355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Леонид Зданович » 100 великих мореплавателей » Текст книги (страница 2)
100 великих мореплавателей
  • Текст добавлен: 14 сентября 2016, 23:19

Текст книги "100 великих мореплавателей"


Автор книги: Леонид Зданович


Соавторы: Елена Авадяева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 41 страниц)

Египтянин Ханну

Первого путешественника, о котором мы имеем исторические сведения, звали Ханну. В 2750 году до нашей эры, когда Египтом правил фараон Сакуре, Ханну отправился в дальние неизведанные страны, прошел через горы и пустыни, пересек моря.

Для украшения дворцов, усыпальниц и храмов, для пышных празднеств и церемоний, для богатых одеяний и утвари фараонов требовались золото, слоновая кость, драгоценные камни, черное дерево, благовонные смолы и краски, редкие заморские растения и черные рабы. Чтобы раздобыть все это, фараоны посылали экспедиции в далекие страны. Первой такой экспедицией, о которой до нас дошли записи, было путешествие Ханну.

Экспедиция Ханну вышла из Коптоса на Ниле, перевалила через возвышенность, простирающуюся к востоку от этой реки, пересекла пустыню и вышла к Косейру, порту на побережье Красного моря. Отсюда Ханну отправился в страну Пуони, или Пунт. Пунтом назывались земли, включавшие части современной Абиссинии, Сомали и лежащего против них побережья Аравии. Ханну рассказывает, что для обратного плавания он выстроил корабли в Пунте. Из этого можно заключить, что туда он шел сушей, а назад вернулся морем.

Когда Ханну вернулся из своего путешествия, он снискал всеобщее признание и славу. Он велел высечь на большой скале свое имя и описание своего путешествия. Этот памятник оказался более долговечным, чем книги и газеты, в которых позднейшие исследователи рассказывали о своих походах и триумфах. Вот отрывок из рассказа, написанного самим Ханну:

«Я был послан, чтобы провести корабли в страну Пунт и доставить оттуда для фараона благовония. Я отправился из города Коптос.

Его величество дал мне команду вооруженных людей, происходивших из южной страны Тебайда… Я прибыл в порт Себа и там построил грузовые корабли, чтобы отвезти назад разные товары. И я принес богатую жертву быками, коровами и козами. И когда я вернулся из Себы, у меня были товары, найденные мной в портах Священной Страны (Пунта). Я вернулся назад по дороге через Уак и Роан и привез с собой драгоценные камни для храмов. Такое дело было совершено впервые с тех пор, как существуют фараоны…»

Приблизительно в 1500 году до нашей эры царица Хатшепсут послала в Пунт новую морскую экспедицию. Среди других товаров эта экспедиция привезла живые мирровые деревья, которые были высажены в саду благовонных растений, разбитом на террасе храма бога Амона, живого леопарда, пойманного специально для царицы, и множество шкур пантер. В Дер-эль-Бахари на стене храма высечены надписи и изображения, относящиеся к этой экспедиции. В одной из надписей говорится:

«Корабли были нагружены чудесными товарами страны Пунт: драгоценным лесом, грудами благовонных смол, свежими благовонными деревьями, черным деревом, изделиями из слоновой кости, оправленными в чистое золото из страны Аму, душистым деревом, хезитским деревом, ахемскими благовониями, священной смолой, краской для глаз, собакообразными обезьянами, длиннохвостыми мартышками, борзыми собаками, шкурами леопардов и туземцами с их детьми. Никогда еще с тех пор, как стоит мир, ни один фараон не получал таких приношений».

Из последней фразы можно заключить, что за двенадцать веков египтяне забыли о путешествии Ханну.

Ганнон Карфагенянин

О финикийцах впервые рассказал Гомер. До нас дошли сведения о них, как о семитоязычном населении сирийского побережья. С конца II – начала I тысячелетия до н. э. финикийцы занимались морской торговлей, одновременно они основывали поселения по всему Средиземноморью (наиболее значительное из них Карфаген). Занимались они и производством пурпура, стекла, обработкой металлов, строили корабли. Финикийцы – были широко известной нацией торговцев, а торговля – это, прежде всего, строгий учет. Финикийцы изобрели алфавит, который позже был перенят греками и усовершенствован ими.

В 600 году до н. э. египетский фараон Нехо приказал группе финикийских купцов отправиться в плавание вокруг Африки. Они плавали на юг дальше Геркулесовых столбов (Гибралтарский пролив) и торговали там с туземцами. До нас не дошли имена отважных моряков, которые в течение трех лет боролись со стихиями, но выполнили это поручение. Каждый год по весне они делали остановку, сеяли зерно, дожидались всходов и, убрав урожай, двигались дальше. Об этом походе спустя сто пятьдесят лет рассказал побывавший в Египте историк Геродот.

Обычно финикийцы сгружали свои товары и раскладывали их на берегу, потом разводили костер, чтобы поднялся столб дыма, и удалялись на свои суда. Туземцы выходили на берег, осматривали товары, клали рядом с ними столько золота, сколько они считали справедливым, и уходили в свои укрытия, расположенные поблизости. Если карфагеняне были удовлетворены предложенной ценой, они подплывали к берегу, брали золото и отправлялись в путь. Если же они были не удовлетворены, то возвращались на свои корабли и ждали там, пока туземцы не положат столько золота, сколько карфагеняне желали.

«Никогда ни одна сторона не поступала нечестно по отношению к другой стороне, карфагеняне не касались золота, пока оно не соответствовало цене их товаров, и туземцы никогда не забирали товаров до тех пор, пока не было унесено золото».

Карфаген был основан финикийцами около 850 года до нашей эры. Этому городу в наиболее цветущий период его существования суждено было стать величайшим торговым центром того времени. В 500 году до нашей эры Карфаген вел широкую торговлю в Африке и на Средиземном море. Возникнув как финикийская колония, он к этому времени уже сам искал колоний.

Ганнон был руководителем большой морской экспедиции, организованной карфагенянами для завоеваний и колонизации. Он имел в своем распоряжении шестьдесят судов с пятьюдесятью гребцами на каждом. Всего же в составе его экспедиции находилось тридцать тысяч мужчин и женщин (по пятьсот человек на каждом корабле!). Такой массой людей нелегко было управлять. Задача несколько облегчалась тем, что Ганнон основывал по дороге города и в каждом из них оставлял часть людей и кораблей, так что, когда он дошел до крайней южной точки своего пути, число тех и других значительно уменьшилось.

Однако флот карфагенян был еще велик, когда они плыли мимо высоких черных скал Гибралтара. Два дня они следовали вдоль атлантического побережья Африки и основали город Фимиатериум (там, где ныне находится город Мехдия). Потом они прибыли к мысу Солоситу (теперь мыс Кантин).

Обойдя этот мыс, карфагеняне достигли больших болот, густо населенных слонами. Болота, по-видимому, находились в устье реки Тенсифт.

Путешественники обогнули болота и, основав еще несколько городов, достигли реки Ликсус (теперь Драа), где они встретили дружественно настроенные туземные племена. Через некоторое время карфагеняне поплыли на юг вдоль пустынных берегов Сахары.

Затем Ганнон достиг большой реки, – вероятно, Сенегала, – где встретил враждебные племена. Возможно, это были гуанчи – дикий и таинственный народ, позднее покинувший Африку и поселившийся на Канарских островах. Потом Ганнон открыл еще одну реку, кишевшую крокодилами.

Вскоре Ганнон снова отправился на юг и плыл двенадцать дней, огибая материк, пока не прибыл к Зеленому мысу, где видел нефов. Обогнув мыс, он вошел в устье реки Гамбия и увидел ночью огни вдоль берега.

Здесь карфагеняне запаслись провизией и поплыли дальше, через пять дней достигнув залива, который они назвали Западный Рог (вероятно, бухта Биссагос).

После этого они четыре дня плыли вдоль «огненной реки». По-видимому, это был один из степных пожаров, какие нередко случаются в тех местах во время сухого сезона. Над морем пламени путешественники видели высокую гору, которую они приняли за обитель богов. Это была, вероятно, вершина Какулима во Французской Гвинее. Пожар на берегу все еще продолжался, когда они достигли Южного Рога (теперь залив Шерборо в Сьерра-Леоне). В глубине залива был остров, и здесь, как рассказывает Ганнон, путешественники встретили маленьких темных мужчин и женщин, которые бегали, прыгали и тараторили. Карфагеняне поймали нескольких из них, а остальные убежали. Ганнон уверяет, будто туземцы звали эти странные существа гориллами. Надо полагать, что это были не гориллы, а шимпанзе. Наконец моряки высадились на побережье нынешней Либерии.

Таким образом, Ганнон добрался до Экваториальной Африки. Насколько известно, он первый из жителей Средиземноморья посетил Западную Африку и описал ее. Существует греческий перевод его собственного рассказа об этом путешествии. Если рассказ правилен, то Ганнона следует признать одним из величайших исследователей древности.

Почти одновременно с Ганноном греческий моряк Скилакс из Карианд морским путем пробрался в Индию.

Пифей

Две тысячи триста лет Пифей ждал признания правдивости своих рассказов. Древнегреческие историки не верили его сообщениям. Но современные ученые, добросовестно изучившие его записи, пришли к выводу, что нет оснований сомневаться в их правдивости.

Пифею не верили, потому что он намного опередил свою эпоху. Древние путешественники были по большей части купцами, искателями приключений или полководцами, Пифей же вел и научные наблюдения. Но его интерес, вероятно, был вызван желанием подорвать монополию карфагенян в торговле со странами, расположенными на побережье Атлантического океана.

Пифей был внимательным наблюдателем и для своего времени хорошим астрономом. Он открыл, что Полярная звезда находится не точно в полюсе мира. Он высчитал с точностью до нескольких минут географическую широту Массилии (Марселя). Во время своих длительных плаваний вдоль берегов Северной Европы он наблюдал северные приливы и впоследствии описал их. Путешествуя по Великобритании, Пифей изучал обычаи туземцев и потому может считаться одним из первых этнографов.

Во времена Пифея греческие колонии в западной части Средиземного моря – в Сицилии, Италии и Южной Франции – вели успешную борьбу с финикийскими городами и, прежде всего, с Карфагеном. Между сицилийскими греками и Карфагеном шли войны; греческие торговцы и моряки повсюду вытесняли финикийских и карфагенских.

Для греков очень важно было пробраться за тщательно охранявшийся карфагенянами Гибралтарский пролив на атлантическое побережье Европы и в Северное море, откуда привозили янтарь, олово и дорогие меха.

Эту задачу удалось выполнить Пифею, происходившему из греческой колонии Массилия.

Покинув Гадес (ныне город Кадикс в Испании), Пифей поплыл вдоль берегов Пиренейского полуострова до мыса Ортегал у южной части Бискайского залива, затем, пройдя заливом, обследовал берега Бретани. После этого он пересек Ла-Манш в направлении к Ландс-Энду в Корнуолле, где установил дружественные отношения с туземными рудокопами, добывавшими олово. Из Ландс-Энда Пифей совершил плавание вокруг Британии и через Ла-Манш вернулся в Ландс-Энд.

Пифей описал Британию в виде треугольного острова и приблизительно подсчитал размеры каждой стороны треугольника. При этом он значительно преувеличил размеры острова, но определил правильные пропорции.

В Шотландии Пифею рассказали, что в шести днях пути к северу от Британии находится остров Туле. Название острова вошло в литературу как символ крайней точки известного мира, и с тех пор «ультима туле» означает «край света». Одни географы думают, что этим именем называлась нынешняя Исландия, другие – что это часть Норвегии. Правда, Пифей не посетил ни Исландию, ни Норвегию, но интересен сам факт, что уже в те отдаленные времена существовало морское сообщение между Британией и каким-то народом, жившим на севере.

Пифей не удовольствовался плаванием вокруг Британии. Он вторично пересек Ла-Манш и направился на северо-восток вдоль берега Европы, «за реку Рейн в Скифию и до реки Танаис». Это значит, что он побывал на Эльбе, а может быть, доходил до Дона. Он слышал про остров, богатый янтарем, – это мог быть Гельголанд. Возвращался Пифей вдоль европейского берега через Средиземное море.

Наблюдения Пифея очень интересны. В Корнуолле он изучал залегание слоев оловянной руды и способ прокладки штолен в пустой породе, разделяющей рудные жилы. В своих записях он рассказывает, как туземцы плавят руду и отливают ее в слитки. Пифей отмечает, что рудокопы дружелюбны, приветливы и умны, потому что им постоянно приходится соприкасаться с другими народами.

Описывая свою поездку в глубь Британии, Пифей говорит, что древние британцы были земледельческим народом, что они собирали урожай зерновых хлебов и жили по большей части в мире друг с другом. Сражались они на колесницах.

В одном месте Пифей уверяет, что во время бури видел волны высотой в 60 локтей, то есть 27 метров! Многим это казалось баснословным, и они считали такое утверждение Пифея ложью. Но некоторые ученые думают, что Пифей был свидетелем бури в проливе Пентленд-Ферс, у северной оконечности Шотландии. Здесь, когда шторм совпадает с приливом, образуются волны высотой до 18 метров, а столбы брызг поднимаются еще выше.

Неарх

Плаванье Неарха, спутника Александра Македонского в его походе через Азию, имеет и большое самостоятельное значение. Только благодаря усилиям и таланту Неарха средиземноморский мир впервые познакомился с морской дорогой в Индию.

В 325 году до н. э. Александр, находившийся с громадной армией на реке Инд, сказал Неарху:

«Открой морской путь от этой реки к Евфрату. Я пойду назад по суше, а ты плыви по морю. У тебя будет 150 кораблей и около 5 тысяч человек. Плыви на запад, а когда кончится провизия, причаливай к берегу и ищи встречи с моей армией, которая пойдет берегом. Армия будет добывать снабжение для флота».

Неарх отплыл в сентябре. Когда он проходил Крокалу (Карачи), муссон начал менять свое направление, и ему пришлось 24 дня дожидаться попутного ветра. Через 5 дней после возобновления плавания разыгралась буря, во время которой 3 корабля погибли. Вопреки обещанию Александра, армия помогла флоту только один раз. Большую часть пропитания Неарху приходилось добывать грабежом прибрежных городов. Но даже после удачных набегов продуктов не хватало для такой массы людей, и они почти все время голодали.

Однажды греки причалили к острову, который теперь называется Асталу. В то время существовала легенда, что на этом острове живут сирены и что ни один странник, вступивший на него, не возвращался назад. Неарх высадился на этот остров, но его ждало разочарование: никаких сирен там не было.

Наконец пустынные берега кончились. Флот обошел мыс Джаск и приблизился к нынешней провинции Кирман. Здесь была плодородная почва, и грекам удалось достать зерна и свежих овощей. Около Ормуза экспедиция расположилась на отдых. Через некоторое время Неарх двинулся дальше и исследовал весь северный берег Персидского залива до устья Евфрата. Флот вошел в Паситиф и, поднявшись до Суз, соединился там с армией Александра.

Экспедиция Неарха длилась около шести месяцев.

Во время пребывания в Индии Неарх первый из европейцев услыхал о существовании китайцев, или серов, как их тогда называли.

Евдокс

У древнеримского историка Страбона сохранился рассказ некоего Посидония о человеке, обогнувшем по морю Ливию (так тогда называть Африка).

Посидоний утверждает, что Гераклид Понтийский в одном из своих «Диалогов» рассказывает о каком-то маге, прибывшем ко двору Гелона, который утверждал, что он обогнул Ливию. Указав, что эти сообщения с достоверностью не засвидетельствованы, Посидоний далее рассказывает о некоем Евдоксе из Кизика, священном после и глашатае мира на празднике Персефоны. Евдокс прибыл в Египет в царствование Эвергета II. Он был представлен фараону и его министрам и беседовал с ними, в частности, относительно путешествий вверх по Нилу, ибо Евдокс интересовался мерными особенностями и был хорошо в них осведомлен. В это время, продолжает рассказчик, к фараону береговой охраной был доставлен какой-то индиец из самой впадины Аравийского залива. Стражники заявили, что нашли его полумертвым одного на корабле, севшем на мель; кто он и откуда прибыл, они не знают, так как не понимают его языка. Царь же передал индийца людям, которые должны были научить его греческому языку. Выучившись говорить по-гречески, индиец рассказал, что, плывя из Индии, он по несчастной случайности сбился с курса и, потеряв своих спутников, которые погибли от голода, в конце концов благополучно достиг Египта. Поскольку этот рассказ был принят царем с сомнением, индиец обещал быть проводником лицам, назначенным царем для плавания в Индию. Среди этих лиц был и Евдокс. Таким образом, Евдокс отплыл в Индию с дарами и вернулся с грузом благовоний и драгоценных камней (некоторые из них, рассказал Евдокс, приносят реки вместе с песком, а другие выкапывают из земли, так как они «затвердели из жидкого состояния подобно нашим кристаллам»). Однако надежды Евдокса на заслуженную награду не оправдались, потому что Эвергет отнял у него весь товар. После смерти фараона царскую власть наследовала его жена Клеопатра, и Евдокс был снова послан царицей в плавание, но на этот раз с большим снаряжением. Однако при возвращении его отнесло ветрами на юг Эфиопии. Бросая якорь в каких-либо местах, он старался расположить к себе местных жителей путем раздачи хлеба, вина и сушеных фиг (чего у тех не было); взамен он получал запас пресной воды и лоцманов. Во время путешествия он составил также список некоторых туземных слов. Однажды он нашел на берегу деревянный обломок носа погибшего корабля с вырезанным на нем изображением коня; узнав, что этот обломок принадлежал кораблю каких-то путешественников, плывших с запада, он, отправляясь в обратный путь на родину, взял его с собой. Когда Евдокс благополучно прибыл в Египет (где Клеопатра уже более не царствовала, а вместо нее на престоле был ее сын), он снова лишился всего товара, поскольку был уличен в хищении корабельного имущества.

Обломок корабельного носа он принес на рыночную площадь и показал его судовладельцам; от них Евдокс узнал, что это обломок носа корабля из Гадеса (ныне Кадикс). Ему сообщили, что богатые гадесские купцы снаряжают большие корабли, бедные же посылают маленькие суда, называемые «конями» (от изображений на носах кораблей). На таких суденышках они отправляются на рыбную ловлю у берегов Маврусии вплоть до реки Лике. Некоторые судовладельцы признали, что обломки принадлежат одному из кораблей, который слишком далеко зашел за реку Лике и не возвратился домой. Из этих фактов Евдокс заключил, что плавание вокруг Ливии возможно. По возвращении домой погрузил все свое имущество на корабль и вышел в море. Сначала он бросил якорь в Дикеархии, затем в Массалии, далее в следующих пунктах вдоль побережья, пока не прибыл в Гадес. Повсюду он рассказывал о своем проекте и, заработав деньги, снарядил один большой корабль и две буксирные барки вроде пиратских. Затем он принял на борт врачей и других ремесленников и также девушек, играющих на музыкальных инструментах, и, пользуясь постоянными западными ветрами, вышел в открытое море по направлению к Индии. Когда же плавание утомило его спутников, он подошел с попутным ветром к берегу, хотя и сделал это против воли, опасаясь приливов и отливов. И действительно, произошло то, чего он опасался: корабль сел на мель, но так тихо, что сразу не развалился, и им удалось спасти груз, перетащив его на берег, а также большую часть корабельного леса. Из этого они построили третью барку вроде пятидесятивесельного корабля и продолжали путь, пока не прибыли к людям, говорившим на том языке, словарь которого он составил в прошлое путешествие. Вместе с тем он узнал, что люди, живущие там, того же племени, что и те, другие эфиопы, и что они соседи с царством Богха. Таким образом, он закончил свое путешествие в Индию и вернулся назад. На обратном пути вдоль берегов он заметил остров, обильный водой и поросший прекрасным лесом, но необитаемый. Благополучно достигнув Маврусии, он распродал свои суда и отправился ко двору Богха пешком. По прибытии туда он посоветовал царю предпринять морскую экспедицию; однако придворные убедили царя в обратном, возбудив у него опасения, что Маврусия может легко подвергнуться вражескому нападению, если дорога к ней будет открыта любым иностранцам. Когда Евдокс узнал, что его только для вида посылают в экспедицию, которую он предложил, а в действительности собираются высадить на какой-то пустынный остров, он бежал в римские владения и оттуда переправился в Иберию. Затем он вновь построил «круглый корабль» и длинное пятидесятивесельное судно, чтобы на одном отправиться в открытом море, а на другом обследовать побережье. Он взял на борт земледельческие орудия, семена и плотников и отправился по тому же маршруту. В случае задержки в пути он намеревался перезимовать на острове, намеченном им прежде для этой цели, посеять там семена, собрать урожай и затем завершить задуманное вначале путешествие. «Таким образом, – говорит Посидоний, – я дошел до этого места в своем рассказе истории Евдокса, но последующие события, вероятно, известны жителям Гадир и Иберии». Из всего этого, – продолжает он, – выясняется, что океан обтекает вокруг обитаемую землю:

 
Ведь не теснят океан никакие тверди оковы,
И в беспредельность лиясь, чистоту свою он сохраняет.
 

К сожалению, современники сочли рассказ Посидония выдумкой, уличив во множестве фактических неточностей. Они считали, что эту историю «выдумал либо сам же он, либо принял эту выдумку на веру от других». Больше склонялись ко второму, ибо Посидоний имел репутацию человека искреннего и не склонного к выдумкам.

«Действительно, – пишет Страбон, – вся эта история не особенно далека от выдумок Пифея, Евгемера и Антифана. Тех людей можно еще извинить, как мы прощаем фокусникам их выдумки, ведь это – их специальность. Но кто может простить это Посидонию, человеку весьма искушенному в доказательствах и философу?»

Располагая довольно сильным военным и торговым флотом, римляне, тем не менее, не заплывали за пределы Средиземного моря, и если и покидали Гибралтар, то лишь в рейсах на Британию, колонизованную еще в I веке н. э., – за оловом.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю