил.

Я постарался передать ему мимикой: всё нормально, спокойно, работаем дальше. Чуть приподнял брови, качнул головой, изобразил губами что-то вроде «ничего страшного». Шанд кивнул, принимая, и снова замер, прислушиваясь к лесу.

Мы пошли дальше.

Лес становился чуть гуще. Подлесок цеплялся за ноги, трава шуршала, но мы старались двигаться медленно, осторожно, давая миру время привыкнуть к нашему присутствию. Птицы затихали, когда мы приближались, и начинали петь снова, когда мы уходили достаточно далеко.

Где-то вдалеке журчала вода, а может, мне только казалось.

И снова глухой звук справа.

Я замер, поворачиваясь. Шанд стоял, замерев, и взглядом указывал вперёд и чуть влево.

Под кустом сидел заяц, прижав уши к спине, и, кажется, нас не видел. Буро-серый, сливающийся с землёй и прошлогодней хвоей. Крупный, как небольшой пёс. Заяц-русак? Или горный беляк? Неважно. Мясо – вот что действительно важно.

Я кивнул Шанду.

Мы снова распустили пращи. Камни легли на ложе. Раз… два… три!

Два камня ушли в цель. Мой попал зайцу в бок, Шанда – в голову. Зверёк дёрнулся, перевернулся на спину и затих, только лапы ещё несколько раз вздрогнули.

Я едва не выдохнул вслух от радости.

«Есть! Попали!» – кричал я про себя.

Но Шанд уже действовал, в отличие от меня. Он метнулся вперёд – быстро, бесшумно, как настоящий охотник. Подхватил зайца, одной рукой прижал к земле, второй – короткое, резкое движение. Хруст. Всё кончено. Он вмиг сломал ему шею, прекратив мучения.

Я смотрел на него и в который раз думал: вот оно. Вот что значит – охотник, а не то что некоторые. Никакой эйфории, никаких лишних эмоций.

Шанд подвязал задние лапы зайца коротким ремешком и повесил на пояс, головой вниз. Я знал этот приём – так кровь уходит из мышц, стекает к голове. Для крупной дичи потом нужно сливать, а с зайцем и так сойдёт.

Он поднял на меня взгляд, и я снова кивнул, теперь уже одобрительно, но коротко. Хорошо. Молодец.

Мы двинулись дальше.

Теперь в груди потихоньку разгорался азарт. Первая добыча была у нас. Но я заставил себя дышать ровно, успокоить сердце. Нельзя. Нельзя терять голову. Охота только начинается.

Мы прошли ещё немного, когда я заметил под ногами кое-что интересное.

Чёрные гранулы. Мелкие, россыпью, на тропе, что вилась между деревьями.

Я поднял руку, останавливая Шанда, и присел на корточки. Потрогал пальцем. Гранулы рассыпались под нажимом – сухие, старые. Но сомнений не было.

«Олений помёт. У него как раз такая форма.» – осознал я.

Шанд присел рядом, глянул, тоже потрогал. Помял в пальцах, понюхал.

– Олень, – прошептал он едва слышно. – Но помёт старый. Давно был. Видишь? – он показал рассыпавшуюся труху. – Свежий не так крошится.

– Шёл выше, за ними мы и идём, – так же тихо ответил я. – Прошёл и пошёл дальше. А жаль.

Шанд согласно качнул головой. Мы выпрямились и пошли дальше, но теперь я держал эту тропу в поле зрения. Старый помёт – не значит, что звери не вернутся, уходя от какой-то опасности или оказавшись в ином затруднительном положении. Или что где-то рядом нет свежего. Главное – не упустить момент. Каждый, возможно, накормит племя, нашу группу и меня. Не говоря о положении.

Я старался держаться теней, скользить между стволами, используя каждый куст, каждое дерево как укрытие.

«Важно не просто видеть – важно оставаться невидимым самому.» – повторял я про себя наставления Белка Канку.

Звери чувствуют человека за десятки метров, даже если не видят. Запах, звук, само присутствие – всё это может вспугнуть добычу раньше, чем мы успеем нанести удар.

Очередное дерево – старая сосна с корявым стволом – дало мне отличное укрытие. Я замер за ним, высунувшись ровно настолько, чтобы сканировать взглядом прогалину впереди. Шанд застыл за соседним стволом, повторяя моё движение.

И тут… что-то мелькнуло между кустов. Едва уловимое движение, тень, скользнувшая быстрее, чем ветер качнул ветви. Я напряг зрение, вглядываясь, пытаясь понять, что это было. Косуля? Лисица? Или просто игра света?

И в этот момент я почувствовал прикосновение к ноге.

Что-то скользнуло по щиколотке, холодное, гибкое, живое. Я замер, боясь дёрнуться. Сердце ухнуло в пятки, но сознание сработало чётко, как в былые времена в экспедициях: не дёргаться, не отпрыгивать, не пытаться скинуть вслепую. Сначала понять, что это.

Я медленно, очень медленно, опустил взгляд.

Длинное тело, покрытое тёмной чешуёй, ползло через мою ногу. Довольно большая змея. Не меньше метра. Я проследил взглядом за телом – оно уходило за дерево, скрываясь в тени, где пряталась голова.

«Спокойно, – приказал я себе. – Гадюка такой большой не бывает, а удавы тут не водятся. А если это не гадюка и не удав…»

Медленно заглянул за ствол.

Голова змеи лежала на камне, чуть приподнятая, и я увидел их – два ярких, жёлтых пятна по бокам головы. Уши. Не уши, конечно, но отметины, за которых ужей и прозвали – «жёлтоухие».

Я выдохнул, но расслабляться не стал. Уж не ядовит, но укусить может, а зубы у него острые. А нам лишних заражений не надо. И главное – если дёрнуться, он сожмёт кольца, начнёт обвивать ногу. Не смертельно, конечно, но хлопотно.

Я аккуратно, стараясь не делать резких движений, присел на корточки. Костяной нож с микролитами сам скользнул в руку. Спокойно вытащил ногу из-под змеи. Она зашевелилась активнее, почувствовав движение, но было поздно – я уже обогнул дерево, заходя ей в слепую зону.

Ещё миг – и пальцы умело сомкнулись на шее, чуть ниже головы.

«Я уж провёл достаточно времени на Кавказе, чтобы привыкнуть к этому.» – с усмешкой подумал я, вспоминая те времена.

Змея взвилась, мгновенно обвив мою руку сильными кольцами. Но я держал крепко, сжимая пальцы так, чтобы она не могла повернуть голову и укусить.

Шанд уже был рядом, а я даже не заметил, как он приблизился. Смотрел на змею с интересом и без страха.

Я перехватил тело поудобнее, прижал ногой извивающийся хвост к земле и одним движением полоснул ножом по шее, отделяя голову от тела. Туловище дёрнулось, забилось в предсмертных конвульсиях, но я уже отбросил голову подальше.

«Прости, змейка, – подумал я, глядя, как тело продолжает извиваться у ног. – Но так уж нужно.»

Шанд одобрительно хмыкнул, но очень тихо:

– Хорошо. Хага любит змей.

Я кивнул. Из-за шкуры, скорее всего. Да и мясо вкусное, почти как курочка. Я подобрал тело за хвост, дал ему свободно обвиснуть и подвязал к поясу. Оно ещё долго будет сокращаться – нервная система у змей очень развитая, даже без головы мышцы работают. Ничего, к концу успокоится.

Дальше дело пошло лучше.

Словно сама удача повернулась к нам лицом. Или Белый Волк. А может, другие духи, волк их знает. Ещё два зайца легли на наш счёт – один мой, один Шанда. Одного упустили, но это мелочи. Праща работала отлично. Бить издалека, не вспугивая остальную дичь, не подкрадываясь вплотную – это давало пространство для манёвра, время на прицеливание, возможность выбора.

С дротиком сложнее. Для точного удара нужно подходить слишком близко. Слишком рискованно. А атлатль хоть тоже выдаёт приличное расстояние, но у него очень высокая скорость. Только дырявить да пугать всех в округе. Потому для мелких – праща наше всё!

Но добычи всё ещё мало. Три зайца и змея. Для группы, которая собирается накормить стаю и вернуть должок Ваке, этого до смешного мало. И я уже боялся, что скоро везение оборвётся и всё будет очень худо.

«Нужен крупняк. Если бы тут на каждой ветке по зайцу да по птице под каждым кустом – то можно было бы обойтись. Но не тут-то было.» – с лёгким беспокойством думал я.

Ни косуль, ни кабанов, ни оленей. Никаких признаков. Лес словно вымер, только птицы перекликались в вышине. Я начал уже думать, что придётся довольствоваться малым и надеяться на удачу Белка с Канком, когда увидел новый помёт.

Я замер, подняв руку, останавливая Шанда. Присел на корточки, рассматривая находку.

Это был не тот старый, рассыпающийся помёт, что мы видели раньше. Этот был свежим. Влажным, тёмным, собранным в крупные лепёшки. Запах ударил в нос – резкий, мускусный, тяжёлый. А размер «лепёх» сообщал, что это явно не косуля. Что-то куда крупнее.

Но я не мог понять, кто именно.

«Какие варианты? Зубр? Лошадь? – думал я. – Ну нет, вряд ли.»

Шанд присел рядом. Коснулся пальцами, помял, поднёс к носу. И вдруг глаза его расширились. Он побледнел, кажется, даже дышать перестал.

– Великие Рога… – выдохнул он одними губами.

У меня похолодело внутри. Мне даже уточнять не нужно было. Я всё понял сразу, в один миг.

«Megaceros… Гигантский олень! Я же читал о них, видел реконструкции, изучал скелеты. Но никогда – никогда! – не думал, что встречу его живьём. – думал я в восхищении. – Невероятно. Хотя, признаю, зверь-то всё ещё не вымер. Да и встретить я его мог ещё в долине. Видел же следы.»

Они вообще обитали на открытых пространствах, на равнинах, в редколесье, но предпочитали простор. Тут шанс очень мал, но это тоже редколесье. Да и исключать миграцию нельзя. Жаль, что большего сказать нельзя.

«До семисот килограммов. Больше двух метров в холке. Рога – три метра в размахе. Чудовище. Настоящее чудовище, травоядное, но от этого не менее опасное. Огромная туша, острые копыта и эти рога – ими оно могло вспороть человека, как тряпичную куклу.» – вспоминал я сухие цифры, что тут же разбавлялись богатым воображением.

И вдруг, вопреки логике, вопреки страху, во мне что-то откликнулось. Глубоко, на животном уровне, почти инстинктивно.

«Я хочу его убить.» – мелькнуло на задворках.

Мысль пришла и тут же ушла, но след остался. Жар в груди, частое сердцебиение, лёгкое головокружение. Это была бы добыча. НАСТОЯЩАЯ добыча. Такая, о которой слагают легенды. Такая, которая раз и навсегда поставит меня наравне с Вакой. Ну или приблизит. А может, за инициацию сойдёт.

«Остановись, – приказал я себе. – Это самоубийство. Ты никогда не охотился на такое. Да ты вообще толком не охотился! Это мегафауна, мать её, монстр ледникового периода!»

И всё же я прошептал:

– Один. Он один.

Шанд кивнул, не отрывая взгляда от помёта.

– Самец, – подтвердил он. – Старые самцы иногда уходят. Не любят стаю.

Время гона ещё не наступило. Значит, не дерётся за самок. Значит, просто бродит один, набирая вес перед зимой. И достаточно силён, чтобы выживать в одиночку.

И тут – редколесье. Не равнина, где он может разогнаться и смести всё на своём пути. Здесь, среди деревьев, у него мало пространства для манёвра. Рога будут мешать, цепляться за ветки, замедлять движения.

– Может ли быть, что он всё ещё здесь? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Шанд помедлил, потом кивнул.

– Может. Помёт свежий. Он где-то рядом. Но… Ив, даже Вака лишь несколько раз убивал такого зверя. – предупредил он.

Я посмотрел на него. В глазах Шанда не было страха. Он просто предупреждал, что это будет очень опасно.

– Но… это будет достойная добыча, если выйдет, – сказал я, и голос мой прозвучал твёрже, чем я ожидал. – Духам бы понравилось… – я сам поразился, что всё ещё не оставил эту мысль позади.

И мы пошли дальше, не имея больше особого смысла проводить анализ кала. И удача, словно решив сжалиться, подкидывала нам добычу одну за другой.

Глухарь попался первым, тяжёлый, с характерным хвостом-веером. Он сидел на нижней ветке, нахохлившись, и явно не ожидал атаки с земли. Два камня ушли в него почти одновременно – мой чиркнул по крылу, Шанда угодил точно в корпус. Птица рухнула вниз, даже не успев расправить крылья.

Потом два тетерева. Одного я снял сам, вторым занялся Шанд, и надо отдать ему должное – бросок вышел безупречным. Камень ударил птицу в голову, и та упала таким же камнем.

Я подбирал добычу, подвязывал к поясу, и с каждым разом груз становился всё тяжелее. Три зайца, змея, глухарь, два тетерева… Для двоих охотников, вооружённых только пращами, это уже был результат. Хороший результат. Жаль только, гнёзд мы так и не нашли. Где-то там, в кронах или под корнями, прятались яйца, но лес не желал раскрывать свои тайны.

Солнце поднялось выше. Свет пробивался сквозь редкие кроны, ложился пятнами на траву, на камни, на наши лица. Скоро мы уже должны были встретить Белка с Канком.

И тут я увидел её. Птица сидела на валуне, чуть поодаль, на открытом месте. Крупная, размером с небольшую курицу, плотная, с округлым телом. Оперение серое, с тёмными поперечными полосками по бокам, клюв яркий, оранжевый, будто светится на солнце.

«Да это же кеклик, – улыбнулся я про себя. – Недавно только вспоминал.»

Встретить здесь каменную куропатку, в предгорьях, – дело вполне обычное, хоть она больше предпочитает обилие камней.

Я покосился на Шанда. Тот уже смотрел на птицу, и в глазах его горел тот же огонь, что и у меня.

Медленно, очень медленно, мы распустили пращи. Камни легли на ложе. Вдох. Выдох. Раз… два… три!

Два камня ушли одновременно. Кеклик дёрнулся, попытался взлететь, но было поздно – оба снаряда достигли цели. Он кувыркнулся с валуна и замер у подножия, только крыло ещё подрагивало.

Шанд метнулся вперёд, подхватил добычу, коротким движением свернул шею – на всякий случай.

– Ив, – позвал он тихо. – Иди сюда.

«Чего он заговорил?» – подумал я.

Я подошёл. Шанд стоял у расщелины между камнями, заросшей мхом и редкой травой. И смотрел внутрь. И там виднелось небольшое гнездо, аккуратно выстланное пухом и сухой травой. А в нём – яйца. Кремовые, с мелкими коричневыми вкраплениями, будто кто-то рассыпал по ним корицу. Пять штук. Пять!

Я улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло.

– Ну вот, – сказал я, осторожно собирая яйца. – Теперь Ака попробует приготовить фаршированный омлет по-палеолитически. Если, конечно, сообразит, что с этим делать.

– Ив, – сказал он негромко. – Я никогда так не охотился. Никогда. Чтоб столько за полдня. Чтоб птицу с камня… Чтоб яйца найти…

Я положил руку ему на плечо.

– Это только начало, Шанд. Только начало.

Мы двинулись дальше. Груз на поясах оттягивал бока, но это был приятный груз.

Крупных зверей мы так и не встретили. Но если Белк с Канком добыли не меньше нашего… Если у них тоже есть зайцы, птица, может, даже кто-то покрупнее…

Тогда будет не стыдно. Тогда мы покажем стае, что чего-то стоим.

«Даже если не удастся достойно отплатить Ваке – хотя бы не опозоримся.» – подумал я, но всё же сглотнул.

Вскоре я наконец увидел две фигуры. Белк – массивный, широкоплечий, узнаваемый даже на расстоянии. Чуть позади – Канк, поменьше, подвижнее.

И я сразу заметил их добычу. На поясах у обоих висели тушки. И у них было никак не меньше, чем у нас. Может, даже больше.

«Отлично!» – обрадовался я.

Я уже хотел окликнуть их, подать знак, но вдруг заметил, что Белк замер. Он смотрел куда-то в сторону, влево от нас.

И в тот же миг я услышал глухой звук. Два коротких, глухих удара.

Я резко повернулся к нему. Шанд стоял неподвижно, глядя туда же, куда смотрел Белк. В сторону. Влево. И лицо у него было… Я не видел такого лица у Шанда до этого. В нём смешались страх, изумление и что-то ещё.

Я перевёл взгляд.

И увидел его.

– Гигантский олень… – прошептал я как в трансе, не веря собственным глазам.

Он стоял на краю небольшой поляны, зажатой между редкими деревьями и каменистыми россыпями. Солнце било ему в спину, очерчивая мощный силуэт золотым сиянием. Два с лишним метра в холке. Мощное, мускулистое тело, покрытое тёмно-бурой шерстью, которая на загривке отливала почти чёрным. Шея толстая, короткая, с гривой – настоящей гривой, как у лошади. Ноги как столбы, способные одним ударом переломить человека пополам.

Но главное – его рога.

Они вздымались над головой чудовищной короной. Три метра в размахе. Огромные, лопатообразные, с множеством острых отростков. Солнце обильно освещало их, и казалось, что голова оленя увенчана янтарным сиянием.

«Живой и настоящий. Здесь, в сотне метрах, смотрит куда-то в сторону, жуёт листву и даже не подозревает, что мы здесь.» – думал я, стараясь вернуть себе самообладание. Но у меня вообще не выходило.

Сердце пропустило удар, потом ещё один, потом забилось где-то в горле, заглушая мысли. В ушах зашумела кровь. Руки задрожали мелкой дрожью, и я сжал кулаки, заставляя себя успокоиться.

«Что делать? – думал я. – Неужели Белк хочет?..»

Я перевёл взгляд на Белка. Тот стоял всё так же неподвижно, но теперь смотрел не на оленя, а на меня. И мы встретились взглядом. Он медленно, чётко повторил жест.

Кулак к груди. Вопросительный взгляд.

«Бьём?»

Я сглотнул. В голове пронеслось всё сразу: вес, рога, скорость, опасность, наш план, наш долг, Вака, стая, Уна, Горм, моё обещание…

И следом глухой, звериный азарт, который не слушает голос разума.

И я ответил коротким резким кивком.

ДА.

Глава 8

Я перевел взгляд на оленя и заставил себя дышать ровно. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Сердце все еще колотилось где-то в горле, но руки уже перестали дрожать. Теперь только дело.

Покосился на Шанда. Тот стоял, вжавшись в ствол дерева, и смотрел на меня, ожидая команды. Я кивнул в сторону – туда, где за деревьями скрывался Белк. Потом показал жестом: обходим. Медленно и осторожно. Только когда зверь не смотрит.

Шанд кивнул, понял.

Мы двинулись.

Каждый шаг давался с трудом. Не потому, что ноги не слушались. Тело как раз было готово, буквально жаждало действия. Но разум заставлял двигаться медленно, плавно и бесшумно. Нога ставится на пятку, вес переносится постепенно, корпус чуть наклонен, чтобы не задеть ветки.

Я не спускал глаз с оленя.

Он стоял все там же, на краю поляны, и жевал листву с низкорослого куста. Мощные челюсти двигались размеренно, уши подергивались, ловя звуки леса. Иногда он поднимал голову и оглядывался, сканируя пространство. И каждый раз, когда его взгляд поворачивался в нашу сторону, я замирал за деревом, превращаясь в камень и куст.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Он отворачивался, и мы делали еще несколько шагов.

Мы обходили его слева. Белк с Канком справа. Если все получится, мы окажемся с двух сторон, и тогда…

Хруст.

«Нет!» – закричал я про себя.

Ветка под ногой. Сухая, проклятая, предательская ветка, которую я не заметил из-за высокой травы!

Олень дернул головой. Его уши встали торчком, ноздри раздулись, втягивая воздух. Черный глаз уставился прямо в нашу сторону.

Я замер, боясь дышать. Сердце, кажется, вообще остановилось. Пот заливал глаза, но я не смел даже моргнуть. Благо я был за кустарником, а Шанд за деревом. Но нас все еще можно было увидеть, и нельзя было даже немного двинуться.

Но олень все смотрел.

«Пожалуйста, отведи взгляд, прошу…» – молил я мысленно.

И вдруг – шорох. Справа, оттуда, где должен быть Белк. Короткий, отчетливый, будто кто-то специально задел куст.

Олень повернул голову на звук.

Я выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает мышцы. Он специально отвлек, дал нам время уйти с линии взгляда. Молодец!

Я скользнул за толстый ствол старой сосны и замер там, пережидая, пока олень снова успокоится.

Теперь мы были ближе. Метров шестьдесят, не больше. Отсюда уже можно было рассмотреть детали, которые раньше скрадывало расстояние.

Шерсть на боках свалялась в колтуны, он линял, готовился к лету. На боках темнели старые шрамы, следы схваток с соперниками или хищниками. А глаза, такие огромные, черные и влажные, смотрели на мир с туповатым спокойствием травоядного, но я знал: это спокойствие обманчиво.

И еще он начал беспокоиться.

Сначала просто переступил с ноги на ногу. Потом сильнее, тяжелее. Копыто ударило в землю раз, другой, третий – глухой, предупреждающий стук. А затем из груди вырвался низкий, утробный, вибрирующий гул.

«Заметил, – понял я. – Не видит, но чует. Беспокоится. Пытается отпугнуть».

Большинство хищников после такого действительно уйдут. Отступят, поищут добычу полегче.

Но это еще одна причина, почему человек – страшнейший из хищников.

Я посмотрел на Шанда. Тот был бледен, но сосредоточен. Он глянул на меня. Я кивнул: идем дальше.

Затем олень немного сдвинулся. Не побежал – нет, просто сделал несколько шагов в сторону, вышел из-за куста, оказался на открытом пространстве. Теперь он стоял между редких деревьев.

И тут я заметил жест Белка.

Тот стоял шагах в сорока справа, за поваленным стволом, и смотрел на меня. Короткое движение рукой – ребром по горлу. Пора.

Я кивнул.

«Да, зверь уже слишком беспокоен. Еще немного, и он сорвется. Надо бить сейчас, пока он еще стоит, пока мы можем выбрать момент», – думал я.

Я медленно, очень медленно, вытащил из чехла за поясницей дротик. Вложил его в планку атлатля. Пальцы скользнули по древку, проверяя хват, нащупывая баланс. Кремневый наконечник тускло блеснул, выглянув из-за дерева.

Рядом Шанд достал свои дротики. Два. Один в руку, второй наготове.

Я перевел взгляд на оленя. Тот стоял к нам боком, чуть развернув голову в сторону Белка. Идеальный ракурс. Удар под лопатку, в сердце, если повезет. Или в шею, если чуть сместится. Точно, как там, в пещере, на древних наскальных рисунках.

«Давай. Если получится, то не останется ничего, что было бы не под силу», – уговаривал я себя, мужаясь.

И я поднял атлатль, прицеливаясь.

И в этот момент зверь дернулся.

Что-то щелкнуло в его зверином мозгу, какой-то древний инстинкт, кричащий: опасность!

И он рванул!

Могучие ноги взметнули землю, туша рванула в просвет между деревьями, ломая кусты, сшибая молодую поросль. Рога задели ветви, с треском обдирая кору, но он даже не замедлился. Только мелькнул бурый круп между стволами, только дробный стук копыт прокатился по лесу.

– За ним! – крик Белка прозвучал как удар бича.

И мы кинулись в погоню.

Он мчался сквозь редколесье, огибая стволы с той грацией, которую трудно было ожидать от такой туши. Но деревья мешали ему – рога цеплялись за ветви, заставляя его каждый раз чуть пригибать голову, сбавлять скорость, менять траекторию. Он рвался к обрыву, я видел это – там, впереди, уже светлело небо, край плато, за которым пустота. Или искал лазейку, чтобы уйти вбок, туда, где лес гуще, где можно затеряться, укрыться от преследователей.

Но второго Белк не давал.

Он мчался параллельно, чуть сзади и сбоку, не позволяя зверю свернуть. Его мощные ноги месили землю, тело было наклонено вперед, в руке – копье, готовое к броску. Он не пытался ударить – он работал загонщиком, пастухом, направляющим скотину туда, куда нам нужно.

Мы постепенно сужали пространство. Я и Шанд с одной стороны, Белк с другой, Канк где-то позади, но тоже не отставал. Треск веток, дробный стук копыт, тяжелое дыхание – свое, чужое, звериное – все смешалось в один бешеный ритм погони.

Но не было и мига, чтобы ударить. Ни единой секунды, когда можно было остановиться, прицелиться, послать дротик. Зверь двигался слишком быстро, слишком хаотично, рваными рывками уходя от стволов.

А впереди уже угадывался обрыв.

«Там он либо остановится, либо сорвется вниз. И в тот миг, когда он замешкается, выбирая между гибелью и боем, у нас будет шанс», – думал я, заставляя мозг работать на пределе.

Надо было только добраться туда раньше, чем он найдет другой выход!

И мы рвались вперед.

В какой-то момент зверь резко рванул в мою сторону.

Я даже не успел испугаться – просто увидел, как огромная туша разворачивается и несется прямо на меня, ломая кусты, сшибая молодые деревца.

Но Шанд уже был рядом.

Он обогнал меня на полкорпуса, выскочил вперед и с диким, нечеловеческим криком швырнул дротик.

– АААА-АРХ!!!

– ДАВАЙ! – уже кричал я.

Но дротик ушел в сторону, чиркнул по веткам и воткнулся в землю в паре метров от зверя.

Но сам бросок, сам крик, сама ярость атаки заставили оленя дернуться. Он споткнулся, запнулся о корень, едва не упал, заваливаясь на бок!

– Сейчас! – заорал я, бросаясь вперед.

Мы кинулись на перерез, стремясь отрезать ему путь к отступлению. Шанд на бегу замахивался дротиком для нового броска. Олень увидел нас. Поднял голову, мотнул ею, примеряясь, чтобы атаковать. И в этот момент Шанд рванул с плеч шкуру, которую носил накидкой, и растянул ее перед собой, как плащ.

– А-а-а! – заорал он, размахивая шкурой.

Я подхватил, тоже растянул свою, мы заорали вдвоем, изображая неведомо что, какое-то огромное, страшное, размахивающее крыльями чудовище.

Олень дрогнул. Попятился. А потом, приняв решение, рванул в противоположную сторону – туда, где ждал Белк.

– Бей! – крикнул Шанд, и мы метнули одновременно.

Его дротик не долетел. Мой промазал, но чиркнул по рогам и ушел в сторону, даже не задев зверя.

А навстречу оленю с криком мчался Белк.

– ХАР-ААА!!!

Мы кинулись следом, но понимали – не успеваем.

Олень опустил голову, нацелив рога прямо в грудь Белка, и только сильнее прибавил. Ему надоело бежать. У него больше не было выхода. Он решил драться.

Но Белк не был бы Белком, если бы не знал, что делает.

За несколько метров до столкновения он рванул в сторону, уходя за толстый ствол старого дерева. Олень попытался повторить маневр, но поздно – инерция несла его вперед, и он со всей дури врезался в дерево.

Треск! Дерево содрогнулось, сверху посыпались сухие ветки, кора брызнула в стороны. Олень мотнул головой, отступая на шаг, но все еще на ногах.

И тут Канк оказался достаточно близко.

Он выскочил из-за кустов и, не целясь особо, швырнул дротик. Тот впился в переднюю ляжку зверя.

– ГУУ-УУ! – заревел олень.

И повернул голову, глянул на Канка. И в этом взгляде была такая лютая ненависть, что у меня кровь застыла.

Дротик не нанес урона, он словно только разозлил его.

Белк, воспользовавшись заминкой, выскочил из-за дерева и попытался ударить копьем снизу, в шею, под рога, в самое уязвимое место! И одновременно крикнул:

– Канк! Беги!

Но олень мотнул головой.

Копье переломилось, как сухая веточка, вбитая в землю рогом. Белк остался с обломком в руке, а зверь уже разворачивался, огибая дерево, чтобы добраться до него.

– Белк! – заорал я, бросаясь вперед.

Белк отпрыгнул, швырнув обломок в морду зверю. Бесполезно. Олень ударил плоскостью рога! Белк едва увернулся, рог прошел в сантиметрах от лица, едва не насадив охотника на острый отросток.

– ХА-АА!

Канк метнул еще один дротик.

Попал в голову. Кремень звякнул по черепу, дротик отскочил и упал на землю. Только содранная шкура на лбу зверя – и все.

Белк, уже на земле, попытался ударить снизу, целя в ногу дротиком, сорванным из-за спины. Но олень встал на дыбы и рухнул вниз копытами, целя прямо в Белка!

Тот перекатился вбок в последнее мгновение. Копыта взрыли землю там, где только что была его голова.

Мы с Шандом оказались достаточно близко.

– Ха-а! – выдохнул Шанд.

Он метнул дротик – и попал! В заднюю ногу, чуть выше колена. Древко вошло, закачалось.

И вновь зверь словно и не почувствовал.

«Нужно сильнее! – пронеслось в голове. – Этого недостаточно!»

Белк укрылся за деревом, переводя дух. Олень повел головой, высматривая его, и в этот момент Канк метнул новый дротик. Тот угодил зверю в спину, у самого позвоночника, вошел глубоко, на целую ладонь.

Олень взревел утробно! И рванул к Канку!

– ГАА-АА!

Я уже заложил дротик и метнул!

– Да чтоб его! – вырвалось у меня, когда дротик ушел в кусты, даже не задев зверя.

«Я не могу попасть, пока он движется! Это нереально!» – понимал я, срываясь с места.

Шанд тоже кинулся к зверю, наперерез, с диким криком размахивая дротиком. Бросок – мимо! Зверь даже не повернул головы.

Он летел к Канку.

Тот метнулся за дерево, побежал, петляя меж стволов, пытаясь сбить зверя с толку. Но олень был быстрее, намного быстрее, чем можно было ожидать от такой туши.

Я рванул к ним, на бегу выхватывая новый дротик, закладывая в атлатль. Нужно попасть! Попасть!!!

Канк не успел.

Олень настиг его на открытом месте, мотнул головой – и страшный удар рога пришелся в спину.

– ААА-АА! – закричал он.

Канка отбросило на несколько метров, тело перевернулось в воздухе и рухнуло в кусты, ломая ветки.

– НЕТ! – заорал я. – КАНК!

Он не шевелился.

Нужно бить – сейчас, немедленно, пока зверь не добил его!

Я отвел руку, вкладывая в бросок все – всю злость, всю ярость, весь страх, все отчаяние. И заорал, нечеловечески посылая дротик в полет.

– АААР-ААРХ!

Атлатль щелкнул, дротик рассек пространство и вонзился зверю в бок! Именно туда, где должны быть лёгкие! И зашел очень глубоко. Едва не прошил насквозь – я видел, как древко ушло за оперение, как кровь хлынула из раны темным потоком.

Но радоваться было рано.

Олень встал на дыбы, заслоняя небо, и рухнул вниз, целя копытами в Канка!

Но тут из ниоткуда уже подлетел Белк.

– Не тронь! – рявкнул он.

И вонзил свой дротик в шею зверя, проталкивая всем телом, всем весом, вкладывая в удар последние силы.

Олень дернулся, ударил рогом – Белка отбросило в сторону, но он почти устоял на ногах, перекатился и снова вскочил.

Шанд метнул дротик – и теперь попал в бок!

– ДА-АА! – кричал он.

Я тоже! Новый дротик и новый бросок – атлатль выплевывает снаряд, и тот влетает в шею, рядом с дротиком Белка.

Но даже сейчас, даже заливаясь кровью, олень стоял.

Канк успел отползти.

«Фух! Живой!» – подумал я.

Я видел, как он пытается уйти, отползти, укрыться за стволом.

– Вместе! – крикнул Шанд, рванув вперед.

Он приблизился вплотную и, не мудрствуя, вонзил копье в ногу зверя.

Задние копыта взметнулись – страшный удар пришелся Шанду в грудь, отбросив его на несколько метров.

– ХА-АА! – глухо вырвался весь воздух, что был у него в легких.

Белк кинулся снова. В руке блеснул нож – он вонзил его в бок зверя и дернул, распарывая шкуру, мясо, все подряд. И сразу отскочил, уходя от ответного удара.

«Его вообще возможно убить⁈» – подумал я.

Но рука уже сама, на автомате, закладывала новый дротик, заносила атлатль для броска. И я метнул.

Дротик впился в заднюю ногу, туда, где уже торчал Шандов.

И только тогда – только тогда!

Зверь рухнул.

Огромная туша тяжело осела на задние ноги, попыталась подняться и не смогла. Завалилась на бок, взрывая землю копытами.