Текст книги "Мороженое со вкусом чили (СИ)"

Автор книги: Лера Черника

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Глава 8

– Соня, – вывел тихий полушепот из эйфории. – Просыпайся…

Я разлепила опухшие глаза и вытерла мокрые щеки. По-видимому, плакала пока дремала. Взгляд никак не хотел фокусироваться и пришлось сделать небольшое усилие. Оторвалась нехотя от кресла и повернула голову.

– Мы приехали?

Все казалось кошмаром. Слова матери, брошенные в гневе. Мой побег и ночной звонок. В голове не укладывалось произошедшее. Вновь почувствовала разочарование. Гнетущее и досадное. Будто внутри разбилось стекло. Но нет, это мое сердце и душа. Оба притихли лишь бы их не трогали и оставили в покое хотя бы на время. Не ковыряли свежую рану. Не пытались отдернуть кровавый бинт.

– Да. Пойдем, – Громов осторожно взял меня под руки и приподнял. – Облокотись.

Второй рукой он схватил рюкзак и сумку с асфальта. Я приобняла его за плечо. Ноги совершенно не слушались. Каждый шаг отдавался с трудом. Эхом услышала сигнализацию. Макс не торопился, не бежал, а шел рядом и терпеливо ждал, заботливо придерживая за талию. Прошло минут десять перед тем, как оказаться в его квартире. Свет в коридоре не выключен, как обычно бывает, когда люди уезжают. Он небольшой, но просторный с темно-коричневыми стенами и белой мебелью. Справа стоял огромный шкаф-купе для верхней одежды, а слева висело зеркало. Внизу расположилась маленькая тумбочка-лавка с кожаной обивкой. Громов поставил на нее сумку и повесил рюкзак на крючок за спиной, прижавшись телом ко мне. От него веяло теплом. Захотелось обнять, прижаться, спрятаться. Но я сделала иначе, уткнулась ему лицом в плечо. Он замер на мгновение и медленно приобнял в ответ. Закрыл своими руками от внешнего мира. Защитил обожженную душу. Словно понимал мое состояние. Как-будто сам когда-то был сломан. Не выдержав, обняла его еще сильнее насколько возможно. Он не растерялся и опустил ладонь на голову. Стал гладить по волосам и шептать:

– Ты в безопасности. Все хорошо…

Слова, которые вселяли надежду. Резкое завывание заставило нас вздрогнуть и расцепить объятия. Снизу на нас смотрел Крендель взволнованно виляя маленьким отростком хвоста. Он беспокойно обнюхивал хозяина и поскуливал.

– Привет, малыш, – слабо улыбнулась и посмотрела на обоих. – Ты прости, что вот так…

– Не извиняйся, – Макс приподнял мое лицо за подбородок двумя пальцами и заглянул в глаза. – Прекрати. Ты ничего криминального не сделала. Ты попросила о помощи, я приехал, как только смог. Все остальное неважно. Договорились?

По щеке скатилась слеза. Он вытер ее большим пальцем, не отрывая темного взгляда. Теплая волна прошлась по всему телу.

– Да, – прошептала одними губами, привыкая к его прикосновениям.

Громов наклонился ближе и поймал губами очередную слезу.

– Я с тобой.

– Знаю, – зарылась носом в его шею.

Опять его аромат, кружащий голову. Вздохнув, расслабила плечи и утонула в нем. Сколько мы так стояли мне было абсолютно неважно. Но не собаке, бегающей вокруг нас, как маленькая акула.

– Я не успел его покормить, – хрипло усмехнулся, щекоча ухо.

– Ох! Прости, Крендель. Оставила тебя голодным, – расстроенно выпучила губы и отстранилась от него.

– Пойдем я проведу экскурсию, чтобы ты чувствовала себя уютнее, – Громов взял меня за руку и переплел наши пальцы, а потом уже двинулся вперед.

За ним радостно побежал Крендель. Я двигала головой, рассматривая интерьер и кусала губу. Хоромы. Ничего другого не придумаешь. Оформлена она в темных тонах со светлой мебелью. Пройдя длинный узковатый коридор, вышли к гостиной. У меня отвисла челюсть. Панорамные окна. У него огромадные окна на город. И каждый день он может наблюдать за жизнью сверху.

– Ого! – смотрела то за окно, то на него.

Макс смущенно потер шею ладонью и наклонился за металлической миской для корма. Осторожно ступая вперед, расцепила наши руки и подошла посмотреть на вид. Голова закружилась от высоты и красоты. Ночные огни города освещали улицы. Свет в домах вселял уютные нотки. Кто-то готовил, а кто-то встречал любимых людей. Сердце заныло. Я когда-то тоже мечтала о том, что буду ждать своего любимого человека в нашей общей квартире и приятно проводить время за ужином или просмотром фильмов. Обсуждать прочитанную книгу, встречаться с друзьями, ходить на свидания. На душе погано. Мама никогда не разрешала заводить отношения с парнями. Всегда говорила, что никто не сможет посмотреть в мою сторону с таким-то весом. Без моего разрешения они записали меня к персональному тренеру, наплевав на то, хочу я этого или нет. Теперь мне сложно верить людям и в их добрые слова или поступки. Очень сложно далось знакомство с единственной подругой – Викой. Мы долго находили общие точки. Все сошлось на книге, которую мы читали вместе, а потом заобщались. Узнавая ее поближе, прониклась к ней симпатией и в какой-то степени вела себя навязчиво. Никого другого у меня не было. Поначалу мама высказывалась нелестно о ней, а затем тоже растаяла, потому что для нее она – идеальна. Всегда красится, носит платья и юбки, худенькая, веселая, скромная. Если бы она только знала. Но порой люди видят картинку, а не начинку. Обижалась ли я? По первой – да. Очень. Не всегда приятно, когда тебя сравнивают с другим человеком, будь, это, твоя лучшая подруга или соседская девчонка. Чем больше погружалась в мрачные мысли, тем больнее становилось. Резко захотелось выпить. Столько раз наблюдала, когда человек тонущий в пучине страха, одиночества и мрака, поглощал спиртное лишь бы забыться. Только бы не чувствовать дерьмо, которое уничтожает внутри.

– Как ты себя чувствуешь? – прошептал Макс, подойдя сзади и легонько приобнял за плечи.

– У тебя есть выпить? – мне казалось, что я говорила мило, а на деле голос сорвался.

– Могу предложить бутылку красного полусладкого, – кивнул, как будто понял, что мне это необходимо сейчас.

– Сойдет.

– Тогда подожди меня здесь.

Он разомкнул объятия и тихо вышел, шагая почти беззвучно в собственной квартире. Повернув голову, посмотрела на довольно лежащего пса после сытного ужина. Улыбнулась уголками губ и перевела взгляд дальше. Закрытая дверь в комнату. Левее стоял темно-серый диван с двумя креслами и белый журнальный столик с закрытой книгой, ноутбуком и пультом от телевизора. Развернув голову вправо, уперлась взглядом в плазму на стене. Еще левее небольшой проход, где я увидела на кухне Громова. Он открывал вино штопором с задумчивым выражением лица. Прикусив губу, повернулась спиной к окну и тихо ахнула. Лестница на второй этаж. Выше находилась его спальня с отдельной дверью. Железные круговые перила и темно-коричневые ступени манили подняться наверх. Упасть и заснуть. Но я быстро отогнала дурные мысли из своей головы и вздрогнула, когда Макс оказался напротив с бокалом вина.

– Держи.

– Ты всегда тихо подкрадываешься к девушкам? – пульс дернулся в районе шеи от испуга.

Я приняла бокал в руку и отпила глоток. Язык будто обжегся, оставив непонятное послевкусие.

– Я не люблю тапочки, – забавно сморщил нос и поставил бутылку на столик.

– А ты?

– Схожу за пивом, – усмехнулся и удалился обратно на кухню.

Проследила за ним взглядом и тихонько пила из своего бокала, засмотревшись на его задницу. Сексуальная. Черт. О чем я думаю вообще? Мотнув головой, отогнала прочь из ниоткуда пришедшие пошлости и сделала один большой глоток. Громов вернулся с двумя бутылками. Одна закрытая, а вторая – нет. Он отпил глоток, прижав горлышко к губам, и я прикрыла глаза. Даже пьет сексуально. Непринужденная домашняя обстановка раскрывает свои секреты. Человек видит другого чуть-чуть иначе, чем, например, на деловой встрече, на учебе или свидании. Так стираются все грани.

– Почему же ты такой идеальный, черт возьми, – прохрипела сама себе и выпила еще.

– Ты что-то сказала? – подошел, зацепив бутылку тремя пальцами.

– Нет. У тебя здесь так…

– По-холостяцки? – уголок губ дернулся.

– Ну…Я бы не говорила так категорично, – удивилась самой себе, что имея состояние полу-убитой кошки, могу позволить посмеяться.

– Зато правда, – пожал плечами, отпив пива и облизнул губы.

Опустила глаза в пол, сдерживая скулеж внутри себя. В полутьме, Макс выглядел неотразимо. Его улыбка, его тело, его голос. Да он сплошная секс-машина. В Университете он другой. Более сдержанный. Скрывает себя с помощью черной одежды, а тут милый и сексапильный с бутылкой пива в руках. Я допила. Громов и бровью не повел, дотянулся до бутылки и подлил еще. Свой алкоголь поставил на пол у ног и достал из кармана штанов пачку. Вытянул одну сигарету, прикурил и взял бутылку обратно. Внизу в углу стояла пепельница с окурками. И снова волшебный аромат разнесся по квартире. Одеколон, смешанный с сигаретным дымом и запахом вина.

– Почему выбрал большие окна? – нарушая тишину и неловкость, начала разговор.

– Люблю наблюдать за миром. Встречать рассвет ранним утром. Следить за снегопадом и дождем.

– Еще и романтичный, – пробурчала и сделала глоток.

– А до этого каким был? – приподнял бровь, очаровательно улыбаясь. – Вроде ты говорила, что я идеальный, да?

– Твою мать, Громов! Прекрати подслушивать! – покрылась румянцем, как помидор.

Решила пройтись по квартире. Он наблюдал за мной, пока я обследовала помещение. На стенах висели пару картин неизвестных художников. На одну из них и засмотрелась, а потом прошла дальше. Но не настолько далеко, чтобы его не смущать. Темно-серые окрашенные стены придавали мужества, а белая мебель, как в коридоре, смягчала жесткость.

– Кстати у меня одна спальня, – он рассмеялся, увидев мое выражение лица, наполненного ужасом.

– Ой! Может…

– Успокойся. Я посплю на диване, – подмигнул.

– То есть ты мне предлагаешь спать в твоей постели? – представила, как это будет выглядеть, залпом осушила второй бокал.

Алкоголь ударил в голову. Немного зашатало, но не чересчур. Громов подошел ко мне с бутылкой и налил повторно. Следом подошел к столику, взял свою и открыл зажигалкой железную крышку.

– Ты можешь, конечно, лечь со мной, – шутливым тоном предложил он и прикусил губу, скрывая игривую улыбку.

– Обойдешься, донжуан, – покачала головой. – Я буду единственной девушкой, которая не ляжет с тобой в одну постель.

– Неужели? – вскинул удивленно брови, а глаза потемнели еще больше, как будто я раздразнила его.

Он походкой хищника вернулся ко мне.

– Угу, – сглотнула при его приближении, сжав бокал в пальцах сильнее, надеясь, что меня это спасет.

– Соня, наступит тот день, когда я уложу тебя в свою постель и ты будешь стонать от удовольствия под моими руками и поцелуями, а пока, мы держим дистанцию, как и обещал.

Его голос охрип. Голова закружилась из-за его фразы в полутьме. От него исходил животный жар. Воздух пропитался, между нами. Страстью и искушением. Пульс долбился в горле, а сердце стучало. Вот-вот и разорвется. Я приоткрыла губы, выдыхая быстрее и быстрее, словно весь кислород исчез. Макс смотрел на меня сверху вниз.

– И что ты бы сделал? – прошептала, чувствуя звериное желание в нем. Мне хотелось узнать больше. Либо выпивка совсем снимает запреты, либо стрессовая ситуация запустила внутри адреналин. Совсем недавно мы разговаривали о свидании, а тут мне сорвало башню.

– Ты, правда, хочешь узнать об этом? – он поднял руку и провел пальцами по моим волосам, затем склонился ниже и смотря в глаза, прорычал: – Вся самое грязное на что способен.

Я глотнула вина. Затем еще. И еще. Твою ж мать, почему Громов говорит фразами всех парней из любовных романов? Я думала, что таких не существует. Что их придумывают девушки, потому что мечтают о чем-то похожем. Парни не способны говорить о своих чувствах. Замкнутые и нерешительные. Но не он. Макс может довести до исступления любую девушку. В глазах поплыло не то от духоты, не то от его горячих прикосновений. Облизнула губы и увидела, как он проследил за движением языка, и вернул взгляд обратно. Тьма в его глазах нарастала. Дыхание сбивалось, судя по ритму грудной клетки. Рука сжала бутылку пива так сильно, что еще немного и она лопнет. Невероятно. Он реагировал на меня. Значит, Вика, действительно была права. Или?

– Например? – набралась смелости. Либо сейчас, либо никогда. Иногда самые главные вопросы решаются в определенное время. Оно настало. Мне нужно понять, что он из себя представляет и стоит ли упасть за ним в пропасть.

Макс поставил бутылку пива на пол и обойдя со спины, обнял меня за талию, прижав к себе. Наклонившись чуть в бок, прошептал на ухо, обжигая дыханием:

– Не искушай судьбу, Веснушка. Я ведь могу и не сдержать своего обещания.

– Третий вопрос, Макс. Что бы ты сделал со мной? – прикрыла глаза, прижавшись к нему спиной и откинула голову ему на плечо. Язык развязался.

Громов шумно втянул воздуха и сжал пальцами сильнее.

– Довел бы до самого космического оргазма, – утробно рыкнул. – Сделал бы все, чтобы ты кричала мое имя, получая неимоверное удовольствие. Дрожала под моим телом, и извивалась, прося не останавливаться, пока я бы двигался в тебе.

У меня подкосились ноги. А кто будет готов к такому откровению? Внизу живота сладко затянуло. В голове побежали картинки, где он целует меня, водит горячей ладонью по обнаженной коже. Вспомнив, что мое тело – это кусок сала. Резко открыла глаза и вновь напряглась.

– Впечатляюще…

Отстранилась от него, сама подошла к столику и взяла бутылку в руки, а бокал громко поставила на пустое место. Сделала смачный глоток из горлышка. Голос матери не покидал разум. Она постоянно гнобила, оскорбляла и унижала из-за того, как я выгляжу. Как висят бока и какие у меня толстые ляшки. Свисающий жуткий живот. Было пару раз, когда она подходила ко мне и с силой его сжимала, тряся и крича, что это никто не полюбит.

– Дерьмо.

Выругался Громов и отошел к окну, закурив дрожащими пальцами сигарету. Я сама начала и довела его. Да почему я такая идиотка? Горько усмехнувшись, допила бутылку и пошатываясь подошла к нему. Наплевав на все. На все запреты в своей чертовой скромной голове. На свои принципы и идеальности. Он докуривал, и наклонившись, потушил сигарету. Я схватила его за руку и потянула за собой.

– Соня, что ты делаешь? – Макс нахмурился, но я его уже не слушала.

Хватит. Я не хочу быть той маленькой Соней, которая всего боится. Которая запугана до соплей, прячась в ванной. Которая ненавидит себя за свое существование на чертовой планете. Которая состоит из всех комплексов, имеющихся на земле. Повалила его на диван и залезла рядом. Задернула его футболку и радостно охнула, прижав руку ко рту.

– Ты не соврал. И, правда, кубики… – провела пальцем по рельефу пресса, ощущая кожей всю твердость мышц.

– Прекрати. Ты выпила, – Громов мягко схватил за запястье, будто защищался.

Слова пронзили током.

– То есть тебя смущает что я пьяна или то, что полезла к тебе именно я?

– Не в этом дело, – качнул головой и присел на диване. – Я просто не хочу, чтобы ты пожалела о своем решении.

– С чего ты взял, что это случится? – вяло усмехнулась, собирая себя по кусочкам и отодвинулась.

Он придвинулся ближе, притянул к себе за шею ладонью и прошептал в губы:

– Потому что ты заслушиваешь лучшего.

Я смотрела на него полупьяными глазами. Желудок свернуло. Тошнота подкатывала к горлу.

– Тогда просто поцелуй меня, Громов, если тебе не противно, – выдохнула ему.

Прикрыла глаза в ожидании первого поцелуя, но ничего не произошло. Он не двинулся с места. Я приоткрыла один глаз в непонимании. Макс смотрел на меня, изучая лицо и поглаживал большим пальцем щеку.

– Вопрос три.

Да что б его. Ругалась про себя и сдавленно вздохнула с нотками разочарования.

– Задавай…

– Ты хочешь невинный легкий поцелуй или…

Не успела ему ответить, как его губы накрыли. Он высунул кончик языка и провел им по моим губам. Я не сопротивлялась. Приоткрыла их в ответ и наш поцелуй перерос во что-то сумасшедшее и страстное. Громов нажал пальцем подбородок и скользнул языком внутрь, поглощая меня без остатка. Внутри все перевернулось вверх дном. Мы будто боролись. Поначалу невинно, затем опять по новой и возвращались снова к спокойному ритму. Языки сплетались между собой, исследовали, пробовали на вкус. Сигареты, запахи, его горячая ладонь превращали в тающее мороженое. Как на зло, не получив воздуха, желудок пару раз перекувыркнулся.

– Макс… – в передышке между поцелуями, выдавила я.

– Да? – он прижался лбом ко лбу, сбивчиво дыша.

– Меня тошнит…

– Я настолько ужасно целуюсь? – усмехнулся, и отстранился, но увидев мое лицо, очнулся. – Твою мать…

Я прижала ладонь к губам, чувствуя, что тошнота нарастает. Он вскочил с дивана и схватил за руку. Аккуратно потянул на себя и развернув спиной, направил в закрытую дверь. В ванную. Включил свет на боковой стене. Крышка унитаза была поднята, и я медленно скатилась вниз. Громов осмотрительно собрал мои волосы в кулак, чтобы они не мешали. И меня прорвало. Вино и остатки еды за день оказались в унитазе. Слезы хлынули из глаз. От обиды и смущения. Хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы он этого не видел. Но, он, наоборот, присел рядом и гладил по спине.

– Тише. Дыши.

Еще один позыв и меня опять вывернуло. Я плакала. Стыдясь того, что происходит. Особенно после поцелуя. Не стоило столько пить. Глупая. Идиотка. Дура.

– Теперь ты точно сбежишь, – вытирала слезы ладонью.

– Не говори глупостей. Принести воды?

Отрицательно мотнула головой. Тошнота отпускала. Голова становилась ясной, но тяжелой. Теперь, Макс точно не захочет ничего общего. И все слова, которые он мне говорил – испаряться. Останутся где-то на загвоздках памяти уроком. Я не имею право на любовь. Я не достойна иметь отношения и это мое персональное наказание.

– Могу я умыться?

Он потянулся к тумбочке и достал оттуда запасную новую зубную щетку.

– Ты точно в порядке? – мягко спросил, продолжая гладить по спине.

– Да. Можешь оставить меня одну на пару минут?

– Конечно.

Он встал и вышел из ванной, но дверь до конца не закрыл. Я кое-как на ватных ногах поднялась. Смыла свое ночное приключение и сжала руками раковину. Из последних сил привела себя в порядок. Оплошала. Окончательно. Умыв лицо холодной водой, вышла в гостиную с опущенной головой. Громов подскочил ко мне.

– Я испортила наш поцелуй. Прости…

Он обхватил ладонями мое лицо и смотря в глаза, сказал:

– Это был самый лучший поцелуй в моей жизни, Веснушка.

Я всхлипнула. Даже сейчас он врет идеально.

– Дурак…

Макс улыбнулся и прижав нежно к себе, положил подбородок на макушку.

– Твой дурак.

Глава 9

Проснуться с больной головой не самое лучшее доброе утро. Во рту горький привкус с весьма специфическим запахом. Дикая сухость, сковывающая всю полость и раздирающая горло. Я почти ничего не помню из вчерашнего вечера, кроме нашего разговора с Максом. Губы припухли. Дотронулась пальцами и охнула. Мощный скачок картинки в памяти нашего с ним поцелуя возник из ниоткуда.

– Проснулась? – Громов присел на край кровати и протянул стакан свежевыжатого апельсинового сока вместе с таблеткой.

Какая забота. Каким Богам нужно молиться за его появление?

– Да… – благодарно приняла напиток.

– Как ты себя чувствуешь? Желудок все еще болит? – обеспокоенно интересовался он, рассматривая мое несчастное бледное помятое лицо.

– Подташнивает еще, – между глотками взяла из его ладони таблетку, запихнула в рот и выпила.

– Может тебе отлежаться сегодня дома? – залезая в кровать, Макс улегся рядом на бок и уперся на руку, прижав ладонь к щеке.

– Пары никто не отменял, – поморщилась от легкой боли.

– Так, физкультура же, а тебе в таком состоянии явно нельзя заниматься нагрузками.

– Мне, итак, надо справку принести. Если я этого не сделаю, мне поставят неуд, – расстроенно пробубнила, ковыряясь пальцами в одеяле. – А как я тут оказалась? Ну, в твоей кровати?

– Мне пришлось тебя уложить, – дернул плечом и улыбнулся. – Я же говорил, что спать ты будешь здесь, а я на диване. А насчет справки не беспокойся. Я все решу.

Да что же ты за принц на белом коне, который решит все проблемы? Он потянулся ко мне, упираясь на руки и нежно поцеловал в щеку. Я растаяла. В очередной раз.

– Правда? Ты не обязан. Ты столько сделал для меня, – растерянно прикусила губу.

– Иди сюда, – раскинул руки для объятий, и я, немного обдумав, прильнула к нему. – Твой телефон разрывался сегодня. Расскажешь в чем дело?

– Я пока не готова, – прошептала.

– Хорошо. Кстати, тебе бы принять душ и попробовать немного поесть. Я пока что-нибудь приготовлю, – заботливо взял за руку и поглаживал пальцем ладонь. – Что хочет, моя девочка?

– Твоя девочка? – недоверчиво сузила глаза и повернув голову, посмотрела на него. – С каких это пор?

Громов смотрел в глаза с серьезным выражением лица. Омут его черносливного цвета опьянял. Аромат геля для душа с мятой будоражил фантазию. Твою мать, кажется, я начинаю сходить с ума. По нему. Он поднял руку и погладил щеку, опустил ладонь ниже и обхватив шею, прильнул к губам. Неспеша, медленно, бережно. Я ответила на поцелуй. Не похожий на вчерашний, а более интимный, глубокий, осознанный. Наши губы пробовали друг друга и приоткрывшись оба коснулись языками. Поцелуй постепенно нарастал желанием. Прервав его, Макс коснулся лба и прошептал:

– Ты всегда будешь моей девочкой. Запомни это.

И я улыбнулась. По-настоящему. Искренне. Как он разбил мои стены? Как обошел построенные ловушки?

– Почему я, Макс? – повторила задавшийся вопрос ранее по телефону.

– Потому что ты самое настоящее чудо, свалившееся на мою грешную душу.

Усмехнувшись, он неохотно разлепил объятия и встал с кровати. Я взвыла и упала на кровать лицом в подушку.

– Не хочу вставать…

– Вику ты тоже не хочешь видеть? – лучезарно улыбнулся и засунув руки в карманы штанов, загадочно вышел, искоса поглядывая на меня. – Так что ты будешь? – послышался его голос на лестнице.

– Яичницу! – крикнула ему и вскочила с постели после того, как узнала, что сюда приедет подруга. – Вот черт…

Спустя двадцать минут теплого душа, мое состояние намного улучшилось. К сожалению, здесь нет привычных вещей, но Макс разрешил воспользоваться его шампунем и гелем. Неохотно достав телефон, поставила его на зарядку и решила включить. Пятнадцать звонков от Вики и ее безумные сообщения с воплями, где я нахожусь. И одно, от которого мне пришлось сесть на стул. На глаза навернулись слезы.

«Соня, думаю тебе пора вылезти из родительского гнезда и начать свою жизнь. Не слушай, что говорит мама. Сообщи мне, когда решишь вопрос с жильем и приедешь забрать вещи. Деньги я тебе скинул на карту. Приходи в себя, а потом позвони. Давай встретимся и все обсудим».

Читала его снова и снова, пока не послышались шаги. Я сидела на кухне, а Макс готовил завтрак. Мокрые волосы прилипли к телу. Несколько дорожек оставили следы на футболке.

– Все нормально? – Громов напрягся. Его плечи затвердели, а скулы заходили ходуном. Он сжал лопатку в руке.

– Папа написал. Мне нужно обдумать его слова. Я пока не знаю, как мне быть…

– Что он предложил? – достав соседний стул, поставил спинкой к себе и сел, облокотившись.

– Предложил встретиться и все обсудить, когда я буду готова…

Не стала ему говорить о том, что мне пора найти свое жилье. Перекантуюсь пару дней. Потом, может, Покровская согласится принять на ночь. А за это время придется искать квартиру ближе к Университету. Еще придется вернуться домой и забрать вещи, а это нужно подобрать время, когда мамы не будет дома. Не хочу с ней сталкиваться. А стоит ли вообще что-то обсуждать с кем-то? Моя жизнь поменяла направление.

– Ты этого хочешь? – развернулся и потянувшись рукой, убрал сковородку от нагретой плиты в сторону.

– На данный момент – нет… – уставилась на скатерть стола и рассматривала узоры.

– Делай то, что хочет твое сердце, Соня. Не позволяй никому решать за себя. Если твой разум отталкивает и не принимает, не хочет, игнорирует, значит так и должно быть. Не бойся своих чувств. Не бойся принимать собственных решений, – бережно подбирал слова, положив свою ладонь на мою. – Позволь себе быть слабой, капризной, плачущей, дерзкой. Какой сама хочешь быть. Об остальном позабочусь я.

– Ты? – моргнула пару раз.

– Я.

– Но…мы ведь…

– Соня, послушай, – Громов поднял мое лицо и развернул к себе. – Да, мы не знаем друг друга, но это можно исправить. Да, мы не ходили на свидания, но это можно исправить. Да, мы поцеловались, и я открылся в плане своих желаний к тебе. Доверься мне, Веснушка. А сейчас, давай поедим. А то, – он посмотрел на часы, – скоро влетит твоя безбашенная фурия, которая потребует доскональных объяснений. Я вас оставлю посплетничать, а сам отъеду на пробежку.

– Ты супергерой? – хотела поставить руку на стол, но она соскочила вниз.

Что же он разглядел во мне, раз готов бороться за нас? Сердце стонало от умиления. В животе кружились бабочки. Кажется, я влюблялась в него.

– А похож? – подергал бровями и заулыбался.

– Дурак! – рассмеялась и хлопнула его по руке.

– Наконец-то. Твоя улыбка сводит меня с ума. – Прошептал, придвинувшись ближе ко мне. – Улыбайся чаще. Умоляю.

И он опять поцеловал. Не сдерживаясь. Показывая, насколько желает и хочет именно меня, и никого другого. Мы обсуждали предстоящие новинки фильмов пока завтракали и спорили насчет актеров. А потом он оставил меня в одиночестве. Я рассматривала квартиру в дневном свете и любовалась городом, попивая кофе. Звонок в дверь чуть не довел меня до инфаркта. Тихо ступая в коридор, подошла и взглянула в глазок. Напротив, стояла Покровская с мобильником в руках. Сотовый начал трезвонить, как ненормальный.

– Соня, открой дверь! Я слышу свой рингтон! – угрожающе прикрикнула она и посмотрела прямо в глазок.

Я отворила дверь. Она осмотрела меня с головы до ног приподняв бровь. Такую реакцию я и предвидела. Моя растянутая футболка, легкие бриджи голубого цвета и носки с лисятами. Вика облегченно выдохнула и кинулась в объятия.

– Напугала меня до чертиков собачьих! – зашмыгала носом.

– Я жива-здорова. Не ломай трагедию, – закатила глаза и впустила ее в квартиру.

Когда дверь закрылась на несколько замков, я уже знала, что она мне устроит.

– А теперь, рассказывай, что, твою мать, произошло?! Ты не отвечала на звонки, не отвечала на сообщения, на смс. Как так оказалось, что мне звонит Громов и говорит, что ты находишься у него?! – заверещала на высоком ультразвуке, скидывая сумку на маленький пуфик.

– Это очень долгая история. Давай, пройдем в гостиную, – печально улыбнулась, скрывая наступившие вновь слезы.

– Все плохо, да? – нахмурилась.

– Очень.

– Окей, – тяжело вздохнула Вика и прошла спокойно вперед. Присвистывая от увиденного, повернулась ко мне и подозрительно спросила: – А почему ты позвонила Максу, а не мне?

– Я тогда мало что соображала. Прости. Последний контакт был его, – отвела взгляд лишь бы не расплакаться.

Покровская обвела взглядом комнату.

– Неплохо. Он богатый что ли? – риторически выпалила и вернулась обратно ко мне, явно что-то обдумывая в своей голове.

– Без понятия. Ты же знаешь, что я не обращаю внимание на наличие денег, – присела на диван.

Крендель спал на лежанке и сопел с довольной мордой, дергая передними лапами.

– Что произошло? – в голосе послышалась тревога. Она села в кресло, закинув ногу на ногу и придвинулась ближе.

– Моя мать вчера слетела с катушек, – медленно объясняла я, – мы очень сильно поругались, и меня выгнали из дома.

– Вот, старая сука. Прости, но это факт, – она недовольно заворчала.

Я особо не рассказывала ей о своих проблемах в семье. Из-за чего происходят постоянные скандалы. Почему мне не хотелось возвращаться домой после пар. И вспомнив слова Макса за завтраком, что все можно изменить, то просто поддалась чувствам.

– Обещаешь, что не будешь осуждать меня и никому не расскажешь? – тихо прошептала, смотря на журнальный столик.

– Конечно! С чего бы мне распускать какие-то слухи, – обиженно надув губы, Покровская демонстративно отвернулась.

– Прости. Просто никто не знает об этом…

– Обещаю, что никому не расскажу. И не буду осуждать тебя.

– Хорошо, – сглотнула нервно комок в горле. – Короче. Ох, не думала, что так сложно рассказывать о чем-то личном. Извини, дай мне минуту.

– Может кофе? Где здесь у Громова кухня? – Вика встала с кресла и пробежалась по квартире, увидев закоулок, рванула туда. – Соня! У него есть персональный шеф-повар?!

– Что? Ты о чем? – встала и поплелась следом, не понимая, что вообще происходит.

– Божечки, у него профессиональная посуда, – поглаживая пальцами, она прильнула к чистой сковороде, а потом прижала ее к себе. – Я о них могу только мечтать. Ого! Еще и духовка с отъезжающей дверцей. Ты посмотри какие ножи!

– Ты закончила? – я смеялась над ней.

Покровская щупала все, до чего могла добраться и вытирала капельки слез в уголках глаз.

– Будь моя воля, я бы жила здесь. Честное слово. Жаль, что Макс не в моем вкусе, – она печально уселась на стул за кухонный стол.

Меня кольнуло. Я неожиданно представила Громова с другой девушкой и внутри разожглась злость. И что это, черт возьми, было?

– В твоем вкусе, Фролов. Это мы уже поняли, – получила по руке за свои слова.

– У нас сегодня вечеринка, ты помнишь? – Покровская прищурила глаза. – Ладно, об этом потом. А теперь колдуй нам кофе и рассказывай.

В течение получаса мне пришлось рассказать о своей матери. О том, как она себя вела. Что говорила, как бросалась обидными фразами и даже поднимала парой руку. Про тетю Таню и ее появление в нашей жизни. Про то, как мама начала пить. По чуть-чуть в одиночестве, а затем уже в открытую вместе с подругой. Что отец, работая, задерживался и ее подозрения в измене. И, возможно, это оказалось правдой. Жизнь не похожа на сахар и у любой семьи свои тайны. Не бывает идеальных. Есть разбитые по частям. У кого-то это мама и бабушка, у кого-то злой отчим и терпила-мать, у других – это брошенные дети на плечи ближайших родственников или в детских домах. Один процент из ста, где оба родители уважают и любят своего ребенка. Вика кусала губы и вытирала слезы, слушая мой рассказ. И последняя поставленная точка. Сообщение от отца.

– Макс знает об этом?

– Нет. Он дал мне время успокоиться, – прохрипела и вытерла соленые дорожки с щек.

– Я, конечно, подозревала, что у тебя не все гладко. Но и не думала, что мамаша окажется тварью, – она высморкалась в салфетку. – Если бы я знала раньше…

– Все в порядке, – улыбнулась уголком губ. – Так что там с вечеринкой?

– Пошла она в жопу, – махнула рукой и поправила волосы. – Мне ты дороже, чем дрыганье под музыку.

– Ага. То есть ты дашь фору Фролову? Я правильно тебя поняла? – сделала изумленный вид, подначивая ее передумать.

– И он пусть тоже идет на хрен.

– Ну вот, – надула губы и посмотрела на нее исподлобья. – А я так хотела посмотреть на то, как ты утрешь ему нос. Эх…