Текст книги "Развод с драконом, или Каждой твари по паре (СИ)"

Автор книги: Лесана Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Глава 21

В здание суда мы забегаем галопом. Запыхавшиеся и красные. Амудсен уже здесь, но адвокат у него другой. И вид у мужа злой. При моем появлении он тут же схватывается со стула в коридоре и, подойдя ко мне, хватает под локоть, пытаясь увести к окну.

– Руки убери, – тут же вмешивается Петруччо.

– Что? Ты вообще кто такой? Это моя жена, что хочу, то и дел…

Мой лорд-наперсточник не тратит время на разговоры с идиотом. Он крепко сжимает пальцами запястье Амудсена и силой вынуждает его отпустить меня.

– Повторяю. Руки убери. И больше их к этой леди не тяни, если не хочешь, чтобы следующий месяц тебя кормили из ложечки в больнице.

Амудсен отступает на шаг. Презрительно смотрит на Петруччо, потом на меня.

– Как же ты низко опустилась, Алария. Нанимаешь какой-то сброд. Адвокат этот твой, девица мерзкая, – кривит губы. – Теперь еще это…

– Все? Высказался? – поворачиваюсь, собираясь уйти.

– Нет! Признайся, что ты сказала моему адвокату?

– Кому? – непонимающе хлопаю глазами. – Какому адвокату? Ты в своем уме?

– Не притворяйся, лживая гадина! Поверить не могу, что пригрел на груди змею! Столько месяцев ты притворялась слабой и глупой, чтобы нанести удар в самое сердце! Что ты сказала адвокату, стерва?! Он вчера прислал письмо, что отказывается вести мое дело! И даже вернул задаток, мерзавец!

– Может, он наконец-то понял, какое двуличное и жалкое животное его клиент? – не упускаю возможность пройтись по самомнению почти бывшего мужа.

– Ах ты! – замахивается, но тут же останавливается, бросив опасливый взгляд в сторогну Петруччо.

Типичная черта вот таких вот недомужиков: видеть угрозу только в лицах мужского пола и недооценивать женщин. Я бы уже давно врезала Амудсену, руки так и чешутся, да только мы в суде, незачем усугублять мое и так непростое положение. Хватит того, что вчера, забывшись, целовалась с чужим мужчиной в кафе у всех на виду. Мало ли как это еще аукнется.

Наши разборки прекращаются внезапно, стоит только судье выйти из кабинета. Он своим важным туловищем проходит мимо нас, даже не глянув в нашу сторону, и заходит в зал заседаний. Мы гуськом за ним. В самый последний момент заскакивает и моя Хелена.

– Ну что там? – спрашиваю.

– Свидетель принят. Я предупредила охрану на дверях, чтобы проводили ее к нам, но Мариса пока что не появлялась.

Я настораживаюсь.

– Странно. Я вчера четко сказала, на какое время ей прийти. Ладно… может, опаздывает.

– Может.

Мы усаживаемся в зале. Секретарь суда тратит наше время на перечисление регалий судьи и восхваления его профессиональных качеств. Амудсен нетерпеливо ёрзает, я же радуюсь. Чем позже начнем, тем лучше. Наша свидетельница все еще не пришла…

Первым берет слово адвокат моего почти бывшего мужа, рассказывает о том, что теперь он ведет дело, судья одобряет.

– Сторона графини заявила о свидетеле, – сообщает чуть позже секретарь.

– Протестую! – вякает адвокат Амудсена. – Нас не предупредили о каком-то свидетеле!

– Все документы у вас на столе, – отвечает секретарь. – У вас было время с ними ознакомиться.

– Протест отклонен! – рявкает судья.

Я радостно потираю руки, но недолго.

– Вызывается свидетель со стороны графини. Госпожа Мариса Верн! – громогласно провозглашает секретарь.

Мы с Хеленой переглядываемся.

– Вызывается свидетель Мариса Верн! – повторяет секретарь.

Дело запахло жаренным.

Мой взгляд падает на довольно лыбящегося Амудсена. Вот, пес смердящий! Неужели лапу свою к этому приложил? Похоже на то… Лепешка коровья!

– Свидетеля со стороны графини нет. Переходим к свидетелю со стороны графа, – произносит секретарь.

– Протестую! – теперь уже подскакивает со стула моя адвокатша. – Нас не предупреждали о появлении каких-либо новых данных!

– Свидетель появился неожиданно, перед самым заседанием. Вас не успели предупредить, – сообщает секретарь.

– Протест отклонен! – гавкает судья. Старый упырь!

– Вызывается свидетель Рушмер Бок.

В зал, неприятно шаркая ногами заходит уже весьма пожилой дедуля. Проходя мимо меня, он позволяет себе мерзко усмехнуться, являя пеньки зубов. Старик проходит к сиденью для свидетелей, произносит положенную клятву о том, что обязуется говорить только правду.

– Итак, господин Бок, поведайте суду то, что рассказали сегодня нам с графом, – говорит адвокат Амудсена.

– О, я все расскажу! Все! Женщины забыли свое место! Ишь чего вздумали, разводиться! Нельзя такое спускать с рук! Таких учить надо! Палкой! Я всегда говорил: у хорошей жены синяки не сходят!

Сжимаю пальцы в кулаки. Пустите меня, я сейчас голыми руками задушу этого старого хрыча!

Глава 21-1

– Ближе к делу, уважаемый, – секретарь останавливает словоохотливого деда.

– Да, я могу ближе к делу. А как же… Вчера вот своими собственными глазами видел, как эта, с позволения сказать леди, – тычет в меня пальцем, – целовалась прямо среди бела дня на улице с другим мужчиной!

– Ты что?! – Хелена почти шипит в мою сторону.

Пожимаю плечами, бросая на нее виноватые взгляды. Ну да, я вчера сделала большущую глупость, расслабилась в самый неподходящий момент.

– Да-да! Сам видел! Целовалась! – продолжает говорить противный старик.

– Ну что же, – судья показательно хмурит брови, – согласно брачному договору, муж может с вами развестись.

– Прошу прощения, Ваша Честь! – влезает адвокат. – Мой клиент не хочет разводиться с данной… леди. Наоборот, он хочет, чтобы супруга вернулась в семейное гнездо. А уж умный муж всегда способен научить нерадивую жену уму-разуму.

– Например, посадив меня на хлеб и воду. О такой учебе вы говорите, уважаемый адвокат? – не выдержав, обращаюсь к работнику, нанятому мужем.

– Вам слово не давали, графиня, – тут же отвечает секретарь. – Лучше помолчите, или мы лишим вас права голоса на заседаниях суда.

Затыкаюсь, кипя внутри от негодования.

– В таком случае, основываясь на показаниях свидетеля, я отказываю графине Аларии Севард в ее… – начинает говорить судья, а мое сердце падает куда-то в пятки.

Неужели все? Вот так? Столько боролась, так изворачивалась и все? Из-за пяти минут, когда позволила себе расслабиться проиграю все? Хотя… думаю, не будь этого случая, было бы что-то другое. Не зря женщины не подают на развод. Не может быть у нас свободы и денег. Этим вольны распоряжаться только мужчины в данном обществе.

– Это фикция! – говорю громко, перебивая судью.

– Что? – переспрашивает он.

– Это фикция! Весь ваш суд. Все заседания! Это просто пускание пыли в глаза! И вы, и адвокат, и мой муж уже давно договорились о результате слушания!

– Как вы смеете?! – судья возмущенно раздувает щеки. – Замолчите немедленно! Иначе я вас оштрафую! Или вообще – посажу в тюрьму за неуважение к суду!

– Не буду я молчать! И я не суд не уважаю! А конкретно вас! И мужа! И адвоката его и мерзкого свидетеля! И уж лучше сидеть в тюрьме, чем вернуться в так называемое семейное гнездышко!

– Алария, сядь! Перестань! – Хелена пытается меня вразумить.

Но у меня все, нервы сдали.

– Хорошо! Раз вы так хотите, графиня, то…

Дверь в зал суда распахивается.

– Ваша Честь, можно вас попросить на минуту? – спрашивает какой-то мужчина.

– У меня заседание! Вы что, не видите?

– Я все вижу, но прошу вас выйти. Это в ваших же интересах, – незнакомец говорит что-то загадочное. – Это касается дела Орадсен.

При упоминании фамилии судья белеет, потом резко краснеет, встает и стремительно топает на выход, бросив секретарю:

– Я сейчас вернусь!

Мы с Хеленой непонимающе переглядываемся. Что происходит?

Глава 21-2

Судья ушел уже больше получаса назад. И до сих пор его нет. Петруччо позволил себе вылезти лицом в коридор и потом тихо сообщил мне, что там никого нет.

Ждем еще полчаса. Амудсен начинает ерзать и волноваться. Я, если честно, тоже слегка на взводе. Хотя нет, не слегка. И когда у меня нервы уже совсем сдают, распахивается дверь и в зал заходит какой-то незнакомый мужчина. Он чинно топает по проходу, не гладя ни на кого из нас. Судя по парадному камзолу, он судья?

– Это судья? – шепотом спрашиваю Хелену.

– Похоже на то. Не понимаю… у нас что…

Договорить она не успевает. Мужчина садится за стол на возвышении, лишь на секунду остановившись возле секретаря. Тот сразу встает со стула и громко сообщает:

– У нас замена судьи. Отныне делом занимается достопочтенный судья Брован.

Мы с Хеленой хлопаем глазами. Амудсен что-то злобно выговаривает адвокату, который сразу же бежит к секретарю и, в свою очередь, высказывается тому. Получает ответ и возвращается на место. Судя по физиономии Амудсена, все пошло не по их плану. И это радует.

Тем временем судья, совершенно не торопясь берет со стола бумаги дела и принимается тщательно их изучать. Очень тщательно. Всем нам приходится сидеть и ждать. Свидетель на своем стуле уже давно тридцать раз вспотел. А ни встать, ни уйти не может – не было разрешения.

Наконец судья поднимает суровые очи на нас всех, откладывает папку и спрашивает:

– Почему свидетель не был внесет в протокол заседания?

Секретарь сразу же уменьшается в росте и принимается что-то лебезить.

– Я не слышу, громче, – командует судья.

– Не успели, Ваша Честь. Он пришел прямо перед заседанием и мы…

– Кто мы? Вы?

– Да, я не…

– Напомните мне устав. Если свидетель не внесен в протокол, не заявлен официально, чтобы были ознакомлены все участники дела, то… – судья замолкает, выжидательно уставившись на секретаря.

– То он не может быть допущен к свидетельствованию. А если это произошло, его свидетельствования удаляются из протокола и в учет не берутся, – блеет секретарь.

А я едва могу сдержать крик радости. В учет не берутся! Значит, дело по разводу продолжается.

– Были ли посланы приставы к свидетельнице Марисе Верн? – снова спрашивает судья.

– Нет, – почти неслышно отвечает секретарь.

– Почему?

– Еще не успели. Ждали ее, а она…

– Вы должны были остановить заседание и отправить к ней приставов. Но вы этого не сделали. Прискорбно видеть столько нарушений в одном простом деле, уважаемый.

– Я… мне… мы с судьей… – блеет поникший секретарь.

– Достаточно, – судья взмахом руки останавливает говорящего. – Я уже все услышал, что мне было нужно. Пожалуйста, после заседания никуда не уходите, за вами придут. Подобные вопиющие нарушения нельзя так оставлять.

– Но я же… только как лучше…

Судья опять отмахивается от секретаря. И поворачивает голову к свидетелю.

– Уважаемый, вы можете освободить место и покинуть зал заседаний.

– А как же мои слова? Я еще не все…

– Покиньте зал, или вам помогут это сделать специально обученные люди, – повышает голос судья.

Дедуля тут же вжимает голову в плечи и быстренько убегает по проходу на выход, даже не оглянувшись на сверкающего глазами Амудсена.

– С прискорбием должен сообщить, что у вас тут какой-то полный беспорядок. И в документах, и в протоколах. Мне не представляется возможным в этом разбираться прямо сейчас. Посему, я объявляю заседание оконченным. Следующее назначено на понедельник, девять утра. Будьте добры не опаздывать.

На этом судья поднимается и покидает зал, оставив нас всех в совершенно разных эмоциях. Мы с Хеленой и Петруччо радуемся, что у нас есть еще время что-то придумать. А Амудсен со своим адвокатом явно не радость испытывают.

– Ты! Как тебе это удалось?! – муж делает попытку ко мне приблизиться, но его удерживает адвокат.

– Я не причем, – пожимаю плечами и довольно улыбаюсь. – Вы сами себе выкопали эту яму.

И мы втроем выходим. Сначала из зала, а потом из здания. По дороге обсуждаем, что делать дальше.

– Надо сходить, узнать, что произошло с Марисой, – говорю я. – Мало ли. Может, она заболела.

– Сходи, – соглашается Хелена. – А я пока узнаю, что за судья ведет теперь наше дело. И еще, неплохо бы разузнать, что эта за девица, которая делала напиток от зачатия. Быть может, она захочет свидетельствовать.

– Очень вряд ли, – отвечаю. – Она сестра подельника Амудсена. Не думаю, что там есть хоть какие-то зачатки совести.

– А если пообещать денег?

– Не знаю… но попробовать можно. Осталось только найти, кто она и где живет.

Хелена убегает, а мы с Петруччо идем дальше, но недолго. Едва повернув за угол, я вижу Марису, стоящую под деревьями, вдалеке от дороги. Она машет мне рукой.

– Побудь здесь, я сама подойду, хорошо? – говорю своему верному рыцарю, и подхожу к госпоже Верн.

Она выглядит виноватой и взволнованной.

– Простите. Простите меня, – начинает говорить, едва я останавливаюсь возле нее. – Мне так жаль.

– Да. Мне тоже очень жаль. Это все, что вы хотели сказать? – даже не думаю облегчить Марисе задачу.

– Я хочу объяснить…

– Какой смысл? Вы не пришли. И этим очень сильно меня подвели. Я понимаю, вы могли передумать, но было бы прекрасно, если бы вы просто предупредили.

– Я не передумала! – возражает Мариса, вынудив меня посмотреть на нее с в крайней степени удивления.

– Как это? – переспрашиваю.

– Я сегодня пришла в суд. Но слишком рано. И меня увидел Амудсен. Я очень старалась не попадаться ему на глаза, но не вышло. Он словно ждал… Знаю, это звучит жалко. Он схватил меня, быстро сообразив, зачем я сюда пришла. Он угрожал мне!

– Вы могли позвать на помощь, там полно стражей.

– Он не здоровью моему угрожал. Амудсен сказал, что если я хоть слово скажу против него, он заберет сына. И я его больше никогда не увижу. Я знаю Амудсена. Это была не угроза, а обещание. Вы же понимаете, я не могу так рисковать. Только не ребенком.

– Да. Только не ребенком.

К сожалению, я ее действительно понимаю. Амудсен знает, куда бить, где будет максимально больно.

– Ничего, Мариса, все в порядке, – говорю женщине. – Возвращайтесь домой. Я не держу на вас зла.

И, развернувшись, возвращаюсь к Петруччо, чувствуя себя морально и физически выжатой.

– Какая неожиданная встреча! – доносится из-за спины.

Ага, неожиданная. Так я тебе, драконище, и поверила!

Глава 22

– Я провожу леди, если не возражаете, – обращается герцог к Петруччо.

Мой личный лорд-наперсточник бросает на меня вопросительный взгляд и, получив кивок, удаляется. Мы остаемся с герцогом наедине. Не считая его верного коня, конечно.

Его Светлость подставляет локоть, чтобы я могла положить на него свою ладонь, что я и делаю. Мне не так давно пришла одна интересная мысль и я спешу ее озвучить.

– Это ты повлиял на смену адвоката у Амудсена?

– Мне пришло в голову, что господин Раус уж слишком переборчив в клиентах. Кроме того, склонен к грязным играм. Пришлось поговорить с этим уважаемым адвокатом. Наставить его, так сказать, на путь истинный, – признается Киран.

– А судья?

– Это извинение.

– Не поняла, объясни, пожалуйста.

– Я вчера позволил себе слишком много. И, забывшись, очернил твое имя.

– Я, насколько помню, тоже участвовала, – хмыкаю.

– Да. Но вина все же на мне.

– Хорошо, как скажешь, – отвечаю.

– Надо же – герцог усмехается. – Ты со мной согласилась? Не верю своим ушам.

– Зря язвишь. Я вообще очень послушная леди, если это не идет вразрез с моими принципами и планами на жизнь.

– Получается, – Киран останавливается, глядя мне в глаза своими чернильными омутами, – я таки вхожу в твой план жизни?

– Ну ты и хитрый лис, – смеюсь. – Ничто не ускользает от твоего внимания.

– Ничто, что связано с тобой, – подтверждает герцог.

– Спасибо, – говорю, уже не смеясь. – Спасибо, что так вовремя меня дважды выручил. Я ценю твое хорошее отношение.

– Не стоит благодарности, я делаю все это из корыстных побуждений.

Вопросительно приподнимаю бровь. Не то, чтобы я не понимала, куда клонит всегда прямолинейный герцог, но как-то внезапно захотелось еще раз услышать.

– Да-да, я все еще настроен видеть тебя рядом с собой. Женой и герцогиней. И матерью моих детей. Троих – минимум.

Закашливаюсь от неожиданности.

– Ничего себе у тебя планы, – комментирую, отдышавшись.

– На самом деле, это урезанная версия. Есть еще одна, но ее ты пока не готова слышать. Я подожду. Вообще, должен заметить, что драконы не склонны быть терпеливыми. Это совершенно новое для меня качество. Только ради тебя скриплю зубами, но держусь.

– И это я тоже ценю, – улыбаюсь.

– А можно мне чуть меньше благодарности, но чуть больше поцелуев? – спрашивает хитрый дракон.

– Нельзя, – опять смеюсь, с удивлением замечая, как мне легко и просто рядом с этим мужчиной. – По крайней мере, пока я в стадии развода.

– Эх. Так и буду страдать – не целованный, – жалобно вздыхает Киран, глядя на меня хитрющими глазами.

– Что поделать, – развожу руками, веселясь от души.

Не заметно, за разговором, мы подходим к дому.

– Есть хочешь? Я тут знаю один ресторан…

– Нет, спасибо. Я сегодня переволновалась. Хочу немного отдохнуть в тишине и подумать, что и как делать дальше, – отказываюсь от предложения герцога.

– Ты же знаешь – если нужна будет помощь, я всегда рад, – говорит Киран.

– Знаю. Спасибо.

– Тогда до встречи, – говорит герцог и, прежде чем я понимаю, что происходит, резко наклоняется ко мне, ворует очень горячий, но быстрый поцелуй, а потом, вскочив на коня, радостно улыбается.

Я же, спрятав улыбку, отворачиваюсь и захожу в дом. А потом, чуть сдвинув штору в кухне, незаметно наблюдаю за тем, как герцог уезжает. По тому, как с перебоями бьется мое сердце, выношу вердикт – кажется, я начинаю влюбляться в настойчивого дракона.

Глава 22-1

Вечером Хелена приносит радостные новости, что новый судья признан более толерантным и менее сексистским, это значит, что подобная замена состава нам только на пользу. Впрочем, теперь зная, чьи лапки за этим всем стоят, я и не сомневалась.

Петруччо же, пообщавшись со своими бывшими коллегами по проживанию на улицах, разузнал мне имя дружка Амудсена, данные его и сестры. Оказывается, у нее здесь в центре города есть лавка, где она продает всякие настои и зелья. На общем совете было решено завтра с утра наведаться к ней в гости.

Утро следующего дня выдается пасмурным и прохладным. Мы быстро завтракаем и разбегаемся каждый по своим делам. Хелена – в суд. А мы с Петруччо – к дамочке, которая делала зелья для моего почти бывшего мужа.

Магазин барышни, как ни странно, хоть и находится в хорошем месте, не производит впечатление доходного предприятия. Рамы на окнах с облупленной краской, разбухшая дверь открывается с большим трудом и издает при этом душераздирающий стон. Ступени скрипят, а пол в лавке прогибается под моим весом, заставляя идти быстрее и опасаться, что он может проломиться, а я окажусь зажата старыми досками.

– Доброе утро, – говорю приветливо, глазами показав Петруччо отойти подальше.

– Доброе, – буркает в ответ женщина непонятного возраста. Полноватая, с грязными волосами, скрученными в гульку, опущенными вниз уголками губ и сутулой спиной.

– Вы владелица этого магазина? Леонелла?

– А кто спрашивает? – женщина бросает на меня настороженный взгляд темных глаз. Несмотря на ее крайне неопрятный вид, она совершенно не похожа внешне на брата. Ни одной общей черты. Не то, чтобы я ждала, что они будут похожи. Просто констатация факта.

– Меня зовут Алария. Я жена графа Амудсена Севарда, – решаю ничего не придумывать, сразу говорить, зачем пришла.

– И что вам тут надо?

– Поговорить хочу.

– Некогда мне разговаривать, работать надо, – делает вид, что чем-то занята, присаживается под прилавком.

– Я оплачу ваше время, – говорю и кладу один золотой. Из того самого мешочка денег, которые забрала у мужа вместе с дневником и документами.

Леонелла поднимает голову, смотрит на монету, встает во весь рост.

– Хорошо, – быстро прячет золотой в карман засаленного фартука. – Говорите.

– Вообще-то я хочу получить ответы на свои вопросы.

– Смотря какие вопросы. Спрашивайте.

– Я знаю, что вы давали моему мужу снадобье, из-за которого я не могла родить ребенка.

– Да, давала, – кивает.

– Но я сдала кровь и в анализе не обнаружили никаких следов чего-то инородного.

– Конечно, – усмехается.

– Почему?

– Этот вопрос будет стоить дороже.

Достаю из кармана еще две золотые монеты и кладу на прилавок перед Леонеллой. Владелица магазинчика сразу же сметает золото в свой фартук, довольно сверкая глазами.

– Почему ничего не было обнаружено у меня в анализе крови? – переспрашиваю.

– Потому что мое снадобье пили не вы.

– То есть, вы делали его для Амудсена? – уточняю.

– Именно так. Оно действует только на мужчину.

– Как часто его нужно пить и как долго оно работает?

– Каждый день. Через трое суток полностью выводится из организма естественным путем.

– То есть, когда Мариса родила от него ребенка, он специально не пил ваше снадобье?

– Нет. Ваш муж, уж извините, мерзкое чудовище. Впрочем, как и мой братец. И Амудсену не нравилось, что он зависит от моего труда и меня. Он решил проверить, можно ли не пользоваться снадобьем, отчего-то решив, что оно уже полностью лишило его детородной функции. И просчитался. Так получился совершенно не нужный ему ребенок.

– Мерзавец…

Леонелла удивленно поднимает на меня глаза.

– Я пытаюсь развестись с ним. Но пока дело идет не очень хорошо. Вы согласитесь свидетельствовать, что он пил это снадобье?

– Вы что? Нет, конечно! – женщина даже отступает назад. – Мой брат меня покалечит. А я еще хочу жить.

– Я помогу вам. Дам много денег. Вы сможете уехать.

С каждой произнесенной мной фразой, у Леонеллы разгораются глаза.

– Я не буду свидетельствовать. Но если вы мне поможете, скажу вам кое-что, что поможет выиграть процесс.

– Хорошо. Сначала говорите, потом я дам вам золото.

– Сколько у вас есть?

Не колеблясь ни минуты, я вытаскиваю тот мешочек с золотом, позаимствованный у Амудсена и кладу его на прилавок. Будет очень даже справедливо, если за все нужные мне сведения заплатит муж.

Монеты приглушённо звякают, Леонелла не сводит глаз с мешочка.

– Ваш муж до сих пор пьет снадобье, – наконец произносит.

– Что? – переспрашиваю.

– Только сегодня отправила ему свежую порцию.

Договорила, и тут же схватив мешочек, быстро скрывается в подсобке.

– Спасибо, Леонелла, – говорю и собираюсь уходить, когда женщина высовывает голову и произносит.

– Они с Гюставом шантажируют женщин. Приличных леди. Если вы сможете найти доказательства, у вас появится очень много искренне благодарный должниц по всему городу, а может, и королевству. И еще…

Леонелла быстро подходит ко мне и тычет в руку какие-то бумажки.

– Это то, что они заставляли меня делать. Я никогда не хотела… но что я могла? А теперь могу. Благодаря вам. Удачи, Алария.

И снова быстро скрывается в подсобке. Я же, спрятав вверенные мне грязные листки в сумочку, зову Петруччо и выхожу на улицу. Ну что ж, день выдался плодотворным. Правда, не таким, как я думала, но тоже ничего.