Текст книги "Новый каменный век. Том III (СИ)"

Автор книги: Лев Белин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Мы навалились на него все вместе!

Я не помню, что было дальше. Безумие, адреналин, крики, кровь – все смешалось в один бесконечный миг ярости и ужаса. Мы били его ножами, дротиками, камнями, руками – пока он не перестал дышать, пока глаза его не остекленели, пока тело не обмякло навсегда.

А потом я сидел, прислонившись спиной к дереву, и тяжело дышал.

Руки дрожали, в глазах темнело, во рту был вкус крови и желчи. Передо мной, в пяти шагах, лежала туша гигантского оленя.

Мертвого.

Наконец-то мертвого.

– Я все еще жив… – выдохнул я.

Глава 9

– Как он? – спросил Белк, подходя к нам с Канком.

Юнец сидел передо мной, скинув все шкуры. А я осматривал и обрабатывал его раны на спине. Ему досталось сильнее остальных, рога буквально насадили его и разорвали шкуру и кожу. Но мышцы вроде были почти не повреждены. Можно сказать, что ему повезло, одежды сберегли – всё же пробить несколько слоёв шкур не так просто. Но оленю удалось. Было несколько неглубоких рваных ран, но если удастся избежать заражения – то всё заживёт достаточно быстро. А я уж прослежу.

– Нормально. Поспит на животе недельку-другую, да придёт в себя, – ответил я, промывая раны тем самым отваром, что нам в путь дала Уна. Вот и его бонус: кроме спасения от жажды, он был мягким антисептиком.

– Ай-яй… – вздрогнул Канк. – Как мы его! Вот стая рада будет! – даже корчась от боли, улыбался Канк.

– Да, с такой добычей даже Вака слова не скажет.

Ну не знаю… Вака такой Вака, что может и это как-нибудь перевернуть. Но глядя на громадную тушу, я не представлял, что такое он может сказать, чтобы скомпрометировать нашу охоту. К тому же у нас бонусом птица и зайцы.

А ещё, немного отойдя от шока и адреналина, я осознал, как глупа была наша атака на этого зверя. Если бы встретил снова, то ни за что бы не решился. Нам повезло, что мой дротик пробил лёгкие. Но и сейчас ещё не всё было ясно. По сути, только я не получил травм, так как приблизился только когда зверь пал. А вот остальные отхватили знатно. Неизвестно, как удар копытами отразится на Шанде, да и то, что устроил со зверем Белк. Хотя за этого громилу я беспокоился не так сильно. Но всё равно обязательно осмотрю его.

«В следующий раз, если будет грозить встреча с таким зверем, нужно быть готовым. – думал я, копаясь в архивах памяти. – Можно использовать стратегии охоты на лося с Дальнего Востока. Нанайцы, эвенки и удэгейцы уже всё придумали за меня. Лось в тех краях как раз мог достигать тех же семи сотен килограмм. И они проводили успешные охоты без таких рисков. Да и яд… яд нужен. Недаром они активно им пользовались».

Как я помнил, самой эффективной была облавная охота. Использовался рельеф, хитрость и грубая сила группы. Не то чтобы совсем не использовали те же догматы в данном случае, но делали это на уровень хуже. Куда результативнее, если группа загонщиков с шумом и факелами гнала стадо или зверя в сторону засады. На тонкий лёд, в глубокий снег или к оврагам и ямам. Тогда зверя можно просто забить. Есть и другой способ, когда недоступен рельеф. Рогатины. Трёхметровые копья, упирающиеся в землю навстречу атакующему или раненому зверю. Сила удара будет такой, что скорее всего сможет пронзить его насквозь.

– М-да… хорошая мысля приходит опосля, – прошептал я. – Ранд был прав.

– О чём ты? – поинтересовался Белк.

– Он говорил, что зверя нельзя загонять без выхода. Тогда он теряет надежду и начинает биться в последнем рывке. Нам стоило погнать его к реке, а там, как он оказался бы в воде – атаковать.

– Да, так было бы умнее, – кивнул Белк. – Но Великий Рог мёртв. И это мы его убили. Остальное неважно.

– Нет, Белк, как раз-таки важно. Если получать такие травмы на охоте на одиночного зверя, пусть и такого большого, то это становится излишне опасным. Ударь он немного сильнее, – я глянул на Шанда, что лежал, раскинув руки в стороне, – грудная клетка Шанда могла бы просто сломаться, и мы бы уже не помогли. Да и ты сам. Сработай Рог немного иначе, да насадил бы твою голову на рог.

– Я не думаю о том, что было. Духи позволили нам выжить, дали нам великий дар – и я благодарен им.

Вот как. Я не могу с этим согласиться. Необходимо анализировать каждую охоту, чтобы понять свои ошибки и стать лучше на следующей. В тот момент, когда олень был занят Белком, я мог бросить болас да связать его задние лапы. Тогда он не угнался бы за Канком, может, и Шанду не прилетело бы. Да и если бы я лучше обращался с атлатлем. Столько «если», что аж тошно…

Я нанёс мазь на спину да приложил бересту. Такого количества сфагнума у нас просто не было. Затем осмотрел Шанда, тот был в порядке, не считая двух громадных гематом на плече и грудине. И он всё повторял, как в трансе:

– Мы убили его, убили Великие Рога…

– Да, Шанд, убили, – отвечал я.

– Теперь всё изменится.

И по его лицу я не мог понять – рад он или нет. Но скорее всего он просто ещё не осознал произошедшее. Это как успех, внезапно свалившийся на голову после многих лет попыток. И ты вроде понимаешь, что заслужил его, но не веришь, что это произошло. Такое вот странное состояние.

А следом пришла очередь Белка. Как я и думал, с ним всё было нормально: те же гематомы, синяки и рваная шкура. И при осмотре его тела я обратил внимание на невероятно развитую мускулатуру. Он был очень силён в физическом плане. И если кто и мог пережить такое столкновение да «пободаться» с мегафауной – так именно он. Ну и ещё Зиф, наверное.

«Да… эволюция создавала такие тела специально для сражения с мегафауной. Невероятно, но такое и впрямь когда-то существовало, – думал я, смотря на него. – И к сожалению, неандертальцам суждено исчезнуть. И только такие вот „полукровки“, прошу прощения, будут нести их гены даже спустя тысячи лет».

– Ладно, ждём племя. – буркнул Белк. – Они как раз пойдут здесь, даже тащить не придётся. Но не расслабляемся, – напомнил он. – На запах крови часто приходят те, кто любят вкусить плоть. Смотрите меж деревьев и не закрывайте глаза.

Он уже вставал, как вдруг глянул на меня. Вытащил свой запасной нож, чуть меньше прошлого, но всё равно массивный. И протянул его мне.

– Что? – не понял я.

– Думаю, нужно вернуть «дар» Ваке. – ухмыльнулся он.

И я так же ответил улыбкой, принимая нож. И мне стало чертовски интересно, а что же будет дальше. Как он отреагирует. Мы убили Великие Рога. Как теперь он заставит общину поверить в то, что мы неспособны охотиться?

«Может… этот риск того стоил?» – подумал я, смотря на нож.

Пора было браться за ногу. Зверь был огромен, и конечность его весила, наверное, добрых килограммов сто. Задние ноги были особенно крупными, а Вака бросил мне именно заднюю ногу – я собирался сделать то же. Хорошо, что анатомия не была для меня в новинку. Но рассматривать схему сочленений – это одно, а копаться в тёплой туше руками – совсем другое. Но знания всплывали в памяти, подсказывая, где нырнуть ножом поглубже, чтобы перерубить хрящ, а где просто поддеть плёнку фасции.

И я старался копировать местных умельцев, работу которых не раз наблюдал на стоянке. Со стороны казалось, что они не режут, а развязывают какой-то невидимый узел. Ловко, чисто, без лишних движений. Я же пыхтел и сопел, как медведь, пытающийся поймать блоху. В итоге, конечно, справился. Но времени ушло раза в два, а то и в три больше, чем у любого из них.

Когда последняя жила лопнула и нога оказалась в моих руках, я испытал лишь глухое удовлетворение от законченной работы. И я волоком, скорее всего весьма комично, оттащил ногу к дереву.

– Да, мне не удастся швырнуть её так же эффектно, как это сделал Вака, – усмехнулся я.

Она и впрямь весила килограммов восемьдесят. При том, что я вешу… а сколько я вешу? Может, где-то шестьдесят. Да нет, и того меньше.

– Как думаешь, Зиф не прибил ещё Ранда? – вдруг спросил Канк, что сидел, прислонившись к дереву.

– Надеюсь, что нет. Но он был очень недоволен, что придётся взвалить мою ношу, пока я на охоте. Благо… – я не стал говорить, что активно практикую шантаж с использованием Ветра. Ох, стыдно, конечно, но терпим дальше.

– Костёр неба ушёл высоко, скоро стая придёт, – сказал Белк, смотря сквозь редкие верхушки деревьев.

– А что будет, когда придут? – спросил я. Всё же мы такого зверя завалили. Должны же быть какие-то интересные мероприятия.

– Дар крови и плоти, – ответил он благоговейно.

– Что это значит? – спросил я.

– Мы станем тут. Где зверь пал. И когда Белый Волк откроет глаз – выпьем крови и пожрём плоти зверя. Так мы даруем часть добычи Волку через свои тела.

– Погоди… сырую плоть? И кровь? – забеспокоился я.

– Да. Волки огненную не едят.

– Ещё как едят! – запротестовал я.

– Так делали предки, и будем делать мы, – твёрдо сказал Белк.

И я понял, что спорить бесполезно. Вот же эти традиции. Нужно срочно вспомнить хорошие растительные слабительные средства. Да так же паразитов можно подхватить!

«О духи, даруйте мне силы, чтобы объяснить важность термической обработки продуктов», – подумал я про себя.

Когда солнце оказалось в зените, мы увидели силуэты меж деревьев. Это была наша община. И она шла к нам. И впереди всех я увидел Ваку. И он первый увидел нас.

Послышались крики, как в прошлый раз. Люди ускорились, двигаясь к нам. А когда увидели, что рядом лежит туша, бросили вещи и буквально побежали к нам. Только Вака шёл спокойно. А я взял ногу и с усилием, кряхтя, завалил её на плечо и пошёл ему навстречу.

Крики, смех, возбуждённые голоса – всё смешалось в один ликующий гул вокруг меня. Они выбегали из-за деревьев, бросали поклажу, спешили к туше, чтобы коснуться её, погладить, убедиться, что это не сон.

– Великий дар!

– Духи послали!

– Смотрите, какие рога!

Они хлопали нас по плечам, заглядывали в глаза, что-то говорили, но я почти не слышал. Все слова тонули в гуле крови, что всё ещё шумела в ушах. Я видел только одно – Ваку.

Рядом с ним – Горм, бледный, но стоявший ровно. И Сови – старый шаман смотрел на меня своими пронзительными глазами, с явным наслаждением и почти триумфом, будто он знал, что так и будет.

Я шёл к ним.

Нога на плече давила, каждый шаг отдавался болью в натруженных мышцах. Но я нёс её сам. Не потащил волоком. Я посчитал, что это важно. Да и эффектнее, это уж точно.

«Панты – дороже денег», – усмехнулся я.

Мы остановились друг напротив друга. Метр два, не больше. Вака смотрел на меня сверху вниз, и лицо его было непроницаемо. Вот бы хоть в этот раз он дал мне понять, что думает до того, как заговорит. Может, стоит взять пару уроков у Сови?

И словно услышав мои мысли, шаман заговорил первым. Голос его, хриплый и глубокий, как всегда, перекрыл гомон толпы:

– Эта охота станет примером для всех! Великий дар Великого Рога! Дар плоти и крови дарует благословение Белого Волка всей стае! Духи рады! Духи не оставили стаю! Они ведут её к великой жизни!

Но я молчал. Смотрел на Ваку и ждал.

Горм шагнул вперёд. Голос его был слабее обычного, но в нём чувствовалась та же сталь, что и всегда:

– Это хорошая охота. – и вот тот самый тон, что как бы говорил: «Ну что теперь скажешь, Вака?» – Не показал ли волчонок, что он всё же – волк? – и он обращался прямо к Ваке, буквально в лоб.

И я затаил дыхание.

«Ну что ты скажешь на это? – пронеслось в голове. – Сможешь ли отрицать очевидное?»

Вака молчал. Секунда. Две. Три.

– Дар и впрямь велик, – наконец произнёс он. Голос ровный, спокойный, без тени эмоций. – Стая будет сыта. Стая будет петь. И возможно, путь этого волчонка всё ещё таит в себе больше, чем видит старый волк.

Я моргнул.

«Это что? Одобрение? Признание? – подумал я, сглотнув. – Да нет… не может быть».

Я не ожидал этого. Совсем. После всего, после ноги, брошенной к моим ногам, после намёков Ранда, после всего, что я знал о Ваке… Я ждал подвоха. Пренебрежения. А он…

«Нет, – одёрнул я себя. – Рано расслабляться. Вака такой Вака. Это может быть очередная ловушка».

Я шагнул вперёд и сбросил ногу с плеча.

Она тяжело рухнула на землю, взметнув сухую хвою.

– Ты накормил нас вчера, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Мы накормим тебя сегодня, сильнейший из волков.

Вака опустил взгляд на ногу. Потом снова поднял его на меня. И впервые на его лице появилось что-то, похожее на… интерес?

– Это достойный дар, молодой волк, – произнёс он. – Твоё копьё оказалось острее, чем я видел. Я принимаю этот дар. И в следующий раз дарую тебе достойный этой плоти. – он замолчал, словно подбирая слова. – Я бы хотел видеть тебя у плеча, – сказал Вака. – Видеть след, идти вместе. Что скажешь?

Что? Он предлагает… Что он предлагает? Быть рядом? Учиться? Или просто приручить, как приручил Ранда, чтобы потом использовать?

Я не понимал. Совсем. Слишком много смыслов, слишком много слоёв в этих простых словах. Для них, для людей каменного века, это могло значить одно. Для меня, с моим багажом, – другое.

Сови шагнул ближе, и его голос прозвучал мягко, почти отечески:

– Вака готов учить тебя. Желаешь ли ты впитать мудрость сильного волка и стать сильнее?

«А⁈ Это предложение об обучении? Ещё чего!» – тут же сообразил я.

Я лихорадочно соображал. С одной стороны – учиться у лучшего охотника племени. Перенять то, что он знает. Стать ближе к нему, понять его, может быть, даже найти общий язык. С другой – он никогда не примет мои методы. Никогда не поймёт, зачем нужны пращи и атлатли, зачем анализировать охоту, зачем менять то, что работало всегда.

– Я ищу свою тропу, – ответил я, глядя ему прямо в глаза. – И делаю свои шаги. Споткнувшись, я встану и больше не упаду. Великому волку нужны сильные волчата. Я не такой.

Тишина.

Я видел, как изменилось лицо Ваки. Никакой злости – только лёгкое удивление, которое тут же сменилось чем-то другим. Уважением? Разочарованием? Я не мог прочитать.

– Я принимаю твои слова, – сказал он медленно. – И не забуду их.

И я сразу развернулся и направился к «своим», к туше, что обступили люди.

И шагая, думал:

«Что? Я опять сказал что-то не то?»

Глава 10

Вопреки моим ожиданиям, община не стала разбивать лагерь у туши оленя. Вместо этого они сняли шкуру и разделали тушу на части. В таком виде олень будет перенесён через горную реку, и уже на остановке выше часть будет съедена, другая подвергнута копчению. Всё же нужно было двигаться дальше независимо от минутной выгоды. Там, на альпийских лугах, племя ждало куда больше добычи.

– Ну вот что вы сделали с такой шкурой… – чуть ли не плача, ругался Хага. У него было такое лицо, будто он с похорон вернулся. – Столько дырок наделали, всё покромсали, – он аж подвывал от разочарования.

– Понимаю, Хага, но… так уж вышло, – стыдливо отвечал я.

И это при условии, что он был единственным, кто отчитывал нас. Другие хвалили, поздравляли, хлопали по спине и расспрашивали, как мы с ним справились. Ну, ещё были охотники Ваки и он сам – те после моего разговора с их предводителем хранили молчание.

– Вы бы хоть после того, как зверь дух отдал, не били бы его. Вот договорюсь с Гормом, чтоб тебя на шкуры дал, тогда узнаешь, – погрозился он.

«Ха-ха. Единственный, кто вообще не впечатлился количеством мяса, а только расстроился, что мы шкуру побили», – усмехнулся я, так искренне он был опечален.

И я полностью был с ним согласен. Посидев и поразмыслив, я нашёл кучу ужасных ошибок – что в тактике, что в самом подходе и активной фазе. И предполагал, что даже такая добыча не сильно подняла меня в глазах охотников. Я видел, как Вака прошёлся по лесу, пока все увлечённо занимались тушей. Как он осматривал землю, деревья. И понимал, что в голове он уже полностью визуализировал весь процесс охоты. Ужасной охоты. Тут, к сожалению, цель не оправдывает средства. Да и я сам мог оправдаться только тем, что был неопытен.

«Но я же всё это знаю. Понимаю, как охотиться, знаю множество методов и способов. И всё равно пошёл на такой риск, да и сработал так плохо», – думал я. Но не мог найти односложного объяснения, почему и зачем.

– Слушай, – вставил я слово, пока Хага качал головой, – я же не против шкурами заняться. Сам готов поучиться, – развёл я руками. Нет уж, если от уроков Ваки отказался, то тут отказываться нельзя. Этот навык очень важен в эпоху, когда шкура имела не меньше значения, чем кость и камень.

– Ты сказал – не я, – вдруг серьёзно сказал он. – Как наверху станем и зверь пойдёт – приходи, всё покажу. – кивнул он и продолжил причитать, но теперь решил отправиться к Белку, чтобы высказать всё и ему.

А я тем временем решил проведать Канка. Уна сейчас обрабатывала его раны, они ушли к реке. Туда же и многие другие готовились переходить. Да и искупаться нужно было, смыть уж весь пот, землю и траву, что мы так старательно втирали.

А пока я шёл между редких крон сосен, думал: а стоило ли мне отказываться от предложения Ваки? Я, конечно, был на взводе, но мне лучший охотник предложил учиться. Дело даже не в том, что он мог оскорбиться, я уже понимал, что такого мне не удастся избегать. Нет, он ведь и впрямь был хорош. И думаю, на моём месте у него было бы куда меньше проблем с этим оленем. И такой шанс – изучить все его методы, все тонкости охоты.

– Ну, слово не воробей, как говорится, – прошептал я. – Да и я всё равно не знаю, что у него в башке. Он вроде хочет племени помочь, но и методы продвигает своеобразные. Может, это всё лишь для того, чтобы я споткнулся на одной из охот. Нет, всё так, как должно быть. Ошибки я учёл, будем исправляться.

– Эй! – услышал я сбоку и дёрнул головой. – Хорошая охота! – усмехнулся Шанд-Ий, идя в мою сторону.

Я только кивнул. Его тон был совсем не поздравительным и уважительным. От него так и несло нахальным высокомерием. Но я был готов стерпеть эту игру гормонов и не вестись на провокации. Потому просто пошёл дальше.

– Стой ты, – бросил он за спиной. – Ив!

– Догоняй, – буркнул я. Ишь что удумал, нет уж, это тебе от меня что-то надо, а не наоборот.

И он догнал, поравнялся:

– Ты точно птица, летающая в небе, и взирающая на всех оттуда, словно камень её не достанет.

– Что ты хотел, говори, или не трать время, – сказал я, даже не поворачивая головы.

– Как вы убили Большие Рога? – спросил он.

– Атлатль, дротики, копья – всё просто. Ты видел раны и сам уже должен всё знать, – пожал я плечами.

– Тот дротик… что пробил большие мешки в груди зверя… – он заговорил мерно, подбирая слова. – Ты его отправил?

– Да, это был я. С помощью того, чем победил тогда тебя.

– Дротик едва не пробил зверя насквозь…

– Слушай, – я остановился и посмотрел на молодого охотника. – Ты хочешь, чтобы я научил тебя? Или что?

– Я… хочу… – он запнулся. – Как Ай охотился с тобой? – наконец задал он тот самый вопрос, из-за которого и окликнул меня.

– Так же достойно, как и любой из нас. Он шёл на зверя без страха. Бил точно и умело. И он сегодня кормит вас, – ответил я.

– Сколько он…

– Много, Шанд, – резко ответил я. – И с каждым днём, с каждой охотой он будет нести больше, поверь. И дело не только в том, что я дал ему пращу.

Тот сощурился, сосредоточился.

– А в чём тогда?

– А в том, что я не считаю его каким-то не таким. Вот и всё. Я не собираюсь оберегать его, волноваться или принижать из-за его рук. Мне всё равно на это. Я вижу только охотника, только мужчину, что желает стать сильнее и кормить общину. Это всё, что меня волнует.

– Я никогда не считал, что Шанд…

– Послушай, – перебил я, – мне плевать, – улыбнулся я. – То, что было у вас, что было в группе у Ваки – меня не интересует. Теперь он охотится со мной, с Белком и Канком. И он несёт мясо. Это всё, что нужно. И если ты рад за него, то просто скажи ему об этом. А не ищи причин, чтобы оправдать себя.

Я не знал, всё ли он понял из моих слов. Да и понял ли именно в том ключе. Но губы поджал – значит, реакция имеется. А я ощутил, что возможно, его тоже удастся завербовать. Только действовать нужно предельно осторожно. Нельзя давить, да и нехорошо, если Вака ощутит, что я прямо хочу переманить его охотников.

– Я понял, – кивнул Шанд. – И… это хорошая добыча, хоть и плохая охота, – наконец честно сказал он. – Стая будет рада, если вы будете так её кормить и дальше. – и с этими словами он пошёл в сторону основной группы. Там как раз был и Шанд-Ай.

Я улыбнулся ему в спину и пошёл к реке.

Люди заматывали всё, что боялось воды, в шкуры. Особенно сушёные запасы еды. Но то же касалось и различных деревянных заготовок, дротиков и копий. Их обработка, а в особенности сушка, занимали много времени. И им явно не хотелось, чтобы всё пошло насмарку.

И там же сразу увидел Белка. Тот стоял голый по колено в ледяной горной реке и смывал с себя траву, грязь, кровь и пот. Не то чтобы это было чем-то обязательным, но я сумел убедить всех, что после охоты нужно смывать всё это, как бы отдавая дары земли обратно земле. К сожалению, моду на мытьё мне только предстояло ввести.

«Ох, а если баньку сделать… – вздохнул я. – Но пока придётся довольствоваться ледяной водой».

Радовало и то, что кроманьонцы были вполне себе знакомы с водой. Осенью реки кормят так же, как и равнина. Долгое время учёные предполагали, что древние люди были в весьма натянутых отношениях с реками и водоёмами. И где-то на местах так и было, но в подавляющем большинстве с водой они активно взаимодействовали. Да и плавать умели, пусть и далеко не так, как современные люди. Но как только были обнаружены находки на островах, что никогда в истории людей не были связаны с материками, все сомнения были развеяны. Да и останки даров рек и озёр на стоянках древних людей отчётливо указывали, что они были весьма умелы и в этом отношении.

– Ну как? – спросил я, подойдя к краю воды.

– Холодно, – буркнул он, увидев меня. – Очень.

Сейчас было видно множество синяков, ссадин и рассечений после охоты. И это меня совсем не радовало. А особенно состояние Канка – пусть травмы и не были критичными, но даже они могли стать смертельными в этом мире. Да чего там, даже царапины могло быть достаточно. Именно поэтому подобные процедуры должны были стать обязательными, как и обработка любых ран.

– Как закончишь, тоже сходи к Уне. Пусть и тебя посмотрит.

– Что? – нахмурился он. – А меня чего смотреть?

– Белк, просто доверься. Даже те царапины могут стать тропой для чёрных духов. Они так и ждут, чтобы плоть разошлась и они проникли в тело. Ты ведь этого не хочешь?

– Ладно, схожу. – отмахнулся он из разряда «лишь бы на мозг не капал».

– А где она, кстати?

Он махнул в сторону пониже течения. Там, на небольшой прогалине, сидела и сама Уна. Мы с ней успели увидеться буквально на минуту, прежде чем я отправил её к Канку. Тот уже сидел на бревне по пояс голый и начисто вымытый, только дрожал как осенний лист.

– Ну скоро, Уна? Жуть как холодно… – скулил парень.

– Почти закончила, – просто отвечала травница.

– Терпи, охотник. Гормом будешь, – ухмыльнулся я. – Ну как ты?

– Да всё нормально, только Уна не отпускает, – выдохнул он. – А там небось все радуются. Добычу уже делят…

– Никто ничего ещё не делит, – улыбнулся я. – И тебе точно достанется отличный кусок, уж не переживай.

– Вот и всё, – сказала Уна, когда закрепила повязку из сфагнума и бересты. – Можешь идти.

– Наконец-то! – вскочил он, чтобы помчаться куда-то. Скорее всего, чтобы опять заняться пращей.

– Канк! Не дёргайся сильно! – тут же выпалила Уна, и Канк замедлился, пошёл медленно. Но скорее всего за деревьями тут же побежал.

– Сильные раны? – спросил я у Уны, садясь рядом.

– Да, шкуру сильно порвали. Но плоть не порезана, – ответила она. – Но ты знаешь, на охоту он пока не должен ходить.

– Да, понимаю, – кивнул я. – Будем ходить втроём. А что насчёт Шанда?

– Он сказал, что всё хорошо, что кость крепка, и не дал посмотреть.

– Ох, Шанд, – выдохнул я. – Надеюсь, всё так, как он говорит. Его Великие Рога ударили задними ногами. Такой удар… не знаю, там неразбериха была, но его сильно откинуло. И это меня беспокоит.

– А ты как, Ив? – заглянула она в мои глаза. – У тебя нет ран?

– Нет-нет! Я целый и невредимый! – помахал я руками. – Ладно, пойду смою с себя траву и землю. Да и кровь…

– Да, стоит, – улыбнулась она. – Только кровь вернётся, когда уйдёт костёр неба.

– А?

– Дар крови и плоти, – напомнила она.

– Да, точно. Очередной ритуал.

– Что значит «ритуал»? – спросила она.

– Ну… дела, когда… ладно, потом расскажу, – отмахнулся я и отправился к реке.

Я стянул через голову пропотевшие, пропитанные кровью, потом и грязью шкуры и бросил на камни. Следом полетели мокасины, потом подобие штанов из мягкой шкуры. Ветер коснулся кожи, и я вздрогнул – холодно. Даже слишком. Солнце уже поднялось высоко, но горный воздух всё ещё хранил утреннюю свежесть.

Я зашёл в воду.

Холод обжёг щиколотки, поднялся выше, до колен, до бёдер. Дыхание перехватило, но я заставил себя идти дальше, пока вода не достигла пояса. Здесь, на глубине, течение чувствовалось сильнее – оно толкало в ноги, заставляло напрягать мышцы, чтобы устоять.

– Ну-у! Ха!

Я резко окунулся с головой.

Мир исчез на секунду – только шум воды в ушах, только холод, обжигающий кожу. Я вынырнул, фыркая и отплёвываясь, и принялся тереть себя руками, сдирая с тела засохшую грязь, запёкшуюся кровь, остатки травы, которую мы втирали в кожу для маскировки.

Кровь сходила легко – она растворялась в воде, уносилась течением розоватыми струйками. Земля и трава тоже отставали, смываясь с кожи тёмными разводами. Но жир… жир въелся намертво. Да и ледяная вода давала ожидаемый эффект. Проще уж скребком всё сначала убрать. Собственно, так обычно и поступали, да вместе с жиром как раз и уходила грязь и прочие выделения. Но естественно, это нельзя было сравнивать с полноценным мытьём тела.

– Надо будет золы набрать, – пробормотал я, яростно растирая плечо. – Или мыло уже сварить. Это же несложно… Зола, жир, вода. Щёлок. Примитивное мыло, – постукивая зубами, проговаривал я, стараясь отвлечься.

Я нырнул снова, пропуская воду сквозь волосы, пытаясь отмыть их от въевшейся грязи. И в этот момент…

Что-то коснулось ступни.

Я дёрнул ногой рефлекторно, едва не потеряв равновесие. Сердце ухнуло – рыба? Змея? Вода здесь чистая, но кто знает, что водится в этих реках. В плейстоцене могли быть свои сюрпризы. И я замер, всматриваясь в толщу воды. Солнце пробивалось сквозь неё, освещая дно. И там, под плоским валуном, что-то шевелилось.

– Так, и что это у нас тут… – прищурился я.

Я сделал глубокий вдох и нырнул.

Холод сдавил голову, но я открыл глаза, щурясь от резкости. Вода была прозрачной, и я видел дно отчётливо. Протянул руку к валуну, обхватил его пальцами, приподнял.

И замер.

Под камнем, в небольшом углублении, сидел рак. Крупный, тёмно-зелёный, с мощными клешнями, которые он угрожающе раскрыл, почуяв опасность.

Рак!

Я вынырнул, хватая ртом воздух, и рассмеялся. Громко, радостно, как ребёнок, нашедший клад.

– Рак! – выдохнул я, и смех снова сотряс меня. – Здесь раки!

Я нырнул опять, уже целенаправленно, и через минуту выбрался на берег, сжимая в руке добычу. Рак щёлкал клешнями, пытаясь ущипнуть меня за пальцы, но я держал его крепко, за спинку, как учил когда-то дед в деревне, когда мы ставили раколовки.

«Если тут раки… – мысль ударила, перекрывая радость, – значит, в эту реку вошла какая-то старая. В такой молодой раков просто не могло быть. Они не появляются из ниоткуда. Им нужно время, поколения, чтобы заселить новое русло».

Я посмотрел вверх по течению, туда, где река уходила в скалы, теряясь среди камней и редких деревьев. А затем вниз, туда, где эта новая река впадала в главную.

«Хотя, они могли забраться из долины внизу. Они спокойно ходят против течения и осваивают новые территории, где меньше соперничество. Но на это ушли бы годы и поколения. А я знаю – в прошлом году это был просто ручей. Не за один же сезон», – понимал я.

Я снова посмотрел вверх. Сердце забилось чаще – уже не от холода, а от предвкушения.

«Значит, где-то в верховьях есть куда более старая река. Или коренное озеро. Большое, глубокое, старое – такое, где раки живут поколениями. И если оно есть…»

Рак щёлкнул клешнёй, вырывая меня из размышлений. Я посмотрел на него и улыбнулся.

– Отлично, – сказал я вслух. – Просто отлично. – улыбнулся я и выпустил его обратно. – Раколовки, да…

Когда солнце уже село, мы перешли реку – все до последнего человека, с вещами, с припасами, с тушей оленя, которую разделили на более мелкие части. Переход дался тяжело: вода оказалась холоднее, чем утром, течение сильнее, а груз так и норовил соскользнуть с мокрых плеч. А уж сколько нам пришлось мучиться с Рандом… Даже вспоминать не хочется. Но главное, мы справились. Теперь мы остановились на небольшой поляне у кромки леса, за которой после подъёма через день-другой доберёмся до первой основательной стоянки.

В центре поляны ярко горел большой костёр, выбрасывая в темнеющее небо снопы искр. И он был куда больше, чем при прошлых остановках. Вокруг него собралась вся община – кто сидел на камнях, кто на брёвнах, кто прямо на земле, подстелив шкуры. Я сидел впереди, рядом со своими. Белк справа, Канк слева, чуть поодаль Шанд-Ай. Все мы были в центре внимания, и это чувствовалось – взгляды, шепотки, уважительные кивки.

«Совсем не то, как было тогда с козлом, – подумал я. – Сразу ощущается другой уровень. Да и люди вроде немного попривыкли, что я присутствую в общине. Только не к тому, что я уж часто связан с весьма странными событиями. Но для большинства всё равно всё как и всегда. Главное – мяса много, а уж Белые духи, Чёрные… дело третье».

Сови стоял у костра, воздев руки к небу. В этот раз он переоделся, облачившись в чёрную шкуру волка с черепом, что закрывал половину его головы. Его глубокий и хриплый голос разносился над поляной, вплетаясь в треск огня:

– О-о-о, Белый Волк, слышишь ли ты нас? О-о-о, предки, видите ли вы нас? Мы принесли дар! Великий дар! Кровь Великих Рогов прольётся сегодня, чтобы стая стала сильнее! Плоть даруем пламени, что вознесёт её к кострам неба! Вкусите же эту плоть с нами! Разделите этот дар!

Он пел – именно пел, попутно издавая вибрирующие, горловые звуки, от которых мурашки бежали по коже, как в первый раз. Слова повторялись, множились, уходили в небо и возвращались эхом от скал и деревьев.

– Мы возвращаем духам часть плоти зверя! – провозгласил Сови, и все замерли.

Белк тронул меня за локоть. Я понял. В руке у меня был зажат небольшой кусочек сырого мяса – обязательно с жиром, так уж заведено. Может, потому что он был даже ценнее мяса. Я встал и шагнул к костру, бросил мясо в огонь. Рядом то же сделали Белк, Канк и Шанд. Мясо зашипело, жир вспыхнул ярким пламенем, и вверх взметнулся столб искр.

– Духи приняли дар! – возвестил Сови.

Затем Горм поднялся. Он стоял, выпрямив спину, бледный. Его глаза блестели в свете костра: