Текст книги "Новый каменный век. Том III (СИ)"

Автор книги: Лев Белин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

– Да, – ответил я. – Хорошая.

И почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло. Принятие. Смирение. Понимание, что в этом мире нет места сантиментам. Есть охота. Есть добыча. Есть жизнь и смерть. И всё.

Где-то на том берегу Вака поднял руку, будто приветствуя удачу. И я поднял свою в ответ.

Глава 18

– Как это не знаешь? – удивился Белк, стоя с окровавленным кремневым ножом.

– Вот так. У нас в племени этим старшие занимались, – пожал я плечами, прикинувшись дурачком.

– И всё же странное у вас племя…

Нет, я в целом примерно знал, как свежевать туши. Всё же изучал эту тему, да и в деревне немало времени провёл. Но ведь есть свои тонкости, особенности. Да и лучше изучить это от начала до конца, а не пробовать-ошибаться-пробовать. Зачем, если всё уже придумано?

Мы уже оттащили большую часть туш ближе к лагерю, туда, где уже были расстелены старые шкуры и утрамбована трава. Даже если мы охотились, это не значит, что остаток дня кто-то будет отдыхать. Наоборот – работать придётся даже больше. Свежевание, разделка, обработка мяса, консервация и бог знает сколько ещё предстоит сделать.

А действовать нужно быстро. Мёртвые животные – продукт скоропортящийся. Да я и рад был заняться делом, чтобы не забивать себе голову Гормом, Вакой и прочими сложностями. Единственное, решил немного всё это отпустить. Уже мозг болит думать, буду смотреть по ходу дела. Пока Горм жив, да Аза держит Ваку в узде здравого смысла – я в относительной безопасности, особенно учитывая, что Вака заинтересовался моими знаниями.

«Как там говорится: „Будем живы – не помрём“? – усмехнулся я. – И война войной, а обед по расписанию!»

Как раз часть людей под руководством Анки в спешном порядке возводили коптильные стойки и копали мерзлотники в отдалении, там, где и так имелась глубокая впадина и тень. Там быстро можно добраться до вечной мерзлоты, что была даже тут. Эти ямы будут временными холодильниками: за один день-то всё не переработаешь.

«Ох, бедолаги…» – думал я, представляя, сколько усилий стоит долбить мёрзлую землю.

– Так покажешь? – спросил я.

– Покажу, – развёл он руками смиренно. – Сюда иди, – подозвал он.

– Так, – присел я у целой туши.

На нас выделили пять на пять тарпанов. Было решено, что первичной разделкой займутся охотники, а по мере разделки будем передавать дальше, создавая этакий конвейер.

И именно в этих условиях я увидел, почему Горма всё ещё уважают многие, даже если на охоте он себя уже не проявляет. Он филигранно руководил и распределял задачи, видел, кто и чем занимается, тут же распределяя людей по мере необходимости и умений. Стоянка сейчас напоминала муравейник, где каждый муравей чётко знал, что именно ему делать, благодаря Горму.

– Анка! Нет, не там! – рявкнул он на начальницу продовольственного склада. – По ветру ставь! За стоянкой!

– Да-да! – как всегда сварливо отвечала она.

– Что там с шкурами? Хага!

– Уже занялись! Мне ещё бы двух! – отозвался Хага.

– Возьми вон тех, – махнул рукой Горм на мальчишку и девчонку, бьющих баклуши за шалашом.

– Горм, куда кости? – спросила беременная женщина по имени Арата. С виду на месяце седьмом.

– Неси к жилищу Даке, там Раку отдай – он кости бьёт.

Вот так, словно дирижёр, руководил Горм. Впрочем, это нисколько не уменьшало звёздный час Ваки. Добычи было очень много. Шестьдесят или семьдесят голов. В неразберихе я даже представить не мог, что будет так много. И как будто с лучшего охотника спала ноша, а вот на Горма навалилась вдвойне. Ведь всё это нужно было переработать до того, как оно начнёт портиться.

– Эй, ты смотришь! – щёлкнул пальцами Белк, вырвав меня из созерцания кроманьонского менеджмента.

– Смотрю-смотрю! – кивнул я.

– Сначала камень или ещё чего кладёшь и переворачиваешь на спину, и чтоб не заваливалась. Живот к небу надо, – показывал Белк. – Первый разрез самый важный, – напомнил он, потряхивая ножом. – Начинаем отсюда.

Он ткнул в нижнюю часть грудины, между передними ногами. Оттуда, подцепив, повёл вниз, к половым органам, огибая те и вплоть до ануса.

– Мешки внутри не ткни, а то отмывать долго. И вонять будет – жуть, – предупредил он о брюшине и кишечнике. И вроде логично, но я вот об этом даже не думал.

Для такой большой туши, как тарпан, вероятно, будет использоваться техника снятия шкуры «полотном», но, как я понял, для ног иначе – вроде это называется «чулком». Он последовательно сделал циркулярные надрезы на ногах – в области скакательных суставов на задних и запястных суставов на передних ногах. Запоминать было просто, когда хорошо знаком со скелетами древних лошадей.

– Тут вдоль ноги ведёшь, – сказал он, делая длинный продольный разрез по ноге, до самого центрального разреза на животе, и так же спереди до груди.

– Так, теперь можно шкуру снимать? – спросил я.

– Да, с ног начнём. – Он показал, как делать. Тут всё было просто – взялся за края и тянешь. Действительно как «чулок». – И сразу жилы режем, – ткнул он в ноги у копыт и колена.

– Эм… Покажешь? – спросил я невинно.

– Ладно, смотри. – выдержанно сказал Белк.

Начал он с ахиллова, а затем с двух более тонких. Подрезал их у пятки и колена, потянул и вытащил длинные белые тяжи. Я повторил действо с более простыми – передними ногами. И мы тут же завернули их в шкуру и убрали отдельно. Жилы, наверное, были самым ценным материалом со всей шкуры. У них всё же исключительные характеристики в сравнении с другими доступными материалами.

– А дальше, – он показал мне кулак на одной руке и выставил пальцы на другой, – сначала пальцы подсовываем, как достаточно пройдут, сжимай кулак.

И он начал работать резко, рывками отрывая соединительную ткань, или фасцию.

– Ты чего стоишь, давай тоже, – махнул он головой.

Я осторожно просунул пальцы под шкуру. Тут же ощутил остаточное тепло туши, склизкий жир и влагу. К слову, оказалось даже не слишком неприятно. Не хуже, чем потрошить курицу. Только шкуру заворачивать надо как в рулон, чтоб не мешала. А как пробрался глубже, по примеру сжал кулак, и дело пошло быстрее. Я рывками, сгибая локоть, отрывал шкуру от туши, двигаясь от живота к позвоночнику, и так просто было только до лопаток. А там дело застопорилось.

– Если не идёт, то подрезаем, – сказал Белк, протянув мне кремневый нож.

– Тут? – спросил я.

– Да, тут, – выдохнул он от такого вопроса. – Только аккуратно, а то Хага ещё Великие Рога не забыл. Режь белену, между мясом и шкурой.

И я резал. Получалось весьма недурно. Шкура особенно плотно пролегала именно к лопаткам, и как только всё подрезал, осталась только голова. Скорее всего… нет, абсолютно точно – мои руки были знакомы с подобным. Они работали на автоматизме. Белк в какой-то момент сделал такое лицо, будто я его дурю своими вопросами. Да тут любой бы так подумал.

– Так, головой давай я займусь, а ты смотри и учись, – сказал Белк, мягко отстраняя меня.

Я сразу понял, что с головой немного сложнее обстоит дело. А ведь до мозга нужно будет сразу добраться, его как раз придётся использовать для этой же шкуры. Да и если делать дело, так от начала до конца.

Первыми он сделал надрезы за ушами, затем вокруг глаз и губ. Уши отрезал по хрящу. Глаза и губы не трогал. Продлил разрез и только после этого, ювелирно орудуя пальцами и обсидиановым маленьким отщепом, снял шкуру с головы.

– Вот так вот. Но ты ведь и сам всё умеешь, только зачем-то голову мне дуришь, – сказал Белк, когда мы сворачивали шкуру.

– Да нечего я не дурю, – сразу ответил я. – Мне на равнине голову отшибло, так из неё вылетело всё про это. Что-то помню, что-то нет.

«И как я раньше не подумал про „амнезию“? – вдруг осознал я. – Это же настоящая классика жанра!»

Мы собирались уже переходить к потрошению и разделке, как я увидел несущуюся в нашу сторону Аку. И вид у неё был очень возбуждённый, как и каждый раз, когда ей какая-нибудь идея ударит в голову.

– Надеюсь, она к тебе, – сказал я Белку.

– Не надейся, – улыбнулся он. – Она к тебе.

– Ив! Ив! Я вспомнила! Ты говорил! – спотыкаясь, кричала издалека Ака. – Анка разрешила! Можно! Много мяса есть!

– Да… ко мне, – выдохнул я. – Ака, о чём ты? – спросил я, когда она подбежала.

Она тяжело дышала от бега и то и дело пыталась объяснить, что хочет, но ничего было не разобрать.

– Ака, успокойся, медленно, – попросил я.

– Ха… А… Да, сейчас, – выдыхала она. – Ты рассказывал. Помнишь? Ну помнишь?

– Я тебе чего рассказывал? О чём именно? – развёл я руками.

– Ну! Помнишь! Мясо!

– Да что мясо?

– Коптить! Много мяса, когда будет! По-другому коптить!

– Точно, – вспомнил я. – Шалаш-коптильня.

– Да! Вот он! – обрадовалась она. – Анка разрешила! Наш шалаш возьмём!

– Ты ведь не спрашивала у неё до тех пор, пока она просто не согласилась? – посмеялся Белк.

– Так и спрашивала! Она всегда соглашается! Главное – много раз спросить!

– Бедная Анка, – прошептал я.

Но я и впрямь рассказывал Аке об одной из идей. Стационарная древняя коптильня. Ей не страшен ни дождь, ни ветер. В этом племени пока всё коптилось старым методом – открытым. И погода часто вносила коррективы. Да и эффективность была не к чёрту.

«А ведь и условия все есть, – подумал я. – Жилище Анки и склад как раз с подветренной стороны, чтоб не несло к остальным. Да и естественный бугор имеется. Хм… может получиться».

– Так, если Анка разрешила, – начал я, и глаза девушки загорелись, – то давай попробуем!

– Да! Попробуем! – обрадовалась она.

– Ты же помнишь, что нужно?

– Да, всё-всё помню. Я и малыша Тука возьму. А если спросят, скажу: Анка сказала! – Она тут же придумала отмазку, которую использовала примерно всегда, когда занималась чем угодно, кроме работы. И ведь все верили.

– Отлично. Приготовь всё, как с тушами закончим, я сразу приду, – пообещал я.

– Хорошо! – крикнула она и понеслась обратно меж шкур и туш.

– Что ещё за шалаш-коптильня? – спросил Белк. По отдельности-то слова были понятны, но вместе не использовались. И даже если он примерно понимал, что это значит, всё равно решил уточнить.

– Это чтоб мясо дымом обдать. Так и быстрее будет, и дождь не страшен, как и ветер. Увидишь, – махнул я рукой и пометил – рассказать Горму, чтобы не было лишних вопросов. – Покажешь, как тушу резать? – напомнил я.

– Покажу.

И пока Ака подготавливала всё, что нужно для нашей коптильни, мы в спешном порядке занялись мясом. Шкуру уже забрал один из подопечных Хаги – девчушка лет десяти. Она бегала по лугу и собирала шкуры, чтобы отнести в цех Хаги. К нему я тоже собирался заглянуть для обучения, да и помощь ему точно нужна. Скоро чуть ли не половина лагеря наляжет только на шкуры.

Белк тем временем уже поддел брюшину, и я машинально шагнул ближе, чтоб рассмотреть, как именно он это делает. Нож пошёл вверх, разрезая тонкую плёнку, которая держала внутренности на месте. И сразу же в нос ударил тяжёлый, тёплый запах – смесь крови, внутреннего тепла и чего-то кисловатого, от чего у современного человека, привыкшего к вакуумной упаковке, подвело бы живот. У меня, кстати, тоже подвело, но скорее от понимания масштаба работы, чем от брезгливости.

– Смотри, – Белк сунул руку в разрез. – Тут главное – не торопиться.

Он ловко, даже с какой-то неожиданной нежностью, начал отделять кишечник от брыжейки. Я стоял рядом, готовый в любой момент подхватить или подать, но пока просто смотрел и запоминал. Тридцать метров кишечника – это не шутки. У тарпана, как у любой лошади, пищеварительная система – штука сложная, и если повредить стенку, содержимое выльется на мясо. А нам такого не надо.

– Зачем так аккуратно? – спросил я, хотя прекрасно знал ответ. Но роль дурачка обязывала.

– Затем, – Белк покосился на меня с подозрением, но ответил. – Кишки сами по себе – ценность. Их промоешь, вывернешь, золой натрёшь – и хоть жир храни, хоть воду в них таскай. А порвёшь – одна вонь останется.

– А печень? – спросил я, когда Белк, закончив с кишечником, полез глубже. – Её сразу?

– А ты хочешь подождать? – усмехнулся он, вытаскивая тяжёлую, тёмно-бордовую печень, от которой шёл густой пар. – Пока туша тёплая – печень самая вкусная. И в ней силы больше всего. Вон, – кивнул он в сторону, где сидели несколько охотников Ваки и решили устроить обеденный перерыв, – едят.

«Пожалуй, Ветру отложу», – решил я.

– Теперь лёгкие и сердце. – Белк вытащил трахею и лёгкие, тяжёлые, губчатые. – Это мудрецам пойдёт, у кого зубов нет.

Сердце он положил отдельно, на чистый край шкуры.

– Это тем, кто бил зверя. Это – нам, – сказал он с лёгкой гордостью.

– Понял, – серьёзно ответил я.

– А теперь – самое интересное, – Белк крякнул, поддевая рубец. – Держись, сейчас вонять будет.

Я приготовился, но, когда он вытащил огромный, размером с добрый мешок, желудок, запах ударил такой, что у меня на секунду перехватило дыхание. Кислая, перебродившая трава, сок и что-то ещё, чему нет названия в современном мировоззрении.

– Ох ты ж… – выдохнул я, отворачиваясь.

– Привыкай, раз забыл. Не повезло, – усмехнулся Белк. – Внутри него – трава, которую быстрые ноги жевали. А так, Анке отдадим. Он и воду держит, над огнём не треснет, если мокрый. Его выскоблить, золой натереть, высушить – и хоть жир топи, хоть похлёбку вари.

Я смотрел на этот «котелок» и понимал, что передо мной – идеальный термос и кастрюля в одном флаконе. Природа дала людям всё, включая посуду. И я давненько хотел подробнее познакомиться с его заготовкой, ещё с момента, как впервые увидел его на стоянке. Тоже запишем.

– Нутро его – обратно духу земли отдадим. Пусть трава растёт, быстрые ноги кормит.

Круговорот веществ в природе в действии. Тысячи лет до экологов, а принцип уже работает. Только за основу берут духов, а не научные факты. Но кому оттого хуже?

– Так, – Белк вытер пот со лба тыльной стороной ладони, оставив кровавый след, – теперь мясо будем резать. И первой…

Он указал на длинные мышцы вдоль позвоночника.

– Вырезка, – шепнул я.

– А? Так соколы называют?

– Ну… да. Мягкое мясо, вкусное.

– Это да. – кивнул Белк. – Его сегодня надо есть. Сушить – всё равно что выбросить. Вкусное мясо, если без огня. И легко жуется.

Он ловко отделил длинный кусок филе и протянул мне. Мясо было ещё тёплым, упругим.

– Попробуй, – сказал внезапно Белк. – И мне резани. Оно пока тёплое – самое вкусное.

«Так… я же ничего не подхвачу? – подумал я, отрезая пласт мяса. – В ресторанах же тартары всякие подавали. Только я даже там им не доверял. А тут СанПиНа нет».

И всё же я откусил, а то как-то некрасиво бы было. И к удивлению – мне понравилось! Оно таяло во рту, почти без соли, с лёгкой сладостью и металлическим привкусом крови.

– Вкусно, – сказал я, жуя.

Он лишь одобрительно кивнул.

Дальше мы отделяли конечности – передние и задние ноги по суставу. Тут всё было довольно просто, особенно когда всё открыто и видно. Да и если немного знаком с основными принципами анатомии. Вот с тазобедренным суставом повозились дольше. Оказалось, что вырезать шаровой шарнир не так просто. А все немногочисленные топоры были заняты другими. Следом всё же пришлось отправиться за топором для разруба позвоночника. И когда я взял один у довольно зрелой женщины, что только что одним махом разрубила позвоночник, – быстро отправился обратно. Только по пути меня окликнул Горм.

– Ив! Иди ко мне, – позвал он.

«Что-то случилось? Стало хуже?» – подумал я.

– Горм, – кивнул я, подойдя.

– Что там Ака удумала? – спросил он хмурясь. И я сразу понял, что говорить, мол – не в курсе, не стоит.

– Хочу мясо коптить по-другому. Если получится…

– Не надо, – тут же сказал он.

Я сначала удивился. Но быстро собрался и спросил:

– Если сделать так, то ни дождь, ни ветер не будут мешать.

Вождь было хотел что-то сказать, как из-за спины возник Сови.

– Ака рассказала мне, – улыбнулся он. – Интересная идея. Духи такой благоволят. Дерево, шкура, дым и огонь. Они даруют нам мясо, что не жрут духи гнили. А мяса у нас сейчас много.

Горм глянул на него, желваки напряглись.

– Горм, что не так? – спросил я прямо.

«Спасибо, Сови, за помощь, но я хочу знать ответ. Хватит домыслов», – решил я.

– Вака… он не принял тебя, как ты думаешь. Знаешь почему? Он использовал твой болас?

Вот как. Горм боится.

– Потому что он понял, что мои идеи нравятся духам. Они работают. Они бьют зверя, – я обвёл луг рукой. – А ты, бо… – я вовремя поправился, – не хочешь, чтобы я пошёл за ним. Ты ведь думаешь, что раз он поманил меня, я побегу за ним, как те волчата?

– Ив, Горм лишь хочет…

– Сови, я знаю, чего хочет Горм, – оборвал я. – Я понимаю вас. И Ваку тоже. И то, о чём ты просил меня, – я посмотрел на Горма, напоминая о его просьбе уйти, когда он умрёт, и забрать с собой Уну. – Я исполню твою просьбу. Когда настанет время. Это моё слово тебе, – я коснулся клыка на шее.

– Не давай больше, чем стоит. Ведь можешь отдать вместе с тем – и свою жизнь.

– Я просто хочу, чтобы стае было легче. Мяса много. Слишком, – надавил я.

Горм вздохнул, всмотрелся в меня и понял, что я не отступлю. И что я не решил переметнуться к Ваке.

– Иди. Если стае станет лучше, то пусть так. Но не закрывай глаз, когда ночной хищник затаился на ветвях, – согласился Горм и пошёл вдоль туш.

И я смотрел ему вслед, понимая, что он и сам больше не желает бороться. Он окончательно сдался. И теперь просто доживает остаток, зная, что вскоре всё закончится.

– Разве нельзя посадить их у одного костра да решить всё за ним? – спросил я у шамана. – Тебе не кажется, что это всё неправильно? – такой вопрос я мог задать только ему, зная, что он полностью меня понимает.

– Они нанесли друг другу слишком большие раны, Ив. Такие не заживут и на Той стороне. – покачал головой Сови. – Ты появился тогда, когда боль обоих стала слишком сильной, чтобы притворяться, будто её нет.

– Из-за того, что Вака не стал Гормом? Только из-за этого? – спросил я.

«Не может быть, чтобы всё было так просто. Я понимаю, осознаю всю жажду к власти у нашего вида, но и понимаю, что люди – не идиоты. Не мог такой, как Вака, просто ненавидеть Горма за то, что проиграл ему. Не верю», – думал я, вспоминая разговоры с Рандом, с другими – все они видели то, что хотели. Так же, как и я. Но что-то не сходилось.

– Нет, не из-за того, что не стал. А потому, как он им не стал, – как всегда уклончиво ответил Сови.

Но я был вообще не настроен на загадки.

– Сови…

– Не мне тебе рассказывать о том, что было тогда. – оборвал он меня на полуслове, уже зная, что я потребую.

– А кто может мне рассказать?

– Тот, кто был тогда Гормом, – ответил Сови, глядя в сторону.

В сторону Азы.

* * *

Так-с, вроде вернулся в работоспособное состояние. График глав, как раньше, – каждый день. Постараюсь вскоре выпускать главы в установленное время, условно в 00:05. И спасибо всем за терпение.

И ещё вопрос: интересна ли вам такая подробная проработка тем, как в данной главе, или нужно больше динамики? Сразу отпишусь, что так как мир наконец-то более-менее описан и герой вроде немного встал на ноги (хоть и пошатываясь), буду ускорять сюжет и переходить непосредственно к развитию. Но это не значит, что я забью на сюжет и описание мира) Просто история будет развиваться немного быстрее. И жду вас в комментариях, ведь многие из них сильно влияют на историю и дают мне идеи или указывают на ошибки (и я не обязан соглашаться со всеми, так-то). Спасибо.

Глава 19

«Ну, Азу я поймаю вечером у костра, как с работой покончим, – думал я, идя обратно к Белку. – Нужно быстро покончить с тушами, да идти к Аке. Её же одну нельзя оставлять: сама там всё сделает, да так, что Дали обзавидуется выдумке».

– Долго тебя не было, – заметил Белк.

– Горм хотел поговорить.

– И что хотел?

Меня до сих пор поражает прямота этого юноши. Оттого с ним иметь дело приятнее, чем с большинством. Каждый сам себе на уме. Кроме… Аки: у неё что на уме – то и на языке.

– Беспокоится из-за Ваки, – ответил я так же прямо.

– И я беспокоюсь, Ив, – сказал он серьёзно. – Чтобы ты не думал, как бы Вака себя ни вёл… не расслабляйся рядом с ним. Его нутро, как у этих быстрых ног, – ткнул он в тушу.

– Он тоже траву ест? – усмехнулся я.

– Нет, – качнул он головой. – Оно неизменно. Каким было той зимой, таким будет и этой. И следующей. Только когда травы меньше, придётся жрать полынь.

– И травы меньше из-за меня?

– Да, – просто ответил он.

Когда солнце начало изрядно пригревать, так что пришлось сбросить часть шкур, мы наконец покончили с тушами. И к своему стыду оказались одними из последних. А уж из охотников вообще никого не было.

«Прости, приятель, – стыдливо подумал я, понимая, что он застрял тут со мной. – Но зато я многому научился», – добавил я сам себе ложку мёда.

– Теперь к ямам потащим, – кивнул он в сторону углубления рядом со стоянкой.

Там уже ставили шалаш для постоянной охраны запасов. Место было таким, что солнце большую часть времени не касалось низменности, да и ветра не продували. Там-то, похоже, и выдолбили первобытные холодильники.

«Надо изучить на будущее», – решил я.

Мы погрузили разрубленные куски туш на волокуши и отправились к месту назначения. Специально для нас, ну, для всех нас, Хага оставил просвет между расстеленными шкурами мездрой вверх. Насколько я понимал, оставлять шкуры сырыми – плохая идея: они быстро начнут преть, полезет волос. Потому луг заполнялся пятнами от розовато-серых до тёмно-сизых. Оказывается, сырые шкуры совсем не белые и довольно разные.

– Ив! – деловито махнул мне Хага. – Помню, ты говорил, что хочешь поучиться со шкурой работать. Так вот, жду, – развёл он руками, показывая на богатство вокруг.

– Давай за работу, Хаба! – оборвал его Арит, назвав… что-то вроде «ученика шкуры». Наверное, что-то из разряда поддразнивания. – И ты тоже! Потом сюда: шкур всем хватит! – не обделил старейшина и меня своим вниманием.

– Я не Хаба! – огрызнулся Хага.

– Завтра с утра, сразу за шкуру! Сегодня ещё не всё! – крикнул я.

– Давай! – махнул Арит, прибивая колышками очередную шкуру, чтоб не скручивалась при высыхании.

Так приятно услышать что-то такое, совсем не связанное с судьбой целой общины. Работают себе люди, да горя не знают, пока работа есть. Может, не стоило высовываться? Занял бы какое-нибудь место в цеху, да скоблил бы шкуры или кости бил. Но, ясное дело, уже поздно. Да и таких вариантов у меня не было в тот момент. Можно много размышлять о том, что и как нужно было сделать, но толку – всё уже сделано, и нужно двигаться дальше.

– Двигайся быстрее, – буркнул Белк позади.

Вот и знак, ха-ха.

Оказалось, что мерзлотники копали не в самой низменности, а на склоне. И я сразу понял, что всё как раз верно.

«В низменности может быть холоднее, только если дожди пойдут или талая вода победит – там-то вода и будет скапливаться, да мясо заливать», – подумал я.

– Давай ближе! Сюда-сюда! – деловито показывал старейшина Мата. По-видимому, он тоже имел непосредственное отношение к продовольственной базе, так как я часто видел его с Анкой, да и на собрании он рассуждал в эту сторону.

– Сюда? – подтащил я.

– Да разверни же ты! Волокуши оббегать что ли каждый раз? – забухтел старик, но я послушно повернул их, чтобы удобнее было сгружать.

Две женщины сразу ухватили куски мяса и принялись заворачивать в шкуры. А я заглянул в одну из ям. И все они делались в форме круга или овала, наверное, чтобы меньше осыпались. А глубиной была метра полтора, как раз достаточно, чтобы докопаться до мерзлоты. Рядом лежали связанные настилы, подбитые шкурой, что должны были служить крышей. А рядом один уже упаковали и засыпали землёй и покрывали дёрном.

«Так мимо пройдёшь и не заметишь, – подумал я, глядя со стороны. – Но раз жилище ставят, значит, хищники могут добраться. Их такое не остановит».

Ну-с, поглядели, и хватит. А то Мата так смотрит, что ещё секунда – и тоже возьмёт в оборот тунеядца.

– Белк, я к Аке, помогу ей с мясом, – сказал я и тут же направился к стоянке.

А за спиной услышал:

– А ты чего стал? Давай помогай женщинам!

А пока шёл к стоянке, решил заглянуть к Ветру. Потому пришлось сделать небольшой крюк, чтобы зайти к Даке и его развернувшемуся цеху по переработке кости. Правда, эта задача оказалась не столь срочной, так что ему выделили Зифа, Канка и ещё двух старух.

«Вообще, что за странное отношение к Зифу? – думал я, завидев громилу. – Шутки шутками, но на охоте он был бы кстати. Одним броском копья – двоих бы, наверное, валил. А его на кости, не таскать мясо, не снимать шкуры. Не понимаю. Но, наверное, у Горма имеются причины», – решил я.

И даже тут он был в отдалении от Даки и других, правда рядом с ним был Канк. Но они уже как-то нашли общий язык. И ведь не сложно вроде, а большинство шарахается.

– Дака, – кивнул я. – Тата, Акая, – и ещё женщинам.

На самом деле, они старухами не были в современном понимании. Лет сорок пять может, если судить по кольцам Венеры, щекам, нависанию века, ну и волосам. Но такое вот было разделение: за сорок – уже Тине, что переводилось примерно как «большое дерево». А после Тине ничего не было.

– Тебя ко мне определили? – спросил Дака, счищая остатки мяса с лопатки на постеленную шкуру. – Раку забрали, а с костями тоже нужно работать. Вот придут за костью, я скажу. И Горму скажу, и Ваке тоже. Нельзя так, – сетовал Дака в окружении костей.

«Вот такие бы остатки, да в пеммикан», – всплыла мысль при взгляде на кусочки мяса.

– Нет, Дака. Глянуть на кость решил, да на Канка, – перевёл я взгляд на юношу, а Дака сразу потерял ко мне интерес и продолжил ворчать. А я спросил у Канка: – Как раны? – и подошёл к Зифу, что держал волчонка за пазухой.

– Уна глянула, сказала – всё нормально. Повязки новые сделала, только чешется, – скривился он, выскребая костный мозг из разбитой кости в желудочный пузырь.

– Ну, в следующий раз не будешь прыгать спиной на рога, – пожал я плечами, погладив Ветра. Тот заворочался, просыпаясь.

– Да я же…!

– Не важно, – махнул я. – А Ранд-то где?

– Оставить сказал, – буркнул Зиф, нежнейшим образом раскалывая кость, чтобы не тревожить Ветра.

Бам!

Зиф ударил отбойником по берцовой кости, что лежала на камне, накрытом шкурой. Та треснула как раз вдоль, чтобы дальше можно было отбивать отколки, что пойдут на иглы, шилья, наконечники копий и гарпунов.

«Да он и с костью не хуже, чем с камнем, обращается», – кивнул я уважительно про себя.

– Я его в шалаш затащил, он всё жаловался, что солнце жарит, – недовольно добавил Канк.

– Ранд вообще любитель жаловаться, – развёл я руками. – Пойду проведаю его.

И я действительно собирался его проведать. Мне, признаться, было немного жалко его. Да, он тот ещё идиот и целый комплекс комплексов, но сейчас, когда община провела такую охоту и все заняты делом, он просто лежит в тёмном шалаше. И я понимал, что с ним никто не хочет иметь дело. Раньше терпели, так как он приносил хорошую добычу, а теперь – зачем? Но и кусать – никто его не кусал, всё же сын Ваки, да и ор будет. И вот так он остался совсем один.

А когда я откинул полог шалаша, он даже не повернулся ко мне. Просто смотрел в стену. Нехороший симптом. А ведь ему нужно восстанавливаться, и, к сожалению, ментальная составляющая неразрывно связана с физической.

– Ранд, – окликнул я.

Он нехотя повернул голову и глянул на меня краем глаза.

– Чего тебе?

– Проверяю, не помер ли ты.

– Не дождёшься!.. – прошипел он. – Когда я встану на ноги, только подожди!

«Ну, злость – тоже мотиватор. Хуже всего, когда эмоции полностью исчезают. Безразличие к окружающим, к себе – вот что страшно. А он ещё держится», – сделал я вывод. Боялся я именно депрессии. В этом не было бы ничего удивительного в его ситуации. Но я дал ему надежду, что нога заживёт, и он цеплялся за эту соломинку.

Я подошёл и ухватился за жерди, и потянул на выход.

– Эй! Куда⁈

– К Аке. Будем мясо дымить, – ответил я.

– А я зачем там⁈ Оставь!

– Нет. Будешь смотреть, может, веточки перебирать, найдём тебе работу. Кто не работает – тот не ест, – передал я библейскую мудрость, что иногда приписывают авторству Ленина. – Тебя стая кормит. Я тебя кормлю.

– Ты кормишь⁈

– Да, Ранд, именно я, – твёрдо сказал я.

На это он выдал тираду о том, сколько он кормил племя, что он мог меня убить, да и вообще. Но я не особо слушал. Тут главное – включаться тогда, когда он говорит что-то дельное, и выключаться, когда начинается словесный понос. А сам он выдыхается быстро, если не реагировать. Вот такой, не слишком идейный, забияка.

И когда мы прошли полпути, уже спускаясь по мягкому склону луга к жилищу Анки и Аки, нам навстречу вышла Уна. Она сразу заметила нас и поспешила. А я забеспокоился, увидев у неё в руках свёрток.

– Что-то случилось? Кого-то ранило? – спросил я, опустив Ранда на траву.

– Да, один охотник порезал руку, когда шкуру снимал. Но рана не сильная, я всё сделала, – отчиталась она.

Но только её вид не стал менее взволнованным. Она мялась, ручки сжимали свёрток, а глаза нервно глянули на волокуши.

– Уна, что случилось? – повторил я, подходя ближе, и уже совсем рядом шепнул тихо, чтобы Ранд не слышал: – Горм?

– Ему больно, Ив, – ответила она так же тихо. – Я просила не идти на охоту, но он пошёл.

Вслух я не стал говорить, но понимал – он вождь и должен быть на такой охоте, такие тут порядки. И не в тылу, а впереди. Как бы неразумно это ни звучало.

– Кость цела?

– Я смотрела спину после охоты – да. Но… Сови, он…

– Что?

– Гриб, Сови дал ему красный гриб. Тот, что… – она посмотрела на Ранда из-за меня.

– Даже не приветствуешь, Уна? – услышал я из-за спины, но она не обратила на это внимания.

«Шаман дал Горму мухомор. И как он вообще руководит всем, как сохраняет сознание? – недоумевал я. – Мне было известно, что этот гриб обладает таким эффектом, которым иногда злоупотребляли. Правда, я не представлял, как можно так точно выверить дозу „на глаз“, чтобы сохранить сознание, но активировать эффект блокировки боли. Только если это далеко не первый случай. Да. Горм страдает от этой болезни уже долго, и Сови постоянно рядом с ним. Это точно не первый раз. Вот как он нашёл нужную дозу».

Но цена за такое – поражение печени, падение артериального давления, угнетение нервной системы. И она слишком высока. Особенно при такой болезни. Он совсем не помогал ему, а лишь ускорял неминуемое. Сови тоже ошибается. Или это не ошибка, что ещё хуже.

Я посмотрел в глаза Уне и не знал, что сказать. Мне всё было ясно. И я даже не надеялся, что Горм по моей или её просьбе прекратит это. И пора было признаться себе и ей, что надежды нет. Не при таких вводных.

– Уна, – начал я, – Горм скоро уйдёт на Ту сторону. Не думаю, что он дойдёт до Великой равнины.

Я думал, что она заплачет. Но ошибся. Она сжала губы в тонкую линию. Закрыла глаза на секунду и открыла в следующую, чтобы в них отразилось смирение. Уна готовилась к этому. И может, немного ей стало легче.