Текст книги "Неандерталец: Навстречу солнцу"

Автор книги: Леонид Ангарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

– Бу-бу-бу…– Энку ищет его.

Большеносый был не один, а что-то обсуждал с Энзи и Айолом, оживленно размахивая руками. Почему они здесь? Эти двое должны находиться на полдня пути впереди каравана, осматривая ход его следования.

– Мы нашли долину, которая уходит далеко в горы.

Наконец-то! Вот он, перевал.

Словно кто-то огромным пестиком до основания придавил горные хребты, оставив на их месте округлый след. На редкость плоская долина, даже холмов не осталось, только котловина и текущая по ней откуда-то мелкая река со спокойным течением. Пусть и незаметно для глаза, но они все же поднимались вверх. На теневой стороне камней все чаще появлялись пятна снега, а скоро белый покров укутал всю землю. Сани ускорились, а заодно пропал раздражающий его скрип полозьев о камни.

Настроение Андрея портилось; долина постепенно сужалась, превращаясь в узкий каньон, окруженный с четырех сторон горами. Идти еще можно, но если отпустить сани на крутом спуске и не подпереть их камнем, то они могли и покатиться назад. Увидев широкое ровное место, где все поместятся, он с облегчением объявил привал. Пусть люди Долгой дороги побудут здесь, пока они разведают дорогу по низинам между хребтами.

Энку замер на месте – опять этот Ввуу, вой которого донесся до него из ущелья. Он не боялся серых хищников. Куда им до Гррх⁈ Не говоря уж о Ррр или настоящего однорога, которого он однажды честно победил, однако доносившийся вой был прерывистый, словно у молодого щенка, а не у взрослого зверя, каким он, судя по голосу, несомненно являлся. Опять вой. Непонятно. А непонятностей большеносый не любил. Но Эссу на его беспокойство отреагировал совсем не так, как он ожидал.

– Хорошо, что ты сказал про Ввуу. Они могут напасть на детей: надо бы огородить стоянку санями, и пусть никто не выходит оттуда, пока мы не найдем путь через горы. И не стоит пугаться. Может в этих горах и не водятся странные Ввуу.

Андрей не совсем поверил рассказу Энку про необычных волков.

– Эссу, это неправильный Ввуу: он воет не так, как должен этот зверь. Я слышал других Ввуу не только у Круглой горы, но и у Каменной стоянки, и вдоль реки; все они были обычные звери.

Но Эссу пропустил его слова мимо ушей, убежал перестраивать стоянку. Вернулся вместе с Энзи и Эхоутом.

– Утром уйдем искать дорогу, остальные останутся здесь.

– Он опять выл, этот Ввуу, но совсем с другой стороны.

– Я тоже слышу этот вой уже три заката,– неожиданно поддержал его Тень.– Он не похож на серого Ввуу и может быть опасен.

Андрей пропустил вперед Энзи, который легко заскользил по заснеженным камням. Ночью он думал о его словах про неправильных волков. Энзи – это не Энку. Не станет он просто так, без причины, придумывать опасности. Тень настолько глубоко погружен в окружающий мир, что чувствует его изнутри. Скорее даже является его частью. Для него все животные, деревья и даже ручьи или камни – живые, со своим характером, желаниями и эмоциями. Так, по крайней мере, он понял из его немногочисленных слов, когда однажды пытался разговорить его на эту тему.

– Сани здесь не пройдут.

Энзи прав. Это уже второе ущелье, которое закончилось тупиком. Осталось еще два. Надо осмотреть и их. Напротив, через ущелье, тянется длинный хребет, который вроде бы ниже остальных. Но до темноты они не успеют осмотреть его. Надо дождаться утра.

– Смотри, Эссу, совсем рядом пещера; там можно остановиться на ночь.

Будь сейчас лето, Эхоут наверняка не заметил бы ее на таком расстоянии. Но сейчас нет листвы, и темный треугольный зев пещеры на фоне снега виден издалека. Неугомонного уже никто не остановит – только своей светлой бородкой трясет, когда бежит вниз по склону до ущелья, а затем наверх. За ним остальные. Куда они торопятся, вдруг там кто-то обитает. Андрей запыхался и далеко отстал от остальных. Снова заколол бок, как во время битвы с темнокожими при исходе из Каменной стоянки.

– Ууааав, ууааав…

Так вот что слышал Энку: что-то среднее между собачьим лаем и волчьим воем.

– Грррх…

Так и думал, что такую пещеру не оставят необитаемой, и мужчин семьи Гррх явно встретили негостеприимно.

Да что же это такое? Как драка, так ему плохо.

Когда он догнал остальных, то на ровной площадке у пещеры валялись два темнокожих тела. На одном незаметно ран, а второе разрублено почти пополам страшным по силе ударом сверху вниз от шеи до низа живота. На снегу образовалось огромное пятно от впитавшейся крови. Валялся рядом и волк с раной на весь бок. Сразу видно, где поработал Энзи, а где Энку со своим топором. Оба с интересом смотрят, как дерутся Эхоут и оставшийся в живых охотник кроманьонцев, который молча, из последних сил, отбивается от копья наседающего противника. Понимает, что скоро умрет.

– Гррх!

При всем своей любви к внешним эффектам Эхоут чувствует, что представление может наскучить зрителям. Пора его завершать. Каменный и бронзовый наконечники копий с треском стукнулись с предсказуемым эффектом, в результате которого в руках кроманьонца осталась только палка без острия. Неугомонный выбил ее ударом сверху из рук противника, сблизился и воткнул свободной рукой ему в живот нож из растаявшего камня.

Надо бы прибраться до темноты. Валяющиеся тела могут привлечь падальщиков. И хорошо, что пещера на возвышенности. Андрей с Энзи взяли тело темнокожего за руки и ноги и скинули в ущелье, за ним по склону покатились остальные, а затем и их хвостатый помощник. А теперь можно спрятаться внутри до утра.

Энзи выбил сноп искр о кремень гладким квадратным камнем– и где только нашел такой– и поджег светильник. У входа в пещеру стал виден огороженный камнями очаг, у которого валялась куча обглоданных костей, а рядом – сухие стволы деревьев, старые шкуры и туша оленя без одной ноги.

– Поедим сегодня мяса, Эссу. Как с Каменной стоянки ушли, так ни разу оленя не видел,– Энку потирал руки в предвкушении.

Пещера наверняка использовалась как временная охотничья стоянка и место временного хранения добычи– кто-то караулит туши оленей или криворогов, поддерживая костер, пока остальные по окрестным ущельям выслеживают зверя. Постоянно никто здесь не живет, очень уж неудобно она расположена: вода далеко внизу в каньоне, а по крутым подъемам не особо походишь. И вход очень широкий – не занавесишь шкурой для сохранения тепла.

Костер осветил просторную пещеру: высокий свод, оплывшие стены, с гладкими каменными надолбами у пола. Что дальше не видно. При свете дня должно быть видно больше, учитывая огромный вход.

Андрей сдерживал Энку, который так и норовил засунуть в пламя большой кусок мяса на палочке. Не может дождаться большеносый, пока костер прогорит до углей. Этот момент наконец наступил, и аромат мяса заполонил пещеру. Слышно только громкое чавканье крепких челюстей четырех мужчин.

И почему Энку любит оленину? На вкус Андрея мясо, довольно суховатое, не сравнится с криворогом или настоящим быком. Ну, у каждого свой вкус.

– Почему Ввуу напал на меня, а не на темнокожих? Они же находились ближе к нему. Энку, наверное, поел бы еще мяса, но готовое уже закончилось, а с сырым он не хочет возиться. Теперь вспомнил события дня.

– Это Ввуу темнокожих, Энку; они делятся с ним добычей, а он делает то, что они просят. Поэтому он прыгнул на тебя, чтобы защитить их.

– Ввуу никого не слушается; он ест маленьких пищащих зверей, с тонким хвостом, или криворогов и оленей, а если голодный, то и на мужчину может напасть. И не каждый день нужно драться. Зачем тогда темнокожим делиться с Ввуу добычей? Он ест мясо каждый день.

– Этот Ввуу не только дерется вместе с ними, но и помогает на охоте. За это его кормят. У него быстрые ноги, и он хорошо идет по следу…– Энзи тоже думает о странном звере.

Большеносый качает головой.

– … он как твой топор, или копье, только живой.

– Топор мне сделает Эрру, а кто сделает Ввуу?

– Этот Ввуу родился не в лесу, а не стоянке. Его не надо делать, стоянка его логово.

– Надо мне тоже такого Ввуу,– слова Энку никто не услышал, все давно уже спали.

Утром они не сразу покинули пещеру. Энку стучал топором, разделывая остатки туши оленя, а Эхоут жарил куски мяса на углях. Не оставлять же его здесь. Энзи осматривает уголки пещеры. Андрей же при дневном свете покопался в вещах убитых ими кроманьонцев и нашел два лука и связку стрел, с широкими каменными наконечниками. Видимо, их используют для охоты на мелкого зверя или птицу. А еще нашелся мешочек, с красным порошком, который, очевидно, любят на всех стоянках этого времени от Пиренеев до южных морей. Там еще были нож, с каменным лезвием и немного зерна.

Длинный рог, наклоненная морда, огромный горб и короткие ноги – все это Андрей почему-то нарисовал в дальнем углу пещеры. Почему именно настоящего однорога, а не другого зверя? Андрей так и не понял. Возможно, что, пока жарится мясо, у него было достаточно времени для художеств, а Энку, у которого особое отношение к этому зверю, все время мельтешил перед глазами. Сейчас стоит у рисунка рядом и восхищенно хлопает глазами. Если честно, Андрею и самому понравилось, и он решил изобразить рядом и самого победителя однорога. Маленькая фигура с топором едва доходила до середины холки могучего зверя, но вполне узнаваема. Даже два шрама на лице видны, если присмотреться.

– Оставь свою ладонь рядом, Энку.

Большеносый запачкал руку в красном порошке, разведенном талой водой, и на серой стене появилось четкое изображение широкой ладони.

Пора в дорогу. Андрей стоял у входа в пещеру, откуда открывался красивый вид. Виден крутой спуск ближней горы, закрывающий горизонт, а напротив, через ущелье – длинный хребет. Вдоль него они сейчас и пойдут. Но пришлось еще задержаться.

– Энзи нашел что-то в глубине пещеры.

На этом месте когда-то давно тек ручей, образовав в нанесенном людьми мусоре глубокую рытвину. Вода пропала, а яма глубиной по плечо взрослого охотника осталась. В ней возятся трое мужчин, расширяя ее в ширину. Ничего не видно. Андрей поднес ближе светильник; похоже, что Энзи наткнулся на грубо сделанную шершавую плиту. Вот и широкий зазор у основания виден. Энку поддевает плиту топором, и втроем они вытаскивают ее наружу.

Так это склеп! Андрей пытается разглядеть, что находится внутри.

– Здесь сухая трава,– Эхоут взял в ладонь несколько стеблей, которые тут же рассыпались в пыль. И громко чихает– Давно лежат.

– Здесь кости,– разочарованный Энку поднял в руке череп и передал Андрею. Интересно, что он еще ожидал найти в таком месте.– Помнишь, Эссу, ты несколько дней, сидя, спал в своей узкой могиле на Холме ушедших; это такая же, только для темнокожих.

Энку развеселило воспоминание о Холме ушедших, настроение у него улучшилось.

Андрей осматривал череп. Покатый лоб, валики над глазами, только сильнее выраженные, чем у него; на челюсти дырки вместо последних нижних зубов.

– Здесь лежит не темнокожий, а охотник, похожий на нас.

Даже Энзи удивился его словам. Не верилось, что так далеко от Трех зубов они найдут кого-то, похожего на них. Пусть и неживого. Последними были семья «ныряльщиков», но с тех пор прошло три зимы.

Андрей спустился в склеп. Скелет лежал на боку, иначе в узкую могилу он, видимо, не влезал. На месте, где должна быть голова, он обнаружил треугольный камень, на который он вернул череп. Не так уж и удобно должно было быть покойнику. Зато в цветах, некоторые головки растений даже сохранились.

– Плиту поставим на место и завалим землей и камнями,– предложил он. Не оставлять же могилу разрытой, а то рано или поздно ее обнаружат охотники кроманьонцев.

– Положи ему это, пригодится в Другом мире,– Энку принес каменный нож, который они нашли в пещере.

На снегу ясно видна цепочка следов. Не нужно быть великим следопытом, чтобы найти их в этом ущелье. И хорошо, что, судя по всему, темнокожие еще не заглянули в пещеру, чтобы помочь своим мужчинам перенести добычу на стоянку. Между тем и третий каньон вел их куда-то не туда. Сначала они шли вроде бы на восход, куда им нужно, а затем резко завернули на север. А скоро послышался глухой шум воды.

Это оказался скованный льдом водопад. Где-то под твердой поверхностью, между большими валунами, шумела вода, которая неслась в еще одно ущелье, откуда ощутимо дул холодный ветер. Зябко – не хочется туда идти, да и смысла нет; наверняка это приток большой реки, вдоль которой они уже прошли. Надо возвратиться и обойти гору возле пещеры с другой стороны. И хорошо бы, чтобы их никто не заметил.

– Уааав…

Они недалеко от пещеры, и их везению, похоже, пришел конец. Прерывистый вой Ввуу шел откуда-то сверху. Темнокожие пришли за добычей и наверняка обнаружили своих мертвых мужчин.

– Не сможем мы, Эссу, пройти ущельем вокруг этой горы, нас увидят и не выпустят из него. Темнокожие хорошо знают эти места.

Андрей согласен с Энзи, людям Долгой дороги придется вернуться на равнину и искать другой перевал на восток. Жалко только потерянного времени.

– Уааав…

Идут по их следам. Хорошо, что эти волки не приучены молчать: выдают лаем приближение чужих охотников. Но так можно привести темнокожих на временную стоянку. Андрей заметил по самому краю ущелья узкую полосу подтаявшей земли, покрытой упавшими листьями. Видимо, солнце дольше освещает эту сторону и снег стаял. Они пройдут по ней, сколько смогут.

Хитрость не помогла.

– Как они узнали, куда мы ушли? Мы же не оставили следов,– Энку наблюдает за приближающимися темнокожими охотниками, которые идут в отдалении за парой крупных волков, с опущенными головами. Они ждут их приближения среди обломков крупных скал. Раз не получается оторваться, тогда придется с ними драться.

– Они идут по запаху наших шагов.

– Такой Ввуу пригодится на охоте, за пораненным зверем бегать.

– Уаавв, уаавв…

Засада не получилась: волки, почуяв их, стоят на месте и заливаются воем. Андрею слышится удивление в их голосе, их запах им явно не знаком. А может, это опять его богатое воображение.

Стрела из малосильного лука кроманьонцев, который Андрей прихватил с собой из пещеры, попала в бок одного из волков и выпала из неглубокой раны. Только поцарапала, будь это стрела Эсики, с наконечником из растаявшего камня, проткнула бы серого зверя насквозь. Но и этого хватило, чтобы Ввуу заскулили и отбежали назад к своих хозяевам.

– Гррх!

Изумленные темнокожие разглядывают противников. На лицах читается удивление. Переговариваются между собой. Возможно, они думали, что преследуют мужчин из соседнего племени, которые вероломно напали на их охотников. Такое случается в горах, где мало дичи, а границы угодий племени не всегда соблюдаются.

Все-таки они умные: оценили свои силы и не стали лезть на рожон. Противник был им не знаком и опасен, раз уж судя по следам, оставленным у пещеры, без труда перебил трех мужчин племени и волка. Повернулись и исчезли в лабиринте ущелий.

– Уааав…

Вой раздался издалека, на грани слышимости.

Примечания:

Люди Долгой дороги идут вдоль гор Загрос, протянувшихся на 1500 километров с севера на юг вдоль реки Тигр до Ормузского залива. В описываемый период в них зафиксированы стоянки так называемой «зарзийской» культуры, близкой культурам Леванта, но не столь многочисленной.

Рыба, которую поймали «ныряльщики» эндемик Тигра «мангар», говорят, что может вырасти до 200 килограммов

На стоянках зарзийской культуры зафиксированы скелеты собак. То ли они их сами приручили, то ли получили уже прирученными, точно об этом неизвестно.

Пещера с неандертальским погребением – это знаменитый Шанидар. Работая над книгой, автор и не предполагал, что находится как раз на маршруте, который он проложил для людей Долгой дороги. Но так даже лучше получилось. Расположена пещера в нескольких километрах от иракского города Равандиз, на его месте временная стоянка людей Долгой дороги. Водопад, от которого отступили герои – это Бекхал.

Как ни странно, если бы героям не помешали кроманьонцы, то они нашли бы перевал, который перевел бы их через Загрос. Он и сейчас есть до современного иранского города Пираншахр.

Глава 6

Шестой год семьи Гррх

Четверо мужчин, не спеша, возвращались на временную стоянку людей Долгой дороги. Погоня отстала, и нет нужды торопиться– до цели совсем недалеко, успеют задолго до заката. Каждый думает о своем: Энку о том, где бы добыть себе Ввуу темнокожих; Энзи, что следующим утром отправится с Айолом подальше от многолюдной стоянки, чтобы разведать дорогу для каравана; Андрей жалеет, что не удалось пройти последним из четырех ущелий – вдруг перевал находился именно там; а Эхоут беспокоится, не родила ли Асила, пора бы уж ей, с лета с большим животом ходит.

Осталось завернуть за скалу, отделяющей каньон от широкой долины, и выйти на временную стоянку, до которой отсюда рукой подать. Энку вдруг остановился, зашевелил ноздрями и обрадовано сказал:

– Мясо жарят, много мяса…

Удивительно, с чего бы это посреди белого дня устроили пир. Чем ближе подходили к стоянке, тем сильнее Андрей хмурился. Вместо того, чтобы прятаться за укрепленными санями стоянкой, люди Долгой дороги расположились неподалеку от нее, на открытой равнине. И судя по множеству поднимающихся в небо дымов, крикливым женским голосам и просящему детскому нытью, они что-то собираются отмечать. Может Старшая объяснит, что она устроила, потому что как раз несет куда-то большой череп медведя.

– Сегодня ночью наступит шестой год по времени Гррх.

Все понятно. Хорошо, когда есть та, кто говорит женщинам, да и не только им, что они должны делать. И при этом ничего не забывает. Неужели целых шесть лет прошло с момента, как он очнулся в склепе на Холме ушедших. Как быстро летит время!

Словно снова оказался в ущелье, где родилась семья Гррх. Череп медведя на высоком камне, в глазницах которого в свете костра отсвечивают красные камни, найденные в пещере сына Иквы. Дети, выпрашивающие друг у друга кусочек сладкой еды Жжж. Взрослые, которые жадно смотрят на горы мяса, но не могут больше съесть ни кусочка. Все, как когда-то в Доме Гррх, только людей вокруг собралось намного, намного больше.

Насытившись, Андрей задремал, пока его не пробудил чувствительный толчок локтем от Эсики, которая показала пальцем на возникшую у костра Старшую, рядом с ней стоят Младшая и голубоглазый «художник». Указывающая женщинам держит в руках нечто блестящее и явно собирается о чем-то всем объявить:

– Младшая становится отныне женщиной Уони. И в знак того, что она та, кто она есть, Эссу подарит ей ожерелье и украшение из растаявшего камня.

Могла бы и предупредить, но это же Старшая. Андрей одел на голову Младшей украшение с бронзовыми висюльками, а «художнику» вручил большой нож из растаявшего камня.

– Да живет семья Гррх!

Такие же ножи и украшения он вручил еще и младшему охотнику из «каменщиков» и высокой девушке из длинноногих. Пара смотрелась немного комично– коренастый молодой охотник оказался на голову ниже своей женщины, но, похоже, на это обратил внимание только он.

– Да живет семья Гррх!

Костры догорели. Везде валялись обглоданные кости. Зря он переживал, что на праздник уничтожат весомую часть припасов. Мясо, как ни странно, оказалось свежим.

– Где вы добыли столько мяса,– задал Андрей вопрос, который интересовал его весь праздник. Ответил Эхекка:

– Со стороны большой реки сюда вышло небольшое стадо настоящих быков. Охотники добыли старого самца, еще один сорвался с обрыва, остальные повернули обратно.

Возможно, убегая от хищников, отбились от большого стада, в которое быки собираются зимой. В горах это легко может произойти. Завернули не в то ущелье и все – не найдешь пути назад.

Отдышавшиеся и неоднократно спевшие под бренчание ленмены Упеши «Битву у каньона» и «Сражение у Трех зубов» люди Долгой дороги осилили-таки оставшуюся еду и разбрелись по своим саням. Остались только те, кого Эссу попросил задержаться, чтобы рассказать об их неудачной попытке пройти через горы.

– Неужели Ввуу в этих горах живут вместе с людьми? Как такое может быть?– история Эссу настолько не укладывалась в голове, что расскажи ее не Эссу, а, например, Энку, то Эзуми ни за что бы в нее не поверил.

– Это правда, Эзуми. Но гораздо хуже, что нам придется вернуться к реке и искать проход через горы в другом месте.

– А есть ли она вообще, дорога через эти горы, Эссу?

Выросшему на прибрежной равнине у холодного моря длинноногому скалы и узкие ущелья казались недружелюбными и полными опасностей. Еще и эти непонятные Ввуу. Быстрее бы снова очутиться на равнине, где все видно до горизонта и так легко дышится.

– Во всех горах есть ведущая через них дорога, и мы найдем ее.

Люди Долгой дороги не торопились: лениво разворачивали сани, не могли выстроить по порядку свои отряды, теряли детей и свистели в свистки, чтобы найти их в образовавшемся бардаке. Даже Старшая не смогла заставить их двигаться быстрее. Переели вчера мяса что ли⁈ Андрею надоело ждать, и, посадив на сани детей на пару с Эсикой, он начал толкать их к выходу из долины. Пусть догоняют.

Сани быстро катились по утоптанному снегу. Жаль только, что он сошел, обнажив желтую землю, едва они достигли округлой равнины. Заслышав жалобный скрип, который издали наехавшие на камни полозья, Андрей решил сделать привал. На обратный путь у него ушло полдня вместо тех двух, которые они потратили на то, чтобы достичь ущелья. Скоро его догнал неусидчивый Эхоут, на полной скорости лихо тормознувший санями прямо перед ним. Асила, которая уже не могла быстро ходить из-за огромного живота, едва не вылетела из саней на камни. Андрей неодобрительно посмотрел на него, не стоило так гнать, рискуя своей женщиной. Он переживал за нее: Эсика и другие женщины Гррх в свое время переносили беременность гораздо легче. Неугомонный между тем осматривал желтоватую глину вперемешку с камнями:

– Быки, которых мы добыли, прибежали в ущелье отсюда. Кто-то гнал их.

– Нет ли там следов Ввуу?

– Нет, и следов чужих людей не видно.

Странно, от кого они тогда спасались бегством. Может ближе к выходу с плоской равнины что-то прояснится. Эхоут вертел головой во все стороны, взял с саней копье и указал им в сторону выхода с долины:

– Там кто-то есть.

Как не напрягал Андрей глаза, не мог ничего разглядеть кроме темных точек. Жаль Энку их еще не догнал, сейчас бы его превосходное зрение очень пригодилось.

– Ду-дуу-дууу…

Звук рога Рэту успокоил Андрея.

Стоянку белогорцы разбили у самого выхода с округлой долины на речную равнину. Прилично они отстали от основного каравана. Найди они проход в горах, семья с Белой горы рисковала никогда их не догнать. Но им и так хорошо, судя по количеству свежих бычьих шкур. Похоже, мужчинам белогорцев удалось добыть целое стадо.

– На равнину между горами и рекой вышло много настоящих быков. Охотники семьи из-под Белой горы добыли достаточно вкусного мяса,– Рэту заметил интерес Андрея к необработанным шкурам.

– Несколько быков отбились и убежали в горы, остальные ушли вверх по течению реки.

Так вот кто напугал быков, которых они съели на праздник. А направлялись животные, судя по всему, к равнине между двух рек, где и зимой достаточно травы.

– Откуда они пришли? На восход от большой реки нам даже облезлого Длинноухого за все время не повстречалось.

– Я не знаю этого. Утром появились Энзи с Айолом и ушли дальше по их следам.

– Аааааа…

Кричала Асила. Неужели ей подошло время рожать? Как не вовремя! Придется задержаться у белогорцев, не оставлять же ее с Эхоутом на этой стоянке. К саням, где она находилась, побежали Грака с Эдиной.

Уже глубокая ночь. Догнавший их караван светил огнями костров, на которых люди Долгой дороги готовили еду. Андрей греется у костра возле шатра Рэту, куда только что нырнула озабоченная Грака с горшком с узким горлышком, одним из тех, в которых она хранила настои трав.

– Ааааа…

Тяжело роды проходят.

Крики Асилы на время прекратились, на свежий воздух выглянула Эсика.

– Плохо ей: никак ребенок не выйдет. И живот у нее больше, чем у наших женщин.

Ну вот, опять кричит. После совсем уж отчаянного вопля раздался детский крик. Наконец-то. Андрей выдохнул. Из шатра вышла уставшая Грака, к ней торопится Эхоут с горшком воды, надо обмыть новорожденного.

– Стой!– Андрей заметил ледяную кашу на поверхности воды.– Подогрей на костре. Не хватало еще, чтобы новый человек семьи Гррх умер в первый же день своей жизни, подхватив пневмонию из-за купания в холодной воде.

– Зачем?– Грака не понимает, что он хочет. Открыла рот спросить, но в этот момент ее отвлекли возобновившиеся крики Асилы. Скоро раздался еще один писк. Неужели двойняшки. Событие необычайно редкое. За шесть лет ни разу не встретил людей, родившихся в один день и от одной женщины. А может и появлялись такие на свет, но один из них, а может и сразу оба не доживали до взрослого возраста. Что не удивительно, при таком-то отношении к новорожденным.

Вода на костре нагрелась – Андрей отнес горшок в шатер. Грака обмыла орущих разнополых младенцев, завернула их в куски обработанной шкуры криворога шерстью вовнутрь и передала Асиле. До утра они останутся в шатре под защитой матери и присмотром Граки, а уже утром отправятся дальше вместе с караваном.

Эсика мгновенно уснула в санях, а Андрей все никак не мог отключиться. Вроде и хорошо все закончилось, а из головы все не выходили ни ледяная вода для обмывания младенцев, ни грязные шкуры, в которых их завернули, ни Асила, лежащая на окровавленной шкуре, которую при нем так и не сменили.

Люди Долгой дороги шли на юг. Им повстречались несколько узких ущелий, которые вели в горы, но Андрей не рискнул зайти в них. Шли медленно: тяжело толкать загруженные сани по желтой глине. На мягкой земле отпечатались четкие следы копыт настоящих быков. Издалека пришло большое стадо в поисках травы, прежде чем у округлой долины на свою беду повстречали белогорцев. Неужели от устья большой реки поднялись так далеко на север? Все, привал.

Пока его женщина разводит костер, Андрей отправился навестить Эхоута и Асилу. Тяжело придется беспокойному, его женщина не скоро сможет помочь ему толкать сани.

– Асила мерзнет, Эссу, – Старшая суетится у саней. Мочит водой ей лоб и шею. Но, судя по потерянному виду, не очень верит, что поможет.

Темная кожа Асилы стала какой-то серой. Андрей приложил ладонь к ее лбу. Жар. Занесли все-таки инфекцию. Неужели конец⁈ Но однажды ведь у него самого был сепсис после ранения, а Грака как-то его спасла. Не так уж и далеко они отошли от стоянки белогорцев. Где этот быстроногий?

Эхекка бежит не в полную силу, стараясь сэкономить силы. Эссу сказал, что он должен вернуться еще сегодня с зельем Граки, которое должно спасти жизнь людям Гррх.

Провел бы он этот день бездельничая на стоянке, а не толкая тяжелые сани, бежать сейчас было бы легче. Главное не задохнуться. Надо ненадолго остановиться и выровнять дыхание, поесть сваренного вчера мяса, выпить воды и снова идти по следам, которые оставили сегодня их сани на пути от стоянки белогорцев. Достиг он ее только к закату солнца, затем долго ждал, пока Грака перебирала свои узкие глиняные горшки, покрытые слоем пыли, и нашла, что искала. Завернула находку в зашитую шкуру с ремнем и сказала:

– Если Асила не умрет, пока ты вернешься, то пусть Старшая напоит ее большой чашей зелья, еще половину чаши Асила должна выпить завтра утром и столько же вечером.

Эхекка, не задерживаясь, отправился обратно. Солнце давно зашло, а луна только показалась из-за гор. На плоской равнине не так много препятствий, и он не снижал скорости бега. Но везенье закончилось, когда он, не заметив булыжник с острым краем, с разбегу ударился об него, распоров свою обувь.

Нога кровоточила. Не совсем удобно бежать по острым камням в одном «сапожке». Эхекка злился. Была бы здесь трава, как на нормальной равнине, он бы уже подходил к ночной стоянке людей Долгой дороги. Несколько раз он обматывал ногу куском шкуры и через некоторое время терял его, набирая скорость.

– Ууааав…

Даже на такой плоской равнине встречаются небольшие укрытия, которые удобны для тех, кто прячется от ветра, дующего с гор. Или тех, кто не хочет, чтобы свет его ночного костра привлек чужаков. Таким и было русло пересохшей речки, которое Эхекка легко бы перепрыгнул, если бы на него неожиданно не набросился непонятно откуда взявшийся небольшой Ввуу.

Зверь повалил человека на землю, пытаясь добраться зубами до его горла. Ввуу и человек беззвучно катались по земле, пока Эхекка не добрался до своего ножа, из растаявшего камня, и не погрузил его под переднюю лапу. Ввуу взвизгнул и затих. Схватка заняла несколько мгновений. Быстроногий успел вскочить на ноги и подобрать с земли копье, прежде чем увидел двух крутящих головами темнокожих. Повезло ему: не успели они вовремя на помощь Ввуу. Спали что ли?

– Гррх…

Оставшийся в живых противник пятился, не нравилось ему, как блестит потемневший от крови его соплеменника наконечник копья. Решившись на побег, он перепрыгнул через русло реки и побежал в сторону гор.

Эхекка осторожно осматривал землю, пока не нащупал руками горшок Граки. С облегчением вздохнул – не разбился при падении, помогла шкура на ремне. У костра нашел каменный нож и еду. Не теряя времени, снял обувь с убитого, которая оказалась на редкость хороша. Она была мягкой, с острым носом и крепкой подошвой; в такой не чувствуешь камни. Теперь он быстро добежит. Заждался его Эссу, наверное.

* * *

Старшая смочила кусок шкуры и приложила ко лбу Асилы. Андрей нервничал: женщина Эхоута уже долго не приходила в себя. Жар не спадал, а Эхекка все не появлялся. На стоянке установилась тишина. Эхоут, молча сидевший у костра, поднял голову:

– Кто-то идет.

Это был быстроногий. Он отдал горшок Старшей, передал ей слова Граки и рухнул на землю. Андрей посмотрел на него. Разодранная одежда, нож в крови и в глине, странная остроносая обувь – всё указывало на происшествие, случившееся с ним в дороге. Он ободряюще похлопал по спине быстроногого.Расспросит его позже, когда помогут Асиле.

Глубокая ночь. Быстроногий сопит, завернувшись в шкуры. Не хватило Эхекке сил дойти до своих саней.

– Она спит и ровно дышит, утром дадим еще зелья– Старшая зевнула. Хочет спать, но Андрей остановил ее. После истории с Асилой ему нужно что-то прояснить.

– Сколько наших женщин умирает от жара, когда они приносят детей?

– Бывает такое, Эссу, зимой. Когда мы находимся в пути, такое происходит чаще. А когда летом останавливаемся на стоянку, то меньше.

– А младенцы?

– Первую зиму переживает половина.

Андрей вспомнил грязные шкуры, в которые завернули только что родившихся детей Асилы.

– Найди женщин, которые будут помогать другим женщинам, приносить детей. Как это Грака делает. Пусть каждая моет родившихся младенцев теплой водой. А заворачивает не в шкуры, а в мягкие сплетенные нити. За каждого нового человека, который выжил, дай этим женщинам по задней ноге криворога.